Жанр: Триллер
Покореженное эхо
...влев выскочил
следом.
Девушка подошла к вишневым
жигулям
и открыла багажник.
Вадим сломя голову помчался во двор гостиницы, где стояла его машина. Он
все еще не мог оправиться от шока.
ГЛАВА IV
За полгода до событий
1.
...Итак, в моих руках находилось три карточки. От сердечного приступа в
расцвете сил умер мой самый надежный компаньон. Согласно договоренности и
уставу, его душеприказчик прислал конверт на почтовый ящик, арендуемый нами уже
шесть лет. Почту проверять доверили мне, я даже выписал несколько газет на этот
адрес и ходил получать корреспонденцию каждый день. Первая карточка пришла год
назад, когда Трофим Ямской попал в автокатастрофу, а через неделю после его
гибели пришло письмо, в котором лежала карточка — код от заветной ячейки в
одном из банков Стокгольма. Карточка стоимостью в миллион долларов. Когда-то мы
не задумывались о деньгах. Прошли годы, и все поменялось. Страна превращалась в
капиталистическую державу, появились олигархи — те самые монстры, живущие по
законам джунглей, где сильный пожирает слабого. Сотни тысяч мелких лавочников
разорились, им не хватило хитрости, наглости, ума, а главное, жестокости, чтобы
выжить. Авантюризм и аферизм достигли совершенства, и мне уже не хватало знаний
и фантазии, чтобы сочинять романы На должном уровне. Все мои книги устаревали
еще до того, как я заканчивал последнюю главу. Они все еще сохраняли некоторое
обаяние, но выглядели наивными и примитивными. Жизнь вокруг меня стала куда
увлекательнее и разнообразнее той, которая разворачивалась на страницах моих
романов. Я стал скучен, понимал это, но сделать ничего не мог. Тиражи падали.
Разумеется, у меня имелась своя ниша на книжном рынке, свои читатели,
поклонники, но их становилось все меньше и меньше. Я выходил из моды, как
двубортные костюмы, которые теперь носили лишь потерпевшие крах дельцы.
Появились новые имена, меня теснили с престола и с каждым днем я отодвигался на
дальний план. Читатель созревал, умнел и становился требовательнее к авторам
покупаемых книг. Нет, я еще не сошел с конвейера, но существовал по инерции.
Гонорары падали вместе с тиражами. Я уже не мог позволить себе поехать зимой в
Альпы, а летом — на юг Франции. Меня ждал бесславный конец, как и тех, чьи
книги исчезли с прилавков десять лет назад. Тогда моя звезда лишь только
всходила. Мне казалось, что я вечен, как Дюма. Но так, очевидно, думал каждый
до последней минуты, пока его творения не попадали в разряд выброшенной
макулатуры. Ничто не вечно на этом свете! Больше года мне не протянуть. А что
дальше?
Я сидел за своим письменным столом и тупо смотрел на три лежащие передо
мной карточки. Теперь я обязан известить оставшихся в живых партнеров о том,
что мы разбогатели еще на миллион долларов. Однако нам оставалось ждать своего
часа еще четыре года.
Тогда мы не задумывались о сроках. Нам море было по колено, но десять лет
— это не срок, это целая жизнь, эпоха, поколение. От былой дружбы ничего не
осталось. Она рассыпалась, как карточный домик, буквально через год после
ограбления века. Вернувшись в Россию, мы, сами того не замечая, все изменились.
Испытание оказалось нам не по зубам. Сначала появилась раздражительность, потом
нетерпимость, а за воротами уже притаилась ненависть. И мы приняли решение
больше не встречаться. Воспоминания о Стокгольме легли тяжелым камнем на душу
каждого. Из старых былых обычаев остался только один — встреча на Рождество,
которое мы проводили в Швеции, проверяя целостность своей добычи. Все лежало в
надежном бункере.
Никакого веселья. Скорее, праздник превращался в обычную рабочую встречу,
где мы отмечались, ставя галочку в журнале. Мол, все мы живы, здоровы и ничего
не изменилось. Каждый из нас соблюдает обет молчания и помнит о принятом
уставе. Все так. Но мы уже другие. Кто-то взлетел под облака, а кто-то скатился
в сточную канаву.
Последняя такая встреча состоялась год назад, когда одного из нас не
стало, а двое на встречу вовсе не приехали, отделавшись поздравительными
телеграммами и сухими извинениями за невозможность приехать. Сейф нам открыть
не удалось. Гибель одного из партнеров никого особо не расстроила, а его доля,
переданная в общий котел, не обрадовала. Мне показалось, они не верят, что
когда-нибудь в их руки попадут большие деньги и жизнь каждого изменится в
корне. Они воспринимали стертый в памяти годами дерзкий акт как детскую игру,
не более того. Слишком легко и просто, слишком быстро и безболезненно пролетел
знаменитый вояж в Стокгольм. Они так и не поняли, что произошло на самом деле.
Три дня страха и стресса. Годы стерли их из памяти. Я же относился к
совершенному акту как к красной странице своей жизни. Это был пик моей удачи!
Зенит славы! В отличие от остальных, я работал над планом несколько месяцев,
подготавливал плацдарм, выверял, проверял, испытывал, готовил, строил и сплетал
паутину, завязывая каждый узелок на перекрестье. Для меня это ограбление не
было игрой и тремя днями страха, как для бесшабашных исполнителей. Так стоили
они тех денег за то, что я лез из кожи вон и, можно сказать, силком вынудил
шестерых перестраховщиков выполнить элементарные действия, которые я сам
разложил им по секундам? В чем их заслуга? В том, что теперь все они меня
ненавидят? За что? За то, что я каждому подложил сноп соломы под задницу, дабы
они не отшибли попки перед падением, кормил их с ложечки и уговаривал получить
каждого свой миллион? Разве кто-нибудь из них сумел оценить мое благородство?
Я еще раз посмотрел на карточки и понял, что ни один из моих бывших
компаньонов ни стоит и гроша, не то что миллиона. А тот, кто верил в дело, как
я, и помогал мне во всем, глупо погиб, и теперь его карточка валяется передо
мной. Нет. О его гибели я не буду никому сообщать. Им плевать. Каждый думает
только о себе. Шкурники, эгоисты и халявщики. Я их ненавидел так же, как и они
меня.
Идея в голову пришла неожиданно. Со мной так часто бывает. Едешь в
электричке на дачу, смотришь в окно, думаешь о своем, и вдруг бац! Откуда ни
возьмись, в голове рождается сюжет. И все! Это уже намертво. Он не покинет
меня, пока я не выплесну его на бумагу.
Новая идея для бумаги не годилась. Во мне проснулся инстинкт
собирательства. Коллекционера.
Три карточки, включая мою собственную, хорошо, а семь — лучше. Вряд ли
найдется на земле филателист, имеющий в своей необъятной коллекции, на которую
он угробил всю сознательную жизнь, семь марок стоимостью в миллион каждая.
Такую марку надо еще найти, блуждая по миру десятилетиями, и заплатить за нее
безумные деньги, и все это ради того, чтобы положить ее в кляссер и бросить на
полку. Человек должен довести себя до фанатизма. Они маньяки. Можно, конечно,
найти таких людей и пообщаться с ними, но такая встреча будет полезна для
написания очередного триллера. Я же решил собрать скромную коллекцию. Всего из
семи карточек, а не марок, но каждая из них имеет статус миллионерши.
Есть четверо обладателей таких вот пластиковых невзрачных карточек,
похожих на визитки и хранящих в себе код стоимостью в целое состояние. Эти
четверо совершенно разных мужчин, ничем не связанных друг с другом и . теперь
живущих в разных городах, могут умереть. Как? Наивный вопрос. Я убил в своих
романах тысячи человек сотнями способов. Тут важно понять главное. Убийство
никогда не будет раскрыто, если в нем не участвуют посредники. Никаких киллеров
и сообщников. Либо тебя предадут, либо самого убьют. Чужая душа — потемки.
Следствие цепляется за мотив. А если его нет? Нас давно ничто не связывает.
Никто никому ничего не должен. Даже если у одного или двух найдут мой телефон в
записной книжке. И что? Да, мы знакомы, когда-то в далекие времена ездили
вместе в отпуск. Где же мотив? Я известный российский писатель, уважаемый всеми
человек с безукоризненной репутацией и биографией. А что представляют собой
убитые? В первую очередь — бизнесмен и делец. А раз так, то он имеет
завистников, конкурентов и врагов, тех, кого смел со своего пути. Времени у
меня вагон. Надо выяснить подробности жизни каждого на сегодняшний момент.
Понять смысл его деятельности и найти тех, кому он перешел дорогу. Того, кто
станет предполагаемым убийцей в глазах следствия. Если кандидата в убийцы
хорошенько изучить как личность, то можно понять, как такой человек решит
построить свой план и какой способ устранения препятствия использует. Только
методом изучения характера, пристрастий, логики, можно понять, на что человек
готов пойти и как осуществляет свой замысел. А когда ту же работу проделают
следователи, то выводы станут для них очевидными.
Итак! Первой моей жертвой станет Олег Карамзин...
Ольга застряла на этом имени, отложила рукопись в сторону и уставилась в
потолок.
Она лежала на широкой кровати почти квадратной формы в легком шелковом
халатике, накинутом на голое тело, и пила апельсиновый сок из хрустального
стакана. Пепельница пересыпалась от избыточного количества окурков, но ей не
хотелось вставать и идти на кухню, где имелось мусорное ведро.
Она прочитала за утро сто шестьдесят страниц, и ей хотелось читать дальше,
но она решила сделать небольшой перерыв, чтобы переварить прочитанную главу и
проанализировать ее.
Ольга обожала детективы и читала их запоями. Года три назад она не
притрагивалась к бульварной литературе, считая ее низким пошибом, но так
случилось, что ей попалась под руки книжка, забытая кем-то в метро, и она
прихватила ее с собой. Тогда ей страшно не везло, и она чувствовала себя очень
одиноко. Такие периоды случались в ее жизни, но, как правило, длились недолго.
Трудный был год. Она развелась со своим третьим мужем, бешеным ревнивцем,
который нанял какого-то типа следить за ней. В итоге муж получил доказательства
ее неверности да еще с картинками и вышвырнул ее на улицу, оставив без средств.
По принципу
живем один раз
Ольга себе ни в чем не могла отказать и, в первую
очередь, в мужчинах, особенно если те были состоятельными, интересными и не
очень старыми. Ум для нее стоял на последнем месте. Она любила быть умнее
мужчин и управлять ими, пользуясь своей эффектной внешностью, манерами,
безупречной фигурой и чертовским обаянием. С умными мужчинами Ольга чувствовала
некоторый дискомфорт. Правда, планка ставилась высоко. Ольга считала себя
женщиной эрудированной, разносторонней, имела высшее образование. Не каждый мог
с ней тягаться, а потому умные мужчины по ее спискам не проходили. Мужик должен
быть красивым, страстным и добрым — вот ее критерий.
Оставшись три года назад на улице из-за того, что вышла замуж за умного,
она вынуждена была пойти работать и устроиться в общежитие. Такая жизнь ее в
корне не устраивала и унижала самолюбие красавицы.
Тогда-то ей и попалась под руки книжка в метро. От скуки она ее прочитала,
и к собственному удивлению, увлеклась. Детектив, в котором молодая красотка,
стопроцентная стерва, крутила мужиками, как хотела, превращая их в тряпки,
обкрадывала и выбрасывала. Конец романа ей не понравился, так как добро
побеждало зло, но много чего интересного она сумела почерпнуть. Мало того,
книжка стала ее пособием, и она как человек авантюрного характера, привыкший
брать от жизни все и сразу, опробовала книжный рецепт на практике. А почему не
примерить на себя костюмчик вымышленной героини? И у нее получилось. Так хорошо
получилось, что Ольга сумела поправить свое материальное положение. Вот ведь
как в жизни бывает. Читаешь и думаешь:
Ну и бред тебе подсунули!
, а на деле
попробовала, и получилось. Тут, конечно, надо отдать должное самой мастерице.
Образ образом, сюжет сюжетом, но и свою лепту приходилось вносить и многое
корректировать по ходу событий. Одно дело фантазии автора, другое — житейские
будни. Так впервые она прочла криминальный роман и использовала идеи автора на
практике. А был тем автором Вениамин Гортинский.
С тех пор Ольга читала только детективы. Многие приходилось выбрасывать,
не прочитав и главы, некоторые нравились, но не приносили пользы, другие
вызывали восторг, но сюжет не ложился на действительность, и лишь одна из сотни
могла стать настольным пособием. Такими книгами она считала романы Гортинского,
но попадались они редко.
Однако Ольга уже имела на вооружении пять-семь приемов, отточенных на
практике и блестяще реализованных на деле. Теперь она ни в чем не нуждалась, в
том числе и в новых мужьях.
Главным событием в последнее полугодие можно было считать случайное
знакомство в
Доме кино
на просмотре культовой ленты известного американского
режиссера. Это случилось три недели назад. Один из ее очередных
любовников-жертв из числа публичных людей столицы подвел ее к красивому
седовласому мужчине и небрежно сказал:
— Вот, Веня, познакомься. Инга, моя ненаглядная пассия. А это наш великий
мистификатор — Вениамин Борисович Гортинский.
Ольга потеряла дар речи. Ухажер на какое-то время исчез. Она знала его
манеру. Как только на какой-нибудь светской вечеринке ему надо поговорить с
женщиной, он знакомил Ольгу со своим знакомым, а сам испарялся на
неопределенное время.
Ольга смотрела на писателя восторженным взглядом. Он привык к этому и не
уносился к облакам от самодовольства. Впрочем, девушка ему понравилась. Такая
не может не нравиться. Карие огромные глазищи, чувственный рот, густые
темно-каштановые волосы ниже плеч.
— И сколько раз за вечер он вас навешивает кому-нибудь на рукав? — с
иронической улыбкой спросил мэтр криминальной беллетристики.
— На вашем рукаве готова висеть весь вечер, всю ночь, утро, день и далее,
пока не надоем.
— Аж мурашки по коже! У вас здорово получается. Очень убедительно.
— Мои откровения продлятся до его возвращения, а потом нас разлучат.
— Есть какие-нибудь идеи? — спросил он, не сводя с нее глаз.
— Он здесь никого не найдет, потому что мы сейчас с вами уйдем. Куда,
решите сами или пошлите меня к чертовой матери, чтобы я встала на свое место и
не раскатывала губы.
— Вы женщина моей группы крови. Идемте.
Они спустились по лестнице в фойе, вышли на улицу, сели в его машину и
уехали.
Друг красавицы Инги вернулся на то самое место через десять минут, но
никого не застал. Гортинский со своей спутницей уже заходил в ресторан
Пекин
и просил метрдотеля найти столик на двоих.
Они быстро и легко нашли общий язык, понимая друг друга. Правда, Ольга не
призналась в том, что добрую половину его книг уже прочитала. Она делала ставку
на любовь с первого взгляда.
Избалованный вниманием писатель в басни про любовь не верил. Красотке лет
тридцать, она в полном соку, может с митрополита сбросить рясу, и тот забудет о
кресте и монашестве, так что не ему пудрить ей мозги.
Ему уже сорок восемь, а ей? Разница в возрасте — фактор немаловажный. Ни о
чем серьезном и думать нечего, но ее порыв он обязан оценить, как положено.
Мечтать не возбраняется, увлекаться не рекомендуется. Гортинский приучил себя
приобретать лишь те вещи, которые невозможно потерять. Потери — это страдания,
а он себя берег. Можно и в омут броситься, но если у тебя есть страховочный
пояс. Фантаст и мистификатор имел очень земные привычки, знал свои возможности.
Это ему принадлежал афоризм:
Я не против экспромтов, но если они хорошо
отрепетированы!
Ольга, которая везде и всегда представлялась Ингой, в этот вечер не
строила планов. Гортинский интересовал ее как личность. Да, он красивый,
солидный мужик, и она готова отдаться ему прямо на полу в ресторане, но сейчас
она видела перед собой родственную душу, своего кумира, по идеям и сюжетам
которого жила. Специалист по стервам, женоненавистник, он, казалось, видел ее
насквозь, и ей при этом ни хотелось защищаться и прятаться. Пусть видит то, что
еще не одному мужчине не удавалось увидеть. То, что находится глубже, под нагим
телом, под кожей. Он понял ее с полуслова и дал исчерпывающую оценку:
Вы
женщина моей группы крови!
Каждый из них видел в другом то, что хотел видеть. Они ничего не
навязывали друг другу, ни чувств, ни мыслей, ни мнений, ни желаний. Что их
объединяло, понять трудно, но это не могло стать долговечной и прочной связью.
Они не строили замков на песке. Просто в тот вечер она поехала к нему и жила с
ним уже три недели.
Сейчас Ольга лежала в его постели и смотрела в потолок. За это время она
прочла все его книги, кроме той, что лежала рядом. Точнее сказать, лежала не
книга, а рукопись, отпечатанная на компьютере и еще нигде не изданная.
Ольга достала последнюю страницу. На ней стояла дата четырехгодичной
давности. В душу закрались странные сомнения. За последний год в свет не вышло
ни одной книги Гортинского. Он не сидел и не работал за столом, а каждое утро
ходил на службу, возвращаясь к семи вечера. К этому времени она готовила ужин.
Ольга, как акула, никогда не пожирала жертв сразу, она описывала круги,
потом стукалась о жертву носом, пробуя ее на жесткость, и только потом наносила
смертельный укус.
О каждом из своих любовников она узнавала больше, чем они сами о себе
знали, чтобы быть готовой к отражению любой упреждающей атаки. Такой метод себя
оправдывал и стал главным ее козырем.
Гортинского она не намечала в свои жертвы, здесь другой случай. Звезда
писателя катилась к закату, он не был богат, но очень тонок и умен. Она
испытывала к нему глубокое уважение и даже благоговение. Конечно, с таким
противником было бы интересно столкнуться лбами ради проверки собственного
я
,
так ли оно сильно, как ей казалось. Но об этом Ольга не думала. Ей хотелось
пожить немного духовной жизнью, забыв о коварстве и интригах, устроить
небольшую отдушину, открыть окно и проветрить сердце от смога и золотой пыли. И
тем не менее она не могла отступать от своих привычек и хотела знать о своем
партнере все. Не тут-то было. Гортинский красноречив только в книгах, а в жизни
к нему не подберешься. Рак-отшельник в раковине. И он, что очень странно, не
лез ей в душу. Даже не спросил настоящего имени, понимая, что Инга — лишь
светский псевдоним. Его не интересовало, кто она и чем занимается.
Ольга пришла к выводу, что Веня не хочет разочаровываться. Он уже создал в
своем богатом воображении ее образ, такой, каким он хотел его видеть и
довольствовался этим.
Но девушка не могла мириться с положением мечтательницы. Ей все надо
попробовать на ощупь. Копнуть глубже, узнать больше. Таков ли он, каким она
себе его представляла до знакомства?
Найденное в кармане пиджака удостоверение ее даже расстроило. Гортинский
работал в издательстве редактором приключенческой литературы. Ну сколько может
зарабатывать редактор? Он тратит драгоценное время впустую, а мог бы написать
уже пару книг. Вот она, жизнь великих и неповторимых. Сегодня ты звезда, а
завтра — скомканная фольга от съеденной конфетки.
Все можно понять. Мир слишком быстро меняется, писатели не успевают
угнаться за событиями и вкусами читателей. Но она успела прочесть все его
книги, и перед ней лежала рукопись лучшей, написанной четыре года назад. Почему
он не издает ее? Забыл? Нет, так не бывает. Каждый помнит свое творение. Это же
не заводская штамповка, а труд, вымысел, сюжет, история, созданная мыслью.
Конечно, он помнил о рукописи. Но почему?
Ольга догадывалась, где надо искать ответ на свой вопрос. Рукопись,
которую она читала, не валялась в ящике стола, а была хорошо спрятана. Ей ли с
ее опытом не знать, где мужчины прячут свои секреты от посторонних глаз. Среди
трех десятков коробок с обувью, уложенных на антресолях, одна была заполнена не
модными ботинками, а папкой, в которой она нашла рукопись с видеокассетой и
каким-то журналом. Ольгу заинтересовала только папка с наклейкой
Вениамин
Гортинский. "В омут с головой"
. Криминальный роман.
Девушка загорелась, как бенгальский огонек, залезла на постель и принялась
глотать страницу за страницей, утоляя голод любопытства.
Не изданный роман отличался от остальных тем, что его сюжет казался
слишком правдоподобным, в нем не было того полета фантазии, которым автор так
увлекал читателей-романтиков.
Идея сама по себе бредовая, разумеется. Русские интеллигенты ограбили
музей в Швеции. С другой стороны, а почему бы и нет? Гортинский убедительно
разложил все по полочкам.
Ольге захотелось побыстрее дочитать роман до конца, но она встала, достала
с антресолей ту же коробку, из которой вытащила рукопись.
Журнал
Профиль
лежал сверху. Номер девятилетней давности. Девушка
внимательно пролистала его и наткнулась на крупную цветную фотографию в рубрике
Бомонд
.
Надпись под снимком гласила:
Король детектива Вениамин Гортинский
встречает Новый год среди друзей. Женщинам вход запрещен
.
На снимке — восемь элегантных джентльменов в смокингах с бокалами
шампанского в руках. Одно место пустовало. Девятый куда-то вышел.
Ничего не значащий журнал, каких сотни. В те времена только ленивый не
пытался сфотографировать Гортинского. Она хотела положить его на место, но из
него на пол выпал свернутый вчетверо лист бумаги. Ольга подняла его и
развернула.
Это была записка, отпечатанная на принтере без подписи отправителя:
Уважаемый, господин Гортинский!
Извините, но дела меня вынудили уехать. Жаль, что мы так и не продолжили
дебаты на тему вашей новой книги. Как мне сообщили в администрации, Вы имеете
Шенгенскую визу и можете свободно ездить по Европе. Буду очень рад увидеть вас
в Стокгольме. Рекомендую остановиться в отеле Гросман
, что в центре города, и
обязательно посетите Национальную галерею искусств, получите незабываемое
впечатление.
Рад видеть вас в Швеции в любое удобное для Вас время,
С низким поклоном, Ваш друг!
Обычная записка, ничего не представляющая ни по сути, ни по содержанию.
Отпечатана на фирменной бумаге с логотипом
Шрейден, Австрия
.
Можно бросить записку обратно в коробку и забыть о ней. Но Ольга обожала
всякого рода загадки и шарады, не говоря уж о детективных романах, а главное...
Главное заключалось в том, что мужчина, с которым она провела в одной постели
почти месяц — рекорд для мимолетного увлечения,— все еще оставался для нее
загадкой. Раскуси она его раньше, ее бы уже и след простыл, но Гортинский умел
держать дистанцию. Она могла приблизиться к нему лишь на определенное
расстояние, после чего натыкалась на незримую стену. К тому же, он был ее
любимым писателем. Человек его склада ума и характера должен быть обвешан
тайнами, как новогодняя елка гирляндами. Получалось, что до сегодняшнего дня
она ничего о нем не знала. Элегантный, галантный, неординарный, чуткий,
деликатный с обостренным чувством собственного достоинства, честолюбив и
амбициозен. Но этого мало. Общие слова — то, что лежит на поверхности и не
требует особого психологического анализа. Ольгу ее выводы и оценки не
удовлетворяли. Итак, записка. Какие она вызывает вопросы? Ничего необычного в
ней нет. В таком случае, зачем ее хранить? Второе. Неизвестный мог бы написать
записку от руки, а не печатать ее на компьютере. Он спешил уехать и даже не
нашел времени попрощаться, а начеркать десяток фраз решил с помощью техники?
Нелогично.
Если записка имела для Гортинского особое значение, то и журнал тоже.
Ольга вспомнила, как несколько дней назад смотрела альбомы с фотографиями. Во
многих местах снимки отсутствовали. Раздарил? Может быть. Поклонницы и
любовницы растащили? Не исключено. Видеокассету Ольга оставила на закуску, она
привыкла заканчивать одно дело, а потом приступать к следующему. Методичность и
последовательность приносит плодов больше, чем скачкообразные действия.
Оля вернулась в библиотеку, смежную с кабинетом хозяина, достала с
книжного стеллажа фотоальбомы и вновь начала их листать. Фотографий море, и
везде изображен Гортинский в гордом одиночестве. На нескольких снимках он
красовался с разными смазливыми дамочками, но в общей галерее не нашлось ни
одной фотографии его друзей. Но так не бывает. Такой общительный, остроумный и
интересный человек не может жить без друзей. Снимок в журнале
Профиль
говорил
сам за себя. Гортинский в центре внимания, вокруг только мужчины. Может быть,
он перессорился со своими друзьями и порвал их фотографии? Не исключено. За три
недели их знакомства к нему никто не приходил, а к телефонным разговорам она не
прислушивалась. Кстати, ему звонили довольно редко, что не соответствует
статусу популярной личности.
Ольга убрала фотографии на место и принялась изучать содержимое
письменного стола. Она нашла, что искала. Три загранпаспорта. Один действующий
и два просроченных. Где он только не был. Страницы пестрили печатями и визами.
Профессиональный путешественник. Штамп с австрийской визой в старом паспорте
был девятилетней давности. Следом стоял штамп Швеции. Все сходилось. После
этого Гортинский посещал Швецию ежегодно. Все совпадает.
...Закладка в соц.сетях
