Жанр: Триллер
Санторин
...о, что такое сейсмология.
- Только в самых общих чертах, - сказал Тальбот. - Это что-то вроде науки, точнее,
область знаний, занимающаяся изучением причин и последствий землетрясений.
- Что-то вроде науки? - удивленно переспросил Хокинс - Вы меня разочаровываете.
Это самая настоящая наука.
- Думаю, обижаться не стоит, - вмешался в разговор Бенсон. - Командир совершенно
прав. Мы не доросли до уровня науки, поскольку все еще топчемся на периферии предмета,
имеем лишь общие представления о нем.
- Ну ладно. Доктор Уикрэм - физик, который так же хорошо известен в своей области,
как профессор Бенсон в своей. Специалист по ядерной физике.
Тальбот посмотрел на доктора Уикрэма, который в отличие от Бенсона был
темноволосым, худым, в безукоризненном синем костюме, белой рубашке с накрахмаленным
воротничком и черном галстуке. Весь его похоронный вид вполне соответствовал мрачному
выражению лица. Тальбот спросил:
- Доктор Уикрэм, ваши интересы в области ядерной физики распространяются на
ядерное оружие?
- Безусловно, распространяются.
- Вас и профессора следует поздравить и, наверное, вручить медаль для гражданских
лиц. Вице-адмирал Хокинс, конечно, вынужден выполнять свою обязанность, а вот вам,
господа, как мне кажется, следовало бы остаться в Риме. Там ведь безопаснее, разве я не прав?
Хокинс прочистил горло.
- Вы не задумывались о том, что можете вызвать гнев своего начальства?
- Нет, не задумывался, сэр.
- Ну ладно, давайте ближе к делу. Оба сообщения получены. Первое вызвало некоторое
недоумение, а второе произвело впечатление разорвавшейся бомбы.
- Вы имеете в виду сообщение о... тиканье, сэр?
- Вот именно, о тиканье. Оба сообщения были отправлены в Пентагон, а второе, кроме
того, в Белый дом. Думаю, что слово "остолбенение" вполне характеризует их реакцию. Это,
конечно, только предположение, но я сужу по скорости их ответа на второе сообщение. Обычно
можно ждать месяцами, чтобы получить из Пентагона самую незначительную информацию, но
на сей раз они ответили буквально через несколько минут. Когда я прочитал их ответ, то сразу
все понял.
Хокинс замолчал, видимо желая произвести более драматический эффект.
- Я тоже понял.
- Что вы хотите этим сказать?
- Если бы я был на месте Пентагона или Белого дома, то тоже почувствовал бы себя не в
своей тарелке, когда американский бомбардировщик или грузовой самолет с бомбами на борту
неожиданно падает в море. Особенно если эти бомбы или ракеты, которые нес самолет,
ядерные. Или, еще хуже, водородные.
- Черт побери, Тальбот, вы лишаете стареющего вице-адмирала последних радостей в
жизни. Я разгневаюсь.
- Но это совсем нетрудно понять, сэр. Мы догадались, что упал бомбардировщик.
Гражданские самолеты, за исключением "конкордов", на такой высоте не летают. Глупо было
бы не сообразить, в чем дело. Бомбардировщики обычно имеют на борту бомбы. По реакции
американцев сразу же стало ясно, что это их самолет. И вам не пришлось бы в такой дикой
спешке прибывать сюда, тем более в сопровождении эксперта по ядерному оружию, если бы
бомбы не представляли особой опасности. Лично я не могу представить себе чего-либо хуже
водородных бомб.
- Да и никто не может этого представить. Мне следовало бы догадаться, что вы все
поймете. Даже Пентагону неизвестно, какого типа был самолет. Они предполагают, что, скорее
всего, это последняя модель самолета С-141 "старлифтер", способного перевозить грузы,
который заправился на Азорских островах и направлялся в Грецию. Из вашего первого
послания мы поняли, что вы видели, как самолет упал в море, но не смогли его
идентифицировать. Почему?
- Первый помощник, объясните вице-адмиралу, почему мы этого не сделали.
Ван Гельдер вытащил пачку фотографий и протянул Хокинсу, который быстро
просмотрел их, перебрал еще раз, но медленнее, наконец вздохнул и поднял голову.
- Завораживающее зрелище. Думаю, оно меня заинтересовало бы, если бы я любил
фотографировать пожары с огромными языками пламени и дымом. Но меня это не интересует.
Единственное, что я смог разглядеть, - левый внешний двигатель, правда, толку от этого
никакого. В любом случае нет ответа на то, что явилось источником или причиной пожара.
- Думаю, сэр, Ван Гельдер не согласится с вами, - сказал Тальбот. - Он считает, что
пожар возник в носовой части и причиной его явился внутренний взрыв. Я согласен с ним.
Самолет явно не был сбит с моря противовоздушными средствами. По крайней мере, теми, что
нам известны. Единственным исключением могут служить ракеты с тепловой системой
наведения. Здесь мы, однако, имеем два "но". Прежде всего, такая ракета ударила бы в
двигатели, а не в фюзеляж, и, кроме того, что весьма важно, в этом районе нет никаких судов.
Наш радар сразу обнаружил бы их. А отсюда следует и то, что удар не мог быть нанесен с
воздуха. Надеюсь, адмирал, нет необходимости напоминать о том, что радарная установка на
борту "Ариадны" - самая совершенная в мире.
- Возможно, это уже и не так, сэр, - почтительным, но уверенным тоном заметил
Денхольм. - И если я прав, тогда мы не можем с такой легкостью отбросить ракеты. Только не
считайте мое предположение нереальным, фантастическим. Мне только сейчас пришла в
голову одна мысль.
- Поделитесь с нами, лейтенант, - сказал Хокинс.
- Я не уверен, сэр, что нам это что-то даст, но все же... Мне известно о бытующем
мнении, что Советы в области развития технологий всегда следуют по пути Запада. Насколько
такое представление обоснованно, не знаю. Признаю, что Советы потратили определенное
время на выуживание военных секретов Запада. Я говорю "определенное", потому что и среди
американцев, и среди англичан немало ученых, которые готовы продать Советам все, что
угодно, главное, чтобы хорошо платили. Уверен, что это относится и к компьютерам, где
Советы больше всего отстают. Но я не думаю, что это относится и к радарам. Ведущие
специалисты Запада в этой области находятся в Плесси, в Англии. Им удалось совершить
революционный переворот в этой сфере и разработать совершенно новую радарную систему,
типа 966, предназначенную для установки на самолетах-невидимках, эсминцах типа 42 класса
"Шеффилд" и фрегатах типа 23 класса "Норфолк". Этот новый радар создан не только для
обнаружения и слежения за ракетами "земля-воздух" и "вода-воздух", но и для...
Хокинс закашлялся.
- Извините, что прерываю вас, Денхольм. Вам, возможно, и известно многое, но
наверняка данная информация проходит под грифом секретности.
- Если бы это было так, я бы не стал говорить о радарах даже здесь. Все можно найти в
средствах массовой информации. Так вот, продолжаю свою мысль. Радар предназначен также
для управления летательными снарядами в полете и для точнейшего наведения их на цель.
Насколько я понимаю, на них совершенно не действуют радиотехнические и тому подобные
помехи. Если в Плесси удалось создать такую установку, то аналогичную могли сделать и
Советы, которые, в отличие от западников, такие вещи не афишируют. Мне почему-то кажется,
что они владеют ноу-хау.
- И поэтому, - сказал Хокинс, - вы считаете, что причиной пожара явилась ракета?
- Совсем нет, сэр. Я только выдвинул предположение. Возможно, что командир и
капитан-лейтенант Ван Гельдер абсолютно правы. Вся беда в том, что я понятия не имею о
взрывчатых веществах. Вероятно, существуют ракеты с небольшим зарядом, вызывающим
незначительные повреждения. Мне кажется, что, если бы самолет был сбит обычной ракетой,
он распался бы на тысячи кусочков, а не рухнул целиком в море. Но должен опять повторить,
точно мне ничего не известно. Мне хотелось бы знать, каковы были меры безопасности на базе
в США, откуда вылетел этот самолет?
- Безопасности? В таком случае, как этот? Когда речь идет о сверхсекретном самолете?
Конечно, максимальные меры безопасности!
- Неужели вы, вице-адмирал, верите, что существует такая вещь, как максимальные
меры безопасности?
Хокинс лишь молча отхлебнул из своего стакана.
- За последний год произошли четыре авиакатастрофы, причем все четыре самолета
вылетели из аэропортов, где обеспечивались максимальные меры безопасности. И во всех
четырех случаях террористы проникли в аэропорты с помощью детских уловок.
- Но это были гражданские аэропорты, а мы с вами говорим о сверхсекретной
американской базе военно-воздушных сил, весь персонал которой состоит исключительно из
военных людей, специально отобранных и проверенных на детекторе лжи.
- При всем моем уважении к вам, вице-адмирал, и к вашим американским друзьям,
должен сказать, что детекторы лжи, точнее, полиграфы - ерунда. Любой более или менее
образованный человек может научиться его обманывать. В конце концов, показания полиграфа
основываются на примитивных измерениях частоты пульса, уровня кровяного давления и
потовыделения. При соответствующей подготовке вы сумеете дать такой ответ, какой вам
нужен, и тот, кто проводит тест, ничего не заметит.
- Это имеет какое-нибудь отношение к вашим занятиям электроникой, а?
- Абсолютно никакого, сэр. Полиграфы относятся к отжившей уже эре. Вы только что
воспользовались словом "сверхсекретный", сэр. "Ариадна", если так можно выразиться, набита
всякими сверхсекретными штучками. И сразу же возникает вопрос, а кто из членов команды
проходил испытания на детекторе лжи? Никто!
Хокинс в течение нескольких мгновений молча сидел, уставившись на стакан в своей
руке, а затем поднял голову и посмотрел на Тальбота.
- Если возникнет такая необходимость, капитан, сколько времени вам понадобится,
чтобы связаться с Пентагоном?
- Практически нисколько. От силы полминуты. Связаться немедленно?
- Нет, подождите. Я должен еще подумать. Вся беда в том, что даже у Пентагона
возникают трудности, когда необходимо получить информацию с военно-воздушной базы,
которая, если не ошибаюсь, находится где-то в Джорджии. Конечно, это вина самого
Пентагона, хотя сам он никогда не признается. Там приучили старших офицеров всех четырех
родов войск соблюдать полную секретность, и никто не отважится дать ни малейшей
информации без разрешения командира военно-воздушной базы, корабля или еще чего-то там.
В данном случае командир базы, к полному неудовольствию Пентагона, оказался не лишен
человеческих слабостей и выписал сам себе увольнительную на двадцать четыре часа. Никто
понятия не имеет, где он находится.
- Вам не кажется, сэр, - заметил Ван Гельдер, - что это создаст определенные
неудобства, если вдруг через полчаса начнется война?
- Ничего страшного не случится. База постоянно находится в полной боевой готовности.
Но существуют железные правила, запрещающие разглашать секретную информацию.
- Вы бы, наверное, не сидели здесь, - сказал Тальбот, - если бы они не поделились
кое-какой информацией.
- Конечно. Эта информация весьма туманна и неопределенна, но весьма тревожна.
Согласно одному сообщению, на борту самолета было четырнадцать ядерных зарядов, согласно
другому - пятнадцать. Были ли в нем ракеты или бомбы, неизвестно. Единственное, мне дали
понять, что это были водородные устройства, каждое - настоящее чудовище в двенадцать -
пятнадцать мегатонн. Кроме того, на борту самолета были еще две атомные бомбы.
- Думаю, мне придется нарушить свои правила и тоже выпить виски, - сказал Тальбот.
Полминуты прошло в молчании, а потом он добавил:
- Мне и во сне не могло такое присниться.
- Во сне? - воскликнул Грирсон. - Да это самый настоящий кошмар!
- Сон или кошмар - это сейчас не важно, - заметил лейтенант Денхольм. - Важно,
что мы вот-вот можем взлететь в стратосферу в распыленном состоянии.
- Итак, доктор Уикрэм, это водородная бомба, - произнес Тальбот. - Будем считать
так. Существует ли вероятность того, что она может внезапно сдетонировать?
- Сама по себе? Нет, невозможно. Президент Соединенных Штатов должен нажать одну
кнопку, другой человек в определенном месте - другую. Радиочастоты настолько разные, что
вероятность того, что кому-то удастся угадать правильную комбинацию, одна на миллион.
- А есть ли вероятность, пусть одна на миллион, что Советам такая комбинация
известна?
- Нет.
- Вы утверждаете, что сама по себе бомба взорваться не может. Нет ли каких-нибудь
внешних средств, источников, которые могли бы вызвать ее взрыв?
- Не знаю.
- Как вас понимать? Вы не хотите сказать или вы не уверены? Думаю, доктор Уикрэм,
что при сложившейся ситуации не время проявлять щепетильность.
- Я не уверен. Если поблизости произойдет достаточно мощный взрыв, он, возможно,
вызовет детонацию бомбы. Но утверждать точно мы не в состоянии. Мы просто не знаем.
- То есть как, такая возможность даже не рассматривалась? И соответствующих
экспериментов не проводилось?
- Надеюсь, что нет, - встрял в разговор лейтенант Денхольм. - Если бы такой
эксперимент закончился удачей, мне бы не хотелось оказаться в радиусе по меньшей мере
тридцати-сорока миль от места его проведения.
- Это во-первых. - Впервые за все время разговора доктор Уикрэм попытался
улыбнуться, но улыбка получилась немного кислой. - Во-вторых, если говорить откровенно,
нам даже в голову не приходила мысль, что может возникнуть подобная ситуация. Мы,
безусловно, смогли бы провести такой эксперимент, и без тех ужасных последствий, о которых
говорил лейтенант. Можно было взорвать очень маленькую атомную бомбу вблизи другой.
Даже обыкновенного взрывчатого вещества рядом с небольшой атомной бомбой было бы
вполне достаточно. Если бы эта маленькая атомная бомба взорвалась, то же самое могла бы
сделать и водородная бомба. Всем известно, что цепная реакция в атомной бомбе включает
реакцию синтеза в водородной бомбе.
- Встраиваются ли какие-нибудь часовые механизмы, особенно замедленного действия,
в водородные бомбы? - спросил Тальбот.
- Нет.
Категоричный тон доктора Уикрэма не оставлял сомнений.
- По словам вице-адмирала Хокинса, на борту затонувшего самолета могут оказаться два
обыкновенных атомных заряда. Могут ли они быть снабжены часовым механизмом?
- Вновь повторяю, я не знаю. Это не моя область исследований. Но я не вижу причин,
почему бы и нет.
- С какой целью?
- Понятия не имею. Просто выдвигаю предположение. Моя догадка может быть не хуже
вашей, капитан. Единственное, что мне приходит на ум, это использование их в качестве мин.
Обыкновенных морских мин, которые аккуратно сбрасываются с любого пролетающего
транспортного самолета.
- Нужно мыслить шире, - сказал Ван Гельдер. - Водородную мину можно аккуратно
сбросить с любого проходящего боевого корабля.
- С какого боевого корабля? Одного из наших? В военное время, так же как и в мирное,
моря открыты для всех.
- Но Черное море и в мирное время открыто не везде. Впрочем, все это немного
притянуто за уши. Как приводятся в действие мины?
- Мое невежество вызовет у вас большое разочарование, но я совершенно не разбираюсь
в минах.
- Когда-то мины были либо магнитными, либо акустическими. Из-за размагничивания
магнитные мины стали вчерашним днем. Следовательно, здесь у нас акустическая мина.
Включается шумом двигателей проходящего корабля. Интересно, правда? Мы ведь несколько
раз прошли над тем местом, до того как услышали тиканье, и ничего не включили. Пока не
включили. Поэтому, как мне кажется, тиканье вовсе не означает, что мина установлена на
определенное время. Возможно, она активизируется, то есть взорвется под проходящим
судном, в тот момент, когда тиканье прекратится. К сожалению, мы не имеем понятия, что
инициировало это тиканье в первый раз. Я не понимаю, каким способом можно сделать это
преднамеренно. Приходится предположить, что его спровоцировал взрыв в самолете или же
удар самолета о воду при падении.
- Умеете вы успокоить, Ван Гельдер, - пробормотал Хокинс.
- Должен сказать, сэр, что другие варианты менее предпочтительны. По моим выводам,
хотя, возможно, они и бесполезны, тиканье - это передышка, своего рода отсрочка, и никакого
взрыва не произойдет, пока продолжается тиканье. А вот когда оно закончится, бомба
активизируется и способна взорваться под проходящим судном. Мне кажется, не такая уж
дикая мысль, сэр. Я исхожу из предположения, что бомбу могли сбросить не только с самолета,
но и с любого надводного средства. В таком случае кораблю надо как можно дальше удалиться
от места взрыва. Для этого и используется часовой механизм, который начинает работать, как
только бомбу сбрасывают за борт. Я абсолютно уверен, сэр, что Пентагон мог бы пролить хоть
какой-то свет на происходящее.
- Уверен, что мог бы, - согласился Хокинс. - И ваши выводы вовсе не бесполезны.
Лично мне они кажутся весьма разумными. Ну, капитан, что вы предполагаете делать в таком
случае?
- Мне казалось, сэр, что цель вашего визита сюда заключается в том, чтобы сказать мне,
что надо делать.
- Отнюдь. Я приехал сюда, чтобы войти в курс дела и получить некоторую информацию
в обмен на ту, что я предоставил вам.
- Означает ли это, адмирал, - как бы это выразиться осторожнее? - что я могу
самостоятельно принимать решения?
- Вы не просто можете принимать их, вы обязаны сделать это. Я готов подписаться под
каждым из них.
- Благодарю вас. Тогда мое первое решение, точнее, предложение: вы вместе с вашими
друзьями немедленно возвращаетесь в Рим. Здесь вы никому не поможете, а научному миру и
военно-морскому ведомству придется пережить огромную потерю, если вдруг три такие
величины принесут себя в жертву. Кроме того, разрешив мне самостоятельно принимать
решения, вы тем самым подтвердили, что нет ничего такого, что я не мог бы сделать вместе со
своей командой. Капитан-лейтенант Ван Гельдер в вашем полном распоряжении.
- Капитан-лейтенанту придется подождать. По крайней мере, меня. Ваша логика
безупречна, но я в данный момент не могу руководствоваться логикой. Что же касается моих
друзей, то здесь я с вами полностью согласен. Они могут завтра возвратиться на конференцию в
Рим, и никто не заметит их отсутствия. Мы не имеем права рисковать жизнью гражданских лиц,
тем более столь именитых.
- Вы только что высказали свою точку зрения, - заметил Бенсон, попыхивая старой
трубкой. - Именитые мы или нет, но мы - гражданские лица и приказам военных не
подчиняемся. Лично я предпочитаю Эгейское море Риму.
- Согласен, - произнес Уикрэм.
- Похоже, адмирал, вы можете повлиять на своих друзей не больше, чем я на всех вас -
Тальбот вынул из внутреннего кармана два листка бумаги. - Я хотел бы, сэр, чтобы вы это
подписали.
Хокинс взял протянутые листки, задумчиво посмотрел на Тальбота, быстро пробежал
взглядом обе страницы, а затем зачитал вслух одну из них:
- "Для поднятия на поверхность затонувших самолета и яхты прошу немедленно
отправить ближайшее спасательное судно в точку с координатами 36 градусов 21 минута
северной широты, 25 градусов 22 минуты восточной долготы к югу от мыса Акротири, остров
Тира. Прошу также направить самолетом на остров Тира двух водолазов с необходимым
снаряжением для четверых, повторяю, для четверых. Приоритет 1АА. Вице-адмирал Хокинс".
Хокинс посмотрел на Бенсона и Уикрэма.
- Указание предназначено для корабля ее величества "Аполлон". Контр-адмирал Блайт
- командующий тактическими военно-морскими соединениями НАТО в Восточном
Средиземноморье. Приоритет 1АА означает "Бросить все дела, это важнее всех". Вице-адмирал
Хокинс - это, кажется, я. Но почему, капитан, вы просите снаряжение для четырех водолазов?
- Мы с Ван Гельдером опытные водолазы, сэр. Когда-то вместе служили в подводном
флоте.
- Понятно. Второе послание предназначено для министра обороны Греции: "Срочно
свяжитесь с диспетчерской службой аэропорта Афины. Выясните, есть ли какая-нибудь
информация о самолете, скорее всего американском, потерпевшем крушение сегодня в 14.15 к
югу от острова Тира. Запрашивал ли он разрешения приземлиться в Афинах или в другом
греческом городе. Обратитесь за помощью к полиции и к разведке. Выясните, есть ли
какие-нибудь сведения о некоем Спиросе Андропулосе, владельце яхты "Делос"". Приятно
сознавать, что послание тоже подписано мною. Ну что ж, капитан, минуты две назад я чуть
было не совершил несправедливость по отношению к вам. Я, было, подумал, что вы не готовы
взяться за эту проблему, а оказывается, вы все обдумали еще до моего прибытия. У меня только
два вопроса.
- Относительно самолета и Андропулоса?
Хокинс кивнул.
- На высоте тринадцать тысяч метров пилот мог не беспокоиться о том, обнаружит его
кто-нибудь или нет. Ему было прекрасно известно, что он один в небе. Но как только он начал
снижаться, ситуация коренным образом изменилась. Ему, конечно, не хотелось с кем-нибудь
столкнуться, особенно учитывая груз на его борту. Безусловно, он должен был попросить
разрешения приземлиться.
- Но почему Греция?
- Если судить по его курсу, он летел в сторону Анкары или в какое-нибудь другое место
поблизости. Турция, по крайней мере номинально, является членом НАТО. Уверен, что у
американцев нет военно-воздушных баз в районе Анкары, даже не знаю, есть ли у них вообще
базы в Турции. Мне только известно, что там нет ракетных баз. В Греции же у американцев
есть и то и другое. Итак, остается Греция. Что же касается Андропулоса, то я с моими
офицерами пришел к выводу: это весьма хитрый тип и подозрительная личность. Конечно, в
суде такое не воспримут. Мы подозреваем, что ему что-то известно о самолете, упавшем в воду.
Что-то такое, чего мы не знаем. Он заявляет, что "Делос" пошел на дно в результате взрыва. Но
здесь сразу же возникает извечный вопрос: он сам затонул или ему помогли? Короче говоря,
был ли этот взрыв случайным или нет? Если мы сможем поднять "Делос" на поверхность, то
сразу все выясним.
- Да, вполне возможно. Но сначала дела. - Хокинс еще раз взглянул на тексты. -
Похоже, они вполне отвечают стоящей перед нами задаче. Я охотно подпишу их. - Хокинс
вытащил ручку, подписал и протянул бумаги Тальботу. - Поскольку вы все это разработали
раньше, подозреваю, еще до моего отлета из Рима, почему же вы сами не послали эти
донесения?
- Командиры моего ранга не имеют права отдавать приказания контр-адмиралу Блайту.
У меня нет таких полномочий, как у вас. Вот почему я просил вас прибыть как можно быстрее.
Благодарю вас за то, что подписали, сэр. Это полдела. Теперь наступает самое трудное.
- Трудное? - уныло произнес Хокинс - Что еще за трудности?
- Имеем ли мы моральное право просить команду спасательного судна, не говоря уж о
водолазах, присоединиться к нам и совершить, говоря словами лейтенанта Денхольма, полет в
стратосферу в распыленном состоянии.
- Это, конечно, вопрос. И что вы предлагаете?
- Вновь должен заметить, что решение не для низших чинов, а только для адмиралов.
- Если что-то произойдет, все будет не на вашей совести. Мир обвинит только меня.
- Если что-то пойдет не так, сэр, думаю, что у нас вообще не будет возможности
что-либо сказать - мы испаримся.
- Вы правы. Я неверно выразился. Никому не хочется нести ответственность за
подобные решения. Посылайте шифровки.
- Прекрасно, сэр. Лейтенант Денхольм, попросите Майерса прийти сюда.
Хокинс сказал:
- Как я понимаю, - только не считайте, что я делаю сравнения, - президент
Соединенных Штатов оказался перед тем же выбором, что и я. Он спросил председателя
объединенного комитета начальников штабов, стоит ли выводить из дела "Ариадну", хотя
прекрасно было известно, что она стоит прямо над упавшим в воду самолетом. Председатель
ответил, и вполне справедливо, что не он должен принимать подобное решение: старинная и
почитаемая американская традиция перекладывать ответственность на чужие плечи. Президент
решил, что "Ариадна" должна оставаться на месте.
- Весьма любезно со стороны президента, тем более что он не вылетит со своего места в
Овальном кабинете, когда все это дело всплывет. Впрочем, я ничего не говорил. А вообще я бы
не хотел принимать подобное решение. Наверное, он объяснил, почему так сделал?
- Конечно. Ради всеобщего блага.
Вошел Майерс. Тальбот протянул ему оба донесения.
- Немедленно передайте. В обоих случаях воспользуйтесь шифром "Б". Оба донесения
сопроводите словами: "Срочно. Повторяю: срочно! Подтвердите получение".
Майерс вышел из каюты.
- Насколько я понимаю, адмирал, - спросил Тальбот, - как командующий
военно-морскими силами в Восточном Средиземноморье вы имеете право отменить указания
президента?
- Да.
- Такое уже бывало?
- Нет. Вас, наверное, интересует почему. По той же самой причине - ради всеобщего
блага. А почему вы спрашиваете, капитан? Вы бы не ушли отсюда, даже если бы я получил
прямой приказ.
- Меня несколько смущает объяснение: "Ради всеобщего блага". Вызов спасательного
судна - кстати, моя идея - только увеличит угрозу во много раз.
- Вы не вполне понимаете, скольких людей касается все происходящее. Думаю,
профессор Бенсон может просветить вас, да и всех нас, поскольку лично я слаб в этой области.
Вот почему профессор Бенсон находится здесь.
- Профессор не в ударе, - сказал Бенсон. - Он голоден.
- Это наша небрежность, - извинился Тальбот. - Конечно, вы же еще не ели. Обед
минут через двадцать вас устроит?
- Меня вполне устроит сэндвич.
Тальбот посмотрел на Хокинса и Уикрэма, которые закивали головами. Он нажал на
кнопку вызова.
- Я и сам имею довольно смутное представление о масштабах угрозы, - продолжил
Бенсон. - Некоторые факты не вызывают сомнений. Например, то, что под нами лежат
водородные бомбы. Если же верить тому, что утверждает Пентагон, то на дне находится в
общей сложности от ста сорока четырех до двухсот двадцати пяти мегатонн в тротиловом
эквиваленте. Причем в данном случае не имеет значения, какая из этих цифр, меньшая или
большая, соответствует истине. Взрыв всего лишь пятисот граммов сильного взрывчатого
вещества в этой кают-компании убьет всех нас. То, о чем мы говорим, по своей взрывной силе
соответствует примерно... дайте подумать... ага, двум миллионам тонн. Человеческий разум
такие цифры не воспринимает, поэтому разница становится несущественной. Единственное,
что мы можем с точностью утв
...Закладка в соц.сетях
