Жанр: Триллер
Шлюз
...ойт.
- Мас Войт? - спросил ван Эффен.
- Он самый. Маленький мальчик увидел его лежащим в воде лицом вниз. К
счастью, поблизости оказались двое докеров. Они выловили Войта и привезли сюда.
Он, должно быть, пробыл в воде не многим больше минуты.
Мае Войт сидел на постели. Он выглядел очень недовольным. После приветствий и
вопросов о здоровье де Грааф спросил:
- Так как же, черт возьми, тебя угораздило упасть в канал?
- Упасть в канал? - Войт был в ярости. - Упасть...
- Tcc! - приказал доктор. - Вам нельзя так волноваться.
Врач осторожно повернул голову пациента. Синевато-лиловый синяк за правым
ухом обещал стать по-настоящему живописным.
- Должно быть, ты избежал металлических прутьев!
Де Грааф нахмурился..
- Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?
- Наши друзья снова проявляют активность. Детектив Войт следил за Альфредом
ван Рисом и...
- За Альфредом ван Рисом?
- Вы же его знаете, полковник. Это человек из Риджквотерстаата. Дамбы,
плотины, шлюзы и тому подобное. К несчастью, детектив Войт не мог одновременно
следить за Рисом и за своей спиной. Мае, в последнем сообщении говорилось, что ты
его потерял.
- Его нашел патрульный. Он дал мне адрес. Я поехал. Припарковался у канала.
Только вышел...
- У какого канала?
- Кроквискад.
- Кроквискад? И ты следил там за ван Рисом? Это далеко не самый
благополучный район нашего города!
- Мне он тоже не показался благополучным, - Войт потер шею - Я видел как из
одной из дверей вышел ван Рис. С ним был еще один человек. Потом они зашли
обратно. Просто не знаю, что и думать. Я был не в полицейской машине: Насколько я
понимаю, эти люди меня не видели и даже не догадывались, что я за ними слежу. Вот и
все. А потом я оказался в этой кровати. Я даже не слышал шагов позади себя.
- Ты запомнил номер дома?
- Да. Тридцать восемь.
Ван Эффен снял трубку с телефонного аппарата на столике у кровати. Объяснил
телефонистке, что он из полиции, что у него срочное дело, и дал номер управления.
Потом сказал, обращаясь к де Граафу:
- Я, конечно, не думаю, что там, в этом доме, кто-нибудь есть. Но, может быть,
удастся там что-нибудь найти. Особенно если те двое не видели, как Войта выуживали
из канала. Если же они это видели, то там все будет чисто, все следы заметут.
Запросить ордер на обыск, сэр?
- Черт с ним, с ордером! - Де Грааф был явно потрясен тем, что его старый друг
Рис замешан в незаконной деятельности. - Нужно обязательно туда сходить.
Ван Эффена почти тотчас же соединили с управлением. Он позвал к телефону
сержанта Оудшурна. Быстро изложил ему суть дела, дал адрес, инструкции и
некоторое время молча слушал собеседника.
- Нет, сержант... Возьмите четверых. Одного к парадной двери, одного к черному
ходу... Полковник сказал - без ордера. Да. Если хотите, можете снять дверь с петель.
Или прострелите замок. Задержите всех, кого найдете. Не уезжайте оттуда. Доложите
по радио в участок и ждите указаний. - Лейтенант повесил трубку. - Похоже,
сержанту Оудшурну нравится такая перспектива.
Полковник велел Войту позвонить домой, чтобы ему принесли сухую одежду,
переодевшись, Мас должен был пойти домой и отдохнуть. Де Грааф и ван Эффен тут
же попрощались с Войтом.
Когда они шли по коридору, де Грааф сказал:
- Невозможно! Этого просто не может быть! Один из столпов общества! Я еще
давал ему рекомендацию в свой клуб!
- Всему этому может найтись совершенно невинное объяснение, сэр! Но
состояние шеи Войта и то, что его сбросили в канал, говорят о другом. Помните, я вам
еще в Схипхоле говорил, что черт в человеке может просыпаться по ночам?
Когда полицейские подошли к выходу из госпиталя, ван Эффен вдруг резко
остановился.
Де Грааф тоже остановился и удивленно посмотрел на него.
- Довольно редко приходится видеть на твоем лице озабоченное выражение. Чтото
неладно?
- Надеюсь, что нет, сэр. Какая-то мысль все время не давала мне покоя. И у меня
не было времени разобраться. Этот ваш звонок во время обеда, во всяком случае, в то
время, когда вы собрались пообедать... Вы получили сообщение из участка?
- Конечно. От сержанта Брессара.
- А откуда он получил информацию?
- Из морга, я полагаю. Сержант сказал, что он пытался найти сначала тебя, потом
лейтенанта Валкена. Не найдя ни одного из вас, он связался со мной. А это имеет
значение?
- Имеет. Молодой доктор Принс из морга - человек без опыта, да еще и не
слишком умный, По его понятиям, Энгел мог с неба свалиться или стать жертвой
несчастного случая на улице или на производстве. Они, это делают только в том
случае, если совершенно уверены, что человек умер не своей смертью. Поэтому вполне
вероятно, что звонили не из морга. Брессар уж точно человек, начисто лишенный
воображения. Умение думать не является его сильной стороной. Это вам пришла в
голову идея позвонить мне к Жюли и попросить прийти?
- Ты начинаешь меня беспокоить, Питер, хотя я пока не понимаю почему.
Возможно, в переданном мне сообщении ты и упоминался. Но Брессар или я сам
предложили тебе пойти, я не помню. Черт бы побрал эти обеды!
- Минутку, сэр! - Ван Эффен подошел к ближайшему телефону и набрал номер.
Секунд пятнадцать он слушал гудки, потом снова набрал тот же номер. Де Грааф
следил за ним со все возрастающим беспокойством. Через некоторое время он понял, и
ему стало нехорошо. Полковник стоял у входной двери, держа ее открытой. Ван
Эффен повесил трубку и бегом направился к нему.
Ван Эффен даже не стал стучать в дверь Жюли. Он открыл дверь ключом, который
достал, пока они поднимались в лифте, Гостиная выглядела, как всегда. Но это ничего
не значило. В спальне все было нормально, но ванная комната говорила о другом. Там
на полу лежал охранник Тиссен. Он был в полном сознании, но рисковал получить
апоплексический удар. Трудно сказать, от чего именно: от ярости или от отчаянных
попыток освободиться от веревок, связывавших его запястья и лодыжки.
Охраннику было трудно дышать из-за кляпа. Полковник и лейтенант помогли
бедняге встать на ноги. Тиссен вначале был даже не в состоянии самостоятельно
стоять. Руки его были так туго связаны, что посинели, а ноги совершенно онемели и
отказывались двигаться. Тот, кто его связывал, сделал свое дело на редкость
добросовестно.
Тиссену помогли пройти в гостиную и усадили в кресло. Ван Эффен
промассажировал ему руки и ноги. Процесс этот, судя по всему, был довольно
болезненным, потому что Тиссен морщился и закрывал глаза. Полковник принес ему
рюмку бренди. Де Граафу пришлось самому держать рюмку у рта пострадавшего,
потому что руки Тиссена все еще не слушались.
- Бренди - универсальное средство, - заметил полковник. - Несмотря на все
правила...
Ван Эффен улыбнулся, и его улыбка не была вымученной улыбкой человека,
намеренно подавляющего мрачное настроение. Казалось, последние события на нем
никак не отразились.
- Человек, который создает правила, может их нарушать. Нашему пациенту
бренди совсем не помешает.
Де Грааф и ван Эффен отпили совсем немного из своих рюмок, в то время как
Тиссен настолько пришел в себя, что смог взять в руку рюмку. Одним глотком он
выпил половину порции. Закашлялся, потом впервые заговорил. Охранник говорил
быстро, сбивчиво, захлебываясь.
- О Господи, лейтенант! Простите меня! Ваша сестра и другая леди... - Он
осушил рюмку. - Меня следует расстрелять...
- Я не думаю, что дело до этого дойдет, Жан, - мягко сказал ван Эффен. - Что
бы ни случилось, это не твоя вина. Что же произошло?
Тиссена так переполняли гнев и чувство собственной вины, что он был не в силах
говорить связно и он часто повторялся. Временами его трудно было понять.
Судя по всему, к Тиссену подошел майор голландской армии. Кто бы стал
подозревать голландского майора? Этот человек достал пистолет, снабженный
глушителем, и заставил Тиссена вынуть ключ от квартиры и отомкнуть дверь. После
этого майор втолкнул охранника внутрь и вошел сам. Он велел девушкам не
шевелиться. Следом за майором вошли еще трое мужчин, одетых, как перевозчики
мебели. По крайней мере, на них были кожаные передники, которые так любят люди
этой профессии. Нетипичными деталями их одежды были капюшоны и перчатки.
Больше ничего Тиссен вспомнить не смог. Его связали, заткнули рот кляпом и
оставили лежать на полу в ванной. Ван Эффен прошел в спальню Аннемари - в ту
самую комнату, где некогда жил сам. Лейтенант быстро осмотрел комнату и вернулся
в гостиную.
- На постели лежит стопка белья Аннемари. Исчез один шкаф. Очевидно,
девушек связали, заткнули им рты кляпами, сунули в шкаф и вынесли. Для любого
стороннего наблюдателя все это выглядело как обычная перевозка мебели. Вероятно, к
тому моменту, как вы позвонили мне из ресторана, сэр, за мной уже следили.
Наверняка фургон для мебели был уже где-то рядом, и преступники подогнали его
сюда, как только увидели, что я уезжаю. Чисто проделано. Очень неудобное
путешествие для молодых леди. Однако мне кажется, что девушки были так
перепуганы, что им было не до комфорта. Это ирония судьбы, сэр. Сегодня утром они
обе были полны самых мрачных предчувствий, пророчили всяческие несчастья. Жюли
и Аннемари говорили, что испытывают страх. Они обе были убеждены, что со мной
произойдет что-то ужасное. К несчастью, они неверно истолковали объект своих
пророчеств.
Ван де Грааф, с рюмкой бренди в руках, мерил шагами ком нету. Он не умел
скрывать свои чувства так хорошо, как это делал ван Эффен. На лице полковника были
видны гнев и озабоченность.
- Чего хотят эти злодеи? Чего они добиваются? И кто из двоих им был нужен?
Аннёмари или Жюли? Или обе?
- Жюли, - ответил ван Эффен. Он передал полковнику открытку, которую они с
Жюли рассматривали несколько часов назад.
Де Грааф осмотрел конверт и открытку и спросил, когда прибыло это послание.
- Жюли тогда очень расстроилась, но я постарался убедить ее не воспринимать
это дело всерьез. Умный ван Эффен! Блестящий детектив ван Эффен!
- Значит, твои враги вернулись. Братья Аннеси снова в Амстердаме. Не теряя зря
времени, заявили о своем присутствии и достали тебя самым эффективным способом.
Прости, Питер!
- Жаль девушек. Особенно Аннёмари. Ей очень не повезло, что она оказалась
здесь, когда преступники пришли за Жюли. Мы сами настояли, чтобы Аннёмари
побыла, мы заботились о ее безопасности. Скоро будут предъявлены требования. Не
забывайте, сэр, что Анне-си были и остаются специалистами по шантажу.
Де Грааф покачал головой и ничего не сказал.
- С вашей стороны очень любезно не развивать эту тему, сэр. Я и так помню, что
эти люди применяют пытки. Именно поэтому я их и преследовал.
- Мы поступили не слишком умно. А теперь все очень запутанно.
- С вашей стороны очень любезно употребить "мы", сэр. Но вы имеете в виду
меня. - Ван Эффен вновь наполнил рюмку Тиссен а, потом свою и сел в кресло.
Пару минут спустя полковник посмотрел на ван Эффена и спросил:
- Может быть, нам следует что-то предпринять? Не опросить ли нам жильцов
соседних квартир и жильцов из дома напротив?
- Хотите проверить, как действуют похитители людей? Напрасная трата времени,
полковник! Мы не узнаем больше того, что знаем сейчас. Мы имеем дело с
профессионалами. Но даже профессионалы совершают ошибки.
- Пока что я не видел ошибок в их действиях, - мрачно заметил полковник.
- Я тоже. Я полагаю, что их целью была Жюли. - Лейтенант потянулся к
телефону. - С вашего позволения, сэр, я это выясню. Васко. Сержант Вестенбринк.
Он один знал, где жила Аннёмари. Эти люди, кто бы они ни были, могли проследить за
ним и выяснить.
- Ты считаешь, что это возможно? Или вероятно? Ван Эффен набрал номер.
- Возможно - да. Вероятно - нет. Я не думаю, что кто-нибудь в Амстердаме в
состоянии проследить за Васко так, чтобы сам Васко этого не заметил. Точно так же я
не думаю, что человек, за которым следит Васко, может обнаружить слежку. Васко?
Это Питер. Кто-нибудь проявлял к тебе интерес с тех пор, как мы с тобой расстались
сегодня утром? И ты ни с кем не разговаривал? Аннёмари и моя сестра похищены...
Скорее всего, не более часа назад. Нет, мы не имеем представления. Надень свой
лучший гражданский костюм и погуляй по окрестным улицам, ладно?
Ван Эффен повесил трубку и обратился к полковнику.
- Целью преступников была Жюли. Никто не пытался разделаться с Васко с
помощью металлических прутьев.
- И ты попросил его присоединиться, к тебе?
- К нам, сэр. Он слишком ценный сотрудник, чтобы дать ему возможность залечь
на дно и ничего не делать. И, с вашего позволения, я найму Джорджа.
- Твоего друга из "Ла Карачи"? Ты же говорил, что он не очень хорошо сливается
с окружающей средой?
- Мы наймем его в помощь, Васко. Как вы сами заметили, Джордж очень умен.
Он едва ли не лучше всех, кого я знаю, понимает, как работает ум преступника. С
точки зрения физических данных, Джордж - лучшая гарантия безопасности. Итак, у
нас есть прогресс. Очень небольшой, но есть. Думаю, что мы теперь почти наверняка
знаем, что так называемая "банда из дворца" и похитители девушек работают сообща.
Иначе откуда бы братья Аннеси знали, что Рудольфа Энгела, который следил за одним
из организаторов взрыва во дворце, убили и доставили в морг?
- "Банда из дворца", как ты их называешь, вполне могла совершить похищение.
Ей могли приказать братья Аннеси.
- Тут два момента, сэр. Во-первых, какой смысл Ангелли похищать сестру
лейтенанта? Никакого. В то время как у Аннеси есть серьезный мотив. Во-вторых,
совершенно неважно, Аннеси дали Ангелли этот адрес или наоборот. Ясно как день,
что они друг друга знают.
- И что нам дает этот факт, Питер?
- В настоящий момент ничего, сэр. Новые факты только усложняют ситуацию.
Наши противники не дураки. Они прикинут, что мы можем выяснить, и примут меры
предосторожности. Только против чего именно, я не представляю.
- Равно как и я. Мы ничего не делаем. Да и что мы
можем предпринять?
- Почти ничего, не считая кое-каких мелочей. Мы можем заняться Альфредом ван
Рисом, например.
- А какое отношение ван Рис имеет к Аннеси или Ангелли?
- Насколько я знаю, никакого. Но, по крайней мере, мы будем что-то делать. Я
предлагаю выделить для слежки за ван Рисом двух человек. Первый будет следить за
Рисом, а второй будет следить за первым. Какое счастье, что Мас Войт жив! Кроме
того, я предлагаю изучить банковские счета ван Риса.
- Для чего?
- Он - важная фигура в Риджквотерстаате. Ван Рис мог снабдить
злоумышленников информацией, которую они больше нигде не могли достать. Причем
Рис мог не просто давать им информацию - он мог ее продавать. Конечно, ван Рис
мог складывать эти деньги на отдельный счет. Но преступники, особенно
непрофессионалы, часто забывают о таких очевидных вещах.
- Мы не можем этого сделать. Это незаконно. По закону счета можно проверить
только у тех, кому было предъявлено обвинение, или тем, кто был осужден.
- Но преступники похитили Жюли и Аннемари.
- Это так, но какое отношение это имеет к Рису?
- Сейчас нам кажется, что никакого. Однако совсем недавно Жюли заметила:
"Как странно, что группа, взрывающая плотины, группа, собирающаяся произвести
взрыв во дворце, и братья Аннеси - все объявились в одно время". Это совпадение. А
может быть и нет. Вероятно, подобные мысли у меня возникают оттого, что я
ненавижу весь преступный мир. Это просто предположение. Забудьте о нем.
Зазвонил телефон. Ван Эффен взял трубку, молча послушал, поблагодарил и
повесил трубку.
- Через десять минут по радио ожидается последнее коммюнике FFF.
- Это было неизбежно. Вернемся к твоему предположений, Питер. Было бы
естественно просто забыть о нем. Но твои предложения имеют странную особенность
- они всегда к чему-то ведут. - Полковник безрадостно улыбнулся. - Возможно, у
тебя, как и у Жюли, есть дар предвидения. Хорошо, мы пошлем двух наших людей
следить за ван Рисом и попробуем очень осторожно проверить его текущие счета. За
это мне, вероятно, придется оправдываться перед парламентом. Я, конечно, потащу
тебя с собой. - Де Грааф потянулся к телефону. - Дай-ка мне организовать это дело.
После того как полковник, в своей обычной властной манере, обо всем
договорился и повесил трубку, ван Эффен сказал:
- Спасибо. Скажите, сэр, ваши друзья с факультета лингвистики получили все
кассеты? Включая ту, что я записал в "Охотничьем роге"?
Де Грааф кивнул.
- Когда, по-вашему, они смогут нам что-либо сказать?
- Когда будут готовы, конечно. Академическая среда нетороплива.
- Вы не могли бы поторопить их, сэр? Сказать, что дело срочное,
государственной важности?
- Я могу только попытаться. - Де Грааф набрал номер, назвал кого-то Гектором,
потом, повернувшись к ван Эффену, спросил: - В шесть часов?
- Если можно, в пять тридцать. Полковник поговорил и повесил трубку.
- У тебя, кажется, очень плотное расписание?
- В, шесть тридцать в "Трианон" придет человек, который должен передать мне
характеристики устройства, с помощью которого можно взорвать бомбу в подвале
дворца по радио.
- Впервые слышу об этом. Становится трудно уследить за твоей бурной
деятельностью. Но не странно ли, что офицер полиции стремится быть столь
пунктуальным с преступниками?
- Ничего странного. Просто в делах всегда требуется пунктуальность. Но мне
хотелось бы узнать, не знаете ли вы лично какого-нибудь хирурга, специалиста по
пластическим операциям?
- Зачем тебе, черт возьми, специалист по пластическим операциям? Хотя,
конечно, у тебя всегда есть на все свои причины. Но такой хирург? Ты что же,
думаешь, что я всех и каждого знаю в этом городе?
- По моим сведениям, сэр, это так. Вы знаете почти всех.
- Я мог бы поговорить с хирургом, что работает в полиции.
- Но де Вит не занимается пластической хирургией, сэр!
- А, вспомнил! Мой старый друг Хью! Выдающийся специалист. Профессор Хью
Джонсон.
- Он не голландец? Во всяком случае, имя у него не голландское.
- Он англичанин. Учился в "Ист Гринстид". Мне говорили, что это лучшая
клиника по пластической хирургии во всей Европе, если не в мире. Этот человек -
гений. Хотя и не может сравниться умом с голландцами. По крайней мере, с одной
голландской леди, уроженкой Амстердама. Он как-то приезжал сюда для обмена
опытом. Через шесть месяцев они поженились. Не успел Хью оглянуться, как переехал
сюда жить. До сих пор не понимает, как это с ним случилось. Это именно тот человек,
который нам нужен. - Де Грааф очень осторожно прочистил горло. - Если бы ты
хотя бы намекнул мне, чего ты от него хочешь...
- Конечно. Я встречаюсь с Ангелли под видом человека со шрамом над глазом и с
изувеченной рукой. Кстати, напомните мне, чтобы я описал вам, как я буду выглядеть,
когда мы отправимся к вашим лингвистам. Иначе вы меня не узнаете. Так вот, я хочу,
чтобы мои шрамы выглядели еще более реалистически и, что более важно, чтобы их
было трудно удалить - чтобы их нельзя было смыть или соскрести.
- А, понимаю. Я хотел сказать, не понимаю. - Де Грааф ненадолго задумался. -
Не нравится мне это все. Ты, конечно, имеешь в виду Ангелли и его друзей и их
возможные подозрения. Мне казалось, что благодаря удачной легенде твое положение
преступника в розыске довольно прочно.
- Я все больше в это верю, сэр. Но я не хочу рисковать достигнутым. Эти люди
крайне подозрительны, сегодня вечером могут найти повод проверить, настоящие ли у
меня шрамы.
Де Грааф вздохнул.
- Мы живем в очень сложном мире. Не хочу тебя обидеть, Питер, но в преступной
среде ты чувствуешь себя как дома. Посмотрим, что я смогу сделать. Этот чертов
телефон опять звонит.
Ван Эффен взял трубку, послушал и сказал:
- Пошлите туда человека, хорошо? Минуточку! - Он повернулся к полковнику и
сказал: - Это сержант Оудшурн. Он говорит, что тридцать восьмой дом пуст. Соседи
говорят, что там уже давно никто не живет. Большая часть мебели отсутствует.
Сержант Оудшурн - человек молодой. Он полон энтузиазма. Я говорил вам, что это
задание ему понравится. Мы предоставили ему
свободу действий. Сержант решил обследовать некоторые запертые буфеты и
ящики шкафов.
- С помощью ломика и стамески, я полагаю?
- Думаю, да. Но я почти уверен, что никаких жалоб поэтому поводу у нас не
будет. Оудшурн говорит, что ему попались какие-то странные карты и планы, в
которых он ничего не может понять. Скорей всего, они не представляют никакого
интереса. Но мы не можем пренебрегать даже одним шансом из тысячи. Так что я
попросил Оудшурна прислать их сюда. Не мог бы человек, который повезет карты, по
дороге прихватить какого-нибудь знающего парня из городского Землемерного
управления? Такой специалист мог бы помочь нам разобраться с картами.
- Как ты говоришь, один шанс на тысячу. Хочешь, чтобы эту грязную работу
сделал я? - спросил де Грааф.
- Да, сэр.
Лейтенант продолжил говорить по телефону:
- Попроси того, кто повезет бумаги, заехать в городское Землемерное управление
и взять там кого-нибудь потолковее и привезти сюда. Скажи, что об этом просит сам
полковник.
Пока ван Эффен давал инструкции по телефону, де Грааф включил радио, так
чтобы оно звучало совсем тихо. Передавали дикую какофонию - один из хитов,
совершенно не во вкусе полковника. Когда музыка прекратилась, он включил радио
погромче. Послышался хорошо поставленный голос диктора:
- Мы прерываем нашу программу специальным выпуском новостей. Группа FFF,
о деятельности которой вы все слышали или читали в газетах в течение последних
двух дней, сделала новое заявление:
"Мы обещали пробить брешь в канале Нордхолландс или в плотине Хагестейн,
либо и там, и там. Мы предпочли пробить брешь в канале. Плотину Хагестейн мы не
разрушили, потому что не приближались к ней ближе чем на пятьдесят километров. Но
должны признать, что появление армии, полиции, вертолетов военно-воздушных сил и
экспертов из Риджквотерстаата было впечатляющим.
Полагаем, что теперь никто не сомневается в том, что FFF в состоянии вызвать
наводнение любой силы по своему усмотрению. Причем мы можем это сделать в
любом месте и в любое время. Наши акции останутся безнаказанными - помешать
нам никто не в состоянии. Как мы уже отмечали и как снова продемонстрировали,
правительство страны бессильно.
Уверены, что народ Нидерландов не желает продолжения подобных акций.
Откровенно говоря, мы этого также не желаем. Но у нас есть определенные условия,
которые должны быть выполнены. Мы собираемся обсудить эти условия с
ответственными лицами из правительства. Предлагаем организовать такую встречу
сегодня вечером. Место встречи не имеет значения. Встреча должна транслироваться
по радио и телевидению. Переговоры будут вестись только с лицами в ранге не ниже
министра нынешнего кабинета.
Лицо, ведущее переговоры с нашей стороны, не может быть арестовано. Его нельзя
взять в качестве заложника или подвергнуть каким-либо другим ограничениям. На
всякий случай предупреждаем, что мины уже заложены к югу от Лелестада. Мы не
собираемся давать точных координат этих мин. Скажем только, что они гораздо
мощнее того, что использовалось нами до сих пор. Для заделывания бреши
потребуются дни, а то и недели. Бели наш человек не вернется к определенному часу,
будет затоплена значительная часть Восточного Флеволанда. Никаких
предупреждений о времени затопления сделано не будет. Брешь будет пробита ночью.
Ответственность за затопление Восточного Флеволанда и его обитателей
полностью ляжет на правительство. Мы не так много просим - всего лишь поговорить
с представителем правительства.
Если же правительство проигнорирует нашу скромную просьбу, мы затопим
польдер. Уверены, что после этого, правительство станет более благоразумным и более
внимательно отнесется к нашим просьбам. Граждане Нидерландов согласятся с тем,
что правительство, которое из-за своей задетой гордости или гнева, допустит
затопление значительных территорий и создаст угрозу жизни многих людей, не может
оставаться у власти.
Сотрудничать нужно сейчас, а не тогда, когда будет нанесен огромный ущерб,
которого можно было избежать.
Мины уже на месте".
- Это полный текст заявления. Правительство предложило - не приказало - не
делать никаких комментариев и не обсуждать это возмутительное требование до тех
пор, пока оно не решит, что предпринять. Правительство заверяет граждан, что в его
власти отразить эту и другие подобные угрозы.
Ван Эффен выключил приемник.
- Спаси нас, Господи, от политиков! Правительство застали врасплох, у него еще
не было времени подумать. Мы великодушно предполагаем, что оно все же в
состоянии думать. Пока что оно только повторяет скучные и бессмысленные
банальности. Нам предлагают верить правительству. Господи, да члены правительства
в самих себя не верят! Как же мы можем им верить! Я бы уж скорее поверил
пациентам психбольницы!
- Предательские разговоры, лейтенант, предательские. Я мог бы тебя за это
посадить в тюрьму. - Де Грааф вздохнул. - Беда в том, что мне пришлось бы сесть
вместе с тобой, потому что я согласен с каждым твоим словом. Если правительство
искренне верит, что народ примет его бессмысленное заявление за чистую монету, то
наше правительство еще хуже, Чем я думал. Но вряд ли это возможно. Правительство
оказалось в крайне сложном положении. Неужели оно этого не понимает?
- Я думаю, что оно это прекрасно понимает. Правительство начинает соображать,
когда речь идет о его собственном политическом выживании. Оно также понимает,
что, стоит ему сунуть голову в песок, через неделю оно лишится власти. Забота о
сохранении статус-кво - собственного статус-кво наших политиков - способна
творить чудеса. Они уже сделали промах, когда велели диктору сказать, что
правительство предлагает, а не требует обсудить это дело. Разумеется, диктору
приказали, а не предложили. Иначе диктор, читающий сводку новостей, никогда не
стал бы употреблять такие выражения, как "возмутительные требования". В
приведенном сообщении FFF нет никаких возмутительных требований. Вот на встрече
с членами правительства эти люди предъявят свои настоящие требования, которые
почти наверняка будут возмутительными.
- Любое обсуждение этого дела може
...Закладка в соц.сетях
