Жанр: Триллер
Последняя граница
...перь я
знаю, почему пропал Имре, знаю, кем и как был предан Граф. Они выследили Имре,
схватили, отвезли на улицу Сталина, пытали, и, перед тем как умереть, он заговорил.
- Имре! - прошептал Граф. - Перед смертью!.. О Господи!.. - Он с ужасом
смотрел на телефон. - Вы имеете в виду, что...
- Имре умер вчера, - пробормотал Янчи. - Одинокий и покинутый всеми. Мне
сказала Юлия. Имре выдал и ее, мою дочь арестовали, как раз когда она уже
направлялась сюда. Ей пришлось назвать место нашего убежища.
Стул Рейнольдса скрипнул. Он поднялся и неприятно оскалился, его зубы
сверкнули, словно это были волчьи клыки.
- Это кричала Юлия?! - Голос его стал хриплым. - Они пытали ее, пытали?!
- Да. Говорила Юлия. Гидаш хотел показать, что они не шутят. - Янчи закрыл
лицо руками, слова звучали приглушенно, безжизненно. - Но они не пытали Юлию,
они пытали Катерину на глазах Юлии, и поэтому Юлия сказала им, где мы.
Рейнольдс непонимающе уставился на него: ведь Янчи говорил, что Катерину
убили, Дженнингс выглядел огорошенным и испуганным. Граф ругался. Рейнольдс
понимал, что до Графа дошел смысл происшедшего, и когда опять заговорил Янчи, то
и Рейнольдс тоже все понял и почувствовал головокружение. Он рукой нащупал стул,
рухнул на сиденье, казалось, ноги его настолько ослабели, что он начисто лишился
способности стоять.
- Я чувствовал, что она не умерла, - пробормотал Янчи. - Пожалуй, я всегда
это знал, никогда не переставал надеяться, правда, Владимир? Я знал, что она не
умерла... Боже, почему ты не дал ей умереть, не заставил ее умереть?
Рейнольдс наконец-то осознал, что жена Янчи жива. Юлия говорила, что, должно
быть, она умерла в один из дней, когда ее увезли в АВО, но это оказалось не так; и та
же надежда, которая помогала Янчи разыскивать ее, удерживала в Катерине искру
жизни, придавая веру в то, что Янчи обязательно найдет ее. Теперь она была в руках
АВО. Теперь в их руках и Юлия. Непрошеные воспоминания о встречах с Юлией
ворвались в мозг Рейнольдса: озорная улыбка Юлии, когда поцеловала его на
прощанье у острова Святой Маргариты, глубокое сочувствие в ее глазах, когда она
увидела, что с ним сделал Коко, взгляд, который она бросила на него, когда он
проснулся: затуманенные глаза, мертвый взгляд, в нем читалось предчувствие
трагедии... Еще до конца не сознавая, что будет делать, Рейнольдс поднялся на ноги.
- Откуда звонили, Янчи? - Голос его был обычным, будничным, без каких бы то
ни было следов ярости.
- Из Андраши Ут. Какое это имеет значение, Майкл?
- Мы должны спасти их. Надо ехать прямо сейчас. Только Граф и я. Мы сможем
это сделать.
- Если и найдутся двое таких, которые взялись бы за это, то я вижу их сейчас.
Нет, друзья мои, даже вам не под силу это. - Янчи печально улыбнулся, улыбка едваедва
скользнула по его губам. - Долг и только долг, и ничего иного. Это мое кредо, по
которому я живу. Ты свою работу, Майкл, сделал. Что подумает о твоем поступке
полковник Макинтош?
- Не знаю, Янчи, - медленно ответил Рейнольдс. - Не знаю, и не хочу знать,
Бог тому свидетель, теперь мне это безразлично. Я выдохся. Это была последняя
работа для Макинтоша, я последний раз выполнял задание Интеллидженс Сервис, так
что, с вашего разрешения, Граф и я...
- Минутку. - Янчи поднял руку. - Есть еще кое-какие обстоятельства, о
которых вы не знаете, вы даже не можете себе представить... Что вы сказали, доктор
Дженнингс?
- Катерина, - бормотал профессор. - Какое странное совпадение, имя моей
жены тоже Катерина.
- Боюсь, что совпадение не только в этом, профессор. - Янчи отвернулся от него
и, глядя на пылающий в печи огонь, продолжил: - Британия также использовала вашу
жену, чтобы оказывать на вас давление, а теперь...
- Ну да, конечно, - прервал его Дженнингс. Он был спокоен. - Это так
очевидно, иначе зачем им было бы звонить? Я отправляюсь на Андраши Ут.
Немедленно.
- Отправляетесь? - Рейнольдс впился в него взглядом. - Что он имеет в виду?
- Если бы вы знали Гидаша так же хорошо, как я, - сказал Граф, - вы не задали
бы этого вопроса. Профессор хочет предложить сделку - Катерина и Юлия в обмен на
профессора.
- Да, так полковник и сказал. Они отпустят Катерину и Юлию, если профессор
вернется. - Янчи решительно продолжил: - Этого не произойдет. Я не выдам вас, не
могу. Бог знает, что ждет вас, когда вы снова окажетесь в их руках.
- Нет. Вы должны, должны согласиться на их условия. - Дженнингс
воинственно смотрел на Янчи. - Мне они не причинят вреда, я им нужен. Ваша жена,
Янчи, дочь - моя свобода ничто в сравнении с их жизнями! Никакого другого
решения не может быть. Я поеду.
- Ваше самопожертвование не вернет мне семью, а вы никогда не увидите своих
родных. Вы понимаете, что хотите сделать, доктор Дженнингс?
- Да, - ответил Дженнингс спокойно. - Я знаю, что делаю. Сейчас имеет
значение не то, что мы больше не увидимся, а то, что наши близкие останутся жить, и
не надо терять надежды, свобода может прийти другими путями. Если я не сдамся
Гидашу, ваши жена и дочь погибнут. Вы понимаете это?
Янчи кивнул, и Рейнольдс, глядя на них, чувствовал жалость к людям,
поставленным перед таким жестоким выбором. Особую жалость вызывал Янчи, только
что вдохновенно рисовавший картину будущего, говоривший о необходимости
взаимопонимания, наблюдать и слышать все это было невыносимо. А когда Янчи
прокашлялся и заговорил, Рейнольдс уже знал, что он скажет.
- Я тем более рад, доктор Дженнингс, что участвовал в вашем освобождении. Вы
смелый и честный человек, но я не позволю вам погибнуть из-за меня. Я скажу
полковнику Гидашу...
- Нет, это я скажу полковнику, - внезапно прервал их Граф. Он подошел к
телефону, снял трубку и назвал телефонистке номер. - Полковник Гидаш всегда
бывает очень доволен, если ему рапортует младший офицер. Нет, Янчи, предоставьте
это дело мне. До сих пор вы не подвергали сомнениям мои решения: прошу и сейчас
поступить так же. - Он замолчал, едва заметно напрягся, затем расслабился и
улыбнулся. - Полковник Гидаш? Говорит экс-майор Говарт... Здоровье великолепно,
рад доложить вам... Да, мы обдумали ваше предложение, и у нас появилось встречное.
Знаю, как вам не хватает сейчас меня, самого эффективного и смелого офицера АВО, о
чем вы сказали, осмелюсь напомнить, несколько дней назад, поэтому и теперь я желаю
вам помочь. Если я дам гарантии, что доктор Дженнингс будет молчать, когда вернется
в Британию, не примете ли вы мою недостойную персону в обмен на жену и дочь
генерал-майора Иллюрина... Да, конечно, подумайте, я подожду. - Он обернулся к
профессору и Янчи, держа трубку в руке и вытянув другую, пресекая их протесты и
слабую попытку Дженнингса отнять трубку. - Отдохните, джентльмены. Мне приятна
мысль о благородном самопожертвовании: не надо мне мешать, это... А, полковник
Гидаш... Вот как, я этого и боялся... вы задели мое самолюбие, да, я действительно
рыбешка мелкая... да... значит, только сам профессор... да, он горит желанием... но он
не поедет, о Будапеште не может быть и речи, полковник... Считаете нас глупее, чем
мы есть на самом деле, или сумасшедшими? В Будапеште каждый наш шаг будет под
контролем агентов АВО. Не настаивайте, я вас уверяю, сегодня ночью доктор
Дженнингс пересечет границу, и никто в Венгрии не сможет ему помешать это сделать.
Так что... ага, я так и думал... вы всегда умели трезво оценивать ситуацию... Теперь
слушайте меня внимательно. Обмен будет происходить на наших условиях. Примерно
в трех километрах к северу от дома Янчи, дочь генерала покажет вам дорогу, есть
развилка налево. Поезжайте по ней, она ведет, это километров восемь, к паромной
переправе через приток Рааба, остановитесь там. Севернее, в трех километрах, есть
деревянный мост через реку. Мы проедем, уничтожим его, чтобы не вызывать у вас
искушения отправиться следом, затем подойдем к дому паромщика, вы будете на
другом берегу напротив его дома. У паромщика есть маленькая лодка, вот мы и
используем ее для честного обмена. Все ясно?
После продолжительной паузы послышался слабый звук голоса Гидаша. Никто не
разобрал, что говорил полковник, поэтому Граф, сказав:
- Минутку, - прикрыл трубку рукой и обратился к ним: - Он говорит, что не
может решить этого в ближайший час, - должен получить разрешение руководства
АВО. Это вполне вероятно, но так же вероятно и то, что полковник использует этот
час для того, чтобы поднять на ноги воинские части и окружить дом или дать приказ
сбросить с самолета несколько бомб в нашу дымовую трубу. Но последнее
сомнительно. Ближайшие летные базы у чешской границы. - Граф выглянул в окно:
бушевала метель, создавая стену из беспрерывно падающего снега. - В такую погоду
дом практически невозможно найти. Рискнем?
- Рискнем, - эхом отозвался Янчи.
- Согласны, полковник Гидаш. Считаю, что вопрос решен. Если позвоните через
минуту позже определенного времени, то нас уже не застанете. И еще одно.
Приезжайте со стороны деревни Вилок, мы не желаем, чтобы нам отрезали отходные
пути. Вы же знаете способность руководства АВО менять свои решения буквально в
последние минуты. К северу от Жомбатели мы будем наблюдать за всеми дорогами, и
если на них появится хоть одна машина или грузовик, то мы сразу же исчезнем. Итак,
до встречи, дорогой полковник... Так, так... примерно часа через три? Хорошо! - Он
положил трубку и повернулся к остальным. - Вот так, джентльмены, я и на сей раз
оправдал репутацию благородного рыцаря, идейного самопожертвователя, но у меня
нет, как вы Должны заметить, тяготения к неоправданному риску. Гидашу нужны
ракеты, то есть профессор, таким образом месть отодвигается на второй план. В нашем
распоряжении три часа.
Три часа уже почти истекли. Нужно немного поспать, усталость брала свое, но
никто не мог даже и задремать. К радости Янчи от мысли, что скоро он встретится с
Катериной, примешивались угрызения совести, хотя в душе он уверял себя, что все
обойдется и профессор останется с ними. Козак посвятил оставшееся время
упражнениям с хлыстом, готовясь к встрече с вымуштрованными солдатами АВО.
Шандор тоже не думал о сне, он ходил вокруг дома вместе с Янчи, не желая оставлять
его одного. А Граф пил, много и упорно, будто бутылка бренди - это самое дорогое,
что у него есть в жизни, и он никогда больше не будет держать ее в руках. Рейнольдс в
молчаливом изумлении наблюдал, как он открыл третью бутылку. По действию,
оказываемому на него бренди, можно было предположить, что он пьет простую воду.
- Считаете, что я пью слишком много, друг мой? - Он улыбнулся Рейнольдсу. -
Ваши мысли написаны на лице. Но что поделать, друг мой, мне нравится эта штука.
Рейнольдс возразил:
- Вы пьете не потому, что вам нравится напиток.
- Да? - Граф поднял бровь. - Вы полагаете, чтобы заглушить тревогу?
- Чтобы заглушить тоску, я думаю, - медленно сказал Рейнольдс. К Рейнольдсу
вдруг пришло озарение, необычайное по остроте. - Нет, не думаю, я уверен. Не знаю
почему, но вы убеждены, что Янчи встретится с Катериной и Юлией! Его тоска
останется в прошлом, а ваша тоска такая же, как и у него, но вам предстоит остаться с
ней один на один, и вы уже сейчас чувствуете ее тяжесть.
- Янчи рассказывал вам что-нибудь обо мне?
- Нет. Ничего.
- Я вам верю. - Граф внимательно посмотрел на него. - Знаете, а вы за эти
несколько дней постарели, друг мой. И никогда уже не будете прежним. Вы, конечно,
оставите службу в разведке?
- Я уже сказал, что это было последнее задание Интеллидженс Сервис, моя
последняя миссия. На этом все.
- Женитесь на очаровательной Юлии?
- Великий Боже! Это написано на моем лице?
- Это совершенно ясно всем, кроме вас.
- Что ж! Ну да, конечно! - Он нахмурился. - Правда, я еще не спросил ее
согласия.
- Я вам отвечу. Я знаю женщин. - Граф махнул рукой. - Надеюсь, вы не
обманете ее надежду сделать из вас хорошего мужа.
- Надеюсь. - Рейнольдс замолчал.
Граф налил полстакана бренди, отпил, закурил очередную сигарету, потом резко
сказал:
- Янчи искал жену, а я своего мальчика. Ему исполнилось бы двадцать в
следующем месяце. Я надеюсь, что он выжил.
- Он был вашим единственным ребенком?
- Нет, у меня было пятеро детей. Еще у них была мать, были дед и дяди.
Рейнольдс ничего не сказал, да и что можно было сказать. От Янчи он знал, что
Граф потерял все и всех.
- Меня взяли, когда ему было три года, - с нежностью продолжал Граф. - Как
сейчас его вижу: стоит на снегу, удивляется и ничего не понимает. Я думаю о нем
каждую ночь, каждый день моей жизни. Выжил ли он? Кто вырастил его? Есть ли у
него одежда, чтобы спастись от холода? А как он сейчас? Какой он - высокий, худой
или наоборот? Может, никому он не был нужен, но, видит Бог, он был таким
маленьким, мистер Рейнольдс. Я постоянно думаю, как он сейчас выглядит, я всегда об
этом думаю. Какая у него улыбка, как он играет, бегает, я всю жизнь хотел оказаться
рядом с ним, видеть, как он растет и развивается, - это чудо, но все это для меня, увы,
потеряно. Он был всем, для чего я жил эти годы. Но к каждому человеку приходит
озарение истины, и этим утром ко мне пришло озарение. Этим утром. Я никогда не
увижу своего мальчика. Да хранит его Господь!
- Извините, - виновато сказал Рейнольдс. - Мне ужасно жаль. - И тут же
пробормотал: - Нет, не то, не знаю, почему я это сказал. Я рад, что спросил вас о
сыне.
- Это странно, но я тоже рад, что рассказал вам о нем. - Граф выпил бренди,
опять наполнил стакан, бросил взгляд на часы и, когда заговорил, снова превратился в
прежнего Графа с четким, ясным и ироничным голосом. - Пора. Три часа прошли.
Больше мы здесь оставаться не можем. Только сумасшедший может доверять Гидашу.
- Все-таки Дженнингс пойдет?
- Да. Если они не получат его, то Катерина и Юлия...
- Это конец, не так ли? Мне жаль.
- Гидашу он, наверное, очень нужен.
- Да, очень. Коммунисты смертельно боятся, что на Западе он заговорит, это
будет полным провалом АВО. Почему я позвонил и предложил себя вместо
Дженнингса? Я знал цену себе, но я тем самым хотел узнать, во сколько они
оценивают личность Дженнингса. И получил ответ.
- Почему он им нужен?
- Они знают, что профессор больше никогда не будет работать на них.
- Вы считаете, что...
- Я считаю, им нужно заставить замолчать Дженнингса навсегда, - резко сказал
Граф. - И существует только один способ гарантировать это.
- В таком случае нельзя отпускать его, нельзя позволить ему идти на смерть! -
вскричал Рейнольдс.
- Вы забыли про Юлию, - деликатно прервал его Граф.
Рейнольдс вспыхнул, закрыл лицо ладонями: смущенный и огорченный, он не
знал, что сказать. Раздался телефонный звонок. Граф тут же снял трубку.
- Говорит майор Говарт. Полковник Гидаш?
Янчи с Шандором торопливо вошли в дом, их головы и плечи были запорошены
снегом. Собравшиеся слышали голос, но разобрать слов было невозможно. Им
оставалось только наблюдать за Графом. Тот небрежно облокотился о стену,
невидящим взором оглядывая комнату. Внезапно он выпрямился, на его лбу залегла
резкая вертикальная морщина.
- Невозможно! Я сказал - час, полковник Гидаш. Нет, мы ждать не будем.
Никаких отсрочек. Вы считаете нас сумасшедшими? Мы будем сидеть тут и ждать,
пока вы возьмете нас голыми руками?
Голос на другом конце линии отвечал четко и резко. Граф напрягся, услышав
щелчок повешенной трубки, посмотрел на аппарат и медленно положил трубку.
- Что-то не так! - Он был взволнован. - Что-то не так. Гидаш сказал, что
министр сейчас отдыхает за городом, телефонная связь прервана, снегопад. За ним
послали машину, ему нужно примерно еще полчаса, или... о, ну и дурак же я!
- Что? Что случилось? - взволновался Янчи. - Кто...
- Какой же я идиот! - Неуверенность слетела с лица Графа, и в тихом голосе
зазвучало отчаяние. Рейнольдс впервые увидел растерянность на лице Графа. -
Шандор, заводи мотор сейчас же! Гранаты, взрывчатку для мостика у дороги.
Торопитесь все. Торопитесь!
Никто больше не произнес ни слова. Через десять секунд все они оказались во
дворе. Их тотчас облепили хлопья снега. Побросав вещи в грузовичок, они уже через
минуту мчались по ухабистой местности к дороге. Янчи повернулся к Графу, он
молчал, приподняв бровь.
- Этот звонок был из будки телефона-автомата, - спокойно объяснил Граф. -
Как это я не догадался сразу. Почему полковник Гидаш звонит по телефону-автомату?
Потому что он не в Будапеште. Нет сомнения, что предыдущий звонок был из нашего
штаба в Гворе, а не из Будапешта. Все это время Гидаш был в дороге, удерживая нас в
доме этими липовыми звонками. Министр, государственное разрешение,
неработающая связь... Боже мой, и я, как мальчишка, попался на такие уловки!
Будапешт - Гидаш выехал из него несколько часов назад! Сейчас он должен быть от
нас меньше чем в пяти милях. Еще каких-нибудь пятнадцать минут, и он взял бы нас
всех шестерых голыми руками.
Глава 12
Они остановились у телефонного столба на окраине рощицы, напряженно
вглядываясь в снежную пелену. Озноб не отпускал их. Недосыпание, сильнейшая
усталость и последние события были явно им не на пользу.
Прошло минут пятнадцать, как они покинули дом Янчи, проехали через мост,
свернув на запад и проехав по дороге, въехали в рощицу, находящуюся в двухстах
ярдах от него, и спрятали грузовик. У моста Граф и Шандор спрыгнули, чтобы
заложить заряды взрывчатки, а Рейнольдс с профессором наломали в рощице веток, и,
собрав их в грубые подобия веников, вернулись обратно на мост, и стали заметать
следы шин, снегом засыпать проволоку, ведущую от взрывчатки к рощице, где с
взрывателем в руке спрятался Шандор. К тому времени, когда остальные вернулись к
грузовику, Янчи и Козак уже подсоединили полевой телефон к проводу, ведущему к
дому.
Прошло еще десять минут, двадцать, затем полчаса, снег продолжал идти, и
постепенно холод проник до костей. Гидаш не появлялся. Янчи и Граф начали
нервничать. АВО не свойственно было опаздывать, тем более что на этот раз их
ожидала столь крупная добыча. Граф сказал, что Гидаш вообще никогда и никуда не
опаздывал. Возможно, их задержал снегопад и плохие дороги, или Гидаш нарушил их
договоренность, и люди АВО сейчас перекрывают все дороги к границе и окружают их
с тыла? Но Граф считал такие действия Гидаша маловероятными. Он знал, что у АВО
сложилось впечатление об организации Янчи как широко разветвленной мощной сети
оппозиции. Гидаш должен думать, что Янчи наверняка позаботился о том, чтобы
выставить посты за несколько миль вокруг. Но в том, что у Гидаша есть какой-то план.
Граф теперь не сомневался, полковник всегда считался сильным и умным
противником, а в концлагерях находилось множество людей, недооценивших
проницательность и хитрость этого еврея. Гидаш что-то задумал, но что?..
Он все понял, когда появились Гидаш и солдаты АВО. С востока к ним
приближался большой зеленый закрытый грузовик. Граф знал этот мобильный
штабной фургон. Его сопровождал еще один маленький коричневый грузовик,
который наверняка был заполнен отборными людьми АВО. Все это Граф и Янчи не
могли не предвидеть. Но чего они не учли в своих расчетах, так это появления
неуклюжей большой бронемашины, оснащенной противотанковой пушкой, по длине
занимающей почти половину бронемашины, при виде которой стала понятной
задержка Гидаша. Наблюдатели у телефонного столба в рощице ничего не могли
понять: зачем понадобилась демонстрация такого могущества, но недоумение быстро
рассеялось.
Гидаш все рассчитал до мелочей. Должно быть, от Юлии он узнал, что в торцах
дома Янчи не было окон, потому-то грузовики даже не замедлили движение.
Водителям были даны точные инструкции, и они выполнили маневр четко и слаженно.
За двести ярдов до находящегося в стороне дороги дома грузовики прибавили
скорость, оставили бронемашину сзади, затем одновременно притормозили, свернули с
дороги и, проехав по горбатому мосту, устремились к дому. Они заняли позицию на
расстоянии нескольких ярдов от глухих стен. Мгновенно из грузовиков выскочили
солдаты и, скрываясь за пристройками и деревьями, рассредоточились вдоль тыльной
стороны дома.
Еще до того, как последний солдат занял свое место, бронемашина свернула с
дороги и въехала на мост, ограждение которого приходилось впритирку с ее бортами.
Пушка нелепо задралась дулом в небо, а машина, переехав мост, остановилась ярдах в
пятидесяти от дома. Прошла секунда, другая, дуло пушки оказалось направленным
примерно на середину дома. Грохот выстрела: снаряд попал под окна первого этажа,
зазвенели стекла и разлетелись обломки стены. Прошло несколько секунд, еще не
улеглись пыль и клубы дыма от первого взрыва, а в дом полетел следующий снаряд,
затем еще и еще. В каменной стене образовалась дыра футов десять в ширину.
- Подлая, гнусная тварь, - прошептал Граф. Но лицо его сохраняло бесстрастное
выражение. Он замолчал. Снова ударила пушка. Подождал, пока не замерло эхо
выстрела. - Это я наблюдал сотни раз. Если хотите обрушить дом так, чтобы он не
загораживал улицу обломками, - выбейте из него основание, и он осядет на месте.
Одновременно с этим все, кто скрывается в доме, погибают. Немцы отработали
подобную работу до совершенства в Варшаве.
- Именно нашей гибели они и добиваются? Они думают, что мы в доме? - В
голосе Дженнингса слышался ужас.
- Естественно. Люди АВО приехали не на учение, - жестко ответил Граф. -
Конечно, Гидаш думает, что мы в доме, и расставил солдат вокруг дома на случай, если
беглецы найдут дырку и выбегут.
- Понимаю. - Голос Дженнингса стал на удивление спокойным. - Кажется, я
переоценил свою значимость для русских.
- Нет, - солгал Граф. - Вы им очень нужны, но я подозреваю, что смерть
Иллюрина и моя для них важнее. Янчи - враг коммунистической Венгрии номер
один. АВО понимает, что подобного шанса расправиться с бунтовщиком им может
больше не представиться. Они не могут позволить себе упустить это и решили
пожертвовать вами, чтобы раз и навсегда уничтожить организацию Янчи.
Рейнольдс слушал Графа, и в нем боролись гнев и восхищение его поведением.
Гнев на то, что Граф скрывает правду от Дженнингса, и восхищение тем, с какой
достоверностью он изобретает доводы.
- Бесчеловечные звери, - проговорил Дженнингс.
- С этим нельзя не согласиться, - тяжело проговорил Янчи. - Кто-нибудь
заметил их? - Не следовало и спрашивать, кого он имел в виду. Отрицательное
покачивание головами ему все сказало. - Нет? Тогда, может быть, настало время
напомнить о себе и позвонить нашему другу? Телефон вверху, под скатом крыши,
должно быть, еще не поврежден.
Янчи был прав. В наступившем коротком затишье в морозном воздухе ясно
прозвучала трель звонка. Янчи крутил ручку полевого телефона. Они ясно расслышали
слова резкой команды и увидели, как один человек побежал за угол дома и рукой подал
сигнал стрелкам в бронемашине, и почти сразу ствол пушки опустился. Еще команда
- и прятавшиеся вокруг дома солдаты вышли из укрытия: часть побежала к фасаду
дома, другие - к тылу. Было видно, как, пригнувшись, солдаты пробегают мимо
зияющей дыры, затем, подпрыгивая, суют карабины в окна с разбитыми стеклами,
стреляют, а тем временем еще двое ногами вышибают дверь, висящую на сломанных
петлях, и врываются внутрь. Даже с такого расстояния можно было разглядеть, что
один из этих двоих был гигант Коко.
- Теперь понимаете, почему достойный Гидаш продержался так долго? -
спросил их Граф. - Полковника трудно обвинить в пристрастии к риску.
Коко и еще один солдат появились из двери, и по команде солдаты, державшие под
прицелом окна, расслабились, а один из них исчез за углом. И почти сразу появился
вновь, а за ним следовал человек - он прошел прямо в дом. Это был не кто иной, как
сам полковник Гидаш. Спустя несколько секунд металлический звук его голоса
раздался в наушниках полевого телефона. Один из наушников Янчи оставил на месте,
чтобы все могли слышать полковника, другой поднес к уху.
- Генерал-майор Иллюрин? - Голос полковника был мягким, спокойным. Лишь
Граф, знающий его характер, почувствовал скрытые признаки гнева.
- Да. Это так-то джентльмены АВО выполняют деловые соглашения, полковник
Гидаш?
- Нам с вами ни к чему заниматься разборкой случившегося. Да и не время, -
ответил Гидаш. - Где вы? Откуда говорите?
- Это не относится к нашему соглашению, полковник. Вы привезли мою жену и
дочь?
Последовала пауза. Затем опять заговорил Гидаш:
- Конечно. Я же обещал вам привезти их.
- Могу я их видеть?
- Вы мне не доверяете?
- Неуместный вопрос, полковник Гидаш. Я хочу их увидеть.
- Я должен подумать.
Полковник замолчал, а Граф с сарказмом заметил:
- Он не думает, этому оборотню думать не требуется. Он тянет время. Он понял,
что мы где-то поблизости. Но где? Поэтому и возникла первая пауза. Он советовался
со своими помощниками.
Послышавшийся в доме крик приказа подтвердил догадку Графа. Из двери
выскочил человек и, петляя по снегу, побежал к бронемашине.
- Он заметил нас или грузовик? Как вы думаете?
- И думать нечего. - Янчи бросил наушник, - Бронемашина. Обстреляют рощу
или поедут на поиски? Вот в чем вопрос.
- Будут искать, - уверенно сказал Рейнольдс. - Зачем впустую тратить
боеприпасы.
Он был прав. Не успел он договорить, как взревел дизель: бронемашина ожила.
Неуклюже выбравшись на площадку перед домом, остановилась и начала разворот.
- Поедут искать нас, - согласно кивнул Янчи. - Чтобы стрелять, необязательно
было передвигаться. Башня поворачивается на триста шестьдесят градусов.
Он вышел из-за дерева, за которым прятался, перепрыгнул через наполненную
снегом канаву и, подняв высоко над головой обе руки, подал условный сигнал
прятавшемуся в засаде Шандору: нажать на взрыватель.
Никто не был готов к тому, что произошло. Граф недооценил отчаяние, в которое
впал Гидаш. Из полевого телефона, лежащего на земле, он услышал голос Гидаша:
- Огонь!
И прежде чем Граф успел предупредить Янчи, из дома раздалась очередь из
карабина. Они отпрянули назад, за стволы деревьев, пытаясь укрыться от града
свистящих пуль. Одни пули с хлопками впивались в стволы, другие -
...Закладка в соц.сетях
