Жанр: Триллер
Расставание в голубом
... не
взглянула в его сторону.
- Точно! Прямо бальзам на раны! А у тебя, похоже, недурной удар, Макги.
- Этого парня очень легко отколотить. А ты опять гонишь.
Мы въехали в Браунсвилль. Джордж сворачивал то направо, то налево, словно
запутывая следы, и наконец припарковал машину на маленькой стоянке в конце тихой
улочки.
Сквозь душную ночь мы прошли полквартала и оказались у обшарпанного входа в
небольшой частный клуб. Внутри вкусно пахло жареным мясом, бар был уютный, а в
игорном зале под низкими зелеными абажурами обосновалась группа весьма
серьезных игроков в покер.
Мы остановились у стойки, и Джордж скомандовал:
- Ключ моему дорогому другу, Кларенс.
Бармен открыл шкафчик, достал медный ключ и положил передо мной.
- Кларенс, это мистер Тревис Макги. Трев, этот ключ твой до скончания века.
Пожизненное членство стоит один доллар, так что вручи Кларенсу нужную сумму.
Я вручил.
- Наличные на стол - и все здесь твое. Никаких чаевых, взносов и обязательных
собраний.
Мы взяли наши стаканы, и я последовал за Джорджем к столику в углу зала.
- Прямо здесь потом можем и поесть, - сказал он и нахмурился. - Ума не
приложу, что мне делать с этой девчонкой.
- Разве Гиджи и Томми плохо справляются со своими проблемами?
Это поразило его.
- Нет. У них все прекрасно.
- Так и за Анджи не волнуйся. Она с виду крепкая девочка. Надеюсь, глаза меня
не обманывают, и она действительно здорова. А что касается всего прочего... Если бы
ты знал, что вытворяли в этом возрасте Гиджи и Томми, ты бы давно уже поседел.
- Ей-богу, Макги, был бы ты на двадцать лет постарше, я бы нанял тебя
присматривать за ней до конца лета.
- Даже тогда на твоем месте я не рискнул бы доверить мне дочь.
- Ладно. В любом случае, за чем бы ты ни приехал ко мне, считай, что это у тебя
в кармане. Я уже слишком многим тебе обязан.
- Мне нужна информация.
- Она твоя.
- Сколько Дэвид Бэрри наворовал за океаном? Как ему удалось и каким образом
он переправил добычу в Штаты?
Его словно обухом по голове хватили - настолько неожиданным был мой вопрос.
Лицо Брелля стало бледно-желтым, глаза забегали, будто искали какое-нибудь
укрытие. Трижды Джордж открывал рот, собираясь заговорить, и трижды снова
закрывал его. Наконец произнес с расстановкой:
- Вы из налоговой инспекции?
- Нет.
- Чем вы занимаетесь?
- Так, перебиваюсь разными способами. Это тебе должно быть понятно.
- Да, я когда-то знавал сержанта Дэвида Бэрри.
- Это все, что ты хочешь мне сообщить?
- Это все, что я могу сообщить.
- Чего ты боишься, Джордж?
- Боюсь?
- Тебе нечего страшиться Бэрри. Он уже два года как умер.
Моему собеседнику полегчало, но еще не совсем.
- Умер? Я не знал. Он скончался на свободе?
- Нет, в тюрьме.
- Не открою никакой тайны, если скажу, что меня по его делу допрашивали. Я до
сих пор под подозрением. Меня вызывали туда, где он сидел. Я заявил, что служил с
ним два года, что он был отличным специалистом и вечным молчуном. Добавил еще,
что много раз видел, как он выходил из себя, но что на моей памяти никому не
причинил ни малейшего вреда. Хотя и попивал. Но, видишь ли ты, как получилось.
Какой-то толстозадый лейтенант с новенькими лычками, который и Штатов-то
никогда не покидал, вздумал придраться к Бэрри: тот, дескать, не так отдал ему честь.
И стал муштровать Дэви прямо на улице. Дэви минут пять терпел, а потом просто
врезал этому идиоту. Но не смог, вовремя остановиться: все поднимал лейтенантика и
бил, поднимал и бил... А потом сделал ноги... Если бы он ударил только раз или хотя
бы не сбежал... Впрочем, думаю, тебе все это прекрасно известно.
- Тогда зачем же ты мне об этом рассказываешь? Я хочу знать только одно: что, в
каком количестве и каким образом он ввез в Штаты?
- Приятель, я не в курсе. Совершенно!
- Потому что ты занимался тем же самым и привез это домой так же, как Дэвид?
- Поверь, я не понимаю, о чем ты говоришь.
- Опасаешься, что я веду официальное следствие, да?
- Разные люди в течение долгого времени задавали мне множество вопросов,
Макги, и все получили одинаковый ответ. Вот и ты попробовал. Скажу прямо, это
была неплохая попытка. А теперь давай есть.
Самообладание быстро возвращалось к нему.
Мы покинули это укромное заведение в полночь. Он держался немножко нахально
и вместе с тем настороженно, но, впрочем, был вполне дружелюбен. Когда он отпер
замок и распахнул дверцу "линкольна", я рубанул его ребром ладони ниже уха,
подхватил обмякшее тело и запихнул в машину. И почувствовал неожиданное
отвращение к себе. В моих руках оказался нелепый петушок, гроша ломаного не
стоящий, хотя и звавшийся мужчиной. Никчемный и заносчивый, он бежал изо всех
сил только для того, чтобы оставаться на одном месте, но при этом все же носил
звание живого существа, а я силой вторгся в его мир. Птица, лошадь, собака, мужчина,
девочка или кошка - принося им вред, ты унижаешь себя, ведь то же самое можно
проделать и с тобой. Все заботы этого человечка были сейчас, словно в шкатулку,
заперты в бессильно свесившейся голове, а его организм спешно приноравливался к
внезапной встряске, продолжая поддерживать жизнь. Когда-то он сосал грудь,
выполнял домашние задания, мечтал стать рыцарем, писал знакомой девушке стихи. В
один не слишком прекрасный день его похоронят и получат за него страховку. А в
промежутке между этими событиями некий чужак вдруг растоптал все его
человеческое достоинство и вертит им, как бессловесной куклой.
На обратном пути все прошло спокойно, только раз он попробовал пошевелиться,
но я нащупал на шее нужное место и утихомирил его. Удостоверившись, что за мной
не наблюдают, я доставил Джорджа в мое зыбкое гнездышко, опустил шторы и
приготовился вести дознание.
Я раздел и связал его, заткнул ему рот и засунул этот куль, недавно бывший
мыслящим существом, в корыто, заменявшее в мотеле ванну. Брелль и вправду носил
парик. Я сорвал его и швырнул на сливной бачок. Там он свернулся, словно маленький
послушный звереныш.
Голый человек, не способный двигаться и разговаривать, не знающий, ночь сейчас
или день, не понимающий, как и где он очутился, обычно быстро раскалывается.
Холодная вода привела Джорджа в чувство. Я не уменьшил струю, пока не
убедился, что он в полном сознании. Тогда я присел на стул возле душа и закрутил
кран. Брелль весь дрожал и глядел на меня крайне недоброжелательно.
- Как ты полагаешь, Джордж, разрешило бы мне так действовать хоть одно
государственное ведомство? У меня есть несколько способов навсегда избавиться от
тебя. И все совершенно безопасные. Ты долго спал, Джордж, и тебя, конечно, уже
разыскивают. Но вовсе не там, где надо. Похищение людей преследуется законом. Так
что, Джордж, нам придется договориться, или я не смогу тебя отпустить.
В его глазах нарастала паника, но он уверял себя, что никогда не сдастся.
- Я ищу один сверток, принадлежавший Бэрри, и мне нужна твоя помощь. Когда
будешь готов говорить, кивни головой. Иначе я сварю тебя, как цыпленка.
Я привстал и включил горячую воду. В хороших мотелях ее нагревают градусов до
восьмидесяти, так что из крана быстро начинает хлестать практически кипяток.
Джорджу хватило облака пара и капельки горячей воды. Он выгнулся на дне ванны и
заорал в полотенце, которое превратило его крик в тихое бульканье. Обезумевшие
глаза Брелля вылезли из орбит, и он забыл кивнуть. Я повторил процедуру еще раз и,
когда пар рассеялся, увидел, что Джордж энергично трясет головой. Для верности я
снова приоткрыл кран, он мило подпрыгнул и закивал с такой силой, что затылок
заколотился о стену.
Я снова привстал и выдернул свой самодельный кляп. Он застонал:
- Боже мой, ты меня ошпарил. Что ты со мной делаешь? Ради Бога, Макги, чего
ты хочешь?
Я протянул руку и взялся за горячий кран.
- Нет! - заорал Джордж.
- Потише, дружище. Ты становишься послушным и розовым. Теперь давай
поговорим. Расскажи мне поподробнее, как вы работали с Дэвидом Бэрри. А если чтонибудь
покажется мне не совсем правдоподобным, я немножко подогрею тебя. Просто
на всякий случай.
С небольшой моей помощью он справился с поставленной задачей весьма
неплохо. Они с Бэрри с самого начала орудовали вместе. Сначала занимались
ценными бумагами: покупали в Китае, отправляли одному другу в Штаты, а тот
представлял их к оплате и посылал обратно. Когда это дело прикрыли, в ход пошло
золото. Они действовали сообща, но выручку хранили порознь.
Приятели не слишком доверяли друг другу. Но доходы Бэрри всегда были выше: он
не тратил на себя ни одной лишней рупии и все деньги снова вкладывал в золото.
Именно Бэрри отыскал в Калькутте ювелира, который начал изготовлять для него
точные копии деталей самолета из чистого золота. Бэрри слегка их зачищал, красил
под алюминий и привинчивал на место. Потом парень в Канмине снова переплавлял
их в стандартные слитки. Это было уже после того, как ужесточились досмотры. Когда
наконец пришел их черед возвращаться на родину, у Брелля в кармане было более
шестидесяти тысяч долларов, а у Дэвида Бэрри, по его собственным словам, раза в три
больше. Они взяли отпуск и махнули на Цейлон. Эта идея принадлежала Бэрри. Он
хорошенько обмозговал ситуацию и разузнал все, что только можно, о драгоценных
камнях. Бреллю тоже не хотелось проносить через американскую таможню пачки
наличных, так что он последовал за Бэрри. Без малого десять дней они с утра до вечера
скупали у цейлонских торговцев лучшие драгоценные камни. Темно-синие и лучистые
сапфиры, темные бирманские и лучистые рубины. Некоторые не пролезали в
горлышко армейской фляжки, тогда они расклепали свои фляги, вложили
драгоценности внутрь и вновь заделали швы. Потом налили во фляги немного
расплавленного воска, чтобы камешки не гремели. Когда воск застыл, наполнили
фляжки водой, пристегнули их к поясам и вернулись домой богатые и нервные.
- По-моему, Дэйва ни в чем таком не подозревали. Он всегда держал рот на
замке. А вот после рюмки-другой мог и сболтнуть лишнего. Ну, и попал под
подозрение. Когда вернулся домой, сразу спрятал камешки и не решался к ним даже
притронуться. Я тогда был освобожден условно, до вызова в суд. Когда Бэрри дали
пожизненное, сумел увидеться с ним с глазу на глаз и попытался договориться. Он
сообщает мне, где спрятана его доля, я беру себе из нее разумное вознаграждение и
обязуюсь проследить, чтобы о его семье позаботились. Но ничего не вышло, он мне не
доверял. Отказался признать, что кто-то может быть одновременно и ловким и
порядочным. Нет, он собирался раньше или позже выбраться из тюрьмы и
распорядиться своим богатством без помех, мечтал озолотить жену и дочек.
К своей доле я не прикасался три года. Потом мне понадобились деньги.
Продавался участок, который грех было упустить. Но я не хотел рисковать, продавая
камни в этой стране. Мы с Мартой взяли отпуск и отправились в Мексику, там я
нашел нужных людей. Это была жуткая морока, но, по крайней мере, я себя
чувствовал в безопасности. Выручил я тогда чуть больше сорока тысяч, ввез их
обратно и стал понемногу запускать в дело. Я был очень осторожен, но меня все равно
вычислили, умудрились сложить все мои затраты, хотели пришить дело о
мошенничестве, кричали, что я занимаюсь сокрытием доходов. Мне пришлось
выложить сто тысяч, чтобы избежать наказания за те паршивые сорок. Я не мог тебе
об этом рассказывать, не имел права рисковать. По делам об уклонении от уплаты
налогов не существует срока давности, и они все еще могут меня судить за те деньги.
Взяли меня на карандаш, трясут каждый год, и конца этому не видно. А теперь, ради
Бога, выпусти меня отсюда.
Когда я развязал его, пришлось помочь ему подняться и почти отнести в спальню.
Присев на край кровати, он уткнулся лысой головой в голые волосатые колени и
расплакался.
- Мне плохо, - проговорил он. - Макги, мне правда плохо.
Он весь съежился, зубы застучали, губы посинели. Я кинул ему его вещи, и он
быстро оделся.
- Где мы?
- Примерно в трех километрах от твоего дома. Мы покинули клуб в Браунсвилле
три с половиной часа назад. Никто тебя не ищет.
Он посмотрел на меня:
- Знаешь, как ты выглядишь? Ты выглядишь так, словно был бы рад убить меня.
- Мне не хочется обсуждать этот вопрос, Джордж.
- Я ведь не мог оказать тебе никакого сопротивления.
- И никто бы не смог.
Он ощупал свою лысую голову.
- Где он?
- В ванной.
Неверной походкой Джордж поплелся туда и через несколько секунд вернулся уже
в парике, но теперь измученное лицо явно контрастировало с искусственными
волосами. Он снова присел на край кровати. Мы были вдвоем, палач и жертва. Обычно
предполагается, что такая ситуация порождает лишь ненависть и вражду. Но очень
часто все получается по-другому. То, что произошло, оказалось слишком сильной
эмоциональной встряской для нас обоих. Жестокость воспринималась теперь как
некая внешняя сила, вроде пронесшегося урагана. Но вот она исчезла, а мы остались,
разделив общий жизненный опыт. Джорджа заботило, понимаю ли я, какое сокровище
он мне передал. А я старался убедить его, что мог противопоставить его стойкости
лишь грубое физическое воздействие.
- Ты друг Колловелла?
- Нет.
- Я написал этому толстому ублюдку такое теплое письмо, а в ответ получил
отлуп.
- Через него я вышел на тебя.
Он, казалось, меня не слышал.
- Колловелл вечно трясся, когда чуял запах жареного. Как он проверял тот
самолет! Все рыскал вокруг, а прямо над его жирным загривком торчали кронштейны
из чистого золота. Я попробовал шутить на этот счет с Дэйвом, но он не видел тут
ничего смешного. Он всегда был убийственно серьезен. Бог мой, он даже домой
деньги посылал, хотя знал, что может пустить их в оборот и снова удвоить. А я
слишком много растранжирил. В Калькутте у меня был личный гараж с собственной
машиной. Дома меня тоже ждали жена и двое ребятишек. Но разница между мной и
Дэйвом состояла в том, что он, по-моему, собирался жить вечно.
Джордж вздрогнул всем телом.
- Трев, ты не мог бы отвезти меня домой? Я себя чувствую ужасно.
Я доставил его домой в "линкольне". Машина, которую я взял днем напрокат,
стояла у резиденции Бреллей, "триумф" тоже был уже на месте, в нише на три
автомобиля возле маленького вагончика техобслуживания.
Я вкатил "линкольн" на пустое место. В глубине дома горел свет. Мы с Джорджем
зашли в большую кухню. В центре, словно остров, высился каменный разделочный
стол, на резной полке выстроились медные кастрюли.
В розовом стеганом халате с широкими белыми отворотами появилась, щурясь от
света, Джерри Брелль. Ее светлые волосы были в беспорядке.
- Дорогая, мне нехорошо, - простонал Джордж.
- Его лихорадит, - добавил я.
Джерри подхватила мужа под руку. В дверях она обернулась и сказала:
- Трев, дождитесь меня.
Я обследовал холодильники и во втором обнаружил ледяной "тюборг".
Привалившись к острову, я принялся за пиво. Меня преследовало какое-то странное
ощущение. Жизнь удивительно напоминала строительные леса, доски которых опасно
прогибались, и нога порой соскальзывала в пустоту. Если ходить так слишком долго,
можно наконец наткнуться на прогнивший участок и сорваться в бездну. А там,
похоже, - черным-черно.
Через пятнадцать минут Джерри вернулась в кухню, посмотрела, что я пью, и
достала себе того же. Ее волосы были причесаны, глаза уже привыкли к свету.
Опершись на одну из стальных моек и глядя на меня, она глотнула из бутылки и
сказала:
- Он отключился. Одеяло с подогревом и таблетка снотворного.
- Думаю, он просто расстроен.
- Славное у вас получилось знакомство с семейством Бреллей, не так ли?
- Почему вы попросили меня остаться?
- Не будьте таким нетерпеливым. Доберемся и до этого.
- Четыре утра. Не лучшее время для долгих разговоров.
- У вас что, были для него плохие новости?
- Не понимаю, что вы имеете в виду.
- Джордж балансирует на краю пропасти, и удерживаться ему все труднее. Я
предлагала начать жить более скромно, но он и слышать об этом не желает. Любой
пустяк может оказаться последней каплей, и тогда все рухнет.
- А вдруг я именно этого и добиваюсь?
Она совсем приуныла.
- Значит, я сильно в вас ошиблась. А Джордж рассказывал вам что-нибудь обо
мне?
- Нет. Но теперь мы, кажется, добрались наконец до того, ради чего вы просили
меня остаться.
- На что вы намекаете?
- Надеюсь, когда девочка вернулась, у вас состоялась с ней долгая интересная
беседа.
- Но я ведь должна была поговорить с ней, не так ли? Не как мачеха с
падчерицей, разумеется. Как женщина с женщиной. Считайте, что заключено
вооруженное перемирие.
- Когда она в очередной раз выкинет такой же фортель, Джерри, загадочка может
оказаться Джорджу не по зубам.
- По-моему, я сумела объяснить ей, что если она любит своего отца, то делать
весьма непрозрачные намеки на мою неверность - не лучший способ
продемонстрировать дочерние чувства. Мир чертовски сложная штука, мистер Макги.
Девочка решила вываляться в грязи, потому что верила мне, а я надувала ее отца.
- А она это точно знает?
Джерри нервно рассмеялась.
- Очевидцы обычно уверены, что им все известно. Это случилось в июне. Дети -
такие идеалисты! Ну как я могла ей объяснить, что на самом деле все это ерунда, что
мы встретились со старым другом и просто вспомнили былое... Этакий внезапный
сентиментальный порыв... Обычно я не занимаюсь такими вещами. Но тогда... Тогда я
услышала звук открывающейся двери, повернула голову и увидела ее, бледную как
смерть... Потом она захлопнула дверь и убежала. С тех пор я мучаюсь и кляну себя.
Ведь мы только-только начали привязываться друг к другу! А теперь она считает меня
чудовищем. Сегодня, терзая себя, она пыталась сделать больно мне. Я очень надеюсь,
что Джордж забыл ее слова. Его суждения в последнее время и так достаточно
сумбурны.
- Он вообще не вспоминал об этой реплике.
- Ну и слава Богу. Неужели эта история с Анджи так выбила его из колеи?
- Думаю - да.
Она склонила головку, изучающе разглядывая меня.
- Трев, вы кажетесь таким спокойным и уверенным в себе. Возможно, наши
проблемы представляются вам смешными. Но, похоже, вы достаточно хорошо знаете
людей, чтобы посоветовать мне, как быть с Анджи.
- Я не настолько самонадеян.
- Хоть бы знать, как к ней подступиться. Она замкнулась в себе и смотрит на
меня с ненавистью. Я никогда не смогу ей ничего объяснить.
- А вы, Джерри, хороший человек? Я имею в виду, если все хорошее в вас
положить на одну чашу, перевесит ли она?
Мой вопрос ее озадачил.
- Даже не знаю. Никогда не оценивала себя с этой точки зрения. Наверное,
слишком люблю шикарную жизнь. Потому-то и вышла за Джорджа. Кроме того, я
тщеславна. Мне нравится, когда мужчины восхищаются мною. Ну, еще могу вдруг
некстати вспылить. Но я очень стараюсь... Стараюсь жить, опираясь на то хорошее,
что во мне есть. Пытаюсь стать лучше. Трев, я ведь родом ниоткуда, из грязной дыры,
где всегда было слишком мало комнат и слишком много детей. Жертвы песчаной
бури, наводнения, пожара - это все о нас. Потом я выросла и обнаружила, что если
надеть узкую юбку и красные туфли, то можно насладиться всеми теми
удовольствиями, о которых я так мечтала. Но я была уже достаточно умной, чтобы
понять: дешевые девочки получают дешевые удовольствия. Этот дом, этот образ
жизни - удовольствие весьма дорогое, однако и оно - результат решения все той же
задачи. Может, я и не плохая, но стрелка этих чертовых весов будет слишком долго
колебаться, прежде чем склонится в мою сторону.
- Тогда расскажите девочке все. История с Лью доказала, что ей уже не пять лет.
Говорите с ней как с равной. Пусть она знает, какая вы на самом деле. Жизнеописание
Джерри Брелль вплоть до вашего маленького сентиментального приключения. И не
скрывайте от Анджи своих чувств. А главное - не разрешайте Джорджу отсылать ее.
Пусть остается здесь, пока не разберется во всем.
- Она будет презирать меня.
- Она уже вас презирает.
Джерри на миг замерла.
- Сегодня, пожалуй, мне уже не стоит ложиться. Надо побродить, обдумать все,
что вы сказали. - Она поставила пустую бутылку на стол и добавила: - У меня такое
чувство, что я вас больше не увижу.
Нет, мне придется еще раз встретиться с Джорджем.
Глава 9
Ночь за окнами моего номера уже превратилась в предрассветный полумрак, и в
этот-то неурочный час я позвонил Чук. Она пришла в бешенство, но потом сменила
гнев на милость и доложила, что Кэтти лежит в госпитале, безразличная ко всему, и
дает на все вопросы тихие краткие ответы. Еще Чук навестила Лоис Аткинсон, и та ей
очень понравилась. Норовистая, с дикими глазами, но славная. Они поговорили о
танцах. Лоис в детстве училась в балетной школе, но потом слишком вымахала. А
когда я собираюсь вернуться? Возможно, этим вечером, в пятницу. Во Флориде
солнце уже встало, а до меня еще не добралось. Она пытается найти Кэтти временную
замену. Новенькая очень старается, но совсем не умеет дышать, и ее сопение слышно
за десять метров.
Я проспал до десяти. Проснулся, заказал авиабилет на вторую половину дня и
позвонил со своими вопросами в Нью-Йорк одному старому другу, пронырливому и
хитрому любителю бильярда. От случая к случаю он занимался всем на свете - от
поддельных картин Брака до профсоюзных долгов, от заметок в бульварных
газетенках до политических убийств. Я сказал, что еще свяжусь с ним.
Потом я выписался из мотеля, наскоро позавтракал и отправился к Джорджу
Бреллю. Хорошенькая служанка, та самая, которую я видел ночью, заставила меня
ждать у дверей, пока ходила докладывать о моем приходе. Наконец она вернулась и
провела меня к Бреллю. Он сидел, откинувшись на подушки, в гигантской круглой
кровати, задрапированной розовым покрывалом, читал газету и пил кофе. В этой
большой, роскошной, откровенно женской спальне Джордж казался ссохшимся и
неуместным, словно дохлый червяк в праздничном пироге.
Отбросив газету, он резко проговорил:
- Закрой дверь, Макги, пододвинь кресло и сядь. Самолюбие быстро возводит
заново рухнувшие было стены и по мере надобности перекраивает прошлое.
Он внимательно посмотрел на меня.
- Ты очень умен, парень. Я напился, был жутко расстроен из-за Анджи, да и
устал после трудного дня.
- Я обманул тебя, Джордж.
- Я чертовски много болтал и даже не могу толком вспомнить, что вчера плел. И
вообще, я подцепил грипп.
- Да еще я был довольно груб с тобой, Джордж.
- Я хочу знать, Макги, как наши дела.
- То есть?
- Мой мальчик, я тебя предупреждаю: не пытайся играть против меня. Это станет
самой большой ошибкой в твоей жизни. Я не собираюсь откупаться от тебя, если это
то, чего ты добиваешься. Я тоже могу быть жестоким. Дьявольски жестоким.
- Ты и вправду решил действовать именно так?
- Пока я обдумываю все варианты.
- По-моему, если бы ребята из налоговой инспекции знали, где искать и какие
исторические факты твоей биографии раскрывать, они бы вернулись к тебе не с
пустыми руками, Джордж.
Он сглотнул, на ощупь вытащил из пачки сигарету и сказал:
- Тебе не удастся запугать меня.
- Мне кажется, нам стоит все забыть и простить друг друга, Джордж.
Он приподнялся и посмотрел мне в глаза:
- Ты ведь здесь не для того, чтобы подставить меня?
- По правде говоря, я не считаю тебя настолько богатым, чтобы возиться с тобой.
Даже если бы такие дела были по моей части.
- Я состоятельный человек, - обиделся он.
- Джордж, ты живешь не по средствам, и я буду очень удивлен, если через пару
лет у тебя останется хоть что-то. Мне нужна только информация, но я должен быть
уверен, что ты не блефуешь. Я пришел затем, чтобы узнать, что Дэйв привез в Штаты.
Насколько мне известно, наследники обнаружили то, что осталось от скряги. А
осталось от него немного, после восемнадцати лет пребывания в тропическом
климате.
- Значит, кто-то опередил тебя?
- Но он не мог уйти далеко, Джордж.
Он выдавил слабую улыбку.
- И что же тебе надо от меня?
- Я уже попытался объяснить тебе это.
Он сел.
- Когда бы ты ни приехал в долину, Трев, мой дом в твоем распоряжении. Ты
хочешь попытать счастья в другом месте, а у меня дела здесь. Даже не было времени
заняться кладом Дэйва. Через десяток лет этот городок будет самым...
- Верно, Джордж...
Он окликнул меня, когда я выходил в холл. Я вернулся. Джордж облизнул губы.
- Если у тебя возникнут здесь какие-нибудь сложности, неприятности и...
- Лучше пожелай мне ни пуха ни пера.
Джордж выполнил мою просьбу, я послал его к черту, и он откинулся на подушки.
Двигаясь через застекленную террасу к выходу, я случайно бросил взгляд во двор.
Анджи и Джерри стояли на дальнем краю бассейна. Пользуясь тем, что было еще не
слишком жарко, они загорали и что-то бурно обсуждали. На Анджи был строгий
закрытый купальник, а мачеха надела бикини. Издали они казались ровесницами. Тот,
кто знал, как волнующе выглядела Джерри в платье, почувствовал бы сейчас легкое
разочарование. У нее была небольшая высокая грудь, но слишком длинное туловище.
Гибкий торс плавно переходил в полные бедра и короткие крепкие ноги. Пока я
разглядывал их, Анджела резко повернулась и побежала. Джерри догнала ее, поймала
за руку и остановила. Анджела стояла, нахохлившись, пока мачеха ей что-то
втолковывала. Затем девушка разрешила отвести себя к шезлонгу и вытянулась на нем,
подставив лицо солнцу. Женщина придвинула белый металлический стул, села и,
склонившись над падчерицей, все продолжала говорить. Может, это была только игра
света и тени, но мне почудилось, что я заметил мокрую дорожку от слезы на щеке
Анджи.
Эта семья была похожа на эквилибриста, балансирующего на крохотной дощечке,
укрепленной на верхнем конце длинного шеста, раскачивающегося посреди толпы,
которая вздыхает "а-а-ах", трепеща в ожидании неминуемой катастрофы. Тщеславный
глуповатый мужчина, его беспечная молодая жена и несчастная девочка, с трудом
сохраняющая равновесие на тонкой, натянутой, как струна, проволоке. Если они
разорятся, их дом пойдет с молотка, а "линкольн" купит мексиканский дантист. Кто
из них уцелеет? Вероятно, Джордж, ему-то падать не с такой головокружительной
высоты,
...Закладка в соц.сетях
