Жанр: Триллер
Лазутчики
...ах. У
некоторых в руках трости. Другие надевают короткие гетры поверх ботинок, чтобы защитить
их от песка на набережной. Входя в вестибюль снаружи, они снимают свои фетровые шляпы.
Хотя, возможно, на курорте кое-кто из них позволяет себе небольшую вольность и носит
соломенную шляпу-канотье. Подходят к столу портье...
Кора так и поступила.
Тем временем Рик подошел к двустворчатым входным дверям и осмотрел их.
- Как вы и говорили, профессор, внутри установлены металлические двери. - Он
попытался открыть дверь. Безуспешно. Затем, перейдя к окну справа, он отодвинул сгнившую
гардину, но поспешно отскочил, когда с карниза испуганно взвилась еще одна птица.
- Проклятье, весь пол завален птичьим дерьмом, - проворчал Рик. Теперь он
пристально исследовал ставень за гардиной. - Тоже металл. - С большим усилием он смог
отодвинуть засов. Молодой человек попробовал сдвинуть ставень, закрепленный на
специальном полозке, но, как и с дверью, не преуспел. - Вы же говорили, что вандалы побили
окна. Наверно, ролики намертво заржавели от дождевой и талой воды. Вот и прекрасно: никто
не увидит свет наших фонарей.
- А если сюда случайно забредет охранник, он нас не услышит, - добавил Конклин.
Рик приложил ухо к ставню.
- Не слышу ни морского прибоя, ни грохота той железки на многоквартирном доме. Так
что здание принадлежит нам. Но все-таки как же сюда попадают птицы?
Раздался громкий звон.
Глава 13
Бэленджер резко обернулся.
Кора стояла за стойкой, там, где некогда пребывал портье, положив правую руку на
большой звонок в форме колокола. Нержавеющая сталь, из которой он был сделан, в былое
время сверкала, как солнце. Она сняла каску, положила ее на прилавок; рыжие волосы
женщины ярко переливались в свете фонарей. Прямо за ее спиной располагались ячейки для
почты, сейчас плотно задрапированные паутиной. В некоторых ячейках до сих пор сохранились
забытые клочки бумаги.
- Добро пожаловать в отель "Парагон", - провозгласила она. Направленные на
молодую женщину лучи налобных фонарей спутников еще сильнее подчеркивали ее броскую
красоту. - Надеюсь, что вы приятно проведете у нас время. В мире нет лучшего отеля, чем
наш. - Она наклонилась, достала откуда-то снизу длинный деревянный ящик и поставила его
на прилавок, подняв тучу пыли. - Впрочем, у нас самый насыщенный сезон. Конгрессы.
Бракосочетания. Семейные отпуска. Я надеюсь, что вы заблаговременно забронировали номер,
мистер?.. - Она посмотрела на профессора.
- Конклин. Роберт Конклин.
Кора пробежала пальцами по карточкам в ящике.
- Увы. Мне очень жаль, мистер Конклин, но записи о бронировании от вашего имени
здесь нет. Вы уверены, что уже связывались с нами?
- Абсолютно.
- Чрезвычайно любопытная история. Наш отдел бронирования никогда не ошибается. А
как насчет вас, мистер?..
- Мейджилл, - отозвался Рик.
- Да, заказ на фамилию Мейджилл есть, но боюсь, что это женщина. Выдающийся
историк Кора Мейджилл. Я уверена, что вы о ней слышали. У нас останавливаются самые
прославленные знаменитости. - Кора снова нырнула под прилавок и, подняв еще более густую
тучу пыли, выложила перед собой толстенную бухгалтерскую книгу. Открыв ее, она принялась
водить пальцем по странице, как будто читала записи: - Мэрилин Монро. Артур Миллер.
Эдлай Стивенсон. Грейс Келли. Норманн Мейлер. Ив Монтан. Конечно, позволить себе жить в
нашем отеле могут лишь состоятельные люди. - Кора взяла табличку, лежавшую рядом со
звонком. - Пребывание в наших номерах стоит от десяти до двадцати долларов в сутки.
- Когда-то двадцать долларов были деньгами, а не никчемным клочком бумаги, -
рассмеялся Рик.
- Должен заметить, что ты не так уж сильно ошиблась, перечисляя гостей отеля, -
сказал профессор. - Мэрилин Монро, Артур Миллер и Ив Монтан действительно
останавливались здесь. Между Монро и ее мужем-драматургом был большой семейный разлад.
Когда разгневанный Миллер уехал, Ив Монтан поспешил сюда, чтобы утешить Мэрилин. Здесь
бывали Коул Портер, Скотт Фицджеральд с Зельдой, Пабло Пикассо, герцог и герцогиня
Виндзорские, Мария Каллас, Аристотель Онассис во время своего романа с Каллас и многие
другие. Больше того, Онассис даже пытался купить отель. "Парагон" привлекал множество
прославленных и влиятельных людей. А также кое-кого из не менее влиятельных, но
обладавших весьма грустной известностью. Например, сенатора Джозефа Маккарти. И
гангстеров Лаки Лучано и Сэма Джианкана. Бэленджер нахмурился.
- Карлайл позволял гангстерам останавливаться здесь?
- Он восхищался их образом жизни. Он обедал с ними и играл в карты. Мало того, он
предоставил Кармину Данате постоянные апартаменты - Даната называл их своим
насестом, - где тот проводил время в промежутках между убийствами и рэкетом в
Атлантик-Сити, Филадельфии, Джерси-Сити и Нью-Йорке. Карлайл разрешил Данате устроить
тайник в стене его номера. Работу проводили в самое холодное время зимы 1935 года, когда
отель был фактически пуст. Об этом никто не знал.
- Но если об этом никто не знал... - Кора покачала головой из стороны в сторону. -
Это сразу наводит на мысль об ошибках в "Горожанине Кейне".
- Каких еще ошибках? - недоверчиво вскинулся Винни. - Там не может быть никаких
ошибок. Это шедевр.
- Есть одна очень серьезная ошибка. Во вводном эпизоде Кейн уже старик. Он умирает в
кровати в своем роскошном особняке. А в руке он держит комок снега.
- Все знают этот эпизод, - откликнулся Винни. - Мы же когда-то смотрели этот фильм
вместе с тобой по каналу классики. Ты ничего не говорила об ошибках.
- Я сообразила это уже после того, как ты переехал в Сиракузы. Кейн чуть слышно
бормочет: "Розочка", а потом роняет снежок, который разбивается на полу спальни. На этот
звук из-за двери вбегает сиделка. А потом газеты и кинохроника наперебой принимаются
обсуждать тайну последнего слова Кейна. "Розочка". И после этого репортер берется за
разгадку.
- Ну, да... И что из того?
- Как - что? Если сиделка находилась за закрытой дверью и в спальне не было никого,
кроме самого Кейна, то как его последнее слово стало кому-то известно?
- О... - протянул Винни и сказал: - Вот дерьмо. Ты испортила для меня весь фильм.
- Когда будешь смотреть его в следующий раз, просто пропускай этот кусок.
- Но какое это имеет отношение...
- Профессор, - перебила его Кора, - так как же вы смогли узнать о тайнике в
апартаментах Данаты, несмотря даже на то, что его устроили в тридцать пятом году в пустом по
зимнему времени отеле?
Конклин улыбнулся.
- Да, ты действительно моя студентка.
Бэленджер молча ждал ответа.
- Оказалось, что Карлайл вел дневник - не о себе, а о своем отеле и о всех интересных
событиях, свидетелем которых он оказывался на протяжении десятилетий. Особенно его
впечатляли самоубийства и прочие случаи смерти. В частности, здесь случились три убийства.
Мужчина застрелил обманувшего его делового партнера. Женщина отравила мужа, который
намеревался уйти от нее к другой женщине. Тринадцатилетний подросток дождался, пока его
отец заснет, и насмерть забил его бейсбольной битой. Отец на протяжении нескольких лет
растлевал родного сына. Лишь богатство и влияние Карлайла позволили избежать разглашения
этих инцидентов. А после его смерти...
- Кстати, как он умер? - спросил Бэленджер. - От старости? Или не выдержало
сердце?
- Вообще-то, он покончил с собой.
Молодые люди уставились на профессора.
- Покончил с собой? - Бэленджер сделал запись в своем неразлучном блокноте.
- Он разнес себе голову выстрелом из охотничьего ружья.
Слушатели, казалось, забыли о том, что надо дышать.
- Приступ отчаяния из-за болезней? - осведомился Бэленджер.
- Среди изученных мною документов был и отчет о вскрытии трупа, - ответил
Конклин. - Благодаря строгому режиму, профилактическим мерам и физическим
упражнениям, с помощью которых он старался преодолеть гемофилию, Карлайл отличался
изумительным здоровьем для человека девяноста двух лет. Никакой записки он не оставил. Так
что никто не смог объяснить причину самоубийства.
- Его рассудок, по-видимому, был таким же здравым, как и тело, - сказал Рик. - Иначе
он не смог бы скрыть свои намерения от слуг.
- На протяжении нескольких последних лет жизни Карлайл обходился без слуг.
- Что? Глубокий старик жил и заботился о себе сам в таком огромном здании - и все в
полном одиночестве? - Кора нахмурилась. - Бродил по залам...
- Но если он жил?.. - растерянно пробормотал Винни.
- Ты хочешь спросить, как его обнаружили? - сказал Конклин. - Он, возможно,
впервые в жизни, покинул отель среди ночи, вышел на пляж и там застрелился. Но уже тогда
Эсбёри-Парк пребывал в таком упадке, что кто-то случайно обнаружил его труп лишь около
полудня.
- Человек, страдающий агорафобией, впервые в жизни выходит на пляж, чтобы там
застрелиться... - Бэленджер резко помотал головой. - В этом нет никакого смысла.
- У полиции тоже возникла версия убийства, - ответил профессор. - Но в ночь
убийства шел дождь. И единственными следами на мокром песке оказались следы Карлайла.
- Жуть, - сказала, поежившись, Кора.
- После самоубийства личные бумаги старика были переданы в семейную библиотеку
Карлайлов, которая фактически представляет собой нечто вроде склада в подвале их
манхэттенского особняка. Само здание занимал трест Карлайла, пока у него оставались деньги.
- Дневник находился среди этих бумаг? - спросил Бэленджер.
- Да. Когда я выбрал "Парагон" для экспедиции этого года, то провел обычное
исследование и узнан о существовании этого хранилища. Человек, надзиравший за имуществом
треста, позволил мне ознакомиться с материалами. Он уже давно пытается заинтересовать ими
различные университеты. Очевидно, он решил, что я уполномочен моим университетом
принять участие в аукционе. Мне позволили целый день работать с бумагами. Тогда-то я и
обнаружил дневник.
- А это не может быть просто слухом? Неужели в апартаментах Данаты действительно
имеется тайник? - упорствовал Бэленджер.
- Я могу сказать только одно: в дневнике не было вырванных листов.
- Черт возьми, наш поход будет еще интереснее, чем обычно. - Винни энергично потер
руки. - Правда, нам все равно предстоит выяснять, который номер занимал Даната.
- Шестьсот десятый, - не задумываясь, ответил Конклин. - Если верить дневнику,
оттуда открывался самый лучший вид во всем отеле.
- Не из пентхауза?
- Из-за агорафобии Карлайл не мог находиться в помещениях с большими окнами.
Широкая панорама океана смертельно напугала бы его. Но он мог любоваться не только
природой. Когда я ранее сказал вам, что Аристотель Онассис хотел купить "Парагон", то не
добавил, что Карлайл, скорее всего, не стал бы продавать его, даже если бы поддался на
уговоры. Если бы Карлайл продал отель без реконструкции, которая, скорее всего, вылилась бы
в полную перестройку, то он мог бы подвергнуться публичному скандалу и, возможно, даже
судебному преследованию.
- Что-что? - обескураженно спросил Рик.
- Из-за его любопытства. В здании имелись коридоры, из которых он мог тайно
наблюдать за своими постояльцами.
- Глазки? Прозрачные с одной стороны зеркала? - Бэленджер поспешно строчил в
блокнот.
- Карлайл страдал не одной только гемофилией. Он заботливо сохранял свои дневники,
так как думал, что они служат общественно важной цели. Он считал себя ученым, занимающим
промежуточное положение между социологами и историками.
- Кто еще знает об этом?
- Никто, - решительно сказал профессор. - У Карлайла не осталось наследников.
Распорядитель треста не проявляет ровно никакого интереса к жизни своего покойного клиента.
Это самый типичный бюрократ из тех, которые всю жизнь думают лишь о том, как бы бросить
работу, когда им перевалит за пятьдесят. Делает лишь то, что прямо записано в перечне его
обязанностей. Глаза без всякого выражения. Очень похож на моего декана в Буффало. Я зарыл
дневник на самое дно одной из коробок с бумагами Карлайла. Опекун никогда этого не заметит.
Впрочем, если документы купит какой-нибудь университет, то через некоторое время о том,
что я рассказал вам, будет знать множество народу. Конечно, тогда это уже не будет значить
ровным счетом ничего. На месте отеля будет пустая расчищенная площадка. Именно поэтому
это здание и является самым интересным и значимым из всех, куда мы когда-либо проникали.
Шанс проверить и задокументировать историю "Парагона" относится к числу тех событий
культурной жизни, о которых позднее пишут объемистые монографии.
- Которую, как я надеюсь, вы и напишете, - сказал Винни.
- Это намерение входит в мои планы, - не без самодовольства поклонился профессор.
Кора поглядела на часы.
- В таком случае нам пора двигаться. Время идет.
Наклонив голову, Бэленджер осветил циферблат своих наручных часов и с изумлением
увидел, что с того момента, как был покинут мотель, прошел почти час. Как и воздух в
туннелях, время казалось здесь спрессованным.
Кора оглянулась на ящики для почты за спиной и сунула руку в один из тех, где еще
что-то лежало. В руке у нее оказался хрупкий от старости листок бумаги.
- М-м-м... Кредитная карточка мистера Али Карима, кажется, не имеет обеспечения.
Менеджер желает поговорить с ним. Ничего, мистер Карим, не беспокойтесь. Со мной самой
такое бывало не раз. - С этими словами она нахлобучила каску и вышла из-за прилавка.
- Жалко, что лифты не работают, - сказал Винни. - Нам придется немало карабкаться
по лестницам. Как, профессор, вы сможете справиться?
- Это вы смотрите не отставайте.
Пересекая вместе со своими спутниками вестибюль, Бэленджер настороженно
вглядывался в темные углы.
- А вот и танцевальный зал, - фонарик Конклина осветил справа открытые двери
просторного помещения с дубовым полом.
- Могу я рассчитывать на следующий танец, Кора? - спросил Рик.
- Черт возьми, моя карта танцев уже полностью расписана. Хотя на самом деле важно
только одно: кто будет провожать меня домой.
Рик заглянул в танцевальный зал, улыбнулся и исчез. Через мгновение расстроенное
фортепьяно заиграло "Лунную реку".
- Моя любимая песня, - пояснила Кора спутникам.
- Немного старомодно для особы твоих лет, ты не находишь? - добродушно
поддразнил ее профессор.
- Мы с Риком любим смотреть старые романтические фильмы с музыкой Генри
Манчини. "Дорогое сердце". "Шараду". А "Лунная река" - это из "Завтрака у "Тиффани".
Бэленджер представил себе приступ ревности, который должен был испытать Винни при
этих словах.
Музыка то и дело прерывалась короткими паузами: часть клавишей не действовала.
Жестяной звук музыки отдавался эхом в огромном пространстве. Бэленджер почувствовал, что
его нервы напряглись до предела. Фальшивая мелодия звучала лишь немногим громче их
голосов. Никто снаружи не смог бы ее услышать. И все равно, музыка звучала здесь как
оскорбление.
Фортепьяно смолкло. Из-за угла показался Рик.
- Не мог устоять. Извините, - произнес он с деланым смущением.
- Если тут и были крысы, то ты наверняка их всех разогнал, - заявил Винни.
Рик рассмеялся и присоединился к своим спутникам.
Группа подошла к большой лестнице. Мраморные ступени, окаймленные великолепными
перилами, шли наверх, затем лестница разделялась на два марша, расходившиеся направо и
налево. Но исследователи светили своими фонариками отнюдь не для того, чтобы любоваться
шедевром строительного искусства. Вместо этого они уставились на белые пятна на мраморе.
- Здесь была вода, которая потом высохла. - Под ботинками Винни захрустели осколки
стекла, настолько густо облепленные грязью, что они даже не отражали света. - Вода текла
сюда сверху, и довольно долго. Смотрите, сколько нанесло грязи.
- Когда мы будем подниматься, внимательно смотрите под ноги, - предупредил
профессор Бэленджера. - Деревянные опоры могли кое-где прогнить насквозь.
23:00
Группа достигла развилки лестницы. И по правому, и по левому маршам тянулись
сплошные полосы обесцвеченного, выщелоченного мрамора.
- Много воды, - сказал Рик. - На протяжении долгих лет. Наверно, в сильные штормы
здесь текут целые реки.
- Будьте осторожны, - предупредил профессор. - Здесь может быть скользко.
Всматриваясь в темноту по сторонам, они поднимались по левому лестничному маршу.
Наверху оказался балкон со множеством до сих пор сохранивших элегантность дверей, на
каждой из которых красовался покрытый черно-зелеными пятнами бронзовый номер. Стены,
облицованные панелями темного дерева, покрывал толстый слой пыли. Через равные
интервалы в темноту уходили поперечные коридоры. В воздухе висел густой запах ветхости и
плесени. Бэленджер взглянул под ноги, на сгнившую до состояния перегноя персидскую
ковровую дорожку: ее прихотливый узор уже нельзя было различить среди пятен плесени.
Повернув налево, они направились по балкону.
Через каждые десять-двенадцать шагов у стены стоял узкий стол. На некоторых до сих
пор располагались вазы с засохшими цветами, вид которых наводил на мысль, что при
малейшем прикосновении они должны рассыпаться в пыль. Затем группа еще раз повернула
налево и вышла к еще одной лестнице. Эта была сделана из чрезвычайно изящно обработанного
дерева. Породу древесины Бэленджер не смог определить, поскольку дерево от воды
потемнело. Он задумчиво уставился наверх.
Винни задрал голову одновременно с ним:
- Мой бог! Эта лестница идет по центральному пролету до самого верха здания.
Конечно, не могу утверждать наверняка, но мне кажется, что я вижу стеклянную крышу.
Лунный свет. Проплывающие облака.
- На крыше пирамиды находится большой стеклянный купол, - объяснил Конклин. -
Пролет, в котором мы оказались, проходит через жилые апартаменты Карлайла. Он мог
переходить из комнаты в комнату и рассматривать сверху своих постояльцев на лестнице и в
части вестибюля.
- Неужели посетители не считали такое его поведение по меньшей мере странным? -
осведомилась Кора.
- Стены комнат надежно загораживали его от взглядов снизу. Он пользовался
специальными глазками.
- Стекла в куполе, вероятно, побились. И через дыры льется вода и влетают птицы, -
сказал Бэленджер.
Под ногами у него резко заскрипела деревянная ступенька. Почувствовав, что сердце в
груди оборвалось, Бэленджер схватился за перила.
Его спутники замерли на месте.
- Я совершенно не чувствую, чтобы лестница шаталась, - попытался успокоить его
Рик. - Она просто немного осела, только и всего.
- Конечно, конечно... - Бэленджер совершенно не был в этом уверен. Он осторожно
пощупал ногой следующую ступеньку.
- По-моему, нужно побольше света. - Кора отстегнула фонарь от пояса.
Остальные тоже взяли в руки фонари. От множества ярких лучей электрического света
вокруг заплясали тени, создавая впечатление, будто постояльцы только что разошлись по
номерам и закрыли за собой двери.
Чем выше взбирался Бэленджер, тем заметнее становились водяные потеки на деревянной
лестнице.
- Как звучит та фраза, которую Уильям Шатнер произносит в начале каждого эпизода
"Звездного пути"? "Пространство - это последняя граница", да? - спросил Винни. -
Добрый старый капитан Керк. Но у меня такое впечатление, что последняя граница проходит
здесь. Иногда, когда я занимаюсь такими вот исследованиями, мне кажется, что я нахожусь на
Марсе или в каком-то еще не менее странном месте и разыскиваю вещи, какие никак не ожидал
увидеть.
- Вроде вот этого? - Кора направила луч фонаря на несколько ступенек выше. - Что
это такое? Еще какая-то разновидность плесени?
Из трещины в дереве свешивались какие-то зеленые усики.
- Ничего подобного. Это какая-то трава, - уверенно заявил Рик. - Ну, подумай сама.
Днем сюда через стеклянную крышу проникает вполне достаточно солнечного света, чтобы она
могла расти. Проклятущие сорняки готовы укорениться где угодно. - Он взглянул на
Бэленджера. - Однажды в старой больнице, предназначенной под снос, мы нашли целую
клумбу одуванчиков, выросших на старом ковре около окна.
Снова пронзительно заскрипело дерево.
Бэленджер еще крепче ухватился за перила.
- Я уверен, что все абсолютно устойчиво, - сказал Рик. - Нам ничего не грозит.
- Согласен. Вы правы.
Группа выбралась на четвертый этаж и двинулась было дальше. Однако возле входа в
длинный темный коридор профессор замешкался. Он пощупал рукой стену, даже толкнул ее, а
потом прислонился к стене всем телом, чтобы отдышаться.
- Прежде чем опереться о стену, всегда проверьте, прочно ли она держится, -
предупредила Бэленджера Кора. - Во время одной из наших экспедиций в Буффало Рик
прислонился вот так, не зная к чему. И обвалилась часть потолка. Если бы на нем не было
каски...
- Профессор? - нахмурившись, оглянулся Винни. - С вами все в порядке?
Грузный пожилой человек тяжело дышал. Взглянув на своих более молодых спутников
сквозь запотевшие очки, он пренебрежительно махнул рукой:
- Эти лестницы... Не сомневаюсь, что кое-кто из вас переносит подъемы лишь немногим
лучше меня.
Бэленджер поднял руку:
- Сознаюсь. Виновен.
Конклин вынул из бокового кармана своего рюкзака бутылку с водой, отвинтил крышку и
отхлебнул из горлышка.
- Я присоединюсь к вам, - сказал Бэленджер, тоже доставая воду. - Должен сознаться:
мне жаль, что я не подлил в бутылку немного виски.
- По просьбе публики я теперь не употребляю этот напиток, - в своей велеречивой
манере отозвался Конклин.
Кора вытащила пакетик гранолы.
- Никто не хочет перекусить?
В полумраке было видно, как Рик и Винни протянули руки. Через мгновения овсяные
хлопья и орехи захрустели на их крепких зубах.
Профессор сделал еще один большой глоток воды, немного постоял и наконец убрал
бутылку.
- Что ж, я готов.
- Вы уверены?
- Абсолютно.
- Подождите еще чуть-чуть, - сказал Винни. - Хочется узнать, как выглядят эти
номера. - Он нажал на ручку двери и удовлетворенно улыбнулся, когда она подалась.
Направив луч света в темноту, он кивнул. - Даже на такой высоте все равно стоят
металлические ставни.
Бэленджер осторожно направился следом. В лицо ударил застоявшийся воздух; его запах
вызывал неприятное ощущение. В свете налобных и ручных фонарей было хорошо видно, что
номер выглядит совершенно стандартно: туалет справа, ванная слева, между ними короткий
коридор, ведущий в спальню.
Кора приоткрыла дверь ванной.
- Мраморная столешница на тумбочке. Конечно, под пылью не разглядишь... но похоже,
что фурнитура...
- Позолочена, - закончил Конклин.
- Ничего себе.
В спальне оказались две неширокие кровати со столбиками: На них до сих пор толстым
слоем пыли лежали покрывала с цветочным узором. Телевизор смотрелся чужеродным
предметом рядом с диваном, столом и бюро в викторианском стиле. Комната выглядела точно
так же, как в 1971 году или даже раньше - если, конечно, попытаться не обращать внимания
на паутину, грязь и отставшие клочьями обои.
Винни подошел к телевизору.
- Нет кнопок регулировки цвета. Самая настоящая древность - черно-белый телевизор.
Экран со скругленными углами. О, посмотрите на этот телефон! Он с наборным диском. Я
видел их в кино, но мы ни разу не натыкались на такие во время исследований. Вы только
вообразите себе - чтобы набрать номер, потребуется целая вечность.
- Металлические ставни, - напомнил Рик. - Что они закрывают? Мы же находимся в
глубине здания. Между нами и наружной стеной должно быть еще несколько комнат. Здесь
просто не могло быть окна - ведь смотреть все равно некуда.
- Не совсем так, - возразил профессор. - Карлайл устроил окна во всех номерах. В
каждой четверти отеля имеется шахта, наподобие внутреннего двора. Когда-то там
устраивались сады с цветочными клумбами, кустами и даже деревьями, которыми постояльцы
могли любоваться из своих окон. В некоторых номерах имелись балконы, выходившие в эти
шахты. Сами шахты заканчивались на пятом этаже. Шестой уровень и пентхауз в них не
нуждались, потому что в верхней части пирамиды имелся прямой вид наружу.
- До тех пор, пока Карлайл не установил металлические ставни, - добавила Кора. -
Неужели стариком настолько овладела паранойя, что он решил, что погромщики полезут вверх
по стенам шахт?
- Массовые волнения. Пожары. Разгромленные дома. Его все это, вероятно, наводило на
мысль о надвигающемся конце света. - Винни посмотрел на профессора. - Он писал
что-нибудь об этом в дневнике?
- Нет. Дневник заканчивается шестьдесят восьмым годом, когда он закрыл отель для
постояльцев.
- За три года до смерти. - Бэленджер задумчиво обвел номер взглядом. - И никаких
объяснений того, почему закрыл отель и прекратил записи?
- Никаких.
- Может быть, жизнь стала для него неинтересной? - предположила Кора.
- Или же слишком интересной, - возразил Конклин. - Он видел Первую мировую
войну, пережил Великую депрессию, дожил до угрозы всеобщего ядерного уничтожения и имел
все основания считать, что на всем протяжении двадцатого столетия события меняются от
плохого к худшему.
- Шестьдесят восьмой год... Что особенного тогда произошло? - спросил Бэленджер.
- Убийства Мартина Лютера Кинга и Роберта Кеннеди, состоявшиеся с интервалом всего
в два месяца.
Все на несколько секунд умолкли.
- А что это лежит на кровати? - Бэленджер ткнул пальцем.
- Где? Я ничего не вижу.
- Во-он там.
Бэленджер осветил первую кровать и плоский предмет, лежавший на подушках.
Чемодан.
- С какой стати кому-то бросать чемодан, выезжая из отеля? - удивленно произнесла
Кора.
- Возможно, человек не мог расплатиться по счету и выбирался тайком. Давайте
посмотрим, что там внутри. - Винни отложил фонарь и нажал на замки по обеим сторонам
чемодана. - Заперто.
Бэленджер вынул из кармана нож, раскрыл его и вознамерился отодрать язычок замка.
- Нет, - остановил его Рик. - Мы смотрим, но ничего не трогаем.
- Но мы же трогали множество всяких вещей.
- Но мы их не повреждали, мы ничего не перемещали и не меняли. Мы вели себя точно
так же, как археологи при первичной разведке. Мы не изменяем прошлое.
- Но в таком случае вы никогда не узнаете, что находится в чемодане, - сказал
Бэленджер.
- Полагаю, что это не самая большая потеря из всех, которые я уже пережил и е
...Закладка в соц.сетях
