Жанр: Триллер
Ведьма
...отчетливо произнесла она. С этим олухом лучше
было не церемониться, и она добавила: - От вас разит, как из винной бочки. Меня
тошнит от этой вони. И предупреждаю: еще раз попадетесь - я упеку вас в тюрьму.
Там вам не дадут выпивки.
Мюллер разнюнился - он молил о помиловании, без конца повторяя, что дома его
ждет шестеро голодных детей. Эллен и бровью не повела.
Пропуская мимо ушей его жалобное хныканье, она задумчиво разглядывала
дробовик. Ей не хотелось забирать его домой: чего доброго, Мюллер притащится за
ним, ведь, похоже, ружье для него прямо-таки символ мужественности. "Не
удивлюсь,
если без него он ощущает себя импотентом", - подумала Эллен. Но не возвращать
же,
в самом деле, оружие этому подонку. После недолгих поисков ей удалось нащупать
обойму и вынуть патроны. Положив их в карман, она зашвырнула разряженный
дробовик в кусты, с удовлетворением отметив, что он попал прямо в заросли
ядовитого
плюща. Мюллер взвыл, будто его ударили.
- А теперь проваливайте, - сказала Эллен. - И если через десять минут вы
уберетесь с моей земли, я, так и быть, не стану вызывать полицию. Но услышу еще
хотя бы один выстрел - и вас арестуют.
Когда она уходила, Мюллер шарил в плюще. После некоторого колебания Эллен
решила все же позвонить в полицию. Имени браконьера она не упомянула, но в
окружной полиции хорошо знали Чуз-Корнерз.
- Скорее всего, это Мюллер, - небрежно произнесли в трубке. - Не волнуйтесь,
мэм, он не опасен. Вы не первая на него жалуетесь, но он никогда не возвращается
в те
места, откуда его спугнули, - слишком труслив. В следующий раз, когда увижу его,
я
сделаю ему внушение.
- Мне бы не хотелось, чтобы он узнал...
- Ну конечно. Я не скажу, что вы звонили. Хотя насчет Мюллера вы зря
беспокоитесь. Кишка у него тонка, не станет он мстить - побоится.
Эллен искренне надеялась, что полицейский прав.
Как известно, жизнь полосата, радости в ней чередуются с огорчениями, но
иногда
выпадают особенно неудачные дни, когда все валится из рук и мелкие неприятности,
накапливаясь, обрушиваются снежной лавиной, приводя к катастрофе. Вот таким днем
для Эллен стала пятница.
Пенни вернулась лишь к полудню, за что в любом случае заслужила бы нотацию,
а
тут еще этот болван Мюллер разгуливал поблизости со своим дробовиком... Одним
словом, когда дочь наконец вернулась домой, нервы Эллен были натянуты до
предела.
Она накричала на Пенни, и та, слишком хорошо воспитанная, чтобы ответить в том
же
духе, бросилась наверх и заперлась в своей комнате.
Вечером позвонил Джек, чтобы сказать, что не сможет приехать на уик-энд.
Правда, он надеялся вырваться на несколько часов в воскресенье, но по его голосу
Эллен поняла, что надежда эта слабая. Она чуть не разрыдалась прямо в телефонную
трубку - ее остановила лишь боязнь растревожить Джека. Без него завтрашние гости
превращались в обузу. Она попыталась утешиться мыслью, что они приезжают только
на один день, но ей это плохо удалось. Повинуясь невольному порыву, Эллен сняла
трубку и позвонила Норману. Он оказался дома и принял приглашение с кажущимся
удовольствием, хотя Эллен сочла нужным предупредить его, что компания собирается
не слишком блестящая.
И закончился день повторением все того же кошмара. Только теперь лес был
темнее, вой собак - громче и тоскливее, а напряжение - почти непереносимым. И
когда, в холодной испарине от ужаса, Эллен проснулась, в глубине дома все так же
звучали отголоски издевательского хохота. Это было уже чересчур. Натянув на
голову
простыню, Эллен лежала, съежившись и цепенея от страха, пока смех не затих.
Следующее утро началось тупой головной болью. Морщась от мерзкого
кисловатого привкуса во рту, Эллен еле поднялась с постели. Но Пенни, полная
раскаяния и желания загладить вину, помогла ей управиться с уборкой и стряпней,
так
что гостей Эллен встретила уже в относительно сносном настроении.
К вечеру головная боль вернулась. Рэндольфы были не только скучными, но и
занудливыми. Эллен знала Бетти с детства (их матери были близкими подругами); та
внезапно забыла о ее существовании, когда Эллен развелась и оказалась одинокой
молодой женщиной без особого положения в обществе, но стоило ей поселиться у
Джека, как Бетти вновь начала проявлять неслыханное дружелюбие. Ее муж стремился
занять какой-то пост в министерстве иностранных дел, что несколько объясняло
неожиданно вспыхнувшую любовь этого семейства к давней приятельнице, но Джек
стойко игнорировал все намеки на протекцию. Как-то наедине он сказал Эллен, что
Боб - бездарное ничтожество и что он не порекомендовал бы его даже в
ассенизаторы. Сын Рэндольфов весь пошел в отца, и Эллен в душе вполне понимала
отвращение, которое Пенни питала к этому мальчишке. Подобно родителям, Морри
был рыхлым и одутловатым от малоподвижного образа жизни. Кроме того -
неуклюжим, с вечно потными пухлыми ладонями и удивительно скудным запасом
слов, так что не мог поддержать даже примитивный разговор (других Рэндольфы не
вели).
Весь их "моцион" заключался в прогулке по двору. В лес они категорически
отказались даже войти. Единственное, чего они хотели, - сидеть на веранде,
попивая
джин с тоником и сплетничая о всевозможных несчастьях, обрушившихся на
знакомых: разводах, мужьях-алкоголиках, детях-правонарушителях и финансовых
неурядицах.
Поэтому, когда наконец приехал Норман, Эллен обрадовалась ему больше
обычного, и тот, ощутив се воодушевление, почтительно склонился к ее руке.
Сощурясь, Бетти внимательно изучала красивое лицо нового гостя, его изысканный
костюм и роскошный автомобиль. Эллен знала, что завтра Бетти весь день просидит
на
телефоне, обзванивая знакомых, чтобы сообщить о "последней победе этой Марч", но
ее это не заботило. Она даже не возражала против того, что Норман по-хозяйски
распоряжался в доме, открывая винные бутылки и разливая напитки - это было для
него вполне естественно. Непринужденность, с которой он держался, весьма
скрасила
вечер, и Эллен оценила это тем больше, что близкие бросили ее на произвол
судьбы.
Джек не приехал, а Пенни, отказавшись развлекать Морри, молча сидела в углу,
разглядывая взрослых, как мартышек в зоопарке. Правда, она помогала накрывать на
стол, чем заслужила преувеличенные восторги Рэндольфов.
Потом Эллен никак не могла вспомнить, каким образом разговор повернул к
мистике. До того как заняться йогой и иглоукалыванием, Бетти интересовалась
оккультизмом, и теперь могла с умным видом рассуждать не только о реинкарнации
или чакрах, но и об астрологических домах и спиритизме. Муж зло насмехался над
ее
увлечениями, но Эллен частенько подумывала, что он еще более суеверен, чем его
жена. Однажды она случайно видела, как Боб украдкой выходит из конторы хироманта
в Бетесде.
Едва глянув на дом, Бетти тут же объявила, что "здесь должны водиться
привидения". После обеда она снова завела разговор на эту тему. Или это была не
Бетти? Эллен не следила за беседой. Она дождаться не могла, когда ее гости
наконец
уедут, и тоскливо думала о грудах грязной посуды на кухне. Бетти никогда не
предлагала помощь.
От мрачных размышлений ее отвлекло упоминание знакомого имени: Норман
рассказывал гостям о Мэри Баумгартнер.
Эллен обвела гостиную взглядом: обманчиво молодое лицо Нормана заметно
оживилось - он вкладывал в историю всю душу; Бетти не сводила с него широко
раскрытых глаз; Боб, забывший весь свой скептицизм, слушал с приоткрытым ртом и
в
этот момент чрезвычайно походил на средневекового крестьянина, изумленно
внимающего рассказам о чудесах, творимых святыми. Лицо Пенни не выражало
вообще ничего. Она предпочитала отмалчиваться, и когда у кого-то возникла идея
провести спиритический сеанс, Эллен со своими протестами оказалась в полном
одиночестве.
Рэндольфам все же удалось настоять на своем. Пожав плечами, Эллен уступила,
но, едва вся компания весёлой толпой двинулась в столовую, ощутила мгновенный
укол тревоги.
Столовую она любила меньше всего. Низкий потолок и маленькие окна делали эту
комнату слишком мрачной даже в солнечный день. Теперь, из-за духоты, окна были
широко открыты, и окружающая тьма, казалось, медленно просачивалась внутрь.
Все расселись вокруг большого овального стола, и Норман приглушил свет.
Перед
самым отъездом племянники установили здесь реостат, но Эллен редко им
пользовалась. "Если мне нужно будет здесь создать подходящее настроение, я зажгу
свечи", - объяснила она. Но сейчас болезненный полумрак вполне соответствовал
обстановке: тени сгустились, нагнетая таинственность.
- Погодите-ка! - воскликнула Бетти. - Мы же не выбрали, каким способом
станем вызывать духов. Не просто же сидеть, взявшись за руки?
- А что, мне это подходит, - гнусно ухмыльнулся Морри, покосившись на
Пенни, оказавшуюся рядом с ним.
- Ну, Морри, - рассеянно одернула его мать.
- Я не знаток, - сказал Норман. - Мне казалось, что именно это люди и делают
во время спиритических сеансов.
- Только когда среди них есть сильный медиум в состоянии транса, - объяснила
Бетти. - Не думаю, чтобы вы...
- Слава Богу, нет, - поспешно ответил Норман.
- Тогда нам нужны специальные планшеты*.
- В моем доме не держат таких вещей, - сказала Эллен.
* Приспособление из двух планшетов, на одном из которых написаны слова и
буквы; во время сеанса стрелка, расположенная на втором, движется вместе с
планшетом и указывает необходимые ответы.
- Они должны быть в любом приличном доме, - вмешался Боб.
- Перестань! - осадила мужа Бетти. - Наверное, у тебя нет и карточек с
алфавитом, Эллен?
- Нет.
- Мы могли бы сами изготовить их.
- Это займет слишком много времени, - запротестовал Боб.
Он не меньше жены горел желанием встретиться с духами.
- Как-то я читал об одном приспособлении. - Голос Нормана звучал
увещёвающе, как у вежливого хозяина, пытающегося урезонить капризных гостей. -
Складываются вместе две грифельные доски - и явившиеся на зов призрак пишет
послание на их внутренней стороне.
- Не думаю, чтобы у Эллен нашлись грифельные доски, - скептически обронила
Бетти. - Жаль, потому что писать... писать... Ну конечно же! Машинальное письмо!
- Что это? - спросил Норман.
- Нужно расслабиться и свободно держать карандаш в правой руке, - объяснила
Бетти. - Если контакт состоится, дух вашей рукой начертает послание.
- Мне это не слишком нравится, - сказал Норман. - Не хочу, чтобы кто-то
использовал меня в качестве инструмента.
- Вот именно, - искренне присоединилась к нему Эллен.
Но, как и следовало предвидеть, сопротивление лишь подлило масла в огонь.
- Нет, идея замечательная! - упрямо сказала Бетти. - Надо обязательно
попробовать. Эллен, бумага и карандаши у тебя...
Гулкий раскат грома прервал ее на полуслове. Эллен вздрогнула, ее пробрал
внезапный озноб.
- Надо закрыть окна, - пробормотала она.
- Попозже, все еще слишком жарко. У тебя найдется бумага?
- Я принесу, - вызвалась Пенни.
- Там на столике, в прихожей. - Эллен поняла, что сопротивляться
бессмысленно.
Карандаши пришлось искать значительно дольше - просто удивительно, как они
теряются в самый нужный момент - но шариковые ручки Бетти с негодованием
отвергла: рука должна быть полностью расслаблена, никакого нажима.
Наконец все необходимое нашлось, и Норман повернулся к выключателю. Глядя
на его ироническую улыбку, Эллен мысленно поблагодарила его за то, что хотя бы
он
не поддался всеобщему психозу.
- Не слишком ярко? - спросил он, двигая рычажком реостата. - Наверное, духи
предпочитают полумрак?
- Выключите вообще, - велела Бетти. - В темноте легче осуществить контакт.
В любом случае, - добавила она, запоздало спохватываясь, что относится к
происходящему слишком серьезно, - меньше возможности смошенничать, когда не
видишь, что делаешь.
- Не надо! - слабо воскликнула Эллен, когда свет стал меркнуть, но ее голос
потонул в одобрительных возгласах остальных. Нахлынула тьма.
Комната странно изменилась. Она как будто сделалась меньше. Среди знакомых
запахов мебельного лака и свежей мастики для пола и еще не выветрившихся
ароматов
недавнего обеда Эллен уловила слабое дуновение чего-то сырого и промозглого, как
будто пахнуло плесенью от замшелых кирпичей. Немного привыкнув к темноте, она
разглядела неясные очертания фигур, но ничего не смогла узнать. Зеленоватая
вспышка молнии на мгновение высветила лица, и Эллен сделалось жутко: в этом
призрачном мерцании они выглядели жестокими и зловещими. Вслед за молнией
грянул гром.
- Идеальная обстановка, - произнес невозмутимый голос Нормана. - Сознайся,
Эллен, ты вызвала грозу специально для нас.
Эллен промолчала. Зато раздался хрипловатый смешок - это явно был Морри.
Когда выяснилось, что ему не удастся подержать Пенни за руку, он надулся, но
теперь,
судя по всему, его настроение улучшилось. "Наверняка замыслил какую-нибудь
дурацкую шутку, - подумала Эллен. - Что-нибудь вроде идиотски
многозначительного послания от призрака известной личности".
Впрочем, Бетти тоже прекрасно знала собственного сына.
- Больше никаких разговоров, - резко сказала она. - И никаких шуточек -
слышишь, Морри? Расслабься и попытайся ни о чем не думать. Расслабься...
Никогда Эллен не чувствовала себя более зажатой, чем в этот момент. Ей
хотелось
грохнуть кулаком по столу и заорать что есть мочи на этих дураков, втянувших
всех в
безумную затею. Она вовсе не хотела расслабляться. Она боялась. Боялась того,
что
может написать ее собственная рука.
В наступившей тишине слышался малейший шорох. Кто-то писал. Чей-то
карандаш явственно царапал по бумаге. Снова вспыхнула молния - ослепительно.
Эллен непроизвольно начала отсчитывать секунды, и в то же мгновение на небесах
громыхнуло. Эллен крепко сжимала карандаш, казавшийся ей толстым, как трость. Не
расслабляться, напрячь каждый мускул, не поддаваться необъяснимому страху...
Занавески на окнах слегка вздымались от порывов ветра. Торопливо шуршали
чьито
карандаши.
- Довольно, - внезапно произнесла Эллен. - Прекратите.
- Нет, погоди. У меня что-то получается. - Голос Бетти дрожал от
возбуждения.
- Мам, пожалуйста. Еще минуточку. - Это была Пенни, и ее тон не понравился
Эллен. Она собралась было встать - и в это мгновение молния и гром, слившись
воедино, парализовали ее грохочущей вспышкой невиданной силы.
В первую секунду Эллен подумала, что молния попала в дом. Вскочив на ноги,
она
ощупью двинулась к выключателю, совершенно утратив чувство направления и
натыкаясь на переполошившихся людей. В раскрытые окна ворвался ветер, взметнув
листки и брызнув первыми жгучими каплями дождя. Откуда-то из подвала донесся
леденящий душу вой. Кто-то с воплем отпрянул, чуть не сбив Эллен с ног. Но вот
ее
вытянутая рука нащупала дверной косяк, поспешно отыскала выключатель - и
вспыхнул свет.
Все еще держась за рычажок, как за спасительный амулет, Эллен оглядела
столовую. Бледные и растерянные, ее гости толпились в центре комнаты, неуверенно
щурясь от яркого света. Они напоминали жертв кораблекрушения.
Первым пришел в себя Норман.
- Слава Богу, - сказал он, устало проводя рукой по лицу. - Мне доводилось
слышать о панике, но я никогда не думал... Ты абсолютно права, Эллен, это была
глупая затея.
- Этот вой, - прошептала Бетти, судорожно сжимая руки. - Что-то явилось из
преисподней... что-то ужасное... послушайте...
- Иштар терпеть не может грома, - спокойно произнесла Пенни, все еще
сидевшая за столом.
- А-а, кошка, - разочарованно протянула Бетти.
- Боюсь, вам придется потерпеть ее вопли, - сказала Эллен. - Дождь
усиливается, и занавески вот-вот выпорхнут в ночь.
Пока закрывались окна и вытирались лужи, все постепенно пришли в нормальное
состояние. Боб суетился больше других, но его усердие не обмануло Эллен: она
видела, что когда вспыхнул свет, они с Морри находились на полпути к кухне.
"Крысы, бегущие с тонущего корабля", - с отвращением подумала она, но тут же
улыбнулась и предложила всем присутствующим бренди.
- Отличная мысль, - с воодушевлением откликнулся Боб и направился к бару.
- И все же, это было замечательно, - произнесла Бетти с рассеянной улыбкой.
-
Я уверена, что мне удалось ощутить нечто... - Она бросила раздраженный взгляд в
сторону двери. Вопли Иштар поутихли, но все же время от времени она вновь
взвывала, как бы обещая, что кто-то поплатится за все перенесенные ею мучения. -
Нечто потустороннее, не имеющее никакого отношения к этой проклятой кошке, -
сердито закончила Бетти.
- Обычное самовнушение, - объяснил Норман, но голос его звучал без прежней
уверенности.
- А я что-то написал, - заявил Морри с неизменным смешком. - То есть, я
хотел сказать, моя рука сама написала.
- Да уж, можно себе представить, - раздраженно бросила Эллен и, поймав
взгляд Пенни, заставила себя улыбнуться.
- Да, мы забыли про листки! - воскликнула Бетти. - Господи, они все
перемешались на полу. Ветер был ужасный. Давайте же посмотрим, что у нас вышло.
Она собрала бумаги. Боб, пренебрегший спиритизмом ради спиртного, вертелся
возле бара, но остальные собрались вокруг стола.
- Кто-то просто малевал всякие каракули, - объявила Бетти, демонстрируя
первый листок. Не веря собственным глазам, Эллен узнала примитивные фигурки,
которые машинально рисовала во время разговоров по телефону. Она и не
подозревала, что водила карандашом по бумаге!
Коротко взглянув на следующий листок, Бетти сердито вспыхнула и смяла его в
руке.
- Морри, это не смешно!
- Давайте посмотрим, - предложил Норман.
- Ни за что! Морри, я тысячу раз тебе говорила...
- Не ругайся, мать, я же не знаю, что написал, - невинно сказал Морри. - Это
же происходило машинально.
Следующее "послание" представляло из себя рисунок обнаженной женской
фигуры. Несколько неумелый, что вполне естественно для наброска, сделанного в
темноте, но достаточно узнаваемый.
- К кому-то явился призрак похотливого старикашки, - сухо предположила
Эллен.
Все глаза устремились на Боба. Легкой походкой, со стаканом в руке, он
подошел
взглянуть, что же всех так заинтересовало.
- Что это? - удивленно спросил он. - Похоже на поп-арт.
Недоумение его казалось искренним.
- Вот занятная штука, - вмешалась Бетти. - Гляньте-ка.
Листок, который она положила на стол, сплошь покрывали торопливые буквы.
Карандаш нажимал так сильно, что в двух местах прорвал бумагу.
"Сегодня вечером, - гласил текст. - Он сделает это сегодня вечером. Уже
скоро,
очень скоро. Он..."
Эллен всегда подозревала, что Боб не умеет читать "про себя" - ему
обязательно
нужно шевелить губами. Теперь он прочел послание вслух.
- "Он сделает это сегодня вечером". Ты права, Эллен, это призрак грязного
старикашки.
Морри по обыкновению откликнулся хриплым гоготом, но больше никто не
засмеялся. Все замерли. Внезапно, в полной тишине, Норман резко повернулся и
выбежал из комнаты. Эллен успела заметить, как побледнело его лицо. Прежде чем
она
оправилась от неожиданности, хлопнула парадная дверь. Эллен бросилась на
крыльцо.
- Норман!..
Но он уже уехал. Красные огоньки машины вспыхнули и пропали, скрывшись за
соснами.
- Ринулся под дождь - без шляпы, без пальто... - произнесла незаметно
подошедшая Бетти. - Что с ним, Эллен? Это дурацкое послание явно что-то значило
для него, но что?
- Ничего. Ничего оно не значило. И если ты еще когда-нибудь предложишь
устроить спиритический сеанс...
- Это была не моя идея, - парировала Бетти. И ехидно добавила: - Может, для
тебя оно и ничего не значит, дорогая, но когда мужчина выскакивает в грозу...
Свирепствующая за окнами непогода отбила у Рэндольфов охоту возвращаться
домой. Эллен не винила их за это, но все же остаться на ночь предложила с
заметным
нежеланием. Единственное, чего ей в данный момент хотелось - побыстрее
избавиться от них, чтобы рухнуть в постель и забыться.
Но надо было суетиться, менять простыни, устанавливать в кабинете
раскладушку
для Морри - все это немного отвлекало. Пении порывалась было настаивать, чтобы
мать легла в ее комнате, но Эллен отказалась. Кушетка в гостиной вполне ей
подойдет
- если только она вообще сможет сомкнуть ресницы хоть на минуту.
Она понятия не имела, в чем заключается смысл странного послания (если оно
вообще имело какой-то смысл), но знала, о чем подумал Норман. Сердце у нее
сжалось
от сочувствия, ибо ей еще раз пришлось краешком глаза заглянуть в тот ад,
который он
постоянно носил в душе. Ей оставалось только надеяться, что он не разобьется,
как
сумасшедший гоняя по скользким дорогам в поисках Тима. Конечно, тревога была
напрасной: Тим не выбрал бы для своих проделок такую жуткую ночь. Скорее всего,
он сейчас спокойно спит в собственной постели. И все же, Эллен с трудом подавила
в
себе желание позвонить.
До того, как все наконец угомонились, она успела получить еще изрядную
порцию
мелких, но досадных неприятностей. Бетти, никак не желавшая отправляться спать,
заставила ее выпить с ней чашку чаю и еще раз выслушать впечатления от
спиритического сеанса. Иштар, выпущенная из подвала, укусила ее. И наконец, в
какой-то момент исчезла Пенни. Сперва Эллен просто испытывала раздражение, что
ее
нет под рукой и некому помочь перестелить простыни, но когда поняла, что дочь
вовсе
не смотрит телевизор вместе с Морри, впала в настоящую панику. Она находилась на
грани тихой истерики, когда услышала, как открывается входная дверь. Эллен
обнаружила Пенни в кухне: та пыталась избавиться от мокрого дождевика, пока ее
никто не заметил.
- Где ты была? Ты вся промокла!
- Просто гуляла. - Щеки девочки горели от холодных струй, глаза сверкали, с
длинных волос стекала вода - Пенни была похожа на русалку. - Я люблю гулять в
грозу.
- Но ты же прекрасно знала, что я буду беспокоиться! Что за опрометчивость!
А
если бы собаки рыскали поблизости? Норман мог спустить их.
- Он и спустил. - В тоне Пенни звучали странные нотки. - Я слышала их лай с
лесу. Мамуля, перестань дергаться. Я не выношу этого жуткого Морри и просто
вынуждена была сбежать от него. Что тебя так взволновало?
Не дожидаясь ответа. Пенни вышла, оставив промокший плащ в луже на полу.
Эллен подобрала его и застыла в раздумье. Капли равномерно шлепались на пол,
болью отдаваясь у нее в голове и напоминая о знаменитой китайской пытке.
Глава 11
Эллен проснулась от храпа Морри. И не обрадовалась новому дню, хотя за окном
сияло солнце. Протирая глаза и позевывая, она поплелась на кухню и поставила
воду
для кофе, надеясь, что успеет выпить хоть чашку, прежде чем ей опять придется
входить в роль любезной хозяйки.
Когда утреннюю тишину разорвала пронзительная трель телефона, Эллен
метнулась к нему стрелой, теряя на ходу тапочки, и - пожалуй, впервые в жизни -
была разочарована, услышав голос Джека. Она-то рассчитывала, что это Норман
спешит извиниться за свое вчерашнее нелепое поведение.
Джек имел обыкновение выкладывать скверные новости без предисловий:
- Я не смогу приехать сегодня, Эллен. Еще одно дурацкое совещание.
- Жаль.
- У тебя странный голос. Что-нибудь случилось? Эллен силой попыталась
придать своему тону немного бодрости:
- Просто еще не проснулась как следует. Рэндольфы остались на ночь - у нас
тут
бушевала гроза - и я легла поздно.
- Надо же, какое совпадение, - хмыкнул Джек, который не любил Рэндольфов,
- у нас тут тоже лило как из ведра. Буря не причинила вреда?
- Нет-нет. - Эллен глянула в окно. - Во дворе лужи, но солнце их скоро
высушит... Я так хотела тебя видеть...
- Я тоже. Может, вы с Пенни приедете завтра? По гулу голосов в трубке Эллен
поняла, что Джек в комнате не один. Даже в воскресное утро он работал.
- Джек, ты слишком занят.
Он перебросился с кем-то парой слов, прикрыв трубку рукой, и снова обратился
к
ней:
- Я перезвоню вечером. Посмотрим, о чем можно будет договориться.
Кофе ей так и не удалось выпить: звонок разбудил остальных, и они, зевая и
потягиваясь, спустились вниз.
Уехали Рэндольфы только в полдень. С разламывающейся от боли головой и
слипающимися глазами Эллен вернулась на кухню, тоскливо глядя на гору оставшейся
после завтрака посуды. Пенни снова исчезла. В другое время Эллен отнеслась бы к
этому спокойно: в этом отношении ее дочь ничем не отличалась от всех нормальных
подростков, имеющих склонность растворяться в воздухе при малейшем намеке на
нудную домашнюю работу. Но в это утро отсутствие Пенни показалось зловещим. Не
в силах справиться с растущим беспокойством, Эллен позвонила Норману. К телефону
подошла Марта. Никогда не отличавшаяся особенной разговорчивостью, сегодня
экономка едва дала себе труд быть вежливой: сухо ответив, что Нормана нет дома,
она
повесила трубку, прежде чем Эллен успела задать еще какие-нибудь вопросы.
Головная боль сделалась невыносимой. Приняв пару таблеток аспирина, Эллен
поднялась наверх и легла. Она не собиралась спать, но тут же провалилась в
тяжелое
забытье.
Сон, который ей приснился, был не нов: она все так же бежала сквозь лес,
пытаясь
предотвратить неведомое бедствие. Но на этот раз напряжение усилилось до
предела.
Опасность была повсюду: подстерегала за каждым деревом, таилась в густых кронах
- казалось, она сгущается в воздухе, тяжелыми кровавыми каплями стекая с листвы.
Эллен очнулась с криком, оглушенная стуком собственного сердца - и лишь спустя
несколько мгновений осознала, что стук раздается еще и снаружи. Кто-то колотил в
парадную дверь.
Она поняла, кто это, когда, торопливо спускаясь по лестнице, увидела в
прихожей
Иштар, которая замерла, припав к полу. Из кухни вышла Пенни.
- Забери кошку, - сухо сказала Эллен. - Это, должно быть, Норман: только на
него она реагирует подобным образом. - И открыла дверь.
Это действительно был Норман, но Эллен с трудом узнала его. Со вчерашнего
дня
он не переодевался. Его одежда была покрыта пятнами и заскорузла от грязи. На
щеках
виднелась светлая щетина. Он глянул мимо Эллен на Пенни, которая держала
извивающуюся Иштар, и произнес тоном, какого никогда раньше не позволял себе при
Эллен:
- Уберите к чертовой матери эту проклятую кошку! Не проронив ни слова. Пенни
повернулась и понесла Иштар в подвал.
- Прости, - уже виноват
...Закладка в соц.сетях
