Жанр: Триллер
Расставание в голубом
...б этом не беспокойся.
Кормят не от пуза, но я питаюсь хорошо и чувствую себя отлично. Расскажешь
Кэтти, я рад, что ей нравится ее учитель, поцелуй ее за меня и Кристи тоже, а я
целую тебя много раз, как всегда твой любящий муж
Дэйв".
В других письмах встречались другие имена. Невнятные упоминания. Берн из
Кервилла, штат Техас, Деган из Калифорнии. Я выписал все названные места. Кэтти
сидела, держа в руке паутинку трико, и легко и аккуратно орудовала иглой.
- Я не знала, что миссис Аткинсон такая, - задумчиво проговорила она.
- Лоис не собиралась во все это влезать.
- Да и я тоже. Она очень милая. - Карие глаза мельком взглянули на меня. - Вы
поселили ее на своем корабле?
- Да, пока ей не станет лучше.
Кэтти пересекла комнату, сложила костюмы в чемоданчик и защелкнула замок.
- Возможно, она больше моего нуждается в помощи, куда больше меня.
- Ей нужна другая помощь.
- И что вы собираетесь теперь делать?
- Если получится, то попытаюсь выяснить, откуда ваш отец взял те деньги.
- Сколько сейчас времени?
- Чуть больше пяти.
- Мне пора переодеваться и выходить.
- Как вы добираетесь?
- Обычно на автобусе.
- Могу подождать и подвезти вас.
- Не хочу обременять вас, Трев.
Я ждал. Она быстро приняла душ и вышла из ванной в розовой блузе и белой юбке.
Блуза тут же стала влажной и начала прилипать к ее телу. Я отвез Кэтти к Тиболту,
потом вернулся назад к Бахья-Мар. Моя команда была уже на ногах. Лоис так хорошо
выспалась, что даже припухли веки. Но зато, проснувшись, уже успела ознакомиться с
моим камбузом, где блестело оборудование из нержавеющей стали, надеть красивое
хлопчатобумажное платье, которое лишь чуть-чуть болталось на ней, достать из
холодильника два внушительных куска мяса и положить их размораживаться. Теперь,
похоже, сложившаяся ситуация беспокоила ее несколько больше. Она стеснялась и
чувствовала, что может оказаться для меня обузой.
- Я буду готовить, убирать, ходить в прачечную и все такое. В общем, все, что ты
захочешь, Трев.
- Делай, что тебе по душе.
- Я не хочу быть балластом.
- Твоя работа - поправляться.
Я почувствовал, что не слишком тактичен.
У меня холостяцкие привычки, склонность к строгому распорядку и рутине. Одно
дело - юная экзальтированная гостья в течение нескольких дней. Другое - круиз в
компании. Но дома, на собственном корабле, да еще все время - это жизнь в
постоянном напряжении.
- Я могу платить за себя, - сказала она тихим голосом.
- Да ради Бога! - в ярости прорычал я.
Она юркнула в свою каюту и осторожно прикрыла дверь. Через двадцать минут я
наконец устыдился и отправился проведать ее. Лежа на большой кровати по
диагонали, она крепко спала. Я налил себе рюмку и ходил с ней, пока не выпил все до
капельки. Тогда плеснул себе еще раз, а потом пошел и разбудил ее.
- Если хочешь готовить - то пора.
- Конечно, Трев.
- Не зажаривай слишком сильно.
- Да, дорогой.
- И не смей быть такой смиренной.
- Я попробую.
После того как мы пообедали и она вымыла камбуз, я привел ее в салон и спросил,
чувствует ли она себя в силах отвечать на вопросы.
- Вопросы о чем?
- О Джуниоре Аллене.
Ее губы задергались, и она на секунду прикрыла глаза. Потом подняла веки и
вздохнула:
- Спрашивай.
Но сначала я должен был ей кое-что рассказать. Я хотел, чтобы она понимала,
почему я мучаю ее вопросами и что я хочу узнать. В городке до нее доходили слухи о
Джуниоре Аллене и сестрах Бэрри. Я выложил ей все, что знал сам.
В какой-то момент вновь обретенное ею спокойствие стало рассеиваться как дым.
Она посмотрела на меня, стоя против света, и проговорила:
- Когда он вернулся, у него было с собой много денег. Я ничего ему не давала.
Значит, и катер, и все остальное он купил после того, как нашел что-то в том месте,
где жил?
- Другого объяснения нет.
- Но что же это могло быть?
- Что-то такое, с чем ему пришлось ехать в Нью-Йорк, чтобы обратить это в
деньги.
- Скажи, Тревис, что тебе-то до этого?
Я попробовал ответить ей доброй улыбкой, но, судя по лицу ее, у меня это плохо
получилось.
- Я хочу отобрать у него это что-то, - признался я севшим голосом.
- Я не понимаю.
- Ну, часть оставить себе, а часть отдать Кэтти.
- Она для тебя что-то значит?
- То же, что и ты.
Она обдумала мой ответ.
- Это... Это то, чем ты зарабатываешь себе на жизнь?
- Это - из серии тех дел, за которые я берусь, когда начинаю нуждаться в
деньгах.
- Но... Он ведь такой опасный человек. И может быть, он уже все истратил. Но
даже если и нет, каким образом ты собираешься что-то отнять у него? Мне кажется, не
убив его, этого не сделать.
- Я расцениваю это как обычный деловой риск, Лоис.
Недавно появившийся на ее щеках румянец исчез, кровь отлынула от нежного
лица.
- Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Со мной ведь... ты был таким
великодушным.
- И какая связь?
- Но, видишь ли...
- Вижу, что ты полная дура, Лоис. Ты прочла то, что было написано у меня на
обложке. Ты отнесла меня к определенной категории людей. Если теперь я не
подхожу под созданный в твоем воображении образ, не моя вина.
После долгой паузы она спросила:
- Но разве ты не растрачиваешь... попусту?
- Не растрачиваю - что?
- Себя! Разве ты не начинаешь понемногу деградировать? Прости, что я так
говорю. Но это как в фильмах об Африке. Лев убивает, потом появляются хитрые
шакалы, отхватывают по куску и убегают. Трев, у тебя светлая голова, и ты так
чувствуешь людей. И у тебя... У тебя дар нежности. И сострадания. Перед тобой же
открыты все дороги!
- Ну конечно! - Я вскочил и принялся мерить шагами салон. - Как я об этом не
подумал! Сижу тут, трачу лучшие годы на этой вшивой посудине, по уши уйдя в
заботы о раненой голубке, вместо того чтобы бороться и искать? Да кто я такой, чтобы
не тянуть лямку? Кто я такой, чтобы не беспокоиться о собственности и о том, как ее
уберечь? Я бы миллионы мог заработать на страховании жизни. Большому кораблю -
большое плавание! И может быть, еще не поздно. Подыскать себе девочку, а потом с
головой во все это. Акции, курсы, фонды, пикнички, полированный стол, голосуем за
своих, и стрижка бобриком, чем-могу-служить. А уж когда стану уважаемым
гражданином, смогу оглянуться на...
Я услышал тихие рыдания. Она сидела, низко склонив голову. Подойдя и взяв ее за
подбородок, я поднял ее голову и посмотрел в заплаканные глаза.
- Пожалуйста, не надо, - сказала она.
- Ты будишь во мне худшее, девочка.
- Я знаю, это не мое дело.
- Не могу не согласиться!
- Но... из-за кого все это?
- Лоис, я никогда не узнаю тебя настолько хорошо, чтобы попробовать перед
тобой исповедаться.
Она попыталась улыбнуться.
- Да уж яснее некуда.
- И как бы ты ни окружала меня в своих фантазиях романтическим ореолом, я
вовсе не трагический герой. И слишком люблю себя, девушка.
- Будь это правдой, ты бы так не говорил.
- Прости мне мои маленькие шалости.
Она поежилась, собираясь с мыслями.
- Я благодарна тебе. Попробую ответить на твои вопросы.
- Что он говорил о деньгах?
Она очень старалась. Сидела прямо и послушно, как прилежная ученица на уроке.
- Он говорил, что ему больше никогда не придется работать. Да, он повторял это
на все лады. И еще сказал, что никогда ни цента не потратит на женщину. У него на
катере был какой-то тайник, где он держал наличные. А может, и не только
наличные... - произнесла она странным голосом.
- А что еще?
- Дай вспомнить, - поморщилась она.
Лицо ее застыло. Она словно вслушивалась в себя, как это бывает с каждым, кто
пытается уловить смутные обрывки воспоминаний.
- Какой-то неровный синий осколок, похожий на детский стеклянный шарик, -
наконец проговорила она. - В тот день было очень жарко. Жарко до изнеможения, и
никакого намека на ветерок. Ослепительно сверкала вода. Я выпила слишком много и
еле держалась на ногах. Их голоса доходили до меня, как сквозь вату. Они вечно о
чем-нибудь спорили и орали друг на друга. Он что-то ей показывал, и это что-то упало
на палубу, такой синий осколок... Он покатился по циновке прямо к ней. Она
кинулась к нему, схватила и засунула за щеку, как ребенок. Думаю, ей не было и
восемнадцати, но она была стара, как всё зло этого мира. Он страшно разозлился и
рванулся к ней, а она побежала, смеясь над ним. Он гонялся за ней по всему кораблю,
и, когда загнал в угол, она прыгнула за борт. Высунув голову из воды, она визжала и
хохотала над ним. Она была голой, и под водой ее тело казалось совсем черным. Ее
тень колыхалась на белом песчаном дне. Он сбегал и принес ружье. Странно, я почти
не слышала выстрелов, но фонтанчики от пуль взлетели вверх совсем близко от нее.
Она сразу подплыла к лесенке и вскарабкалась на борт. Он схватил ее за шкирку, она
выплюнула осколок в подставленную ладонь, а потом он избил ее так, что остаток дня
она прохныкала на койке в трюме. Осколок был очень темного синего цвета. Он все не
мог успокоиться, опять заходился и орал внизу, понося ее на чем свет стоит. Один или
два раза он спускался в трюм и добавлял ей.
Лоис посмотрела на меня мертвыми глазами и медленно произнесла:
- Видимо, я запомнила это потому, что больше они не оставляли меня в покое так
надолго. После я все думала о ружье. Пыталась найти его, но не смогла. Однажды он
застал меня за этим и обо всем догадался. Он отдал меня ей и смотрел, как она
избивает меня. Она делала вид, что колотит меня сильнее, чем это было на самом деле.
Не потому, что она жалела меня. Просто боялась, что я выйду из строя и не сумею
больше ей помогать. Она была очень крепкой, жилистой и выносливой. Ее икры и
бедра напоминали тяжелое полированное дерево, она всегда хохотала без причины и
вечно пела противным визгливым голосом на скверном французском. Пока я жила
одна, Трев, до того, как ты приехал, я все время слушала это ее пение, громкое и
отчетливое, словно из соседней комнаты.
Отблеск прежнего безумного огня появился в ее глазах.
- Хочешь, я спою тебе, как Фанка?
Ее начало трясти. Я бросился за таблетками и дал ей одну, из тех, что посильнее.
Она не пыталась сопротивляться. Через четверть часа она спала в своей кровати.
Заставив себя забыть о черной, как смерть, Фанке, я принялся обдумывать план
действий. Меня не слишком привлекала поездка в Ливенуорт. Стараться что-либо
вытянуть из служащих тюрьмы - пустая затея. Они живут по инструкции, им
требуются документы, удостоверения и бумаги, подтверждающие твои полномочия, а
если ты всего этого предъявить не можешь, то сразу начинают интересоваться, не
намерен ли ты устроить чей-нибудь побег. Я решил оставить этот вариант на крайний
случай. Подергаю сначала за остальные ниточки и, если уж все они оборвутся и
другого выхода не будет, отправлюсь в Канзас, прощупаю почву там и попробую когонибудь
расколоть.
Перед тем как лечь, я проведал свою команду. В слабом свете ей нельзя было дать
больше девятнадцати. Лежала спокойная, кроткая, без единой морщинки на
прекрасном лице.
Глава 7
С утра я решил копнуть Уильяма Колловелла из Трои, штат Нью-Йорк.
Шансов на успех не переоценивал. Если даже он пережил войну, не попал в поле
зрения полиции и избежал гражданских неурядиц, он вполне мог оказаться непоседой
и сменить в нашем быстро меняющемся мире уже десятка два адресов.
Однако в Трое жили даже двое - Уильям Б. и Уильям М. Предупредительный
оператор узнал для меня номера телефонов обоих, и я попробовал набрать их в
алфавитном порядке. По телефону Уильяма Б. нам дали другой телефон. Девушка
проворковала, что это "Эй-Ай-Пластик", и через три минуты я услышал
настороженный голос Уильяма Б. Летчик второй мировой? Да что вы, ему двадцать
шесть, он инженер-химик, живет в Трое меньше года. Обнаружил Уильяма в
телефонной книге, но ничего о нем не знает. Большое спасибо. Всегда пожалуйста.
Оператор не отключил меня, и я услышал, как по номеру Уильяма М. ответила
женщина. Голос тихий, неуверенный. Но говорила очень официально.
- Сожалею, но вынуждена вас огорчить. Мистер Колловелл преставился еще в
марте.
- Миссис Колловелл, примите мои соболезнования.
- Бог смилостивился над ним, я молила избавить его от земных страданий.
- Я только хотел уточнить, тот ли это мистер Колловелл, которого разыскиваю.
Он ведь служил летчиком во время второй мировой?
- О Боже, разумеется нет! Вы, должно быть, имеете в виду моего сына. Мужу
восемьдесят три.
- Могу я поговорить с вашим сыном, миссис Колловелл?
- Конечно, позвони вы вчера, вы могли бы с ним поговорить. Мы прекрасно
провели время.
- А как мне с ним связаться?
- Телефонист сказал, что вы звоните из Флориды. Это очень срочно?
- Я бы хотел встретиться с ним.
- Подождите минутку. Тут где-то у меня записано. Живет-то он в Ричмонде, штат
Вирджиния. Дайте-ка сообразить. Сегодня... сегодня у нас третье, да? До вторника, до
девятого, он будет на конференции в Нью-Йорке. Собирался остановиться в отеле
"Американка". Попробуйте поймать его там. Он, правда, говорил, что у него масса
дел, и он будет очень занят.
- Огромное вам спасибо, миссис Колловелл. Кстати, а где служил ваш сын?
- В Индии. Он всегда мечтал вернуться туда и взглянуть на эту страну еще раз.
Он присылал оттуда такие замечательные письма, я их все храню. Может, когданибудь
сумеет выбраться.
Я повесил трубку и допил остатки крепкого кофе. Позвонил в аэропорт. Один из
рейсов, вылет в 14.50, меня устраивал. Лоис, казалось, очень расстроила перспектива
снова остаться в одиночестве. Она сжимала челюсти так, словно боялась, что у нее от
страха застучат зубы, и глядела на меня умоляюще. Собираясь, я дал ей массу разных
указаний и заставил их записать. Почта, стирка, телефонные звонки, продукты, где
включать кондиционер, если он вырубится, куда выбрасывать мусор, где найти врача,
как запираться перед сном и еще - никакого телевизора по ночам. Если что - вот
огнетушитель, и далее несколько специфических мелочей корабельной жизни.
Закусив губу, она все старательно записала. Ни машина, ни велосипед не нужны, до
любого места в городке, в том числе и до пляжа, можно дойти пешком. Принимать
белую таблетку каждые четыре часа. Если начнет трясти, проглотить одну розовую.
У трапа я поцеловал ее, словно муж перед каждодневным отъездом на службу,
велел беречься и заспешил к "Мисс Агнесс", проверяя на ходу деньги, ключи и
кредитные карточки. Безработному кредитки недоступны, но у меня был поручитель,
человек, для которою я сделал достаточно грязное и опасное дело и чье имя заставляло
банкиров вытягиваться по стойке смирно и дышать через раз. Эти карточки удобны, но
я терпеть не могу ими пользоваться. С ними я чувствую себя, как Торо* с
фотоаппаратом и "Жизнью животных" под мышкой. Маленькие пальчики
действительности, тянущиеся к вашему горлу. Человек с кредитной карточкой -
заложник собственных представлений о себе.
* Генри Дэвид Торо (1817 - 1862) - американский натуралист, автор
знаменитой книги "Уолден, или Жизнь в лесах", в которой рассказывает о прелести
естественной жизни вдали от человеческой цивилизации.
Но время, когда имеешь право хоть на какой-нибудь выбор, уже кончилось. В
нержавеющих роддомах будущего полисмены вытатуируют на запястье каждого
визжащего розовощекого младенца совмещенный налоговый и кредитный номер, пока
на другом запястье связисты станут изображать уникальный пожизненный номер
телефона (наверняка уже видеотелефона). Умираешь - и твой номер освобождается.
Уж он-то неподвластен даже смерти.
Манхэттен в августе - повторение лондонской Великой Чумы. Страждущие
влачатся в поредевшей толпе, ловя ртом воздух и норовя откинуть копыта. Те, кто еще
здоров, перебегают от одного кондиционера к другому, проводя минимум времени под
смертоносными лучами взбесившегося солнца.
Меня мигом зарегистрировали в отеле. У них была уйма свободных мест. Хотя три
конференции работали вовсю, оставалась еще масса незанятых комнат. Войдя в отель,
я вновь очутился в Майами.
Тот же запашок в воздухе, то же недоверчивое подобострастие, тот же помпезный
декор, словно какой-то бразильский архитектор скрестил терминал аэропорта с
макаронной фабрикой. Светло и волнующе. Вот-вот из одного из восьми баров
всплывет звезда вечера и разразится песней, а за ней прогалопирует кордебалет.
Коленки выше, девочки, не забывайте улыбаться.
У. М. Колловелл значился в списке постояльцев как "Хопкин - Колловелл,
инкорпорейтед" и занимал номера с 1012 по 1018. Я поинтересовался у служащего,
что это за конференция.
- Строительство, - ответил он. - Вроде дороги прокладывают.
В соответствующем номере к телефону подошел вежливый человек.
Приглушенным голосом обещал сейчас же справиться у мистера Колловелла о его
дальнейших планах. Через секунду человек вернулся и еще более приглушенно
проговорил:
- Сэр, он только что пришел с заседания. Они тут пропускают по рюмочке, сэр.
- Он еще долго здесь пробудет?
- Думаю, никак не меньше получаса.
Зеркало во весь рост продемонстрировало все мои достоинства. Я улыбнулся
мистеру Тревису Макги. Цвет сильного загара - штука непростая. Если костюм хоть
чуть-чуть ярковат, ты выглядишь несолидно. Если слишком строг - похож на
отставного лыжного инструктора. Мой летний городской костюм был немного
консервативен, в стиле слуги народа: темный, из легкого орлона, напоминавшего, но
не слишком, японский шелк. Строгий воротничок белой рубашки. Солидный галстук.
Блеск ботинок. Поезжай и продай. Сверкай зубами. Смотри им прямо в глаза. Что
посеешь, то и пожнешь. Улыбка делает чудеса. Пожимай руку так словно давно
мечтал о встрече с ее обладателем. И не забывай имен.
В большой комнате я увидел человек десять. У них были громкие голоса, громкий
хохот, большие сигары и большие бокалы, полные виски. Сошки помельче работали за
барменов, готовые не слишком громко рассмеяться в нужный момент при каждом
проблеске остроумия. Ни у кого в этой компании не было на лацканах карточек с
именами. Примета небольших, но важных конференций: никаких табличек, бумажных
шляп или воздушных шаров. Каждый выступающий известен по всей стране. И
никаких комплексных обедов.
Один из помощников сказал, что мистер Колловелл - это вот тот, у большого
окна, при очках и при усах. На вид ему было лет сорок пять. Среднего роста, довольно
солидный. Трудно было понять, как он выглядит на самом деле. Густые, черные,
стоящие торчком волосы, большие очки в черной оправе, черные усы и большая
черная трубка в зубах. Кожи мистера Колловелла практически не было видно.
Единственной характерной деталью облика был крупный мясистый нос с хорошо
заметным узором багровых прожилок. Мистер Колловелл беседовал с двумя другими
мужчинами. Как только я подошел поближе, разговор прервался, все трое тут же
повернулись и уставились на меня.
- Простите, - сказал я. - Мистер Колловелл, когда вам будет удобно, я хотел бы
с вами кое-что обсудить.
- Вы недавно вступили в бюро? - спросил один из его собеседников.
- Нет. Моя фамилия Макги. Я по личному вопросу.
- Если насчет предстоящего пуска, то вы выбрали неподходящее время и место
для консультации, Макги, - заявил Колловелл мягко, но весьма недружелюбно.
- Предстоящего пуска? Я бросил работать на чужого дядю, когда мне
исполнилось двадцать. Я буду ждать вас в холле, мистер Колловелл.
Я знал, что эти слова мгновенно заставят его выйти. Таким людям нужно сразу
показывать, кто ты есть. Своим пронзительным директорским глазом они с первого
взгляда способны определить твой годовой доход, ошибаясь максимум на десять
процентов. Элементарный инстинкт самосохранения! Укрепившись на вершине горы,
они хотят точно знать, кто там карабкается к ним снизу. И с какой скоростью.
Он подошел ко мне вразвалочку, на ходу уминая пальцем свежую порцию табака в
трубке.
- Что за личный вопрос?
- Я только что прилетел из Флориды, специально чтобы повидаться с вами.
- Вы могли позвонить, и я бы вам сказал, что слишком занят здесь для личных
вопросов.
- Это не отнимет много времени. Вы помните начальника военно-транспортной
команды сержанта Дэвида Бэрри?
Одной фразой я вернул его в далекое прошлое. И выражение его глаз и осанка
сразу стали совсем другими.
- Бэрри! Помню его. Как он?
- Два года назад он умер в тюрьме.
- Я не знал! Ничего об этом не слышал. Как он оказался в тюрьме?
- В сорок пятом в Сан-Франциско убил офицера.
- О Господи! Но все же при чем тут я?
- Я пытаюсь помочь его дочерям. Сейчас им это необходимо.
- Вы адвокат, мистер Макги?
- Нет.
- Вы хотите, чтобы я поддержал дочерей Бэрри материально?
- Нет. Мне нужны дополнительные сведения о Дэвиде Бэрри.
- Я был знаком с ним не слишком близко и не слишком долго.
- Что бы вы ни рассказали, мне все пригодится.
Он тряхнул головой.
- Это было так давно. Сейчас у меня мало времени. - Он взглянул на часы. -
Вы можете прийти к одиннадцати?
- Я остановился здесь же.
- Тем лучше. Загляну к вам после одиннадцати. Сразу же, как только сумею.
Он постучал в мою дверь в одиннадцать двадцать. Он уже выпил изрядное
количество хорошего бурбона, съел отменный ужин и, возможно, добавил потом
великолепного бренди. Это несколько притупило его ум, он чувствовал это и потому
держался чуть более осторожно. От спиртного отказался. Погрузившись в удобное
кресло, некоторое время набивал и разжигал трубку.
- Я не запомнил, чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Макги?
- Я на пенсии.
Он приподнял одну из своих черных бровей:
- Для этого вы слишком молоды.
- Занимаюсь разными небольшими проектами.
- Вроде этого?
- Да.
- Думаю, мне лучше узнать об этом проекте немного больше.
- Давайте раскроем карты, мистер Колловелл. Я не собираюсь на вас наживаться.
С войны Бэрри вернулся домой богатым. Я хотел бы узнать, каким образом он
разбогател. И если мне удастся это выяснить, я, возможно, смогу что-то вернуть его
девочкам. Жена Бэрри умерла. Все, что от вас требуется, - это потратить немного
времени. И немного напрячь память.
Тут мне показалось, что он решил для начала вздремнуть. Наконец пошевелился и
вздохнул.
- Да, там была возможность разбогатеть. Поговаривали, что в начале войны было
еще лучше. Бэрри появился там задолго до меня. В военно-транспортной авиации.
Летал на С-46 из Чабуйти в Ассаме. С пассажирами, с грузом. Летал в Калькутту,
Нью-Дели и через Гамп в Канмин. Поднимаешься в натужно скрипящей жестянке
километров до семи и - вниз сквозь снег и лед, изволь не прозевать первый же
просвет и посадить самолет в этом Канмине, потому что второго просвета уже не
будет. Думаю, с Бэрри мы совершили вылетов двадцать пять, не больше. Я не успел
сойтись с ним поближе. В тех условиях состав экипажей часто менялся. С первым, на
первом моем там самолете, попали в аварию. Что-то отказало, заело шасси, и мы как
следует проехались по полю на брюхе. Экипаж состоял из трех человек, и нас всех
рассовали по другим машинам. Я попал в одну команду с Бэрри. С Бэрри и Джорджем
Бреллем, вторым пилотом. Я чувствовал себя неловко, боялся, что Брелль на меня
злится, ведь он так и не получил повышения. Их пилот ухитрился куда-то перевестись.
- Сластена?
- Точно, это его кличка. Он потом погиб. А у меня все сложилось неплохо.
Брелль не держал на меня зла. Брелль и Бэрри оба были опытными профессионалами,
но не очень дружелюбными ребятами. Бэрри знал свое дело, но вечно хмурился и
помалкивал. Я сказал бы, он был из породы одиночек. Вместе мы совершили вылетов
двадцать пять, из них около десяти окольными путями в Китай. Потом однажды ночью
мы вылетели в Калькутту. И вдруг правый мотор вспыхнул, а высота была всего
метров триста. Заполыхало так, что система пожаротушения уже не могла помочь. Мы
карабкались вверх, пока я не почувствовал, что еще мгновение - и будет поздно.
Выровнял машину, и на счет "три" мы выпрыгнули из люка. Мой парашют раскрылся,
а через пять секунд самолет развалился на куски и рухнул вниз. Ну, а еще через пять
секунд я приземлился посреди цветочной клумбы прямо перед дивизионным
госпиталем, вывихнув лодыжку и колено. Очень удобно получилось. Ко мне выбежала
сестра милосердия необъятных размеров, я обнял ее и заковылял внутрь. Бэрри и
Брелль, прихватив бутылку, навестили меня, благодарили. Больше я их не видел.
- А не ходили ли тогда какие-нибудь слухи о том, что Бэрри разбогател?
- Да, кажется. Припоминаю всякие туманные намеки... Он ведь был из тех, кто
ловит рыбку в мутной воде. Тертый калач, не болтливый и весьма оборотистый.
- И каким способом он мог, по-вашему, сколотить себе состояние?
- В те времена это было проще всего сделать, занимаясь контрабандой золота.
Покупаешь в Калькутте, перепродаешь на черном рынке в Канмине в полтора раза
дороже. Получаешь доллары. Или берешь рупиями, привозишь их обратно и меняешь
на доллары в Люйдс-банке. Или на рупии снова покупаешь доллары. Довольно гибкая
схема. Но за этим следили и старались пресечь такие штучки. Я считал, что риск
слишком велик. И знал, что если бы Брелль или Бэрри за это взялись и их поймали бы,
это бросило тень и на меня. Так что я глядел в оба. Тогда в Китае с золотом можно
было многое провернуть. Инфляция галопировала как бешеная, а золота поступало
чертовски мало. Можно было делать деньги, даже провозя в Китай просто рупии в
крупных банкнотах. Говорят, китайцы платили рупиями при сделках с японцами, а
тем они были нужны для шпионских операций в Индии. Китайцы меняли вьючных
животных на японскую соль и занимались еще черт знает чем. Маленькая война,
большой бизнес. Думаю, Бэрри был одним из таких челноков. Однажды мне
показалось, что, разговаривая со мной, он зондирует почву, но схватить его за руку я
не смог, а мои ответы, видимо, пришлись ему не по вкусу.
- С Джорджем Бреллем он был на короткой ноге?
- Я бы сказал, они были ближе, чем обычно бывают сержант с лейтенантом, даже
в авиакоманде. Какое-то время казались просто неразлучными.
- Значит, Брелль следующий, с кем мне надо поговорить. Конечно, если он еще
жив.
- Я знаю, где вы можете его найти.
- В самом деле?
Он медлил. Этот вечный комплекс делового человек
...Закладка в соц.сетях
