Жанр: Триллер

Золотое рандеву

сторінка №17

амеченному мной сценарию, я обязан был держать обе пары конечностей
в максимально боевой форме.
Если, конечно, событиям предстояло развиваться по моему сценарию. Я в
третий раз сунулся в трюм и на этот раз застыл, не разгибаясь. Доктор
Кэролайн закончил. Под недремлющим оком радиста и его пистолета он прикручивал
украшенную бронзой крышку к гробу, в то время как двое остальных
уже сняли крышку с другого гроба и склонились над ним. Судя по всему,
они устанавливали взрыватель для аматола в гробу. По всей видимости, он
нужен был для страховки на случай, если не сработает "Твистер", или, еще
более вероятно, предназначался в качестве детонатора для атомного заряда,
если собственный взрыватель того выйдет из строя. Наверняка я знать
не мог, а только догадывался. И в данную минуту меня это ни в малейшей
степени не волновало. Наступил критический момент.
Критический для доктора Кэролайна. Я знал, да и ему уже пора было бы
знать, что они не могли оставить его в живых. Он сделал все, что требовалось.
Больше он им был не нужен. Теперь он мог умереть в любую секунду.
Если бы они предпочли приставить ему пистолет к затылку и пришлепнуть
прямо там, внизу, я и не пытался бы что-нибудь сделать. Мне бы оставалось
только тихонечко стоять и смирно наблюдать, как он умрет. Ведь
если я позволю Кэролайну умереть, не предприняв никаких попыток для его
спасения, погибнет он один, а если я предприму подобную попытку и потерплю
неудачу - а со свайкой и ножом против автомата и двух пистолетов
у меня были стопроцентные шансы на неудачу - тогда погибнет не один Кэролайн,
а все пассажиры и команда "Кампари" впридачу. Думать о всех или
об одном... Застрелят они его внизу или проделают это на верхней палубе?
Логика подсказывала, что разумнее на верхней палубе. Каррерасу еще
несколько дней пользоваться "Кампари", и вряд ли ему захочется возить в
трюме труп. Застрелить его внизу и потом переть вверх по трапу не было
вовсе никакого смысла, тем более что он мог проделать этот путь своими
ногами, а протянуть их уже наверху. Будь я на месте Каррераса, рассуждал
бы так.
Именно так рассуждал и он. Кэролайн завернул последний шуруп, положил
отвертку и выпрямился. Я мельком взглянул на его лицо, бледное, изможденное,
с непрерывно дергающимся веком.
- Сеньор Каррерас? - спросил радист. Каррерас выпрямился, повернулся,
посмотрел на него, затем на Кэролайна и кивнул.
- Отведи его в каюту, Карлос. Потом доложишь. Я резко отпрянул назад,
а из трюма вертикально вверх ударил яркий луч фонаря. Карлос уже взбирался
по трапу. Потом доложишь. Боже, как я не подумал о такой очевидной
возможности? На мгновение я ударился в панику и застыл в нерешительности,
не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, ни, самое печальное, мозгами.
Руки судорожно сжимали мое жалкое оружие. Без всякого на то основания
я прочно был уверен в том, что сумею отделаться от назначенного
доктору палача, не возбудив подозрений. Получи сейчас Карлос, радист,
инструкцию прихлопнуть ничего не подозревающего Кэролайна и следовать
затем в свою радиорубку, я бы мог его убрать, и прошли бы часы, прежде
чем Каррерас его хватился. Но он только что сказал в сущности следующее:
отведи его наверх, сбрось за борт и тут же возвращайся доложить об исполнении.

В колеблющемся луче фонаря Карлоса, торопливо взбиравшегося по трапу,
ярко светились косые струи дождя. К тому времени, когда он добрался до
верха, я уже лежал за комингсом люка, расплющившись на палубе.
Через некоторое время с величайшей осторожностью выглянул из-за комингса.
Карлос стоял на палубе во весь рост и светил фонарем вниз, в
трюм. Я увидел, как появилась седая голова доктора Кэролайна, а за ней и
вся его высокая, сутулая фигура в плаще с поднятым воротником. Карлос
отступил в сторону. Я услышал резкую, отрывистую команду - слов разобрать
не сумел - и они двинулись наискосок в направлении трапа на палубу
"А". Впереди Кэролайн, за ним Карлос, упершись лучом фонаря ему в спину.
Я поднялся на ноги, но с места не сдвинулся. Неужели Карлос на самом
деле ведет его в каюту? Неужели я ошибался? Возможно ли...
Не успев додумать эту мысль, я уже бежал за ними так быстро, легко и
бесшумно, насколько мне это позволяла сведенная судорогой левая нога.
Естественно, Карлос вел его к трапу. Если бы он повел его прямо к борту,
Кэролайн сразу бы догадался, что его ждет, и бросился бы на Карлоса с
неистовой яростью идущего на казнь человека.
Пять секунд, всего пять секунд пролетело с того момента, как я побежал,
до того, как я их догнал. Пять секунд - слишком мало, чтобы подумать
о грозивших мне убийственных опасностях, слишком мало, чтобы подумать
о том, что случится, если Карлос повернет фонарь назад, если трое
охранников у пушки случайно поглядят вслед этой маленькой процессии, если
Каррерас либо его подручный вздумают высунуться из трюма и проследить,
как решается проблема уничтожения мавра, сделавшего свое дело,
слишком мало времени, чтобы решить, что же, собственно, я собираюсь делать,
догнав Карлоса.

А времени на размышление мне больше отпущено не было. Я находился от
них в трех-четырех футах, когда в отблесках света от фонаря заметил, как
Карлос перехватил в руке пистолет, взялся за ствол и поднял руку. Она
уже дошла до верхней точки и начала стремительно опускаться, когда я,
вложив в удар всю свою силу и ярость, обрушил ему на шею сзади тяжелую
свайку. Что-то хрустнуло, я подхватил пистолет из его ослабевшей руки,
прежде чем он грохнулся на палубу, и потянулся к фонарю. Но промахнулся.
Фонарь с глухим стуком упал на палубу, откатился в сторону и остановился,
вонзив яркий луч в темноту за бортом корабля. Карлос грузно повалился
вперед, задел Кэролайна, и они оба упали рядом с трапом.
- Молчите, - повелительно прошептал я. - Молчите, если хотите жить. -
Я бросился за фонарем, лихорадочно ощупал его в поисках выключателя, не
нашел, уткнул его стеклом в пиджак, чтобы погасить луч, и тут обнаружил
кнопку и выключил фонарь.
- Что, ради всего святого...
- Молчите, - я нащупал спусковой крючок пистолета и застыл неподвижно,
до боли в глазах всматриваясь в темноту в направлении трюма и пушки
и прислушиваясь, как будто от этого зависела моя жизнь. Как, впрочем,
это и было на самом деле. Десять секунд ждал. Ничего. Мне пора было двигаться,
больше ждать нельзя. Тридцати секунд Карлосу было более чем достаточно,
чтобы избавиться от доктора Кэролайна. Еще несколько секунд, и
Каррерас забеспокоится, что случилось с его преданным прихвостнем.
В темноте я протянул фонарик и пистолет Кэролайну.
- Держите, - уже мягче предложил я.
- Что... что это такое? - испуганный шепот из мрака.
- Он собирался им размозжить вам голову. А вообще вам не вредно заткнуться.
От смерти вы еще не спаслись. Я - Картер, старший помощник. - Я
оттащил Карлоса от трапа, освободив прижатого Кэролайна, и принялся обшаривать
карманы настолько шустро, насколько мне позволяла темнота.
Ключ. Ключ от радиорубки. Я видел, как он вынимал ключ из правого кармана
брюк, но теперь его там не было. Левый карман. Тоже нет. Секунды летели.
В отчаянии рванул накладные карманы его рубашки военного образца и
нашел ключ во втором кармане. Но все это отняло у меня по меньшей мере
двадцать секунд.
- Он мертв? - прошептал Кэролайн.
- А вам жалко? Стойте на месте. Сунув ключ во внутренний карман, ухватил
радиста за воротник и поволок его по мокрой палубе. До поручней
было не больше десяти футов. Я отпустил его, нашел откидывающуюся перекладину,
нащупал защелку, открыл ее, повернул перекладину и зафиксировал
ее защелкой в открытом положении. Взял радиста под мышки, перевалил его
тело через нижний поручень и поднял за ноги. Произведенный им всплеск
был почти не слышен. Ни в трюме, ни под брезентом у пушки наверняка никто
ничего не мог услышать.
Затем вернулся к трапу, на нижней ступеньке которого продолжал сидеть
Кэролайн. Возможно, он просто выполнял отданный мною приказ, но скорее
он был настолько ошеломлен, что не мог двигаться. Я распорядился:
- Быстро. Давайте сюда ваш парик.
- Что? Что? - вторая моя догадка была явно ближе к истине. Он был и в
самом деле ошеломлен.
- Ваш парик! - кричать шепотом - нелегкое дело, но я был близок к овладению
этим секретом.
- Мой парик? Но он же приклеен! Я наклонился, запустил пальцы в фальшивую
шевелюру и потянул. Он и вправду был приклеен. Сдавленный стон
доктора и неподатливость парика снимали всякое подозрение, что доктор
шутит. Этот чертов парик был как будто приклепан к черепу. Но это была
ночь решительных действий. Я зажал ему рот левой рукой и свирепо дернул
правой. Пиявка с блюдце величиной и то не упиралась бы с такой силой,
как этот парик, но и он уступил моему напору. Не знаю уж, какую боль испытал
Кэролайн, но мне и самому пришлось несладко. Его челюсти едва не
сомкнулись где-то в глубине моей ладони.
Пистолет был все еще у него в руке. Я выхватил его, резко повернулся
и застыл. Во второй раз за эту минуту я видел светлые косые струи дождя
в направленном вверх луче фонаря. Это могло означать лишь одно: кто-то
взбирался по трапу со дна трюма.
В три шага подскочил к борту, бросил парик в шпигат, положил на него
пистолет, рванулся обратно к трапу, поднял за шиворот Кэролайна и потащил
его к кладовке боцмана, находившейся от трапа в каких-нибудь десяти
футах. Я не успел еще захлопнуть дверцу, когда из люка показался Каррерас,
но его фонарь светил не в нашем направлении. Я тихонько прикрыл
дверцу, оставив узкую щелку.
За Каррерасом вылез его спутник, тоже с фонарем. Оба фонаря были направлены
на борт. Я увидел, как луч фонаря Каррераса неожиданно уперся в
откинутую перекладину, и услышал его возглас, когда он нагнулся к шпигату.
Спустя мгновение он выпрямился, держа в руках парик и пистолет, принялся
рассматривать их. До меня донеслось, как он несколько раз повторял
какую-то короткую, отрывистую фразу. Затем начал что-то быстро говорить
своему спутнику, но по-испански, так что я ничего не понял. Затем он
заглянул внутрь парика, подсветив фонариком, покачал головой, что могло
выражать сожаление, но скорее всего выражало крайнюю степень злости,
забросил парик через борт и вернулся в трюм, прихватив с собою пистолет.

Его спутник последовал за ним.
- Наш общий друг, похоже, недоволен, - пробормотал я.
- Он дьявол, дьявол! - голос Кэролайна дрожал. Только сейчас он начинал
понимать, сколь невероятно было его спасение, как тонок был волосок,
на котором висела его жизнь.
- Вы слышали его. Один из его людей мертв, а он не нашел других слов,
чтобы почтить его память, кроме как "свихнувшийся кретин". Он от души
посмеялся, когда второй предложил повернуть корабль и поискать его.
- Вы понимаете по-испански?
- Отлично. Он сказал примерно следующее: "Как раз в духе этого садиста,
такого-сякого, заставить Кэролайна самого откидывать перекладину и
насладиться этим зрелищем". Он думает, что я бросился на него, отнял
пистолет и в драке перед тем, как мы оба свалились за борт, он сорвал с
меня парик. Он говорит, что внутри парика клочьями висят мои волосы.
- Приношу свои извинения по этому поводу, доктор Кэролайн.
- Господи, извинения! Вы спасли нам обоим жизнь. Мне-то уж во всяком
случае. Извинения! - Я подумал, что у доктора Кэролайна весьма крепкие
нервы. Он очень быстро отходил от шока. Хорошо бы они и на самом деле
были очень крепкие - это ему крайне пригодилось бы, чтобы выдержать испытания,
которые сулили нам грядущие часы. - Именно эти клочья его окончательно
убедили. Я молчал, и он попросил:
- Пожалуйста, объясните мне, что происходит. Следующие пять минут,
пока я продолжал поглядывать в щелку, он засыпал меня вопросами, а я отвечал
на них как можно более кратко и вразумительно. Он обладал острым,
проницательным умом, чему я поначалу слегка удивился, но исключительно
по собственному тугодумию: как правило, ведущим конструктором нового
атомного оружия балбеса не назначат. Я решил, что подсознательно составил
о нем совершенно превратное представление из-за его потешно звучащего
имени и того мимолетного впечатления, которое он произвел на меня минувшей
ночью. Любой человек выпучит глаза, если его связать по рукам и
ногам, туго припеленать к кровати и ослепить ярким лучом фонаря. Через
пять минут он знал уже о последних событиях ровно столько, сколько и я.
Он не узнал только одного, что должно было произойти дальше: у меня не
хватило духу ему рассказать. Он сообщал мне подробности своего похищения,
когда появились Каррерас и его спутник.
Они поставили на место батенсы, закрепили брезент и, не задерживаясь,
двинулись к носу. Это означало, как я полагал, что приведение в боевую
готовность адских механизмов Двух вспомогательных бомб завершено. Я развернул
клеенку с фонаря, осмотрел кладовку, подобрал несколько инструментов
и погасил фонарь.
- Порядок, - сообщил я Кэролайну. - Можно двигаться.
- Куда? - предложение выйти из кладовки не вызвало у него особого энтузиазма,
но после всего им пережитого я не мог его в этом винить.
- Обратно в трюм. Поторопитесь. У нас не так много времени.
Спустя две минуты, со всей возможной тщательностью поправив батенсы и
брезент у себя над головой, мы были уже на дне трюма. Я мог и не беспокоиться
об инструментах, Каррерас оставил все свои, разбросав их вокруг.
Вполне понятно, что он не позаботился захватить их с собой - ему они
больше уже понадобиться не могли.
Передав фонарь Кэролайну, я подобрал подходящую отвертку и взялся за
крышку гроба с бронзовой табличкой.
- Что вы собираетесь делать? - нервно осведомился Кэролайн.
- Сами видите, что я делаю.
- Бога ради, будьте осторожны. Механизм взведен.
- Итак, он взведен. И до каких пор он не взорвется?
- До семи утра. Но он страшно ненадежный, страшно ненадежный. Чертовски
ненадежная штука. Господи, Картер, я-то знаю! - с лицом, искаженным
волнением, он схватил меня дрожащей рукой. - Разработка этой бомбы
не была еще закончена, когда ее украли. Взрыватель у нее экспериментальный
- не отработанный. Испытания показали, что пружина прерывателя слабовата.
Так-то "Твистер" совершенно безопасен, но когда его приводят в
боеготовность, этот прерыватель включается в цепь.
- Ну и..?
- Удар, вибрация, падение - да все, что угодно, - может растянуть эту
пружину и замкнуть цепь взрывателя. Через пятнадцать секунд взорвется
бомба.
До сих пор я не замечал, что в трюме значительно теплее, чем было на
палубе. На лбу у меня выступил пот, и я механически, но без особого успеха,
попытался вытереть его насквозь мокрым рукавом.
- Вы говорили об этом Каррерасу? - тепло, видимо, повлияло и на мой
голос, ставший неожиданно похожим на хриплое карканье.
- Говорил. Он не слушал. Мне кажется, Каррерас слегка помешанный. И
даже больше, чем слегка. Он ни за что не хочет упустить своего шанса. Он
плотно закутал "Твистер" в тряпки и одеяла, чтобы избежать ударов.
Несколько долгих секунд я пристально смотрел на него, но, говоря откровенно,
толком его и не видел, затем принялся за следующий шуруп. Он
пошел значительно туже предыдущего, но, возможно, так мне показалось
просто потому, что я резко ослабил нажим на отвертку. Тем не менее через
три минуты все шурупы были выкручены. С превеликой тщательностью я снял
крышку, поставил ее рядом на бок, отогнул одеяла и добрался до "Твистера".

Он выглядел еще более зловещим, чем раньше.
Выпрямившись, забрал у Кэролайна фонарь и зачем-то уточнил и без того
известный факт:
- Заряжена?
- Естественно.
- Вот вам инструменты. Разряжайте проклятую игрушку.
Он уставился на меня неожиданно утратившими всякое выражение глазами.
- Так вот для чего мы здесь.
- А для чего же еще? Разве это не очевидно? Давайте по-быстрому.
- Этого нельзя сделать.
- Этого нельзя сделать? - я весьма невежливо схватил его за руку. -
Слушай, приятель. Ты зарядил эту чертову игрушку. Сделай теперь наоборот
и всех делов.
- Невозможно, - обреченность в голосе. - Когда механизм взведен, он
запирается в этом положении. Ключом. Ключ в кармане у Каррераса.

11. Суббота. 1.00-2.15.

Слабость в левой ноге, что-то вроде паралича, внезапно поразила меня,
и я вынужден был опуститься на перегородку и ухватиться руками за трап.
Я пялил глаза на "Твистера". Довольно долго пялил на него наполнявшиеся
слезами глаза, затем встряхнулся и посмотрел на доктора Кэролайна.
- Не могли бы вы это повторить? Он повторил:
- Мне чертовски жаль, Картер, но все обстоит именно так. Без ключа
невозможно снова сделать "Твистер" безопасным. А ключ у Каррераса.
Я перебрал в уме все пришедшие мне в голову решения этой новой задачи
и отверг их все. При кажущемся разнообразии их роднило одно - полнейшая
неосуществимость. Я знал, что нужно было теперь делать, что единственно
можно было теперь делать. Устало осведомился:
- Знаете ли вы, доктор Кэролайн, что приговорили к верной смерти сорок
человек?
- Что я сделал?
- Ладно, не вы, а Каррерас. Положив в карман этот ключ, он подписал
смертный приговор себе и своим людям. Это все равно, что рвануть рубильник
электрического стула. А что, собственно, я переживаю? Такие негодяи,
как Каррерас и его компания, ничего кроме кары не заслуживают. Что касается
лорда Декстера, то у него такого добра навалом. Он всегда может
построить другой "Кампари".
- О чем вы говорите, Картер? - на его лице отражалось смятение, больше,
чем смятение - страх. - С вами все в порядке, Картер?
- Конечно, в порядке, - раздраженно ответил я. - Все постоянно задают
одни и те же глупые вопросы. - Я нагнулся, поднял захваченную из кладовки
портативную лебедку "Халтрак" и устало выпрямился. - Приступим, доктор.
Поможете мне управиться с этой штуковиной.
- С какой штуковиной управиться? - он великолепно понимал, о чем я
веду речь, но страх не позволял ему в это поверить.
- С "Твистером", естественно, - нетерпеливо уточнил я. - Хочу подтащить
его к левому борту и спрятать там под брезентом у перегородки.
- Вы в своем уме? - прошептал он. - Вы что, совсем тронулись? Разве
вы не слышали, что я говорил? Чем вы собираетесь поднимать его из гроба?
Любой толчок, самый легкий удар... и...
- Вы будете мне помогать? Он покачал головой, вздрогнул и отвернулся.
Я зацепил лебедку за ступеньку лестницы над головой, спустил нижний блок
почти до уровня "Твистера", поднял трос и двинулся к хвосту бомбы. Когда
низко над ней склонился, вдруг услышал позади себя торопливые шаги, и
пара рук соединилась в мертвом захвате у меня на груди, пара рук, от отчаяния
и страха обретшая невероятную силу. Я попытался освободиться, но
это было так же невозможно, как сбросить с себя щупальца спрута. Я стал
топать ногой, стараясь попасть ему по пальцам каблуком, но лишь разбил
себе пятку - запамятовал, что был босиком.
- А ну отпусти! - воскликнул я в ярости. - Соображаешь, что делаешь?
- Я не позволю вам сделать это. Я не позволю вам сделать это! - он
пыхтел, как кипящий чайник. Вдруг ставший низким и хриплым голос выдавал
полнейшее смятение. - Я не позволю вам убить нас всех!
Существует категория людей, с которыми в определенных ситуациях бесполезно
спорить. Это была именно такая ситуация, а Кэролайн - именно такой
человек. Я чуть повернулся и изо всех сил откинулся назад. Судя по
его хриплому, с присвистом, выдоху, он весьма плотно приложился спиной к
борту. Мгновенное ослабление захвата, рывок - и я свободен. Подняв большую
свайку, в свете фонаря продемонстрировал ее ему.
- Мне не хочется ею пользоваться. Но в следующий раз придется. Обещаю.
Да перестаньте вы дрожать хотя бы на то время, чтобы осознать, что
я пытаюсь спасти наши жизни, а не угробить их. Неужели вы не понимаете,
что в любой момент кто-нибудь наверху может заинтересоваться незакрепленным
брезентом?

Он стоял неподвижно, сгорбившись и вперив глаза в пол. Я повернулся,
взял фонарик в зубы, положил бухту троса на край гроба и нагнулся, чтобы
поднять хвост "Твистера". Вернее, попытаться поднять. Он весил тонну. Во
всяком случае для меня, ибо сам уж не знаю по какой из причин, я пребывал
не в лучшей своей форме. Удалось поднять его дюйма на три, но совершенно
нельзя было представить себе, как удержать его в таком положении
хотя бы пару секунд. Вдруг позади послышались шаги и какое-то всхлипывание.
Я напрягся, собрался с силами, чтобы отразить новое нападение, и
облегченно вздохнул, когда Кэролайн прошел мимо меня, нагнулся и зацепил
петлю за хвост "Твистера". Вдвоем мы сподобились передвинуть петлю приблизительно
на середину бомбы. Ни один из нас при этом не сказал ни слова.

Я вытравил слабину лебедки, и трос туго натянулся. Кэролайн хрипло
заметил:
- Она ни за что не выдержит. Такая тонкая веревка...
- Этот трос рассчитан на полтонны. - Я потянул еще, и хвост начал
подниматься. Петля была не на середине. Немного отпустил трос, мы поймали
центр, и когда я потянул снова, "Твистер" весь пошел вверх. Когда он
вышел дюйма на три из своего тряпичного ложа, я защелкнул автоматический
замок и утер пот со лба. Судя по температуре лба, поту давно было пора
испариться самостоятельно.
- А как мы собираемся перетащить его к другому борту? - голос Кэролайна
больше не дрожал, это был ровный невыразительный голос человека,
не до конца осознавшего, что переживаемый им кошмар происходит наяву.
- Понесем. Вдвоем мы справимся.
- Понесем? - повторил он уныло. - Он весит сто двадцать килограммов.
- Я прекрасно знаю, сколько он весит!
- У вас больная нога, - он меня не слышал. - У меня больное сердце.
Корабль качается, этот полированный алюминий скользкий, как стекло. Один
из нас споткнется, отпустит. А то и оба вместе. Тогда он упадет.
- Прервитесь-ка на этом месте. - Я взял фонарик, подошел к левому
борту, достал из-за перегородки пару брезентов и подтащил их к гробу.
- Мы положим его на них и поволочем.
- Поволочем по полу? Стукать его об пол? - он все-таки не так уж безропотно
смирился с этим кошмаром, как я думал. Посмотрел на меня, потом
на "Твистера", потом снова на меня и сказал убежденно: - Вы сумасшедший.
- Ради бога, ничего более путного вы не можете сказать? - Я снова
взялся за лебедку, открыл замок и потянул. Кэролайн обеими руками ухватился
за "Твистер", когда он весь вылез из гроба, стараясь не допустить
удара носа бомбы о перегородку.
- Перешагните через перегородку и захватите его с собой, - скомандовал
я. - Повернитесь спиной к трапу.
Кэролайн молча кивнул. Луч фонарика освещал его застывшее в напряжении
лицо. Он прислонился спиной к трапу, еще крепче подхватил "Твистер"
с обеих сторон от петли, поднял ногу и вдруг покачнулся, когда неожиданный
рывок корабля бросил на него всю тяжесть бомбы. Он задел ногой верх
перегородки, сложившись, силы инерции "Твистера" и рывка судна увлекли
его вперед. Кэролайн вскрикнул и тяжело перевалился через перегородку на
дно трюма.
Я видел все это как в замедленной съемке и наугад протянул руку, защелкнул
замок, бросился к раскачивающейся бомбе, между ней и трапом. Кинул
фонарь и вытянул вперед обе руки, чтобы помешать носу бомбы врезаться
в трап. Во внезапно спустившемся кромешном мраке промахнулся, но не
промахнулся "Твистер". Он воткнулся мне под дых с такой силой, что я едва
не испустил дух, но все-таки тут же обнял его руками и вцепился в эту
алюминиевую скорлупу так крепко, будто хотел разломить ее надвое.
- Фонарь! - завопил я. Почему-то в этот момент мне отнюдь не казалось
столь важным понижать голос. - Достань фонарь!
- Моя коленка...
- К чертям твою коленку! Достань фонарь! Я услышал подавленный стон и
почувствовал, что он лезет через перегородку. Снова услышал его, когда
он заскреб руками по стальному полу. И снова тишина.
- Нашел ты, наконец, фонарь? - "Кампари" начал переваливаться на другой
борт, и я изо всех сил пыжился, пытаясь сохранить равновесие.
- Нашел.
- Так зажги его, болван.
- Я не могу. Он разбит.
- Приятно слышать... А ну, ухватись-ка за тот конец этой хреновины.
Выскальзывает она у меня.
Он выполнил распоряжение, и стало немного полегче.
- У вас нет спичек?
- Спичек! - Мне стоило большого труда сдержаться. Если бы это не касалось
"Твистера", то было бы весьма забавно. - Спичек! После того, как
я пять минут резвился в воде под бортом?
- Об этом не подумал, - угрюмо признался он. И в повисшей на мгновение
тишине сообщил: - У меня есть зажигалка.

- Боже, храни Америку! - взорвался я. - Если все тамошние ученые...
Зажги ее, приятель, зажги скорее!
Колесико проскребло по кремню, и дрожащий язычок бледно-желтого пламени
осветил уголок темного трюма, насколько это было в его жалких силах.

- Хватай блок, живо! - я подождал, пока он выполнил команду. - Тяни
за свободный конец, открывай замок и опускай осторожно на брезент.
Я сделал первый шаг от перегородки, удерживая в руках немалую часть
веса бомбы. До брезента было около двух футов. В это время за спиной
раздался щелчок замка, и я вдруг почувствовал, как у меня ломается хребет.
Трос лебедки провис, я баюкал на руках всю стодвадцатикилограммовую
тушу "Твистера". "Кампари" перевалился на другой борт, понятно было, что
груз для меня непосилен. Хребет мой и действительно был готов сломаться.
Я споткнулся, качнулся вперед, и "Твистер" вместе со мной - судорожно
прицепившимся к нему сверху насекомым - тяжело рухнул на брезент с грохотом,
потрясшим весь трюм.
Я расцепил руки и медленно поднялся. Дрожащее пламя освещало выпученные
глаза доктора Кэролайна, уставившегося на поблескивающую бомбу. Маска
ужаса сковала его лицо. И тут он хриплым криком нарушил безумное очарование
этой таинственной сцены.
- Пятнадцать секунд! У нас только пятнадцать секунд! - он брос

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.