Жанр: Триллер
Лазутчики
...ще
переживу.
- Если я смогу открыть его, не взламывая, проблема останется?
- Конечно, нет. Только я не соображу, как вы сможете это сделать.
Бэленджер вынул из кармана шариковую ручку. Развинтив ее, он извлек пишущий
стержень и снял с него пружинку. Затем, негромко мыча себе под нос, чтобы скрыть
напряжение, он вставил конец пружины в замочную скважину чемодана, нажал, повернул и
улыбнулся, когда замок со щелчком открылся. То же самое он повторил и со вторым замком,
хотя там пришлось повозиться немного дольше.
- Полезное умение, - заметил Рик.
- Я как-то раз написал очерк о слесаре, которого полиция приглашала каждый раз, когда
нужно было что-то открыть и никто не мог с этим справиться. Вот он и показал мне несколько
простеньких уловок.
- Когда я в следующий раз захлопну ключи в автомобиле, то позвоню вам, - сказал
Винни.
- Итак, кто возьмет на себя смелость? - осведомился Бэленджер. - Может быть, вы,
Кора?
- Нет, я, пожалуй, уступлю кому-нибудь, - ответила та, в нерешительности потирая
руки.
- Винни? А как насчет вас? Вы первым попытались его открыть.
- Благодарю, - напряженным голосом произнес Винни, - но отперли-то его вы, так что
вам его и открывать.
- Ладно. Но если мы совершим какое-нибудь эпохальное открытие, оно будет названо в
мою честь. - Бэленджер поднял крышку чемодана.
По комнате распространился тяжелый запах. Лучи пяти налобных и пяти ручных фонарей
скрестились на содержимом чемодана.
Глава 16
Все замерли.
- Кажется, меня сейчас вырвет, - нарушила молчание Кора. - Что это такое?
Чемодан был полон меха. А еще там находилось мумифицированное туловище, голова и
лапы. Или руки.
- Мой бог, неужели это человек? - спросил Винни. - Ребенок, завернутый в...
- Обезьяна, - перебил его Бэленджер. - По-моему, это обезьяна.
- Да, вот тебе и "Царство дикой природы"...
- Зачем кому бы то ни было... Чтобы человек сунул обезьяну в чемодан, запер и уморил...
Нет, это невозможно, - сказал Рик.
- Может быть, она уже была мертва, - предположил профессор.
- И кто-то таскал с собой ее труп как память о прошлом? - Кора протестующе воздела
руки. - Это одна из самых дурацких вещей, которые я когда-либо...
- Возможно, человек пытался тайком протащить в отель свою любимую обезьянку, но
она задохнулась в чемодане, прежде чем хозяин успел ее освободить?
- Чушь, - бросила Кора. - Чушь, чушь, чушь. Если это было чье-то любимое
животное, то почему хозяин не вынес его отсюда и не похоронил?
- Он мог быть угнетен горем потери, - сказал Бэленджер.
- Тогда зачем он запер чемодан перед тем, как уехать?
- Боюсь, что на это я не найду объяснения, - сказал Бэленджер. - Мой жизненный и
журналистский опыт показывает, что люди гораздо чаще ведут себя как сумасшедшие, нежели
совершают нормальные поступки.
- Да, это самое натуральное сумасшествие.
Бэленджер потянулся к чемодану.
- Вы что, собираетесь прикоснуться к этому? - испуганно воскликнул Винни.
- На мне перчатки. - Бэленджер отодвинул останки, которые оказались пугающе
легкими. Слипшийся много лет назад мех скребнул по дну чемодана. Под тельцем оказался
резиновый мячик с пятнами красной краски.
Заметив закрытый клапаном карман на внутренней части крышки чемодана, Бэленджер
заглянул внутрь.
- О, там конверт.
Бумага незаклеенного конверта пожелтела от времени. Внутри оказалась выцветшая
черно-белая фотография, на которой были запечатлены мужчина и женщина, лет сорока
каждый. Они стояли, прислонившись к перилам набережной, которая уходила направо, а за
спиной у пары простирался океан. Вероятно, снимок был сделан здесь, в Эсбёри-Парке.
Бэленджеру показалось, что он узнает силуэт казино на дальнем плане. Мужчина был одет в
белую рубашку с короткими рукавами; на его лице застыло такое выражение, будто он
испытывал сильную душевную боль. Женщина, нарядившаяся в платье с множеством оборок,
скорбно улыбалась. У обоих на руках были видны обручальные кольца. А между ними сидела
на перилах обезьянка, державшая в лапах мячик, очень похожий на тот, который лежал в
чемодане. Обезьянка скалила зубы и тянулась к камере, как будто фотограф показывал ей
банан.
Бэленджер перевернул фотографию.
- Тут есть дата печати: 1965. - Он заглянул в конверт. - Там есть еще кое-что. - Он
вынул пожелтевшую вырезку из газеты. - Некролог. 22 августа 1966 года. Гарольд Боман умер
в возрасте сорока одного года от мозговой эмболии. Бывшая жена Эдна пережила его.
- Бывшая? - переспросил Рик.
Бэленджер посветил на чемодан с разных сторон и нашел наклейку с именем хозяина.
- Эдна Боман. Трентон, Нью-Джерси. - Он еще раз всмотрелся в фотографию. - В
шестьдесят пятом они поженились. А через год развелись, и вскоре бывший муж - как его
звали? ах да, Гарольд - умер.
- Портрет отчаяния, - сказал Винни. Лампа-вспышка его камеры ярко сверкнула.
- Закройте чемодан, - потребовала Кора. - Заприте его. Положите его туда, где он
лежал все эти годы, - на подушки. Мы не должны были трогать его. Давайте выйдем отсюда и
закроем эту проклятую дверь.
- А ведь как раз об этом я говорил в мотеле, - раздался голос профессора. - В
некоторых домах прошлое становится настолько ярким, что можно подумать, будто это
аккумуляторы. Кажется, что они сохраняют энергию всего, что в них происходило. А иногда
они отдают эту энергию, как случилось с чувствами, которые были заперты в этом чемодане.
- Рик! - вдруг громко позвала Кора. Все это время она стояла на месте, продолжая
растерянно потирать руки.
- Что?
- Сделай одолжение, зайди в ванную.
- В ванную? Зачем?
- Зайди туда и посмотри в ванну. Я хочу быть уверена, что там нет другого трупа -
человека, который перерезал себе вены, или нажрался таблеток, или...
Рик всмотрелся в лицо жены и легонько прикоснулся кончиками пальцев к ее руке.
- Конечно. Все, что захочешь.
Бэленджер проводил взглядом Рика. Тот направил свет обоих своих фонарей в коридор,
через который они все только что прошли, а затем решительно шагнул в ванную. Затем
наступила тишина, нарушенная скрипом колец, на которых, очевидно, до сих пор висел занавес
душа.
- Рик? - снова позвала Кора.
Молодой человек молчал еще пару секунд.
- Ничего, - наконец ответил он. - Пусто.
- Слава богу. Очень прошу извинить меня, - сказала Кора. - Боюсь, что я излишне
распустила свои эмоции. Когда я была маленькой, у меня была кошка, которая исчезла как раз
перед тем, как моя семья переехала из Омахи в Буффало. Ее звали Сэнди, она почти все время
находилась рядом со мной и большую часть дня спала на моей кровати. В день переезда я
повсюду искала ее. Через несколько часов папа сказал, что все, нужно садиться в машину и
ехать. Нам предстояли два дня пути, и он сказал, что не может больше терять время - он
получил в Буффало новую работу, и ему никак нельзя опаздывать. Он попросил соседей
поискать Сэнди и известить нас, если она найдется. Он пообещал заплатить, если они пришлют
кошку к нам. Сэнди я нашла сама - через две недели, когда распаковывала свои игрушки. Она
лежала мертвая в коробке, куда каким-то образом забралась. Вы не поверите, насколько легким
оказалось ее тельце. Она задохнулась - папа сказал, что фургон во время движения, особенно
летним солнечным днем, может нагреваться до ста двадцати градусов и даже больше . А еще
через месяц родители сказали, что развелись. - Кора немного помолчала. - Когда я увидела в
чемодане мертвую обезьяну... Мне бы не хотелось... Обещаю, что ничего подобного больше не
повторится.
- Не волнуйся об этом, - сказал Винни. - Я тоже напредставлял себе невесть чего. И
вообще - во всем виноват я. Ведь это я завел всех вас в эту комнату.
Кора улыбнулась.
- Ты всегда остаешься джентльменом.
Все гуськом выбрались из комнаты, и Винни закрыл дверь. Бэленджер находился чуть
поодаль от группы; луч фонарика с его шлема выхватывал из темноты стоявших рядом Винни и
Рика. Винни был худым, с округленными узкими плечами и приятными, но мягкими чертами
лица, тогда как Рик отличался атлетическим телосложением и был по-настоящему красив.
Нетрудно понять, почему, при прочих равных, Кора выбрала именно его, решил Бэленджер.
Было также совершенно ясно, что Винни все еще страдал по ней. Именно это и было, без
сомнения, главной причиной, по которой он ездил в экспедиции вместе с ними.
Винни и профессор сочувственно смотрели на Кору, а Рик погладил ее по плечу. Он был
неподдельно обеспокоен тем, что случилось в комнате. В контрастном свете фонарей его лицо
казалось очень строгим, но глаза то и дело возвращались к двери.
- Фотография, похоже, была сделана на здешней набережной, - голос Рика,
пытавшегося выразить в словах то, что до чрезвычайности взволновало его, звучал очень
напряженно. - Мне кажется, что женщина вернулась сюда, чтобы попытаться восстановить в
памяти счастливый период своей жизни. И, вероятнее всего, это случилось вскоре после смерти
бывшего мужа, когда печаль была особенно сильна, а не через несколько лет, когда время
неизбежно притупило бы остроту переживаний.
- Разумное предположение, - одобрил профессор.
- Значит, это был шестьдесят шестой год. Самое позднее - шестьдесят седьмой.
- И это тоже вполне резонно.
- Карлайл умер в 1971-м. Чемодан был положен на эту кровать года за четыре до этого.
Профессор, вы сказали, что у Карлайла была целая система глазков и потайных коридоров,
через которые он шпионил за частной жизнью своих постояльцев. В таком случае он должен
был знать о чемодане. Какого черта он ничего не сделал?
- То есть почему он не убрал его? Я не знаю. Возможно, ему нравилась идея
постепенного умирания отеля, при котором каждый номер оставался таким, каким был в
момент отъезда его последнего обитателя, и хранил какие-то зримые свидетельства того
времени.
- Форменное безумие, - сказал Винни.
- Да, не очень-то похоже на того человека, которого мы называли провидцем и
гением. - Лицо Рика оставалось все таким же напряженным. - Интересно, сколько еще
комнат готовы рассказать нам свои истории?
Винни шагнул к следующей двери. Он без усилия нажал на ручку, распахнул дверь и
шагнул во тьму. Дверь, продолжая раскрываться, ударилась о стену; звук разнесся неожиданно
гулким эхом.
Остальные потянулись за ним, причем Кора с видимой неохотой. Бэленджер услышал, как
открывались и закрывались ящики и дверцы.
- Ничего, - констатировал Винни, обводя комнату лучом света фонаря. - Кровать
застелена. Все убрано. Если бы не пыль, сюда мог бы прямо сейчас заселиться следующий
жилец. В ящиках пусто, нет даже традиционной Библии. На столике в ванной лежит мыло и
прочие туалетные принадлежности отеля, и ничего больше. Полотенца висят на вешалке.
Мусорные корзины пусты. Все как полагается, кроме этого.
Винни открыл двери платяного шкафа и продемонстрировал своим спутникам висевший
там плащ "Барберри" с широченными лацканами и свесившимся до пола светло-коричневым
поясом.
- В то время такие штуки символизировали общественный статус своего хозяина еще
яснее, чем сейчас. Дастин Хоффман вспоминал, что он хотел сниматься в таком плаще в
"Крамер против Крамера", но не мог себе этого позволить. Ладно, пусть фильм снимался уже
после того, как отель закрылся, но сути дела это не меняет. "Барберри" были чертовски дороги,
и их мало кто имел. Итак: почему хозяин плаща не взял его с собой?
- По рассеянности, - предположил профессор. - В конце концов, все мы что-то
забываем во время путешествий. Обычное явление.
- Но это не пара носков или грязная футболка, а очень дорогая и редкая верхняя одежда,
которую так просто не заменишь. Почему же хозяин не позвонил в отель и не попросил выслать
ему пропажу?
- Вопрос толковый... - Вид у Рика делался все более и более встревоженным. - Только
я никак не пойму, куда ты клонишь.
- Что, если Карлайл позаботился о том, чтобы хозяину сообщили, что "Барберри" здесь
не было? Так и сказали: он, дескать, потерял его где-то еще, - высказал предположение Винни.
После того, как Винни сфотографировал плащ, они вышли из номера. Оказавшись на
балконе, Рик направился к ближайшей двери. Она тоже оказалась не заперта. Рик толкнул
дверь, она открылась.
- Святые небеса...
Ввалившиеся вслед за Риком спутники увидели картину полнейшего беспорядка: на полу
ванной кучей валялись использованные полотенца, мусорная корзина была полна, простыни
неубранной кровати скомканы, покрывало свисало на пол, на тумбочке возле кровати
красовалась пепельница, полная окурков, а рядом с нею вызывающе торчала пустая бутылка
из-под виски.
- Судя по всему, у горничной в этот день был выходной, - заметил Бэленджер.
Профессор прочитал вслух этикетку бутылки.
- Бурбон "Блэк даймонд". Никогда не слышал о таком сорте... должно быть, его
давным-давно перестали выпускать.
Винни рукой в перчатке осторожно вынул из пепельницы один окурок.
- "Кэмел". Без фильтра. Наверно, когда все курили где угодно, в гостиничных номерах
пахло просто ужасно.
- Да уж, здесь пахнет вовсе не свежими розами. - Бэленджер повернулся к
Конклину. - Какова будет ваша теория, профессор?
- Еще одна комната с историей. Похоже на то, что, когда Карлайл в 1968-м прекратил
принимать постояльцев, он позаботился о том, чтобы отель оставался в безупречном состоянии.
И вместе с тем можно подумать, будто он освобождал номера постепенно, один за другим, и
сохранял их в состоянии, если можно так выразиться, прекращенного действия, чтобы в них
оставались те или иные намеки на продолжающуюся жизнь.
- Или смерть, - добавила Кора, оглянувшись на дверь номера, в котором был найден
чемодан.
- Значит, профессор, вы считаете, что, закрыв отель, Карлайл бродил по зданию,
заглядывал в номера, обстановку которых сохранил в неизменности, и пытался погрузиться в
прошлое? - спросил Бэленджер.
Конклин развел руками.
- Возможно, для него это не было прошлым. Ведь могло случиться и так, что
напряженная обстановка в стране, бунты и тому подобное, наряду с его очень почтенным
возрастом, довели его до нервного срыва. И он вполне мог воображать, что отель все еще
переживает свой расцвет.
- Иисус! - воскликнул Винни. Он сделал снимок и сразу же вышел из комнаты. -
Давайте посмотрим, какие еще сюрпризы он нам подготовил.
Пятно света от его фонаря устремилось вперед. Винни прошел вдоль балкона до
следующего номера, повернул ручку и толкнул дверь, с полной уверенностью, что она
откроется.
Но дверь не открылась, что до крайности изумило молодого человека. На ручке висела
табличка "НЕ БЕСПОКОИТЬ". Винни снова, теперь уже с силой, повернул ручку и навалился
на дверь плечом.
- Остальные не заперты. А почему эта закрыта? - Он отступил на пару шагов и ударил
с разгона. Дверь содрогнулась.
Конклин взял своего бывшего студента за локоть.
- Винни, ты же знаешь правила. Мы ничего не ломаем.
- Ну, а что же мы сделали с дверью в туннеле? Когда вскрывали ее фомкой? Может
быть, это не было взломом? - Винни еще раз ткнулся плечом в дверь.
- Признаю, что ты в чем-то прав, - сказал Конклин, - хотя можно возразить, что дверь
в туннеле не является составляющей частью схемы строения. Но сейчас ты поступаешь
неправильно.
- Ну и пусть я сломаю ее - что из того? Все равно через несколько недель от этого дома
останутся одни обломки!
- Я не могу допустить, чтобы мы превратились в вандалов.
- Ладно. Согласен. - Винни взглянул на Бэленджера. - Вы разбираетесь в замках. Так,
может быть, попробуете открыть этот?
Бэленджер нагнулся, чтобы рассмотреть старомодный, с большой широкой скважиной,
замок, а затем вынул из кармана нож.
- Не волнуйтесь, я ничего не сломаю, - заверил он профессора, осторожно вводя лезвие
в щель между полотном двери и косяком, чтобы отжать язычок. - Нет. Там выступ, через
который мне не пробраться.
- Неужели вы не можете повернуть замок изнутри?
- Думаю, что можно было бы взять плечики в одном из номеров, сделать из проволоки
крючок и попробовать...
- В этом нет никакой необходимости, - вдруг сказала Кора, стоявшая позади всех.
Мужчины разом обернулись, озарив ее светом всех своих фонарей.
- Внизу, когда я заходила за стойку портье... В почтовых ящиках лежали ключи.
- Ключи? - Рик громко хохотнул. - Что ж, это действительно идея. Какой это номер?
- Четыреста двадцать восемь.
- Я спущусь и принесу ключ.
- А мы уверены, что нам это нужно? - спросил Конклин. - Нашей целью были
пентхауз и тайник в номере Данаты.
- Раз уж за отпертыми дверями оказываются поразительные вещи, то я хочу узнать, что
спрятано за запертыми, - отозвался Бэленджер.
- А мы как - тоже хотим? - немного растерянно проговорила Кора.
- Если бы мы не хотели, то просто не полезли бы сюда, - отозвался Рик.
Профессор вздохнул.
- Ладно, раз уж вы настроились, так тому и быть. Но, Рик, ты не пойдешь один. Мы
всегда придерживались и будем придерживаться этого правила: мы не ходим поодиночке.
- В таком случае мы все спустимся, - сказал Бэленджер.
Пожилой мужчина покачал головой из стороны в сторону.
- Эта лестница слишком крута для меня. Боюсь, что если я пойду вниз, то этот спуск и,
самое главное, подъем займут целую вечность.
- Нам совершенно не нужны сердечные приступы, - с бездумной жестокостью
молодости добавил Винни.
- Я очень сомневаюсь в том, что может быть какая-то опасность, но...
- Я пойду с Риком. - Кора снова взглянула на дверь номера, в котором обнаружился
чемодан.
- Пользуйтесь рациями. - Конклин отцепил свою от пояса. - Одну включите на прием,
а вторую - на передачу. Так я смогу слышать, как вы будете спускаться и возвращаться. И к
тому же смогу говорить с вами, не нажимая все время кнопки и не повторяя: прием, прием...
- Договорились.
Рик и Кора отстегнули от своих поясов маленькие рации.
- Я буду передатчиком, - объявил Рик.
- А я приемником, - весело откликнулась Кора.
- Мы поступим так же, - продолжал руководить профессор. - Винни, включи свою
рацию на прием. А моя будет работать на передачу.
Рик и Кора направились к началу лестницы и легкими, но неторопливыми шагами начали
спускаться. Лучи их налобных и ручных фонарей метались во мраке.
Бэленджер слышал эхо их шагов. Оно немного отставало от искаженного слабеньким
динамиком звука, доносившегося из рации Винни.
- Мы на третьем этаже. - Голос Рика прозвучал в рации и через долю секунды раздался
снизу.
Шаги становились все тише, но из рации Винни по-прежнему доносился звук уверенной и
равномерной поступи двух пар ног.
Бэленджер перегнулся через перила. Свет фонарей, заметно потерявший в яркости,
метался прямо под ним.
- Второй этаж, - доложил Рик.
Бэленджер уже с трудом различал его голос.
- Первый этаж, - прозвучало из динамика. - Мы идем в вестибюль.
Головной фонарь Винни сдвинулся с места, и Бэленджер непроизвольно взглянул в том
направлении. Винни сделал несколько шагов дальше.
- Эй, в этом коридоре есть лифт.
- Мы пересекаем вестибюль, - сообщил голос Рика. - Может быть, раз уж мы
оказались здесь, мне стоит вернуться в танцзал и сыграть на бис "Лунную реку"?
- О нет, только не это. - В приглушенном голосе Коры все же угадывались шутливые
нотки.
- Кроме того, - сказал профессор, поднеся к губам рацию, - эта музыка слишком
молода для "Парагона". Карлайл никогда не допустил бы ее исполнения здесь. Сюда куда
лучше подошло бы "На берегах Уобаша" или "Моя девчонка Сэл".
- Вы знаете, что их обе написал брат Теодора Драйзера? - осведомился Винни.
- Подходим к стойке портье, - сообщил Рик.
- О боже! - воскликнула Кора.
- Что случилось?! - нервно спросил Конклин.
- Еще одна крыса. Меня уже тошнит от крыс.
Бэленджер услышал с той стороны, где находился Винни, звук дыхания, доносившийся
через динамик рации.
- Мы перед почтовыми ячейками. Там лежат ключи с металлическими дисками, на
которых отштампована надпись: "Отель "Парагон". Ключи лежат почти во всех ячейках. Кроме
четыреста двадцать восьмой.
- Что? - спросил озадаченный Винни.
- И от шестьсот десятого тоже нет ключа, - продолжал рассказывать Рик.
- Это номер Данаты, - сказал Конклин.
- И еще от триста двадцать восьмого, пятьсот двадцать восьмого и шестьсот двадцать
восьмого.
- Это комнаты, находящиеся выше и ниже этой, - промолвил профессор.
- Подождите... - в голосе Рика послышалась хрипотца, как будто он отодвинул рацию
от лица.
- В чем дело?
- Я что-то услышал.
Бэленджер, Винни и профессор напряженно прислушались.
- Рик? - произнес Конклин.
Раздался чуть слышный скрип.
- Еще одна проклятая крыса, - раздался голос Коры. - Мне кажется, у них здесь
происходит собрание.
- Чушь собачья, - бросил Винни. Бэленджер подозревал, что парень сильно злился на
себя за то, что не отправился вместе с Корой.
- Мы идем в комнату позади стойки, - доложил Рик.
Винни посветил фонарем на часы.
- Уже скоро полночь. С такими темпами мы до рассвета ничего не успеем.
- Никаких ключей, - сообщил Рик по рации. - Зато есть несколько канцелярских
шкафов.
Бэленджер услышал металлический звук - вероятно, это выдвинулся ящик шкафа.
Рик:
- Главным образом служебные бумаги. Распоряжения по персоналу. Счета и квитанции
об оплате.
Кора:
- В этом ящике лежит папка с надписью: "Бронирование". Она пуста. Еще одна папка -
"Занятые номера". Там тоже ничего нет. Зато много других папок набито под завязку.
Постоянные гости, которые приезжали сюда каждый год, их особые вкусы, привычки
останавливаться в одних и тех же номерах, любимые цветы и продукты. Последний посетитель
из этой категории съехал в шестьдесят первом году.
- Все те глупости, при помощи которых пытались управлять бизнесом до изобретения
компьютера, - вновь послышался голос Рика. - Пустая трата бумаги.
- Черт возьми, мы тратим ее ничуть не меньше, когда распечатываем все, что делает
компьютер.
- Они могут застрять там на веки вечные, - скептически заметил Винни. - Так, может
быть, чем торчать, как столбы, будет лучше попробовать следующую дверь?
- Мы должны дождаться их возвращения, - ответил профессор.
Но Винни уже взялся за ручку, нажал на нее и толкнул дверь.
- Не заперто.
Дверь распахнулась. Бэленджер наблюдал, как молодой человек всматривался в темноту.
- Похоже, что здесь горничная побывала. Хотя сильно пахнет сыростью. - Винни
сделал шаг внутрь.
И провалился.
Раздался звук, словно порвалась мокрая картонная коробка. Руки Винни взметнулись
вверх, он выронил фонарь и что-то нечленораздельно заорал. Было слышно, как под ногами у
него еще что-то затрещало.
Бэленджер метнулся к открытой двери и рыбкой кинулся на пол перед входом в номер. От
резкого движения его шлем соскочил, громко ударился об пол, и теперь фонарь светил
неизвестно куда. Но Бэленджер смог схватиться за рюкзак Винни, который, к счастью,
зацепился за край дыры в полу.
Винни громко застонал.
Сломанные доски продолжали трещать, Винни проваливался все глубже. Бэленджер изо
всех сил цеплялся за материю рюкзака, но чувствовал, что тяжесть падавшего тела Винни
стягивает в дыру и его самого.
- Скрести руки на груди! - в голос крикнул Бэленджер. - Сильнее! Держи рюкзак! Не
дай лямкам соскочить!
Винни, уже терявший голову от страха, поспешно выполнил команду. Бэленджер
чувствовал, что молодой человек весь дрожит, и ощущал усилие, с которым Винни вцепился в
ремни.
Внизу что-то громко затрещало. Фонарь на шлеме Винни как раз вовремя осветил
комнату, в которую тот столь неосмотрительно вошел. Прогнивший пол превратился в
зияющий кратер. Грохотало бюро, которое провалилось и разбилось на полу нижнего этажа.
Удар проломил пол на третьем этаже, и стоявшая внизу мебель поползла по наклонившемуся
полу к краю дыры, чтобы обрушиться еще ниже.
Бэленджер почувствовал, что пол под его грудью начал оседать. Его тело поползло
вперед.
- Боб! - позвал он профессора, разом забыв о светских манерах. - Сюда! Держи меня
за ноги! Не то я тоже свалюсь!
Он услышал торопливые тяжелые шаги профессора и почувствовал, как толстые пальцы
крепко обхватили лодыжки, пытаясь удержать его.
Винни непрерывно дергался, размахивал ногами, пытаясь найти какую-нибудь опору. Вот
звук рвущегося картона раздался вновь - это сломалась еще одна прогнившая насквозь доска.
Винни провалился еще ниже. Руки Бэленджера опустились в темную расширяющуюся дыру.
Оттуда шел резкий запах сырости и плесени.
- Не двигайся! - заорал Бэленджер. - Ради бога, перестань дергаться!
- Я падаю! Я падаю!
Теперь в отсвете луча фонарика Винни вырисовалась кровать с четырьмя резными
столбиками. Она немного проползла, затем пол под нею провалился, кровать рухнула вниз, в
темноту, и разбилась.
Под тяжестью продолжавшего брыкаться Винни Бэленджер подползал все ближе к
зиявшей дыре.
- Боб, держи крепче! Я чувствую, что твои руки соскальзывают!
- Я пытаюсь! Сил не хватает!
- Навались на мои ноги!
- Что?
- На мои ноги! Навались на них, черт возьми! Твой вес удержит меня!
Бэленджер почувствовал, как на его ноги обрушилась большая тяжесть. Он даже
содрогнулся от боли, но по крайней мере теперь он уже не сползал навстречу гибели. Свет от
налобного фонаря со шлема профессора светил мимо него, озаряя дыру. Оттуда торчала только
голова Винни. А голова Бэленджера уже нависла над краем отверстия.
- Винни, послушай меня! Я могу тебя вытащить! - громко произнес Бэленджер.
- Боже, я очень надеюсь на это.
- Перестань дергаться! От этого делается только хуже!
- Перестань дергаться! - приказал Винни самому себе, очевидно, рассчитывая, что это
поможет ему успокоиться.
- Сосчитай от ста до единицы. Задом наперед.
- Какого чер...
- Делай, что я говорю. Сосредоточься на цифрах. Сто. Девяносто девять. Девяносто
восемь. Ну, давай! Девяносто семь.
- Девяносто шесть. Девяносто пять. Девяносто четыре.
Винни медленно, хрипло дышал, но его тело перестало дергаться.
- Отлично, - сказал Бэленджер, чувствуя, как его руки начинают болеть от усилия. - А
сейчас я разверну тебя, чтобы ты оказался лицом ко мне.
Бэленджер сдвинул обе руки влево, заставив Винни повернуться боком к нему. Теперь
основная тяжесть приходилась на лев
...Закладка в соц.сетях
