Жанр: Триллер
Шлюз
...т быть лишь абстрактным
теоретизированием. А значит, не стоит его и обсуждать. Другие, более срочные и более
важные дела требуют нашего внимания.
- В настоящий момент у меня действительно есть дело, требующее моего
внимания. Мои друзья-террористы считают, что я сейчас сплю у себя в номере в отеле
"Трианон". Я бы и в самом деле не прочь вздремнуть. В вестибюле отеля моего
появления дожидается шпион Ангелли. Предполагается, что я должен спуститься в
вестибюль в том же наряде, в котором утром ходил в "Охотничий рог". Разумеется, у
меня должны быть шрамы и рука в черной перчатке. Я не должен разочаровывать
Ангелли и компанию.
Зазвонил, телефон. Де Грааф взял трубку, послушал и передал ее ван Эффену.
- Да... Да, лейтенант ван Эффен... Я подожду... Почему я должен это делать? -
Лейтенант отодвинул трубку на несколько дюймов от уха. - Какие-то придурки
советуют мне поберечь мои барабанные перепонки и... - Он осекся, потому что в этот
момент из микрофона раздался пронзительный женский крик. Кричали не от страха, от
боли. Ван Эффен прижал микрофон к уху и несколько секунд слушал, затем повесил
трубку.
Де Грааф спросил:
- Ради Бога, скажи мне, что это было?
- Это кричала Жюли. По крайней мере, так утверждает звонивший. Он заявил
следующее: "Твоя сестра не очень-то хочет с нами сотрудничать. Мы позвоним позже,
когда она этого захочет".
- Пытки, - сказал де Грааф. Голос его был ровным, но глаза метали молнии. -
Они пытают мою Жюли.
Ван Эффен слабо улыбнулся.
- Как вы помните, и мою тоже! Вполне возможно. Пытки - это специализация
братьев Аннеси. Но в данном случае сработано слишком грубо, слишком нарочито и
театрально.
- Господи, Питер, она же твоя сестра!
- Да, сэр. Я напомню об этом братьям Аннеси, когда их увижу.
- Нужно выяснить, откуда звонили! Срочно выяснить!
- Не стоит, сэр. У меня хороший слух. Я уловил легкий свист магнитофона. Это
была запись. А передать могли откуда угодно. Все это заставляет меня сомневаться в
том, что голос был настоящим.
- Тогда какого черта они позвонили?
- Похитители считают, что я сейчас настолько убит горем, что не распознаю
подделку, именно поэтому решили подсунуть мне магнитофонную запись. Чего они
этим добиваются? Пытаются давить мне на психику. Важно одно - им нужен я, а не
Жюли.
Де Грааф некоторое время сидел молча, потом встал, налил себе еще бренди и
вернулся на место. Некоторое время он размышлял. Потом сказал:
- Мне не очень приятно это говорить, лейтенант, но тебе не кажется, что в
следующий раз тебе позвонят и скажут: "Сдавайся, лейтенант, не то твоя сестра умрет.
И уж мы постараемся, чтобы она умерла медленной смертью". И ты это сделаешь?
- Что "это"?
- Сдашься?
- Ну конечно, сдамся. Извините, сэр, я уже опаздываю на встречу в "Трианоне".
Если для меня будут сообщения, звоните мне туда. Стефану Данилову, как \ вы
помните. Как долго вы намерены здесь пробыть?
- Пока не получу карты или планы, которые раздобыл сержант Оудшурн. И пока
сюда не придет лейтенант Валкен, которого я собираюсь ввести в курс дела.
- Что ж, все факты вам известны, сэр.
- Будем надеяться, - многозначительно сказал полковник.
Когда ван Эффен ушёл, Тиссен спросил де Граафа:
- Я понимаю, что это не мое дело, сэр, но как, по-вашему, лейтенант и в самом
деле это сделал бы?
- Сделал что?
- Сдался.
- Ты же слышал, что сказал лейтенант.
- Но это же самоубийство, - Тиссен был взволнован. - Это был бы конец.
- Ну, кому-то уж точно был бы конец. - Казалось, де Граафа это мало заботит.
Через черный ход отеля ван Эффен вернулся в свою комнату в "Трианоне",
позвонил дежурному и спросил Чарльза.
- Чарльз? Это ван Эффен. Как наш друг, вернулся? Хорошо. Я знаю, что он
слышит каждое сказанное тобой слово. Поэтому, будь добр, скажи следующее:
"Конечно, мистер Данилов. Кофе немедленно, потом не беспокоить. Ожидаете
посетителя в шесть тридцать". И дай мне знать, когда он уйдет.
Тридцать секунд спустя Чарльз позвонил лейтенанту и сказал, что вестибюль пуст.
Ван Эффен едва успел закончить преображение в Стефана Данилова, когда
зазвонил телефон. Это был де Грааф, который все еще находился в квартире Жюли.
Полковник сообщил, что у него есть нечто интересное и что он хотел бы показать это
лейтенанту. Ван Эффен обещал быть через десять минут.
Вернувшись в квартиру сестры, лейтенант увидел, что Тиссен ушел, а его место
занял лейтенант Валкен. Невысокий, коренастый, румяный, с приятным характером, к
тому же любитель поесть, он был на несколько лет старше ван Эффена, но ниже до
положению, что его нисколько не беспокоило. Они были добрыми друзьями. Валкен
поглядывал на ван Эффена и разговаривал с полковником.
- Что за перевоплощение, сэр! Нечто среднее между авантюристом и беглым
рабом! В нем определенно есть что-то от профессионального игрока вроде тех, что
были на ходивших по Миссисипи пароходах. Явный преступник!
Де Грааф посмотрел на ван Эффена и поморщился.
- Я бы и на километр не подпустил его ни к одной из моих дочерей. У меня
вызывает недоверие даже звук его голоса. - Полковник указал на стопку бумаг,
лежавших перед ним на столе.
- Хочешь просмотреть все, Питер? Или показать то, что меня заинтересовало?
- Только то, что вас заинтересовало, сэр.
- Господи, что за голос! Хорошо, просмотри верхние пять карт.
Ван Эффен просмотрел все пять по очереди. Все они явно были планами одного и
того же здания, но разных его этажей. Количество комнат на каждом этаже не
оставляло сомнений, что здание очень большое.
Ван Эффен посмотрел на полковника и спросил:
- Это дворец. А где же ван Рис?
- Ну, черт бы тебя побрал! Как же ты догадался, что это планы королевского
дворца? - огорченно заметил де Грааф.
- А вы разве не догадались?
- Я - нет. - Де Грааф выругался, что он делал крайне редко и с большим
трудом. - Я не догадался, пока этот молодой архитектор, или кто он там, из
Землемерного управления, не объяснил мне. Ты, Питер, лишил старика маленькой
радости, - сказал полковник, чуточку рисуясь. На самом деле де Грааф считал себя
мужчиной в расцвете сил.
- Я просто догадался. Не далее чем через три часа мне предстоит оказаться в этом
здании, поэтому мои мысли невольно время от времени возвращаются к нему. Так что
ван Рис?
- Мой старый и верный Друг! - В голосе де Граафа звучала вполне понятная
горечь. - Господи, а я еще привел его в свой клуб! Мне следовало бы раньше тебя
послушаться, гораздо раньше. Нам следовало бы немедленно ознакомиться с его
банковскими счетами,
- Так что, нет счетов?
- Пусто, все исчезло!
- Я полагаю, что и ван Рис тоже?
- Четыре миллиона гульденов! Четыре миллиона! Управляющий банком сказал,
что это довольно необычный шаг, клиент снял все деньги, но...
- Однако честность и мотивы столпов общества обычно не подвергают сомнению.
- Он был бы обязательно забаллотирован, - мрачно заметил де Грааф.
- На свете есть и другие клубы, сэр. Схипхол, я полагаю, до сих пор не действует?
- Вот и ошибаешься. Минут десять-пятнадцать назад сообщили, что вылетел
первый самолет. Компания KLM, на Париж. Он взлетел минут двадцать назад.
- Ван Рис, со своими миллионами, конечно, устроился в первом классе?
- Да.
- И никаких оснований для задержания. Никаких обвинений против него.
Фактически у нас нет никаких доказательств. Мы их, конечно, получим, я в этом не
сомневаюсь. И тогда мы поедем и возьмем его. Я имею в виду, когда все это кончится.
- Твоя склонность к противоправным действиям всем известна, лейтенант.
- Да, конечно, сэр. А пока я считаю, что у нас есть более важные дела, чем
обсуждение моей склонности к противоправным действиям, интересующего вас
баллотирования и даже того, что ван Рис в настоящий момент уже находится в
воздушном пространстве Франции. Ван Рис передал террористам из FFF все, что они
хотели знать о плотинах, дамбах и шлюзах, и теперь эти люди в ней не нуждаются.
Важно то, что он также был связан с теми, кто собирается устроить взрыв в
королевском дворце. Теперь мы уверены, что братья Аннеси работают в сговоре с
последними. Именно Жюли предположила, что это не простое совпадение. Должен
признать без ложной скромности, что подобная мысль мне также приходила в голову.
- Твоя скромность делает тебе честь, лейтенант.
- Спасибо, сэр. Сейчас мы можем быть почти уверены в том, что имеем дело не с
тремя организациями, а с одной. Это должно все упростить и помочь нам справиться с
ситуацией.
- Ну конечно, конечно. - Де Грааф бросил на лейтенанта взгляд, далекий от
восхищения. - Только как?
- Как? - задумчиво переспросил ван Эффен. - Я не знаю.
- Господи, спаси Амстердам! - пробормотал полковник.
- Что вы сказали, сэр?
Стук в дверь помешал де Граафу ответить. Валкен открыл дверь и впустил
высокого" худого, аристократического вида джентльмена с седеющими волосами в
очках без оправы. Де Грааф поднялся и сердечно приветствовал его.
- Хью, друг мой! Так любезно с твоей стороны прийти сюда, тем более так
быстро! Я полагаю, что причинил тебе большое неудобство своей просьбой.
- Вовсе нет, друг мой, вовсе нет. У специалистов по пластической хирургии
пациенты не умирают на месте, у нас почти не бывает срочных операций. Обычно
пациентам приходится ждать до полугода. А при таком расписании нетрудно время от
времени втиснуть внепланового пациента.
Де Грааф представил присутствующих Друг другу.
- Профессор Джонсон, лейтенант ван Эффен, лейтенант Валкен.
- А, лейтенант ван Эффен. Полковник мне уже объяснил, что вам нужно. Должен
сказать, что требования довольно необычные, даже для нашей профессии. Для нас
более привычно удалять шрамы, а не наносить их. И, тем не менее...
Профессор посмотрел на шрам на лице ван Эффена. Достал увеличительное стекло
и осмотрел шрам более тщательно.
- Неплохо, очень даже неплохо, мой друг. У вас своего рода артистический
талант. Меня бы вы, конечно, не провели, потому что я всю жизнь изучаю шрамы и
видел их огромное количество, причем самых разных. Но что касается любителя, не
специалиста по пластической хирургии... Я не думаю, чтобы любитель усомнился в
подлинности этого шрама. Позвольте мне осмотреть жуткую рану, которую скрывает
перчатка на вашей левой руке. - Профессор внимательно осмотрел руку. - Клянусь
Юпитером, это еще лучше! Вас можно поздравить. Очень удачно, что у вас
повреждена именно левая рука, не правда ли? Но в преступных умах все же могут
зародиться подозрения. Вы же правша?
Ван Эффен улыбнулся.
- Вы что, можете это определить, просто посмотрев
на меня?
- Могу сказать, что левши обычно не носят плохо скрытых пистолетов под левой
под мышкой.
- Теперь уже поздно что-то менять, сэр. Меня уже знают как человека с черной
перчаткой на левой руке.
- Н-да, понимаю. Шрамы у вас неплохие. Беда в том, что они могут быть
подвергнуты своего рода проверке. Их могут попробовать поцарапать или провести по
ним губкой с мылом.
- Достаточно будет горячей воды с мылом.
- Как вы знаете, в нормальных условиях, чтобы получить несмываемые шрамы,
требуется несколько недель. Как я догадываюсь, временем вы не располагаете.
Полковник, это у вас не бренди?
- Бренди. Полковник наполнил рюмку.
- Мы обычно не сообщаем об этом широкой публике, но перед операцией... вы же
понимаете...
- Перед операцией?
- Это пустяк, - успокоил ван Эффена Джонсон.
Он отпил бренди и достал металлический ящичек, в котором оказалось множество
блестящих хирургических инструментов, некоторые из которых были очень
миниатюрными.
- Несколько подкожных инъекций с инертными красителями. Обещаю вам, что
никаких рубцов, никаких припухлостей не будет. Не будет и местной анестезии. Так
будет лучше. - Хирург снова осмотрел шрам на лице лейтенанта. - Новый шрам
будет иметь то же расположение, тот же вид, что и прежде. Для шрама на руке это
несущественно - его никто прежде не видел. На руке я вам сделаю еще более жуткий
шрам, чем тот, что у вас есть сейчас. Вам понравится. А теперь мне нужны горячая
вода, мыло и губка.
Двадцать пять минут спустя Джонсон закончил свою работу.
- Нельзя сказать, что это шедевр, но он вам послужит. По крайней мере, эти
шрамы никто не смоет и не соскребет. Взгляните, лейтенант.
Ван Эффен подошел к зеркалу, посмотрел, кивнул и вернулся на место.
- Первоклассная работа, сэр! Просто копия того, что у меня было!
С мрачным восхищением он осмотрел свою "изуродованную" левую руку.
- То, что надо! При такой замечательной работе неловко спрашивать, но все же...
как долго эти шрамы продержатся?
- Они не вечные. У этих красителей совсем другой химический состав, не такой,
как у краски, которой пользуются для татуировок. Время рассасывания краски - от
двух до трех недель. На вашем месте, лейтенант, я бы не беспокоился - эти шрамы
вам идут.
Де Грааф и ван Эффен встретились с профессорами ван Гентером Дамом,
Бернардом Спаном и Томасом Спанрафтом в гостиной дома ван Дама. Эти люди вовсе
не были похожи на профессоров. Точнее, эти ученые выглядели не так, как, по
общепринятому мнению, должны выглядеть профессора. Они были чем-то средним
между преуспевающими бизнесменами и крепкими голландскими бюргерами. Все трое
казались похожими друг на друга. У всех был лишний вес. Все были жизнерадостными
и раскрасневшимися - может, потому, что в комнате было жарко, а может быть,
благодаря бутылке вина, которая энергично двигалась по кругу.
Заговорил ван Дам.
- Ну, джентльмены, похоже, у нас есть интересующие вас ответы. Получить их
было совсем не сложно. В нашей стране есть специалисты по восточным и западным
языкам. Особенно много специалистов по Восточным языкам - наши ученые
занимались азиатскими языками в течение нескольких веков и накопили огромный
опыт. Профессор Спанрафт специально приехал из Роттердама. В вашем деле знания
восточных языков не требуется. Я могу начать наш рассказ, внеся свой скромный
вклад в это дело.
Хозяин дома посмотрел на ван Эффена.
- Я хочу рассказать о джентльмене, которого вы встретили в ресторане и который
присвоил себе столь необычное имя, как Хельмут Падеревский. Он не голландец и,
скорее всего, не поляк. Этот человек, по-видимому, из Южной Ирландии. Точнее, он
житель Дублина. Что заставляет меня сделать подобный вывод? В течение года я по
приглашению читал лекции и занимался исследованиями в университете Святой
Троицы, в Дублине. Бернард, теперь твоя очередь.
Профессор Спан сделал извиняющийся жест рукой.
- Мой вклад в это дело еще меньше, чем у Гектора. Тут все очень просто. Мне
сказали, что вместе с Падеревским, в том же ресторане, лейтенант встретил двух
джентльменов с роскошными именами Ромеро и Леонардо Ангелли. Эти джентльмены
были темноволосыми, темноглазыми и напоминали выходцев со Средиземного моря.
Надо сказать, что мужчины с такой внешностью - не обязательно выходцы из стран,
расположенных к югу от Альп. Вы, должно быть, знаете, что их немало и в нашей
стране, где преобладают светловолосые и бледнолицые. Так что Ангелли - наши
соотечественники.
- Вы в этом совершенно уверены, сэр? - спросил ван Эффен. - Я неплохо Знаю
Италию и...
- Лейтенант ван Эффен! - Ван Дам был шокирован. - Если мой коллега...
- Нет, нет! - успокаивая его, взмахнул рукой профессор Спан. - Вопрос
лейтенанта вполне законный. Насколько я понял, расследование, которое они
ведут с полковником, - дело очень серьезное, - примирительно сказал он. -
Просто лейтенант сомневается, что эти джентльмены - голландцы. Я могу поручиться
жизнью за правильность своего суждения. Кроме того, я полагаю, что эти
джентльмены - из Утрехта. Вас, возможно, удивляет моя проницательность? Не
удивляйтесь. Моя квалификация? Она безупречна. Я голландец. Из Утрехта. Твоя
очередь, Томас. Спанрафт улыбнулся.
- Моя квалификация похожа на квалификацию Гектора. Я выскажусь по поводу
леди, которая сделала все эти странные телефонные звонки. Она, без сомнения, молода
и образованна. Скорее всего, имеет высшее образование. Северная Ирландия, Белфаст.
Моя квалификация? Я тоже работал по приглашению. Читал лекции и занимался
исследованиями в Королевском университете в Белфасте. - Его улыбка стала шире.
- Бог мой! Я даже мог учить эту юную леди!
- Если вы ее и учили, то не тому, чему нужно, - мрачно заметил де Грааф.
Полковник повернулся к ван Эффену, сидевшему за рулем "фольксвагена".
Поскольку сегодня вечером лейтенант должен был общаться с группой Ангелли, было
благоразумнее не пользоваться "пежо", где наличие радиотелефона было бы
обнаружено. Разумеется, документы на машину и страховка были оформлены на имя
Стефана Данилова.
- Ну и что нам дают эти ирландские, связи, а, Питер?
- Пока не знаю, сэр. Мы, конечно, знаем, что в прошлом мелкие преступники
продавали русское оружие Ирландской республиканской армии. Продавали они и
оружие других стран восточного блока. Но это, как я уже сказал, мелкие преступники.
Серьезными делами они не занимаются. Здесь же речь идет о совершенно других
масштабах, гораздо крупнее. У ИРА в нашей стране никогда не было организации, о
которой имело бы смысл говорить. FFF - другое дело. Если мне понадобится
связаться с вами сегодня вечером, где я смогу вас найти?
- Лучше бы ты не поднимал этот вопрос. Сначала я собирался провести этот
вечер в кругу семьи. А теперь? Если правительство действительно решит направить
эмиссара на переговоры с FFF... Господи, Питер, мы совершенно забыли послушать
новости в шесть часов! Должны были объявить, где именно правительство собирается
вести переговоры.
- Это совершенно неважно. Достаточно поднять трубку, и вам скажут.
- Верно. Теперь по поводу эмиссара, которого я упомянул. Кого, по-твоему,
следовало бы выбрать?
- Министра юстиции?
- Моего господина и повелителя, которого ты неоднократно и довольно точно
называл старухой. Старух обычно водят под руки. Кого бы ты определил на роль
сиделки?
- Вы бы прекрасно справились с этой ролью. Вас все равно выберут на нее. Не
забудьте взять достаточно большой зонтик, такой, что мог бы укрыть вас обоих.
Пошел дождь. Он был таким сильным, что стеклоочистители не справлялись.
- Вы должны быть польщены, сэр, что в такой исторический момент вам
посчастливилось быть так близко от эпицентра событий.
- Я бы предпочел посидеть в своем кресле у камина, - Де Грааф изо всех сил
уменьшал и без того слабую видимость, попыхивая сигарой. - Но где бы я сегодня
ни сидел, любое из этих мест будет гораздо безопаснее того, где будешь ты. Я,
конечно, не думаю, что в подвалах королевского дворца есть кресла. - Де Грааф явно
стремился усилить духоту в машине. Некоторое время он помолчал, потом заметил: -
Не нравится мне все это, Питер! Не нравится. Слишком много всяких "если", "но" и
вопросительных знаков.
- Я должен признать, что и сам от всего этого не в восторге. Но мы с вами
понимаем - это единственный способ проникнуть в эту организацию. Я очень рад, что
ваш друг поработал над моими шрамами, сделав их гораздо более правдоподобными и,
главное, прочными. Я подозреваю, что мои друзья-преступники могут устроить мне
проверку.
- Что вызвало у тебя подобные подозрения?
- Меня обеспокоило замечание вашего друга, профессора Спана, по поводу того,
что братья Ангелли родом из Утрехта.
- Ну и что?
- Вы, вероятно, забыли, что Васко - сержант Вестенбринк, тоже родом из
Утрехта,
- Черт побери! - пробормотал де Грааф. - Черт побери!
Полковник тут же понял, что из этого следует.
- Да, конечно. Полицейские и преступники, обычно знают друг друга по работе,
если можно так выразиться. Тут не все плохо. У себя в Утрехте Васко был на
подпольной работе, там он тоже маскировался. И здесь, работая с кракерами, он был
постоянно замаскирован. Просто непостижимо, сэр, как все связано.
- Что действительно непостижимо, так это то, что ты все еще жив, - со вздохом
заметил де Грааф. - Никто же тебя не заставляет...
- Но есть же понятие "зов долга", сэр. Тут как в пословице: заплатив пенни,
заплатишь и фунт. Если хотите, это просчитанный риск. По моим расчетам, счет будет
в мою пользу.
Лейтенант остановил машину у дома де Граафа.
- К счастью, я не из тех, кто любит заключать пари. - Полковник посмотрел на
часы. - Шесть семнадцать. Если мне понадобится с тобой связаться в ближайший час,
ты, конечно же, будешь в своей комнате, в "Трианоне".
- Совсем недолго, сэр. С шести сорока пяти я буду в "Ла Караче".
- Черт бы тебя побрал! Насколько я помню, кто-то должен доставить тебе какието
данные в "Трианон" в шесть тридцать. Когда же ты собираешься их изучать?
- Я вовсе не собираюсь их изучать, Я знаю, как работать с радиоуправляемыми
детонаторами. Когда я объяснял Ангелли возможные сложности, я преследовал совсем
другие цели. Я должен был убедить преступников, что я именно то, за что себя выдаю,
- что я действительно собаку съел на взрывах. Мне же было необходимо понять,
много ли они сами знают о взрывах. Судя по всему, Ангелли и его люди о взрывах
знают удивительно мало. Возникает вопрос, почему в такой хорошо организованной
группе нет специалиста на столь важном участке? Именно поэтому я считаю, что счет
может быть в мою пользу, - я им действительно нужен.
Но настоящая причина моего оптимизма связана с "Ла Карачей". Возможно, вы
помните, что я просил Васко встретиться со мной в квартире Жюли? Позже я
передумал. Я решил, что в облике Стефана Данилова мне лучше подальше держаться
от этой квартиры. Поэтому я договорился встретиться с Васко в "Ла Караче".
Я также взял на себя смелость позвонить Джорджу и спросить его, не хочет ли он
мне немножко помочь. Джордж охотно согласился. Я обратился к нему от своего - не
от вашего - имени. Думаю, что будет лучше, если вы кое о чем не будете знать -
официально, конечно.
- Понимаю, Питер, у тебя для этого были серьезные основания. Временами я даже
удивляюсь, как много всего я не знаю, официально и неофициально. Однако сейчас не
время для размышлений. И как же эти двое твоих помощников смогут гарантировать
твою безопасность?
- Я надеюсь, что они будут присматривать за мною. Как я вам уже говорил, Васко
не имеет себе равных в слежке. А Джордж... у Джорджа есть другие достоинства.
- Это я заметил. Да поможет нам всем Господь!
Посыльный Ангелли прибыл ровно в шесть тридцать, меньше чем через две
минуты после того, как ван Эффен вернулся в свою комнату в "Трианоне". С точки
зрения лейтенанта, посыльный Ангелли идеально подходил для этой роли. Маленький,
невзрачный, поношенный, ничтожный человечек. Он был почти точной копией того
типа, что совсем недавно потягивал джин в вестибюле "Трианона". Посыльный
протянул желтый конверт, сообщил, что кто-то заедет за лейтенантом в семь сорок
пять, и исчез через двадцать секунд после прибытия.
- Нет, - сказал сержант Вестенбринк. Он сидел в маленькой отдельной комнатке
"Ла Карачи" вместе с ван Эффеном и Джорджем. - Я не знаю братьев Анне-си, во
всяком случае тех двоих, которых вы посадили.
- А они тебя знают?
- Уверен, что нет. Я никогда с ними не контактировал. Они переехали в
Амстердам около трех лет назад.
- Ах, я совсем забыл! Кто-нибудь из вас что-нибудь слышал по поводу встречи
члена правительства и представителя FFF?
- Встреча назначена на восемь вечера. Она состоится в доме министра юстиции.
Неприкосновенность представителей FFF гарантируется. Мне кажется, правительство
поверило, что FFF может превратить Восточный Флеволанд в новое море, - сказал
Джордж.
- Ну, сейчас нас это не интересует. Джордж, ты уверен, что хочешь принять
участие в этом деле? Казалось, Джордж задумался.
- Дело трудное, может быть, даже опасное. Возможно насилие. - Он
нахмурился, но потом просиял. - А все же иногда надоедает подавать мясо с
яблоками!
- Итак, в семь сорок поставь, пожалуйста, свою машину неподалеку от
"Трианона". Возможно, я уеду из отеля на своем "фольксвагене", но, может быть, и на
машине того, кто за мной заедет. Не думаю, что ты потеряешь нас из виду, но на
всякий случай знай, что наше основное направление - королевский дворец.
Джордж спросил:
- А что, шеф полиции знает об этих планах?
- Он знает о вас двоих и о том, что вы будете держать меня под наблюдением. Об
остальном - нет. Нам нельзя нарушать закон.
- Конечно, нет, - согласился Джордж.
В семь сорок пять не кто иной, как сам Ромеро Ангел ли заехал за ван Эффеном в
"Трианон".
Глава 6
Судя по всему, Ромеро Ангелли был в прекрасном расположении духа. Хотя
можно сказать, что у него всегда было хорошее настроение. Даже проливной дождь,
барабанивший по крыше "вольво", не мог его испортить. Машина принадлежала
Ангелли. Она была большой и, как с удовлетворением отметил ван Эффен, имела
очень броский зеленый цвет.
- Отвратительный вечер, - заметил Ромеро. - Просто отвратительный. Я
уверен, что погода еще ухудшится. Плохое это время года. Всегда мерзкая погода.
Шквальный северный ветер, весенний прилив... Надо бы в восемь часов послушать
прогноз погоды.
Ван Эффена удивил необычный интерес Ангелли к погодным условиям.
- Напряженный день, мистер Данилов?
- Если можно, проспав чуть ли не целый день, считать его напряженным, то да.
Вчера у меня был напряженный день. Я поздно лег спать. Сегодня поздно встал. К
тому же, я не знаю, насколько вы меня сегодня задержите. Вы ведь, мистер Ангелли,
не слишком охотно делитесь информацией о ваших планах.
- А как бы вы поступили на моем месте? Не беспокойтесь, мы не задержим вас
допоздна. Данные, которые я вам послал, оказались полезными?
- Я узнал все, что нужно. - Ван Эффен достал из плаща желтый конверт. - Вот,
возвращаю вам с благодарностью. Не хочу держать это при себе. А где сам прибор?
- В багажнике. Уверяю вас, он в прекрасном состоянии.
- Я в этом не сомневаюсь. Тем не менее, я хотел бы его осмотреть. Я надеюсь, что
тол, капсюль и остальное - не в багажнике?
- Нет. А почему вы спрашиваете?
- Я думаю о детонаторе. Обычно его делают из детонирующего пороха, чаще
всего это производные ртути. Очень деликатная вещь. Ужасно не любит сотрясений. А
я не люблю находиться поблизости, когда его трясут.
- Все, что вам нужн
...Закладка в соц.сетях
