Жанр: Триллер
Покореженное эхо
...и копию. Да дело даже не в этом. Грабители — дилетанты,
они выполняют заказ. Свинью от козы они отличат, а Моне от Мане никогда.
Ситуация первая. Ограбление не удалось. Преступников накрыла полиция. Черт с
ними. Связь между заказчиком и исполнителями не доказуема. Хозяин галереи
заявляет, что он очень предусмотрительный человек и держит в зале только копии,
а оригиналы вывешивает, когда музей посещают царственные особы либо именитые
искусствоведы. Ему аплодируют, а воришек сажают в тюрьму.
— Но при этом он теряет картины? — возразил Герман Шверник.
— Но не теряет свободы, а главное — денег. Присмотритесь внимательно к
этому варианту. Он беспроигрышный. Если ограбление проходит чисто, каков
результат в этом случае? Подлинники остаются в руках смотрителя музея, а
грабители с фальшивками тешат свое самолюбие, читая в газетах об ограблении
века. Они, наивные, думают, что получили в собственные руки баснословное
состояние и надеются через десять лет обменять товар на обещанные деньги. А
может, еще и поторгуются и сорвут пару миллионов сверх договоренности. Истинный
владелец шедевров лишь усмехается в усы.— При этой фразе взволнованный швед
пощупал свои усы, не потерял ли он их в суматохе, а писатель тем временем с
легкой ухмылкой продолжал.— Картины в его руках. Иностранцы с гордым видом
уезжают в свою сумасшедшую Россию и вернутся через десять лет искать ветра в
чистом поле. За такой срок может океан выйти из берегов, учитывая потепление
климата, а Россия — исчезнуть с лица земли или финны вобьют новые пограничные
столбы с Коммунистической республикой Китай.
Стоит ли говорить о том, что шедевры из музея успеют сменить десяток
посредников, пока попадут к истинному ценителю прекрасного, а скромный работник
музея — купить компанию
Майкрософт
и выкинуть за борт надоевшего всем Била
Гейца или стать владельцем компании
Сони
и жить где-нибудь на островах
Зеленого мыса. Как вам понравится такой поворот сюжета? Тут есть что раскрутить
и над чем пофантазировать.
Швед долго думал и наконец закурил трубку. Гортинский считал его
некурящим. Вот так и открываются люди, медленно, неохотно и с разных сторон.
Порой люди сами себя не знают, но очень любят утверждать, что другого видят
насквозь. Гортинский прекрасно знал это, потому что сам себя не всегда понимал.
Вот что заставляло его выдумывать своих героев, а не искать прототипы. Конечно,
он был человеком любопытным, наблюдательным и брал какие-то черты характеров,
привычки с живых обитателей нашей грешной земли, вселяя их в литературные
персонажи, но, как правило, такие вещи делались ненамеренно, без примерки, а по
наитию. Он прекрасно сознавал, что читатель не может себе представить того, что
не видел и не знает. Сколько не описывай ему бесконечность Вселенной, мозг
этого не поймет. Вот почему у марсиан есть руки, ноги, глаза и уши. Так
понятнее и ближе. Создавать неузнаваемый мир — дело неблагодарное. А вот
покопаться в чужой душе, да еще выдуманной твоим собственным воображением,—
сплошное удовольствие. Образ хранителя музея уже готов, и его изваляли в грязи
и вымазали дегтем, что очень не понравилось шведу, подбросившему сочинителю
сюжет. Но оба понимали, что идет игра и они сидят по разные стороны шахматной
доски, где ход каждого записывается и обдумывается. С другой стороны, шли
обычные фантастические дебаты двух курортников, спор которых не мог иметь
никаких последствий, и никто не ждал, что в этом безобидном споре родится
истина.
— И все же мне не хочется делать служителя музея мерзавцем! — заявил после
долгой паузы Герман Шверник.— Поворот, конечно, интересный, не спорю, но
обидно. Один прохвост обманул шестерых умных, талантливых мужчин. Такие
хитросплетения и интриги в ваших романах плетут только женщины.
— Я не женоненавистник, я считаю, что у женщин более изощренный ум. Они
существа слабые и с малолетства привыкли защищаться, искать лазейки,
оправдываться, стремиться к достатку и всегда оставаться независимыми. Как вода
камни точит, так и жизнь закаляет женщин и заставляет их быть гибче, увертливее
и в любой ситуации находить неординарные выходы. Особенно это касается красивых
женщин. Мужчины — лидеры, им все достается проще, и они ленивы и вальяжны. Я
люблю женщин. Особенно, если они стервы! Вот почему они мои любимые героини.
Мне с ними интересно.
— Кажется, в нашей истории места для женщин не осталось.
— Ошибаетесь. Только женщина способна сыграть роковую роль и поломать или
перевернуть все, с огромным трудом выстроенное мужчинами, бесстрашными и
сильными. С женщиной нельзя воевать. Вы заранее обрекаете себя на поражение. Ее
можно не допустить или обойти, если получится, но не вступать в сговор и уж тем
более в единоборство.
— Возможно. Я не хочу спорить, женщины в ваших книгах незаурядные и, как
вы правильно выразились, стервы. Но у меня появилась новая идея. Мы можем
заставить смотрителя музея написать расписку. Он даст расписку грабителям в
том, что нанял их для ограбления музея. Вот вам и страховочный пояс. В любом
случае они смогут его потащить за собой, если попадутся сами. А для него будет
больше стимула сделать так, чтобы они не попались.
— Резонно. Но тогда мы опять возвращаемся к выглаженному сюжету. Где же
подводные камни?
— О, их будет предостаточно. Я хочу вам напомнить, что за сто лет
существования музея из него не выкрали даже помойного ведра. Само ограбление
займет у вас полсотни страниц.
— Не думаю. Даже от экстрима надо давать читателю отдыхать. Делать
перебивки, иначе мы скатимся к боевику типа
Рэмбо
или
Терминатор
, а это не
мой жанр. Боевики хороши на экране, но не на страницах книг. Впрочем, у каждого
свои вкусы. Только меня бойня не прельщает. Но без убийства мы вряд ли
обойдемся.
— На ваше усмотрение, но только после успешного завершения операции.
Гортинский встал.
— Я еще подумаю. Увидимся завтра на этом же месте.
Он ушел, так и не притронувшись к кофе, но оставив полную пепельницу
окурков.
Ночью Гортинский спал спокойно, он для себя все решил и мог позволить себе
выспаться. Встал Вениамин Борисович раньше обычного и томился от безделья.
Думать ни о чем не хотелось, и он отгонял от себя всякие навязчивые мысли,
сыпавшиеся ему в голову свыше, как из рога изобилия. Мозгам тоже нужен отдых.
Он зашел в бар, выпил кофе и отправился смотреть на лыжников, чтобы отвлечься,
но постоянно поглядывал на часы.
Наконец-то стрелки подобрались к назначенному времени, и он пошел на
встречу. Минуты казались часами, но, увы! Его вдохновитель новых идей на
свидание не явился, чем поразил и даже вывел из равновесия известного
российского беллетриста.
Возвращаясь к себе, в полной растерянности, Гортинский не сразу услышал,
как к нему обращается голос портье.
— Извините,— сказала по-английски проходящая мимо девушка.— Вас просят
подойти к стойке дежурного.
Гортинский оглянулся.
Портье, привязанный к своему месту, словно пес к будке, размахивал
конвертом. Для писателя оставили письмо.
Он вскрыл его, не отходя от стойки. Послание, напечатанное с ошибками на
русском языке. Только где он мог раздобыть пишущую машинку? Впрочем, это
мелочи.
Уважаемый, господин Гортинский! Извините, но дела меня вынудили
уехать. Жаль, что мы так и не продолжили дебаты на тему вашей новой книги. Как
мне сообщили в администрации, Вы имеете Шенгенскую визу и можете свободно
ездить по Европе. Буду очень раз увидеть вас в Стокгольме. Рекомендую
остановиться в отеле Гросман
, что в центре города, и обязательно посетите
Национальную галерею искусств, получите незабываемое впечатление.
Рад видеть вас в Швеции в любое удобное для Вас время.
С низким поклоном, Ваш друг!
— Ишь хитрец, подписи своей не оставил!
— Вы что-то сказали? — переспросил портье по-немецки.
— Уточните расписание самолетов. Меня интересует ближайший рейс на
Стокгольм. Закажите билет на мое имя в турклассе и такси до аэропорта. Я жду у
себя в номере.
В тот же вечер Вениамин Борисович Гортинский вылетел в Швецию. Эта страна
никогда его не интересовала.
3.
Одного дня не хватило, чтобы обойти три этажа галереи. Впрочем, Гортинский
никуда не торопился. Он нанял через тур-бюро переводчицу на три дня, взял на
прокат машину, купил подробный путеводитель по городу и принялся за дело.
Днем они с очаровательной шведкой Мартой посещали музей, потом обедали в
разных ресторанах, а вечером катались на машине по городу и осматривали не
только достопримечательности, но и обычные старые районы. Девушка прекрасно
знала русский язык, но нагрузку испытывала неимоверную. Клиент попался
необычный. Русский писатель, который собирался посвятить следующую свою книгу
работе шведской полиции по борьбе с русской мафией. Его интересовало все до
мелочей и даже такие вопросы, как покупка земли иностранцами в пригороде
Стокгольма. Выяснилось, что проблем в этом нет, плати деньги и покупай. Одна
помеха. Ты можешь иметь недвижимость в Швеции, но, не имея визы, не сможешь ею
пользоваться. Вид на жительство страна не предоставляет, если ты не имеешь
статуса беженца и тебя не преследуют в твоей стране за политические убеждения.
Просмотрев бюллетени продажи недвижимости и земельных участков, Гортинский
пришел к выводу, что равноценный участок под Москвой обойдется вдвое дороже.
Переводчица устроила интервью с одним офицером полиции, который был польщен,
что знаменитый русский беллетрист собирается писать книгу о тяжелых буднях
шведских стражей закона. Как выяснилось, Швеция была одной из тех немногих
стран, где ничего не знали о русской мафии. Пришлось о ней рассказывать самому
писателю. И будни полиции не казались такими черными, как у московской милиции.
В стране жили законопослушные граждане, а уровень подготовки полиции был высок.
Раскрываемость преступлений достигла девяноста процентов. Но вряд ли по этим
показателям можно судить о полиции и ее профессионализме. Сам процент
преступлений был слишком мал, а полицейских — больше, чем требовалось.
Главными преступниками были иностранцы из арабских стран, Турции, Восточной
Европы и, как это ни странно, французы. Все, что мог, Гортинский выяснил. Он
изучал людей, страну, обычаи с не меньшим рвением, чем в диверсионной школе
готовили агентов для заброски в стан врага.
Любопытный турист засыпал Марту каверзными вопросами, и девушка поняла,
что сама о своей стране знает не так много, как требуется гиду туристической
фирмы. Приходилось многие вопросы записывать и давать на них исчерпывающий
ответ лишь на следующий день. Марта, как и многие шведки, была девушка без
комплексов. Нынешний клиент ей нравился. Очень интересный, обаятельный человек.
И на предложение последний рабочий день провести в постели согласилась. Правда,
с некоторой оговоркой. Этот день должен считаться не рабочим, а выходным, иначе
ее уволят с работы за аморальное поведение. Надо же, и в Швеции такое бывает, а
по выходным она могла позволить себе все что угодно, так как это касалось ее
личной жизни, в которую вход запрещен не только фирме, но и государству.
Гортинский решился сделать своей спутнице такое предложение после того, как
понял, насколько свободно в этой стране относятся к интимным отношениям. Здесь
даже не возбраняется однополый брак. Мужчины женились на мужчинах, а женщины
выходили замуж за женщин.
Гортинскому очень хотелось иметь близкого человека в Швеции. Правда, это
звучит чисто по-русски. В Швеции близость ни к чему не обязывает, и местные
женщины плохо понимали, что такое привязанность, верность и теплые отношения.
Они не страдали ностальгией, не держались за одно место и легко сходились и
расходились, всегда считая, что хуже не будет, а может быть только лучше.
Прелюдия при свечах и с шампанским так же не имела особого значения, зато
без прелюдии в постели не обойтись, иначе потеряешь подружку раз и навсегда.
Марта успела научить Веню, так она его назвала, некоторым особенностям
языка, чтобы он хотя бы не заблудился в городе, и купила ему в подарок
русско-шведский разговорник.
Три дня пролетели как один, а на четвертый уже без переводчицы, один и на
машине, он опять поехал в галерею. Буклет с иллюстрациями основных шедевров
музея стоил очень дорого, но на такие вещи Гортинский не стал скупиться. Он еще
раз прошел все этажи, но не задерживаясь в залах, а фиксируя время, которое
уходит на проход от вестибюля до каждого из трех залов. Почему из трех? А
потому что в галерее имелось только три зала, в которых висело по шесть картин.
Это залы Тициана, Эль Греко и Ван Гога. Каждый из художников был столь
значительным и почитаемым, что выбор мог пасть на любого. Картины каждого из
них можно застраховать в миллион долларов.
Вернувшись в отель, Гортинский внимательно изучил буклет. Там значились
имена руководства галереи, телефоны и даже названия страховых фирм и меценатов,
вкладывающих деньги в новые приобретения музея.
Чутье Гортинского не подвело. Имя Германа Шверника стояло в каталоге.
Впрочем, чутье редко подводило популярного писателя. Герман Шверник оказался
генеральным директором Национальной галереи.
В номере зазвонил телефон. Жилец снял трубку. Его трудно выговариваемую
фамилию шведы коверкали до неузнаваемости, и Гортинский просил называть себя
коротко — Веня.
— Господин Веня? Вас беспокоит портье. К вам гость. Что мне ему сказать?
— Пусть проходит. Я его жду.
Наверняка Шверник знал, что он приехал четыре дня назад. Но он не пришел в
первый же день. Он дал гостю осмотреться. Разумно. Теперь Гортинский был
подготовлен к разговору. Случись их встреча тремя днями раньше, разговор вновь
зашел бы в тупик. Все правильно.
Одно смущало Гортинского. Он имел дело с живым человеком, иностранцем и
ничего о нем не знал. С одной стороны, это и хорошо, но с другой —
договариваться с незнакомцем прыгнуть на счет три в омут — дело крайне опасное.
Ты нырнешь, а он останется на берегу. К тому же, Гортинский знал о своем
главном недостатке. Любого человека он лепил сам, создавая своих героев в своем
воображении.
Он не углублялся в личность, а дорисовывал то, что не замечал или не
понимал. А с таким подходом можно обмануться и иметь серьезные непоправимые
последствия. Увидел человека, поговорил с ним, остальное дорисовал, и образ
готов. Так хорошо подходить к друзьям, когда не хочешь замечать плохие стороны
их характеров. Но партнер по бизнесу должен быть тебе понятен со всех сторон, и
относиться к нему надо соответственно его возможностям, а не планам и амбициям.
Вся надежда на чутье. Но очень трудно отделаться от шаблонов. Гортинский уже
поймал себя на мысли, что образ Шверника ему понятен. Но лишь для создания
романа, а не для посадки в лодку, которую выкинет в открытое море без весел. В
дверь постучали.
— Войдите.
И Шверник вошел. В руках он держал букет цветов, чем немного удивил
хозяина номера.
— Рад видеть вас на своей родине, Вениамин Борисович.
— Не думал, что мне у вас очень понравится. А по какому поводу цветы?
— Как же. Пока вы отдыхаете за границей, в Москве вышла ваша новая книга.
— Кто вам об этом сказал?
Шверник улыбнулся, проходя в номер и ставя букет в вазу.
— А для чего существует Интернет? Сегодня нет проблем с допуском
практически к любой информации.
— Вы правы. Но у меня нет с собой компьютера.
— Рад, что первым принес вам благостную весть.
— Тут нет ничего удивительного. Мои книги выходят с определенным
интервалом. Об этом знаю я, а главное — читатели. С какого-то момента мои
поклонники начинают шарить глазами по прилавкам в поисках знакомого логотипа с
моим именем. В этом есть свой смысл.
— Сожалею, но я плохо разбираюсь в этой сфере.
— Зато хорошо знаете изобразительное искусство.
— Конечно. Это моя профессия. Моя карьера в музее начиналась с
руководителя реставрационной мастерской. И, как вы сами догадываетесь, я имею
очень большие связи в этом направлении.
— Вы реставрировали
левые
картины?
— Как понимать
левые
?
— Краденые, хранящиеся у подпольных собирателей.
— Приходилось. Только схема была другой. Теневые коллекционеры никогда
себя не проявляют. За них все делают посредники. Если коллекционер имеет
претензии к полотну, которое желает купить, то он возвращает их продавцу и
говорит:
Приведите картину в надлежащий вид и после этого вы получите
заявленную цену
. Разумеется, они сами рекомендуют реставраторов. Для каждого
художника есть свой круг реставраторов, которые уже работали именно с этим
живописцем и знают его стиль работы, колорит, мазок и прочие детали. Мы на
виду, о нас знают, а покупатель всегда в тени. Кто платит, тот и музыку
заказывает. Кажется, так вы любите писать в своих книгах.
— Вы слишком увлеклись моим творчеством.
— Мне очень интересно следить за ходом ваших мыслей, построением сюжета,
выводами и принятием решений.
— По этой причине вы решили предложить мне ограбление национальной
галереи. Кто же станет жертвой? Тициан, Эль Греко или Ван Гог?
— Не торопите события, Вениамин Борисович. Я хотел бы услышать ваше мнение
насчет этой идеи.
— Я в Стокгольме. Разве этого не достаточно?
— Может, ваш визит заставил вас пересмотреть свои намерения?
— В Америку с той же целью я точно не поехал бы. А здесь мне понравилось.
На начальном этапе я говорю вам
да
. Ваш ход. Теперь все зависит от условий,
которые вы предложите. Если вы вычитали их в моих книгах, то они неприемлемы,
если вы подойдете к делу с ответственностью, мы договоримся.
— План изъятия картин из музея у меня есть. Он хорошо продуман, рассчитан
и безопасен. Главным условием остается команда из шести человек.
Беспрепятственный уход из галереи вам будет обеспечен. Картины останутся у вас.
Вы сможете их надежно спрятать. В этом пункте работы я не участвую. Ровно через
десять лет вы мне возвращаете картины за оговоренное нами вознаграждение.
Страховкой для вас будет моя расписка о том, что я являюсь полноценным членом
банды. Кажется, если я не ошибаюсь, это называется
наводчик
.
— Красиво излагаете, Герман. Какую же страховку вы потребуете для себя?
Только не говорите мне, что вы нам доверяете.
— Тут все очень просто. Пропажа картин будет обнаружена к утру. Границы
тут же перекроют, и вы при всем своем желании не вывезете картины из страны.
Второе. Вы не сможете самостоятельно реализовать уникальные произведения
искусства по достойной цене. Да и никто не рискнет покупать такой товар
горячим
. Во всяком случае, в ближайшие три года. Третье. Вы обеспеченные люди
и не нуждаетесь в деньгах. Романтическое приключение — вопрос другой. Я уверен
в вашей порядочности. И, наконец, вы мне тоже дадите расписку. Мы свяжем друг
друга по рукам и ногам. — Резонно. Расписку вам дам только я один. Один за
всех. Из шести человек моей команды вы будете знать только о четырех. Вам
придется прислать им приглашения. Причем не из Швеции, а из разных стран.
Одному из Финляндии, другому из Франции, и далее по списку. Эти ребята не имеют
Шенгенской визы. В Швецию они приедут на экскурсию из разных стран и окажутся
здесь в час
икс
. Следующее условие. Вам придется в течение двух суток найти
для меня триста пятьдесят тысяч долларов в качестве аванса. Переведите их в
ваши кроны, если хотите. Я должен купить участок земли и обустроить в нем
хранилище. Мне нужен подробный план действий на момент ограбления. Я должен
подготовить своих людей и, возможно, откорректировать детали. На подготовку мне
понадобится три-четыре месяца. Операцию мы проведем весной. Апрель или май. Ваш
ход.
Швернику понадобилось три минуты на раздумывание, в течение которых он
расхаживал по номеру и пыхтел трубкой, оставляя за собой паровозный шлейф дыма.
— В общем я с вами согласен. Два пункта требуют корректировки. Что
касается аванса. Деньги вы получите. Но я их у вас вычту при расплате за
картины.
— Из процентов, которые набегут за десять лет хранения.
— Согласен. Вторая поправка касается плана. Я выложу вам его после того,
как мы обменяемся расписками. Тогда этот шаг будет обоснован. Операцию наметим
на конец апреля, когда в Стокгольме начнется чемпионат мира по хоккею. Это тоже
своего рода страховка.
— Хорошо, Герман. Жду вас завтра с деньгами и планом. Вам лучше знать, как
мне расплатиться за землю в Швеции. Может быть, чеком или...
— Я подумаю. Идеально иметь счет в банке, но вряд ли разумно открывать
счет на ваше имя. У нас очень строгие законы. Не стоит привлекать к себе
внимание.
— Всецело полагаюсь на вас.
— Завтра вечером я буду у вас. Рад, что мы поняли друг друга.
— А вы сомневались? Не думаю. План созрел у вас не вчера. И мою
кандидатуру вы выбрали не из журнала
Профиль
. Уверен, что и в Альпах на
лыжном курорте вы оказались не случайно. В Швеции такие курорты дешевле и
лучше. Но я не хочу вдаваться в детали. Важно, что мы нашли друг друга и
поняли.
Шверник откланялся и ушел. Гортинский тут же сел на телефон и разыскал
Марту. Она очень обрадовалась его звонку и обещала прийти вечером.
И опять ужин при свечах с шампанским. Шведки, в отличие от русских женщин,
не любят рассказывать о себе, привирать или плакаться в жилетку. Личная жизнь
человека защищена панцирем, и никто, что называется, не лезет друг другу в
душу. Пока люди устраивают друг друга, они находятся вместе, как только
взаимный интерес пропадает, они расходятся.
Вениамин Борисович был человеком необычным, индивидуальностью, а когда
старался кому-то понравиться, то превращался в само обаяние.
О деле он заговорил в постели после первых утех, когда, закутанный в
простыню, вышел из ванной и с двумя бокалами искристого напитка прилег рядом.
Он чувствовал, что нравится Марте, но понимал, что только русские женщины
готовы кидаться в омут за мужиком и идти за ним в Сибирь. В данном случае
требовался деловой взаимовыгодный контракт, требующий партнерства в большей
степени, чем чувства.
— Я хочу купить дом за городом и сделать несколько пристроек. К сожалению,
я через несколько дней уеду в Россию и смогу приезжать в Швецию раз в год, не
чаще. Ты при желании могла бы жить там или просто следить за домом. Такая
покупка по нашим с тобой подсчетам обойдется в двести пятьдесят тысяч долларов.
Извини, но мне проще делать подсчеты в американской валюте. Тебе за твое
усердие и помощь при строительстве перепадет сто тысяч. Но дом должен всегда
быть готовым к приему гостей. То есть меня. Приезжать я буду без
предупреждений. Постарайся, чтобы я не наткнулся здесь на другого мужчину. Что
скажешь?
— Сто тысяч — очень большие деньги. Такая работа не стоит того.
— Десять лет как минимум ты будешь хранительницей очага. Разумеется, я не
хочу связывать тебя никакими обязательствами, но дом всегда должен оставаться
надежной крепостью. Пару раз тебе придется приехать в Россию и привезти мне
фотографии и видеоматериалы о ходе строительных работ и благоустройстве.
— Я была в России трижды. Мне нравится ваша страна и ваш язык. Я его учила
семь лет. Теперь учу русскому своего сына.
Гортинский удивился. Он впервые узнал о сыне. Но это нормально. Почему она
должна ему рассказывать о своей семье.
— Сколько ему лет?
— Четырнадцать.
Гортинский был уверен, что девушке не больше двадцати пяти. Теперь он
понял, что ничего не понимает в женщинах. Во всяком случае в их внешности.
Марту смущал размах ее нового приятеля. В Швеции умеют считать деньги и
любая работа имеет определенные ставки. За здорово живешь и красивые глазки
денег не платят. Но Веня оставался для нее иностранцем и человеком необычным.
Аналогов ей не встречалось и даже похожих отчасти. Он словно из космоса
прилетел и не понимает земных законов.
На следующее утро они поехали на юг вдоль побережья и в сорока милях от
Стокгольма нашли то, что искали. Разумеется, место было определено заранее и их
встречал агент по недвижимости.
Небольшой каменный домик буквой
г
имел шесть комнат. Шведы не любят
ярусы, и поэтому дом был одноэтажным, но с шестью каминами. Лесной участок на
пятнадцать соток. До моря десять минут хода. Вдоль берега раскинулся рыбачий
поселок.
Гортинского все устраивало, и он заключил договор. Теперь дело за
юристами, оформлением и оплатой. Марта уже думала о мебели и дополнительном
оборудовании. Самым удивительным для нее стало пожелание Вени выстроить на
участке гараж на три машины и поставить новый высокий забор, к чему здесь не
привыкли.
Вернувшись в гостиницу, Гортинский нарисовал Марте план гаража, чем удивил
ее еще б
...Закладка в соц.сетях
