Жанр: Триллер
Санторин
...иемник, а у Гранта -
небольшой черный металлический ящичек размерами тридцать два на сорок сантиметров и
толщиной примерно в восемь сантиметров. Каррингтон приблизился к маске Тальбота.
- Это все, что мы обнаружили, точнее, что показалось интересным.
- Вполне достаточно.
- Следует признать, командир, что быстрота является основным принципом ваших
изысканий, - заметил Хокинс, сидя за столом со стаканом в руке напротив Тальбота. Разговор
проходил в офицерской кают-компании. - Хочу сказать, что вы были под водой считанные
минуты.
- Для того чтобы найти самое интересное, много времени не потребовалось, сэр. По
крайней мере, мне так кажется. И о находке можно кое-кого спросить.
- Вы имеете в виду наших друзей, потерпевших кораблекрушение?
- А кого же еще, сэр? Итак, выяснилось следующее. Во-первых, Ван Гельдер оказался
прав: на голове у механика, там, куда его ударили, ни следов крови, ни кровоподтека. При
осмотре машинного отделения не обнаружилось ни выступов, ни балок, ни острых
металлических углов, которые могли причинить такое повреждение. Но в то же время
очевидно, что его ударили тяжелым металлическим предметом. Во-вторых, боюсь, что
владелец "Делоса" виновен, поскольку все нам наврал. Он заявил, что покинул "Делос",
потому что опасался взрыва второй, резервной цистерны с топливом. Ее там нет.
- Вот это уже действительно интересно. Кажется, дела для Андропулоса складываются
не лучшим образом.
- В общем-то да, хотя он всегда может заявить, что понятия не имел о том, что находится
в машинном отделении, и всегда считал, что там есть резервная цистерна. Он может также
сказать, что, опасаясь за жизнь любимой племянницы, все перепутал или совершенно забыл о
том, что никакой резервной цистерны нет. Без сомнения, он умен. Нам с вами хорошо известно,
что он неплохой актер и сможет убедительно сыграть свою роль в любом суде, но ему не
удастся опровергнуть другое обвинение - в том, что взрыв был вызван не естественными
причинами, а бомбой, скорее всего пластиковой, подложенной под основной топливный бак.
- Так, так, так. Остается только удивляться, зачем он это сделал. Вы абсолютно уверены?
- Мы с капитаном, - вступил в разговор Ван Гельдер, - внимательно изучили
последствия взрывов и их следы на металле. В бомбардировщике, например, края фюзеляжа
были выгнуты наружу, а в данном случае металлические края топливного бака вогнуты внутрь.
- Мы не специалисты по взрывчатым веществам, сэр, - сказал Тальбот, - но похоже,
что Андропулос тоже. А вот они, - он кивнул в сторону Каррингтона и Гранта, -
специалисты. На обратном пути мы с ними все обсудили и пришли к выводу, что Андропулос
- если это действительно он, а не Александр или Аристотель - совершил ошибку, типичную
для неспециалиста. Кто бы это ни был, ему следовало поставить вверх дном круглую
пластическую мину, которая крепится с помощью магнита. В таком случае девяносто
процентов взрывной силы устремилось бы вверх. Но они, по всей видимости, воспользовались
иным средством.
Хокинс посмотрел на Каррингтона.
- Вы уверены, главный старшина?
- Даже сомнений нет, сэр. Мы ведь знаем, что здесь применялась мина либо плоская,
либо цилиндрическая. От них сила взрыва идет равномерно во все стороны. Нам с Грантом
кажется, что намерения потопить яхту у исполнителей не было. Просто в силу своего
невежества они вызвали взрыв, который пробил дыру в днище яхты.
- Если бы не три мертвеца, все выглядело бы довольно забавно. А так остается только
сказать, что жизнь полна неожиданностей. Что это у вас в руках, Каррингтон?
- Что-то вроде радиоприемника, сэр. Взял его из каюты Александра.
- Зачем?
- Мне это показалось странным, сэр, необычным. В каждой каюте есть свой собственный
громкоговоритель. Все они, по всей видимости, связаны с центральным радиоприемником в
кают-компании. Возникает вопрос: зачем ему понадобился дополнительный радиоприемник,
тем более что Александр имел доступ - и, вероятно, был единственным, кто имел эту
возможность, - к мощному радиопередатчику в радиорубке?
- Как вы считаете, это обычный приемник? - спросил Тальбот, обращаясь к Денхольму.
- Не совсем. - Денхольм взял прибор и быстро его осмотрел. - Это устройство,
которое не только принимает, но и передает. Здесь их повсюду сотни, если не тысячи. Широко
используются для радиосвязи между частными яхтами. Кстати, такие радиопередатчики
применяют при геологических и сейсмологических работах, а также в строительстве для
проведения дистанционных взрывов. - Он замолчал и обвел всех своими близорукими
глазами. - Не хочу никого пугать, но такой передатчик с успехом мог использоваться для
приведения в действие взрывного устройства, которое было установлено на бомбардировщике
американских ВВС. Ненадолго наступила тишина, а затем Хокинс заметил:
- Должен признаться, Денхольм, вы обладаете удивительной способностью усложнять
ситуацию.
- Сэр, я сказал "мог использоваться", а не "использовался". Это разные вещи, хотя,
учитывая те таинственные и необъяснимые обстоятельства, в которых мы оказались, я бы
предпочел слово "использовался". Но в таком случае перед нами встает ряд еще более
загадочных проблем. Как удалось Андропулосу или кому-то другому узнать, когда и откуда
полетит бомбардировщик? Как он узнал, что за груз на борту самолета? Как до него дошли
сведения о том, что взрывное устройство оказалось на борту? Откуда он разузнал, какой
частотой надо воспользоваться, чтобы привести его в действие? Ну и, безусловно, почему,
почему, почему?
На сей раз молчание было более долгим. Наконец Хокинс промолвил:
- Может быть, мы несправедливы по отношению к Андропулосу? Может, виноват во
всем Александр?
- Ничего подобного, сэр, - категорически заявил Ван Гельдер. - Андропулос лгал о
втором топливном баке. Он связан с основными центрами торговли оружием. То
обстоятельство, что у Александра был свой радиоприемник, особого значения не имеет. Можно
предположить, что Ирен Чариал часто заглядывала в каюту к своему дядюшке. Если бы она
вдруг увидела у него этот приемник и поинтересовалась, зачем он ему нужен, когда в каюте
имеется другой, - как бы он это объяснил? А к Александру она бы не стала заглядывать.
Поэтому радиопередатчик и был у Александра.
- Вы упомянули, сэр, о возможности существования лазутчика на этой американской
военно-воздушной базе, - сказал Тальбот. - Думаю, тут дело не в одном человеке. Здесь
действует целая группа агентов. Вы не считаете, что следует направить донесение в Пентагон,
ЦРУ и в разведку ВВС? Пускай почешутся. Вероятно, они уже со страхом ждут очередных
сообщений с борта "Ариадны". А вот необходимости в вашей поездке в Вашингтон, чтобы
предстать перед всей этой публикой лично, я не вижу.
- Мы уже привыкли к тому, что нас забрасывают камнями и поливают грязью. Что там у
вас в коробке?
- Коробку старшина Грант прихватил в каюте Андропулоса. Мы ее пока что не
открывали. - С большим трудом Тальбот открыл крышку. - Водонепроницаемая. - Он
быстро просмотрел содержимое. - Эти бумаги ни о чем мне не говорят.
Хокинс взял у него коробку, перебрал несколько бумаг и покачал головой.
- Для меня это тоже китайская грамота. А для вас, Денхольм?
Денхольм стал копаться в коробке.
- Все бумаги, естественно, на греческом языке. Представляют, по-моему, списки имен,
адресов и телефонных номеров. Только смысла я в них не вижу.
- А мне казалось, что вы понимаете по-гречески.
- Понимать-то я понимаю, но греческого шифра не знаю. Все записи шифрованные.
- Черт побери! Шифр! - с чувством воскликнул Хокинс - Информация может
оказаться срочной и жизненно необходимой.
- Похоже на то, сэр, - сказал Денхольм, глядя на оборотную сторону некоторых
бумаг. - Здесь напечатана "Одиссея" Гомера. Думаю, это неслучайное совпадение. Если бы
мы знали, как использовался текст поэмы для шифровки, прочесть бумаги не представляло бы
для нас никакого труда. Но ключика к этому у нас нет. Он - в уме у Андропулоса. Анаграммы
и кроссворды, сэр, у меня на родине непопулярны. Расшифровывать я не умею.
Хокинс с тоской посмотрел на Тальбота.
- Очевидно, среди вашей разношерстной команды шифровальщиков нет?
- Насколько мне известно, нет, сэр. Тем более речь идет о греческом шифре. Хотя, как
мне кажется, найти шифровальщика несложно. У греческого министра обороны и его секретной
службы в штате они должны быть. Надо просто послать радиограмму. Какие-нибудь полчаса, и
все готово, сэр.
Хокинс посмотрел на свои часы.
- Два часа ночи. Все нормальные шифровальщики в это время дома, в теплой постели.
- Как и все нормальные адмиралы, - заметил Денхольм. - За исключением, конечно,
моего друга Уотерспуна, которого наверняка уже час назад вытащили из постели.
- А кто такой этот Уотерспун? - поинтересовался Тальбот.
- Профессор Уотерспун. Мой друг. Тот, у кого есть эгейский люгер. Вы просили меня
связаться с ним. Неужели забыли? Он живет на Наксосе, в семи-восьми часах хода отсюда. Он
уже в пути, на своей "Ангелине".
- Настоящий гражданский подвиг с его стороны, должен признать. "Ангелина"? Что за
странное название!
- Только не вздумайте сказать ему это, сэр. Ангелина - древнее и почитаемое греческое
имя, что-то из мифологии, кажется. К тому же так зовут его очаровательную жену.
- Он что, слегка эксцентричен?
- Все зависит от того, что вы понимаете под этим. Лично он считает эксцентричным весь
остальной мир.
- Вы сказали, он профессор? И что же он преподает?
- Археологию. Точнее, преподавал. Сейчас он на пенсии.
- На пенсии? О господи! Имеем ли мы право втягивать в наши дела пожилого археолога?
- Он совсем не пожилой. Просто отец оставил ему целое состояние.
- Вы его предупредили о возможных опасностях?
- Да, чуть ли не открытым текстом. Похоже, ему это даже понравилось. Заявил, что не
может позорить своих предков, которые участвовали в каких-то знаменитых сражениях или
что-то в этом роде.
- То, что подходит удалившемуся на покой археологу, не может не подойти для
греческого шифровальщика, - сказал Хокинс - Если я, конечно, правильно следую вашей
логике. Так что распорядитесь, капитан.
- Мы сейчас же свяжемся по радио с Афинами. Только еще две веши, сэр. Я предлагаю
выпустить Андропулоса с друзьями. Пусть позавтракают. Запирать их вновь не будем. Мы
собрали уже достаточно информации, хотя и не получившей пока окончательного
подтверждения. От них самих мы все равно ничего не узнаем. Они держат рот на замке,
разговаривать с нами не будут, а если и будут, то все равно не проболтаются. Но зато они
станут разговаривать между собой. Лейтенант Денхольм будет незаметно прислушиваться к их
разговорам. Главное, чтобы они не знали, что он говорит по-гречески не хуже их. Первый
помощник, предупредите Маккензи и его матросов, чтобы они ни при каких условиях не
упоминали о том, что ночью мы исследовали "Делос". И еще одно. Присутствие
шифровальщика, когда он появится, не пройдет незамеченным.
- Никто не собирается говорить о том, что он криптолог. Представим его как
обыкновенного гражданского специалиста по электронике, который приехал устранить
некоторые неполадки, возникшие в оборудовании. Это послужит прекрасным объяснением
того, почему он почти не выходит из каюты Денхольма - ведь в это время ему придется
заниматься расшифровкой документов.
- Ну что ж, премного вам благодарен, - с улыбкой произнес Денхольм и повернулся к
Тальботу. - Если капитан позволит, я хотел бы сразу пройти к себе и хорошо выспаться до
приезда этого самозванца.
- Прекрасная идея. Вице-адмирал Хокинс, профессор Бенсон и доктор Уикрэм,
предлагаю вам последовать его примеру. Обещаю, что вас немедленно разбудят, если
произойдет что-то непредвиденное.
- Еще одна прекрасная идея, - произнес Хокинс - И это после нашего ночного бдения,
после того, как вы связались с Афинами, а я составил довольно тревожное донесение в
Вашингтон, председателю объединенного комитета начальников штабов.
- Тревожное?
- Конечно. Почему только я должен страдать от бессонницы? Я сообщил ему о том, что,
по нашим предположениям, на борту самолета находится нелегально вывезенная мина, часовой
механизм которой настроен на определенную радиоволну, и что виновник происшествия у нас
в руках, но прямых доказательств нет. Я упомянул имя Андропулоса и сообщил, что мне очень
любопытно, откуда он мог узнать, когда и в каком направлении полетит указанный самолет?
Откуда ему стало известно, что находится на борту самолета? Как такие бомбы были вывезены
из США и оказались за границей? Откуда ему стало известно о длине волны, на которой
работают взрыватели? Я предложил немедленно сообщить о происшедшем в Белый дом, ЦРУ,
ФБР и в разведупразление ВВС и намекнул, что Андропулос мог получить сверхсекретную
информацию только от очень высокопоставленного официального лица. Это должно сузить
поле поисков. И под конец написал, что предатель, по всей видимости, служит под его
командованием в Пентагоне.
- Действительно тревожное сообщение. Можно сказать, прямо в точку. - Тальбот
сделал паузу. - Вам не кажется, адмирал Хокинс, что вы ставите под угрозу свою карьеру?
- Только если я не прав.
- Только если мы все не правы.
- При сложившихся обстоятельствах это ерунда. Вы бы сделали то же самое.
- Уже пять часов, сэр.
Тальбот, спавший в своей каюте, расположенной вблизи ходового мостика, открыл глаза и
увидел, как над ним склонился Ван Гельдер.
- "Килчарран" находится всего в трех милях от нас.
- Что показывает сонар?
- Тиканье продолжается, сэр. Капитан Монтгомери говорит, что пройдет еще с полмили
и остановит машины. Видит нас хорошо и считает, что сможет близко подойти к нам и встать
борт к борту. Если же почувствует, что удаляется от нас, то либо бросит якорь, либо
попытается пришвартоваться к "Ариадне". Судя по его тону, он считает такую свою промашку
маловероятной. В общем, складывается впечатление, что это самоуверенный и хвастливый тип.
- То же самое мне говорил адмирал. Кстати, шифровальщик прибыл?
- Да. Представился Теодором. Прекрасно говорит по-английски, хотя, как мне кажется,
по национальности он грек. Расположился в каюте Денхольма. Сам Денхольм в настоящее
время находится в офицерской кают-компании и пытается вновь заснуть.
Ван Гельдер замолчал, так как в дверях появился матрос, который протянул ему лист
бумаги. Ван Гельдер быстро взглянул на полученную радиограмму и, не говоря ни слова,
передал ее Тальботу. Тот прочитал, пробормотал что-то невнятное и опустил ноги на пол.
- Придется ему поспать в другое время. Передай ему, чтобы немедленно шел в
адмиральскую каюту.
Одетый в пижаму вице-адмирал Хокинс сидел на койке, подложив под спину подушку.
Он бросил недовольный взгляд на радиограмму в своей руке, а затем передал ее Денхольму.
- Из Пентагона. Без подписи. По поводу критрона, о котором вы говорили.
- Жаль, что я не склочник, а то бы быстро вывел их на чистую воду, - произнес
Денхольм после вторичного прочтения радиограммы. - "Разбираюсь насчет
экспериментального образца критрона. Постараюсь выяснить поскорее". Чушь какая-то, сэр.
Автор или полный невежда, или дурак, или считает, что он чересчур умный. Наверное, и то, и
другое, и третье вместе. Что он подразумевает под словом "постараюсь"? Он либо сделает это,
либо нет. Что значит "поскорее"? Должно быть "немедленно". Что значит
"экспериментальный"? Он либо работает, либо нет. Чушь какая-то.
- Джимми прав, - произнес Тальбот. - Это уже начинает раздражать. Пустая трата
времени. Они ясно дают нам понять, что не собираются делиться секретами своей последней
игрушки с ближайшим союзником, поскольку тот сразу же расскажет об этом первому
встречному русскому.
- Прекрасно, - заметил Денхольм, - просто превосходно. Американцы поставляют
свои ракеты "стингер" класса "земля-воздух" повстанцам, которые борются против
марксистского режима в Анголе, и контрас в Никарагуа. Ни для кого не секрет, что
партизанские банды имеют в своих рядах столько же негодяев, сколько диктаторские
правительства, против которых они якобы борются. Они могут, совершенно не задумываясь, за
какие-то считанные гроши продать эти ракеты, стоящие не менее шестидесяти тысяч за штуку,
первому встречному террористу, который, в свою очередь, не колеблясь, выпустит их по
пролетающему мимо "Боингу-747", на борту которого почти пятьсот американских граждан.
Но все о'кей, потому что американской администрации на сей раз удалось предвидеть
возможную реакцию других стран. Но чтобы передать критрон в руки своего старейшего
союзника? Ни в коем случае! Вот что у меня вызывает отвращение.
- А меня это откровенно бесит, - признался Хокинс. - Надо им преподать урок на
чистейшем английском языке. "Получена неподписанная радиограмма, совершенно
бессмысленная по содержанию, не дающая никакого ответа. Требую немедленно, повторяю
дважды, немедленно, немедленно дать сведения о критроне. Или немедленно, повторяю
дважды, немедленно, немедленно сообщить, почему нет сведений. Отправитель сообщения или
лицо, виновное в задержке ответа, будет нести ответственность за возможную смерть тысяч
людей. Вы не можете себе представить реакцию мировой общественности, когда станет
известно, что в возможной катастрофе виновата не столько Америка, сколько высшие чины
американских военных. Копия этой радиограммы направлена прямо президенту Соединенных
Штатов". Такой текст пойдет?
- Сэр, его можно было бы сделать чуточку сильнее, - сказал Тальбот, - но мне
пришлось бы просидеть всю ночь, чтобы отредактировать его. Вы говорили о том, что многим
на Потомаке будет не до сна. Думаю, теперь многие головы окажутся в Потомаке. Если бы я
был на вашем месте, сэр, какое-то время обходил бы Вашингтон стороной, я имею в виду -
всю свою оставшуюся жизнь. - Он встал. - "Килчарран" будет здесь с минуты на минуту.
Как я понимаю, встречаться с капитаном Монтгомери вы не спешите?
- Правильно понимаешь. Милосердием я не отличаюсь. - Хокинс посмотрел на часы. -
Пять пятнадцать. Передай капитану мой сердечный привет и приглашение позавтракать со
мной, ну скажем, в восемь тридцать. Прямо здесь, у меня в каюте.
Капитан Монтгомери то ли случайно, то ли намеренно - Тальбот был уверен, что
намеренно, - подошел на "Килчарране" вплотную к борту "Ариадны". Сделал это тютелька в
тютельку. Тальбот перепрыгнул с борта на борт - они были чуть ли не на одной высоте - и
поднялся на ходовой мостик. Капитан Монтгомери оказался высоким, дородным человеком с
выступающей черной бородой, белоснежными зубами, чуть крючковатым носом и
насмешливыми глазами. Несмотря на идеально сидящую форму и четыре золотые нашивки на
каждом обшлаге, его совершенно спокойно можно было бы принять за преуспевающего и
добродушного пирата восемнадцатого века. Он протянул руку.
- Как я понимаю, вы - коммандер Тальбот, - произнес он низким голосом с явным
ирландским акцентом. - Добро пожаловать к нам на борт. Положение изменилось или нет?
- Пока что нет. О возможном изменении, капитан, я предпочитаю даже и не думать.
- Понимаю. Это атомная бомба или что там такое у вас тикает?
- Атомная. И ухудшение ситуации произойдет, когда тиканье прекратится. Вам не
следовало сюда приходить, капитан. Вы должны были остановиться в Коринфском заливе -
вполне прекрасное место для стоянки.
- Такое мне даже в голову не пришло. Героя я из себя не строю. Герои - только в
Голливуде. Просто я не смог бы вынести того, что скажет тогда обо мне этот человек.
- Вы, наверное, говорите о вице-адмирале Хокинсе?
- Вот именно. Все время злословит и изображает меня в самых черных красках. Я прав?
- Едва ли, - с улыбкой произнес Тальбот. - Он, правда, мимоходом упомянул о том,
что вы терпеть не можете некоторые флотские правила. Однако заметил, что лучше вас свое
дело никто не знает.
- Ах вот как. Вообще-то он мужик справедливый и чертовски хороший адмирал. Только,
пожалуйста, ничего ему об этом не говорите. Командир, я предлагаю выпить кофе у меня в
каюте. Возможно, вы будете так любезны, что расскажете обо всем, что вам известно.
- Это не займет много времени.
- Одиннадцать часов вечера, - произнес президент. - Какое там сейчас время?
- Шесть утра. Разница между поясами в семь часов.
- Судя по всему, этот адмирал Хокинс - очень прямолинейный человек, - сказал
президент, в задумчивости глядя на две радиограммы, лежавшие у него на столе. - Вы,
конечно, его знаете?
- Довольно хорошо, сэр.
- Способный человек, генерал?
- На удивление способный.
- И видимо, хороший командующий?
- Даже сомневаться не приходится, сэр. В противном случае именно вам бы пришлось
командовать военно-морскими силами НАТО в Средиземноморье.
- А вы с ним знакомы, Джон? - обратился президент к Джону Хейману, министру
обороны, который тоже присутствовал при разговоре.
- Да. Не так, конечно, хорошо, как генерал, но вполне прилично, чтобы полностью
согласиться с точкой зрения генерала.
- Жаль, что я никогда с ним не встречался. Кто назначил его на должность, генерал?
- Комитет НАТО, как обычно.
- А вы на том заседании комитета присутствовали?
- Да, я на нем председательствовал.
- И ваш голос был решающим?
- Нет. Решение было принято единогласно.
- Понятно. Похоже, он весьма невысокого мнения о Пентагоне.
- Он прямо не говорит, хотя, видимо, он действительно невысокого мнения и
подозревает некоторых лиц в Пентагоне.
- Ставит вас в довольно щекотливое положение. Я думаю, в Пентагоне все как на
иголках.
- Как вы любите говорить, господин президент, пришлось кое-кого погладить против
шерсти. Одни уже на грани помешательства, другие серьезно призадумались. В общем, можно
сказать, там царит атмосфера полного остолбенения.
- Вы сами готовы поверить в это немыслимое предположение? И вообще, что можно
назвать немыслимым?
- Вы хотите знать, что я думаю? Инстинктивно я чувствую, что такого просто не может
быть, что все мои друзья и коллеги - чистые и честные люди. Но инстинкт - плохой
советчик, господин президент. Здравый смысл и некоторые известные мне факты истории
подсказывают, что каждый человек имеет свою цену. Мне придется провести расследование.
Выяснение обстоятельств и наведение справок уже ведется. Я посчитал разумным не
вмешиваться в работу контрразведок всех четырех родов войск. Остается ФБР. Но Пентагон не
позволит, чтобы расследование вели агенты ФБР. Это очень сложная и весьма деликатная
ситуация, сэр.
- Да, все верно. Так просто к адмиралу флота не подойдешь и не станешь его
спрашивать, что он делал в пятницу, в ночь на тринадцатое. Остается только пожелать вам
удачи. - Президент посмотрел на одну из бумаг, лежавших на столе. - Ваш ответ
относительно критрона, спровоцировавший Хокинса на новый запрос, был плохо
сформулирован.
- Да, плохо. Очень плохо. Этим сейчас занимаются.
- Критронное устройство, точнее сказать, критронный детонатор уже находится в
тактическом использовании?
- Да.
- Кому-нибудь его посылали?
Генерал покачал головой.
Президент нажал на кнопку вызова, и в кабинет вошел молодой человек.
- От имени присутствующего здесь генерала пошлите следующую радиограмму:
"Критронный детонатор в пути. Глубоко признателен вам за понимание существующих
проблем и принимаемые меры. Полностью осознаю необычайную глубину, опасность и
сложность ситуации. Лично гарантирую полную и немедленную, повторяю дважды,
немедленную, немедленную поддержку и помощь по всем принимаемым мерам. Держите в
курсе событий". Этого достаточно. Подпись поставьте мою.
- По-моему, ему больше понравилось бы "повторяю трижды", - съязвил генерал.
- Восемь сорок, сэр, - доложил Маккензи. - Адмирал приносит свои извинения, но
ему хотелось бы вас видеть. Он у себя в каюте с капитаном Монтгомери.
Тальбот поблагодарил его, встал, смыл водой с лица последние остатки сна и направился
в сторону адмиральской каюты. Хокинс, в рубашке с короткими рукавами, сидел с Монтгомери
за столом, накрытым для завтрака. Он жестом пригласил Тальбота присоединиться к ним.
- Кофе? Прошу прощения за то, что побеспокоил вас - Хокинс выглядел свежим,
хорошо отдохнувшим. - Но капитан Монтгомери стал рассказывать о положении дел и я
посчитал, что вам это тоже стоит услышать. Кстати, наш дружок - тикающий часовой
механизм - все продолжает работать.
- Определенный прогресс есть, - сказал Монтгомери. - Определенный прогресс.
Присутствие того, что адмирал называет "нашим дружком", оказывает достаточно
сдерживающее действие, и мы принимаем меры предосторожности, прежде всего акустические.
Но мы имеем дело с дьяволом, о котором абсолютно ничего не знаем, и потому платим ему
больше, чем он заслуживает. Наш сонар слушает только этот прибор, а каюта гидроакустиков
превратилась в средоточие интересов "Килчаррана". Нам удалось сделать две вещи. Во-первых,
в результате объединения аккумуляторных батарей наших кораблей у нас есть теперь
возможность, используя только электрическую энергию, поднять на поверхность самолет. Ваш
лейтенант Денхольм прекрасно знает свое дело. Впрочем, ваш механик, Маккафферти, и наш
механик тоже отличные работники. В общем, никаких проблем. Во-вторых, мы отрезали левое
крыло бомбардировщика.
- Что вы сделали? - удивленно спросил Тальбот.
- Ну, как бы это сказать, - произнес Монтгомери чуть ли не извиняющимся тоном. -
По существу, самолет распался на три отдельные части, и я решил, что ни вы, ни ВВС США
больше им все равно пользоваться не будете, поэтому я отрезал левое крыло.
Несмотря на интонацию, было очевидно, что Монтгомери абсолютно не жалеет о том, что
принял решение, ни с кем не советуясь. Похоже, он собирался поступать в таком духе и дальше.
- Трудное было решение и рискованная операция, - продолжал он. - Насколько мне
известно, никто и никогда еще не отрезал крыльев у затонувшего самолета. Именно там
располагаются топливные баки. Хотя крыло было почти полностью оторвано и
топливопроводы, по всей видимости, перебиты, нельзя было гарантировать, что ничего не
произойдет, если в
...Закладка в соц.сетях
