Жанр: Триллер
Обреченные
...к, достал карты...
В иные вечера мы вместе слушали любимые пластинки. Или читали друг другу
вслух. Если бы не Линда, все так бы и шло. А перед сном мама приходила ко мне в
спальню и подтыкала мое одеяло со всех сторон, как будто я еще был малышом.
Мы с ней говорили обо всем на свете. Но мама никогда не говорила мне, какая
грязь ожидает женатого человека.
Я могу жить один, тогда, возможно, снова обрету цельность и душевный покой.
Линдой надо переболеть; скоро я выздоровлю. Но дом без мамы будет так
отчаянно пуст! Томми незачем оставаться в его замызганной квартиренке. Я не
возьму с него много. Вряд ли в школе ему хорошо платят.
Томми меня поймет. Я расскажу ему все. До мельчайших подробностей.
Наверное, он до сих пор вспоминает о том времени, когда мы с ним подрабатывали
воспитателями в детском спортивном лагере, и ту прогулку при луне, когда
казалось, что весь мир залит серебряным светом, каждый листик... Это было два
года назад. Красота была такая, просто горло сжималось. В ту ночь нам казалось
совершенно естественным, что мы гуляли рука об руку. Задним числом об этом
странно вспоминать, но тогда, при луне, все выглядело правильным. Томми тогда
сказал, что истинная дружба может быть только между двоими мужчинами, а
женщины не понимают значения этого слова. Он объяснил, насколько
функционально само существование женщины: поскольку женщины по самой
своей сути предназначены для продолжения рода, у них в душе просто не остается
места для дружбы, как таковой. Я спорил с ним, не соглашался, но теперь
понимаю, что он был прав. И мама была права. А я был слеп и заблуждался. Я
забуду все, что было у нас с Линдой. Хотя кое-что будет трудно забыть. Прошедшие
недели глубоко впечатались в мою душу".
Подбородок Джона нечаянно коснулся клаксона. От резкого гудка он
вздрогнул. Затем ссутулился на сиденье, откинув голову на спинку. События
сегодняшнего дня лишили его последних сил. Место, куда его ткнули
револьверным стволом пистолета, саднило.
Если бы только удалось немного вздремнуть в перерывах между рейсами
парома, он бы освежился. Мама всегда говорила: лучший способ скорее
расслабиться и заснуть - подумать о чем-нибудь красивом, прекрасном.
Он подумал о ночном саде, залитом лунным светом, и о мерцающей молочнобелой
статуе. Словно увидел ее наяву, стоя на крылечке дядиного дома. И он вышел
в сад, и роса приятно холодила его босые ноги.
Джон сидел в машине с закрытыми глазами и через годы видел статую.
Протягивал к ней руки... Потом оказалось, что он на самом деле в саду.
Приблизился к статуе и вдруг понял, что он никогда по-настоящему не видел ее.
Какой глупый дядя - называл ее Дианой и говорил, что она - девушка. Ведь ясно
видно, что это мраморное изваяние молодого длинноногого юноши. Плоская,
белая, симметричная грудь, мускулистый, поджарый живот. Он стоял и смотрел на
статую, и вдруг она повернулась - сияющая, поразительная и прекрасная в своей
наготе, чистая и великолепно мужественная. Изваяние сошло с пьедестала,
протянуло ему руку, и он сразу понял, что это Томми, - он давно подозревал это.
Джон дотронулся до твердой холодной руки, и Томми заговорил, почему-то
называя его Линдой. Джон попытался отдернуть руку, возразить, но Томми держал
его крепко и был одновременно и Джоном, и Линдой, а потом поднял лицо
кверху...
- Извините, Герролд. - Дэнтон настойчиво теребил его за плечо. - Наша
очередь плыть этим рейсом.
Джон резко пробудился ото сна и сразу вспомнил, что мама умерла. Словно
обрушился потолок в высокой белой комнате. Он в голос зарыдал.
- Подвинься, друг, - деликатно попросил Дэнтон. - Я заведу машину на
паром.
Глава 14
Фил Деккер шагал по дороге, шагал сквозь ночь, прочь от реки, прочь от
машин, высоко поднимая колени при каждом шаге и энергично размахивая руками.
Уйти подальше, не слышать, как они поют... Наконец во всем мире не осталось
иных звуков, кроме шороха его шагов да хруста материи, когда при ходьбе его
малиновые штанины терлись одна о другую.
"Нет причин волноваться. Таких, как они, пруд пруди. Девчонок, которые спят
и видят, как станут звездами; таланта у них немного, зато амбиций навалом.
Господи, да если бы всех девчонок, которые жаждут пробиться в шоу-бизнесе,
уложить в ряд, можно было бы по ним пройти всю страну из конца в конец. Чья
это шутка? Мэнни? Похоже.
Спокойно, это еще не конец света. Мне случалось переходить реки вброд и
перепрыгивать глубокие пропасти, в большинстве случаев я благополучно
добирался до берега и приземлялся на ноги. Но на этот раз препятствие серьезнее.
Черт бы побрал эту старость! Уйму времени придется потратить на поиски
партнерш, да сколько еще уйдет на то, чтобы привести их в подходящую форму для
штурма телевидения? Два года, не меньше. На телевидении спросят: "Где вы
играли?" Что я отвечу? А к тому времени мне будет уже за пятьдесят.
Эти близняшки слабые на голову. Чего они добьются сами? Вернутся к себе в
деревню, где их впервые заметили и вывели в люди? А может, станут
манекенщицами? Для этого не нужно играть. Для этого не нужно таланта. Ходи
туда-сюда в платьях по тысяче баксов, виляй задом, строй глазки и улыбайся
лысым старикашкам с лорнетами, которые толпятся в первом ряду у подиума...
Нет, тут тоже все надо делать с умом, чтобы один из старикашек захотел
познакомиться с тобой поближе, - наградой будет замужество. А дома эти
старикашки напяливают очки и день-деньской читают какого-нибудь Пруста; так
что, если старикашка, которого они зацапают, захочет с ними поговорить, они его
запросто перепрустят.
Да, актерского таланта тут не требуется. Вот стриптиз у них был классный.
Единственный парный стриптиз, больше такого номера нет ни у кого. Другие
раздеваются под водой, или с птичками, или с тамбуринами, и только у меня
одновременно раздевались близняшки. То есть пока других близняшек у меня не
было.
Отговорить их от этого безумия? Это все жара. Жара и ожидание. Но я успел
хорошо их изучить. Обе девчонки смышленые, к тому же упрямы как ослицы.
Тяжело будет их переубедить. А сейчас они и вовсе жесткие, как сталь. Сразу
чувствуется.
Всякий раз, как наступает перерыв, трудно заново входить в график. Черт
возьми, несколько лет назад мы могли бы заключить контракт с шоу Кита,
заработали бы миллион, и девчонки бы не захандрили.
Может, они просто не хотят раздеваться? А мне казалось, что они уже
привыкли. Нет, вряд ли. Ну и история! Совсем как со стариной Билли Москоу.
Помнишь, как он подобрал ту девчонку в Трентоне? Боже всемогущий, какая она
была худющая - кожа да кости! Мы вдвоем целых десять дней уговаривали ее
согласиться на стриптиз. Девчонка твердила одно и то же. Нет, что вы! Да ни за
что на свете! Раздеваться на публике?! А потом, через годик, старина Билли едет в
Майами, и кого же он там встречает? Ту самую девчонку! Только она взяла
сценический псевдоним Южная Красотка. Девчонка не только преспокойно
снимала с себя одежду, но и танцевала с шестом, и выделывала такие штуки,
которых не требовал от нее старина Билли! Настоящий талант! Когда Билли на нее
смотрел, его чуть кондратий не хватал.
Я не требовал от девчонок никаких извращений. Дешевка это. Старый добрый
стриптиз, и все; но куда же теперь девать целую кучу дорогущих костюмов?
В следующие два года придется вспомнить славное прошлое. Я так и знал.
Тридцать три года учения и гастролей. Тридцать три года. Иногда уже не
упомнить, что где было. Двадцать лет отработал с Мэнни. Деккер и Мэлоун. Песни
и шутки. Три раза занимали верхние строчки в "Орфее". Мы платили пятьдесят
баксов в неделю одной девчушке только за то, что она дважды проходила по сцене.
В том трюке, где Мэнни идет за ней и тащит за собой на тележке здоровенную
ледяную глыбу, а потом, пошатываясь, бредет назад, неся щипчиками крошечный
ледяной кубик.
Да, за эти годы я навидался всякого. Никогда не забуду, какой шум был в
Канзас-Сити. Мы должны были выступать следующим номером. Именно тогда у
Австрийца поехала крыша. Повод был. Один акробат спутался с его женой, а
Австриец их застукал. Привязал ее к щиту, как всегда, и начал работать свой
номер. Он классно метнул все ножи, потом классно метнул томагавки, а
последним томагавком разрубил ей голову пополам - точно между бровями.
Кстати, ему удалось отвертеться. Сказал копам, что в тот вечер было так жарко,
что у него вспотели руки. При этом не переставал рыдать и причитать. Мы все
знали правду, но никто не донес на Австрийца. Тот акробат здорово разозлился и
решил отомстить. Такое могло прийти в голову только акробату. Он дождался,
когда Австриец нашел себе другую жену и партнершу в номер, и спутался и с ней.
Последнее, что я слышал, - Австриец перерезал себе горло одним из собственных
ножей.
В тот год, когда я начал выступать, мне только исполнилось шестнадцать.
Тогда я только пел душещипательные песенки. Серьезно относился к делу. И
однажды, когда на лицо мне падал розовый свет и я пел что-то о маме, я
размахнулся и нечаянно задел крышку рояля, а она упала и чуть не сломала мне
руку. Господи, ну и смеху тогда было в зале! С тех пор у меня внутри все
перевернулось. Мы вставили этот трюк в номер, и с тех пор я работаю комиком. Я
запихивал под рубашку твердую кожаную подушку, и крышка била по руке с
оглушительным стуком.
Мое имя стояло в одной афише со всеми знаменитостями. Кантор и матушка
Берль. Микки Руни был еще трехлетним засранцем, но аплодисментов срывал
больше, чем вся их проклятая семейка. Выступал в водевилях, потом много лет
работал в бурлеске, а потом, после смерти Мэнни, - в ночных клубах с
отдельными номерами.
Вспомни Берти Ларра и как он задыхался и сипел. Работал на износ. Отдыхал
между выходами всего по пятнадцать минут. Как Эд Уинн. И Джо Браун. Черт
побери, мне всего сорок девять! Берти Ларр все еще выступает, а ведь он стар, как
Мафусаил. У меня впереди еще много лет. Было время, мы с Мэнни делали тысячу
в неделю целых восемь лет кряду. Полмиллиона баксов, и куда они разлетелись?
Мы жили легко; нам казалось, что так будет продолжаться вечно, а Мэнни все
пилил меня за то, что я откладываю на черный день, и ведь он был прав, потому
что, как только я скопил пятьдесят тысяч баксов, стерва Кристин оттягала их у
меня. Раздобыла двоих свидетелей и заявилась в номер - застукала меня с той
девчушкой, что называется, на месте преступления. Даже не могу припомнить, как
звали ту девчушку и хорошо ли с ней было. Надеюсь, что хорошо, потому что
Кристин получила пятьдесят тысяч баксов - дорогая цена за одно маленькое
представление. Мэнни так хохотал - чуть живот не надорвал; вот что, говорил он,
выходит, когда копишь деньги.
Я собирался выступать вечно, а потом как-то все схлынуло. Что же в сухом
остатке? Лошадиное здоровье, машина и костюмов на полторы тысячи. Да, старина
Фил, не то время, чтобы сдаваться. Кстати, о здоровье. Давно уже надо бы
показаться доктору. Бывает, левая рука на время немеет, и тогда становится трудно
дышать. Да фиг с ним, разве из-за такой ерунды беспокоят врача? Ерунда. Я здоров
как бык.
Наверное, я отшагал мили полторы. Остановись, переведи дух! Сколько на небе
звезд! От этого сам себе кажешься крошечным, будто стоишь на сцене самого
большого театра в мире. Когда я смотрю на небо, всегда почему-то на ум приходят
театральные декорации, потолки в ночных клубах. Интересно, почему они все как
один расписывают стены и потолки под звездное небо?
Шути напропалую, тогда самому будет уже не до смеха, это уж точно.
Зачем они так со мной?
Я дал им понять, что прекрасно обойдусь и без них. Превосходно обойдусь!
Хотя трудненько будет подыскать для номера других близнецов.
Одному быть невыгодно. Тоска зеленая! Подумать только, что, черт возьми, я
буду делать, если не сумею сделать новый номер - "бомбу". Обратиться не к кому.
Ресурсов никаких, кроме тех, которые имеются в наличии. Несколько поношенных
костюмов, машина, в которой не мешало бы перебрать мотор, да в голове полный
мешок шуток и стишков. Целый миллион. Назови любой предмет, и я выдам тебе
про него три хохмы, приличные и не очень. Автоматическая ручка, почта, дикая
утка. Все, что угодно. Даже не помню, откуда у меня та или иная хохма. Я без
труда беру любой зал. Эй, мистер, может, позволите прийти к вам на работу
помахать за вас лопатой? Дорогая, мы с вами оба профессионалы. Просто ваша
профессия чуточку древнее моей.
В доме для престарелых меня будут обожать. С утра до ночи будут кудахтать и
гоготать, кудахтать и гоготать. Да, ребята, старина Деккер - это нечто.
За свою жизнь я успел поспать в десяти тысячах кроватей, выпил немало бочек
спиртного, соблазнил столько баб, что всех и не упомнить. Заработал полмиллиона
баксов и растратил все, кроме полутора тысяч. Я никогда не предавал друзей, ни
одного доллара не украл, не перевернул ни одной детской коляски. Почему же я
стою на дороге посреди ночи и ловлю попутку? Просто потому, что парочка
пышных блондинок перехитрила меня. Через пару лет я даже не вспомню, как их
зовут и какие они из себя. Через пару лет они увидят мою страшную рожу на
обложках журналов и поймут, что совершили самую печальную ошибку в своей
жизни. Такие, как я, не проигрывают. У меня тип победителя. Я - именно то, что
нужно публике. Немного музыки, немного кривляния, намек на непристойность.
Всем нравятся зрелищные трюки; то, что я делаю, в самый раз для телевидения.
Может, удастся сделать сольную программу. Наверное, мне не придется много
репетировать, ведь я такими вещами всю жизнь занимаюсь. Правда, Леон Эррол,
упокой Господь его душу, делал это лучше. Помнишь его "Каучуковые ноги"?
Дайте-ка вспомнить. Я несу стакан - вот так, а потом делаю трюк на
каучуковых ногах, продолжая идти и выпивая то, что налито в стакане. На дне
остается только здоровый кусок стекла, похожий на лед. Потом я начинаю икать. Я
шатаюсь по сцене на своих резиновых ногах и икаю так сильно и громко, что лед
все время выпрыгивает из стакана, но всякий раз я подставляю стакан и ловлю его.
Потом приступ икоты становится еще сильнее, лед взлетает вверх, я
поворачиваюсь, и он падает точно в прореху у меня на заднице. Теперь надо
прикинуть..."
При свете звезд, посреди пустынной дороги, посреди пустой, выжженной
земли, маленький человечек ходил на полусогнутых ногах, икал и вертелся, держа
в руке воображаемый стакан. Икнув особенно громко, он вдруг замер на месте; на
лице его застыло удивленное выражение. Он заглянул в стакан, оглядел
воображаемую сцену. Льда нет! Удивление постепенно переходило в потрясение, а
затем в оцепенение. Он исполнил дикий танец, размахивая руками, а потом
неожиданно остановился.
Деккер потряс левой рукой, словно пытаясь стряхнуть воду с кончиков пальцев.
Тяжело дыша, помассировал онемевшую левую руку. Какое-то время растирал ее, а
потом повернулся и зашагал назад, к реке.
Фил шел, высоко поднимая колени и размахивая руками. В ушах у него
слышался лишь шорох собственных ног, шуршание материи да долгий, долгий,
несмолкающий гул аплодисментов, которыми всякий раз заканчивается его
представление.
Линда шла по дороге рядом с Биллом Дэнтоном. Она была благодарна ему за
то, что он ничего не говорит, благодарна за то, что он понимает ее без слов.
Слабый и теплый ночной ветерок приятно холодил плечи.
- Как назвать мое состояние? Получила свободу и жалею об этом? Кажется,
так. Вот что я сейчас чувствую.
- Ты собралась и подготовилась к принятию важного решения, но он тебя
опередил.
- Мне бы надо чувствовать облегчение. А я ощущаю лишь пустоту.
- Он был груб с тобой.
- Джона словно подменили. Еще вчера он был совершенно другим человеком.
- Линда, вчера он тебя ненавидел, а сегодня показал это.
- Нет, неправда! Я знаю, ненависти не было.
- Ладно, значит, у него что-то сдвинулось в голове. Все равно как большой
круглый валун на вершине горы. Он непременно свалится в ту или другую сторону.
- Это уже ближе. Это мне как-то понятнее, Билл. Но что с ним станет? Я
нужна ему.
- Если тебе себя не жалко, подари ему несколько лет своей жизни. Кстати, не
думаю, что тебе бы это удалось, даже если бы ты захотела. С этим мальчиком
покончено. Он - пройденный этап.
- Остаемся мы, ты и я?
- Именно это я и пытаюсь тебе внушить, Линда.
Она остановилась и, подняв голову, посмотрела ему в лицо; в свете звезд ее
волосы казались светлее, чем кожа на лице, покрытая медовым загаром.
- Билл, я не очень умная. Я еще не так долго живу, чтобы многому научиться.
Но вот какое у меня убеждение - возможно, тебе покажется странным, но... Мне
не по душе самые простые решения, которые, казалось бы, лежат на поверхности и
напрашиваются сами собой. Слишком гладко у нас все получается. В жизни так не
бывает. Замечал? Когда перевязываешь пакет, никогда не удается отмерить точное
количество шпагата. Его всегда либо слишком много, либо слишком мало. Давай
оставим хэппи-энды О. Генри дешевым мелодрамам и бульварным романам. Мой
брак в одночасье распался на куски, я испускаю вздох облегчения, падаю к тебе в
объятия, и мы удаляемся в сторону восходящего солнца под звуки скрипки. Нет,
Билл. В жизни все иначе.
- Я понимаю, что ты пытаешься сказать. Но возможно, в нашем случае все
именно так. Может, сейчас тот единственный раз, когда шпагата в точности
хватает для пакета.
- Я не хочу давить на тебя, воспользовавшись твоей слабостью. Ты тоже.
Понимаю, что ты станешь мне надежной опорой, плечом, на котором я смогу
выплакаться. За тобой - как за каменной стеной. Только вот себя я за стеной не
вижу. Ты славный парень, просто находка для любой девушки. Но у меня, Билл, в
натуре много кошачьего. Видел когда-нибудь раненую кошку?
- Вроде бы нет.
- Они уходят. Уползают, Билл, чтобы побыть в одиночестве, - или умирают
от потери крови, или выздоравливают. Поэтому я не собираюсь бросаться тебе на
шею, хотя... бог свидетель, мне хочется этого больше всего на свете. Я не хочу
оставаться одна. Я не создана для одиночества. Я создана для того, чтобы прожить
жизнь с единственным мужчиной. Оказалось, что Джон - не тот мужчина.
Может, ты тоже не являешься мужчиной моей жизни. Я сейчас не в том состоянии,
чтобы строить какие-то планы на будущее.
- Позволь строить планы мне.
- Нет. Напиши мне свой адрес. Я, наверное, поеду в Неваду - там быстро
разводят. Когда все будет кончено, отправлюсь в Нью-Йорк, попытаюсь
использовать старые связи и вернуться в модельный бизнес. А когда окончательно
устроюсь, Билл, и если все еще буду думать о тебе и все еще удивляться, то напишу
тебе, ты приедешь ко мне в гости, и я взгляну на тебя в другом, своем окружении.
Здесь, в Мексике, для меня все как в тумане. А там... уже нельзя будет отговориться
тем, что я поймала тебя на слове, воспользовалась твоей слабостью. Груз прошлого
перестанет давить на меня, и, может быть, я перестану чувствовать себя такой
опустошенной.
Она посмотрела на него, ожидая ответа. Линда понимала: то, что он ответит,
будет доказательством его зрелости. Если он возмутится, начнет спорить,
критиковать ее план, значит, ему тоже в определенной степени недостает
уверенности в себе. Нет уж, хватит в ее жизни неуверенных мужчин. Их связь с
Джоном была ненормальной; она была ошибкой. Он пытался руководить ею в
мелочах. Решал, какое платье ей надеть, когда и где пообедать. Но по большому
счету - как, например, в вопросе, куда поехать на медовый месяц, - решать
приходилось ей. На этот раз ей нужен мужчина. Мужчина, который покупается на
женскую ласку и позволяет ей поступать по-своему в мелочах, но все серьезные
проблемы решает сам.
Он шаркнул подошвой сандалии о твердое дорожное покрытие.
- Чертовски хочется похитить тебя, привезти домой, пустить тебе пыль в
глаза и сказать: "Видишь, почему я ждал, и видишь, какое сокровище нашел". Но я
тебя понимаю. Я сам не хочу спешить. Надо немного остыть. Вернуться к обычной
жизни, какое-то время думать только о работе. Одно только, Линда. Ты - то, что я
искал. Ты создана для меня. Конечно, мы знакомы всего день, да и то не целый.
Поэтому что я знаю или, вернее, откуда мне знать? Ты прожила долгий день. Ты
через многое прошла. А я наблюдал за тобой. Я изучил тебя лучше, чем за долгие
месяцы спокойной жизни, когда ничего не происходит.
- Билл, как можно знать вот так, сразу?
- Да, видно, мудрости мне недостает. Я пытаюсь разобраться со своими
чувствами; уверяю тебя, мне сейчас тоже несладко. Я не ребенок. Вот все, что я
могу тебе сказать: где-то в подсознании я давно уже нарисовал для себя идеальный
образ моей будущей жены. Он сложился у меня в мозгу уже много лет назад.
Наверное, все так делают. И тут появляешься ты, и у меня возникает то, что на
языке искусствоведов называется "шоком узнавания". Ты словно бы вышла из моей
головы - идеал, в точности такой, какой давно уже существует в моем
воображении.
Я не жду от тебя такого же шока узнавания. Просто пытаюсь тебе понравиться.
Но я был бы невысокого мнения о себе, если бы не верил, что симпатия неизбежно
перерастет в любовь, если я постараюсь. Мне хочется петь, смеяться, кричать от
радости. Мне нужна земная женщина, женщина, которая умеет смеяться и любить.
Внешность имеет второстепенное значение, но ты такая невероятно хорошенькая,
что это уже похоже на чистую прибыль.
- Я вовсе не такая, как ты себе вообразил.
- Может быть. Но для меня ты будешь именно такой, и это главное.
Соответственно, позволь предложить тебе одно маленькое уточнение к твоему
плану.
- Какое?
- Напиши мне, как только ты разведешься и окажешься в Нью-Йорке. Я не
примчусь на следующий же день. Я дам тебе время. Но мне нужен шанс показать
тебе прейскурант, хочешь ты слушать торговца или нет. И тогда у меня не будет
чувства, будто ты меня бросила.
- Идет, Билл. Это справедливо. А что, если бы я отказалась дать тебе мой
адрес?
Он негромко рассмеялся:
- Я записал номер "бьюика". Не думай, что будет очень трудно выследить
тебя через Герролда.
- Только ради одного этого мне хотелось бы, чтобы ты поступил именно так.
- Пришлось воспользоваться карандашом, который всучил мне Атагуальпа.
Хоть на что-то сгодился.
- Билл, мы с тобой не сумеем попрощаться в Матаморосе. Ты поцеловал меня,
а я в ответ сморозила глупость; от этого у меня остался дурной привкус. Нельзя ли
нам повторить?
- Ты доставляешь мне массу хлопот, но все же...
- Как бы поцелуй на счастье. Дружеский.
Билл легонько взял ее за руку и увлек в сторону от дороги, туда, где сгустились
тени. Потом его большие руки легли ей на плечи, она подняла голову и увидела над
собой неясные очертания его лица. Его губы были твердыми, твердыми и
одновременно теплыми. Короткий поцелуй опьянил их обоих. Не отпуская
девушку, он чуть сильнее сжал ее плечи и снова потянулся к ней губами, издав
тихий то ли стон, то ли вскрик. Лишь секунду она колебалась, прежде чем
ответить; ее поразила собственная бешеная, неукротимая жадность. Наконец они
отпрянули друг от друга. Линда стояла словно в тумане.
- Пока, Линда, - сказал он.
- Пока... Билл Дэнтон.
- Кажется, мы поедем следующим рейсом.
- Иди к машине. Я подойду через минуту.
- Ладно.
Он развернулся и направился к машине. Она поднесла к губам кончики
пальцев. Поцелуй потряс ее больше, чем она показала ему. Странно так
возбуждаться от поцелуя, подумала Линда, особенно в такой день и в таком
возрасте. Поцелуем награждается случайное знакомство; он ничего не значит и ни
к чему не обязывает. И все же ее отклик был почти мгновенным. Она отозвалась на
его мужественность, на его грубую силу так радостно и так сполна, что даже
теперь, когда прошло несколько минут, ее грудь все еще трепетала, а колени
подкашивались. Ни Джон, ни кто-то другой никогда не вызывал в ней такой
реакции поцелуем.
Она подумала: "Может, я просто дурочка, купилась на его широкие плечи и
техасский говорок? Или стерва, которой не много надо, чтобы снова захотеть
мужика? Или все дело в этом безумном дне? Сегодняшний день действует на меня
как афродизиак. День, наполненный смертью, исполненный напряжения -
убийственный, разъедающий душу.
Нет, за фасадом его простонародного тягучего говора и порванной футболки
скрывается широкая и чуткая душа. Я на эту его сущность отозвалась... ну и
мужественность тоже нельзя сбрасывать со счетов. И ответила ему, потому что я не
боюсь".
Линда медленно подошла к машине. Билл сидел за рулем, осторожно,
потихоньку передвигаясь вперед за передней машиной. Джон пересел на правое
переднее сиденье. Она открыла дверцу и скользнула на заднее.
- Герролд, я сто раз ездил по этой дороге, - проговорил Билл. - Буду рад
повести машину, если вы не против.
- Давайте. Мне все равно.
По хмурому виду Джона Линда поняла, что незадолго перед тем он дремал.
При пробуждении он всегда бывал сердит и скучен, словно из счастливого сна
попадал на скамью свидетелей в суде и лжет бесчисленным допросчикам. Ей
казалось, будто она его знает, а оказалось, что нет. Линда часто наблюдала за тем,
как он спит, смотрела на него, словно пытаясь запомнить каждую его черточку. Ее
муж. Ее мужчина. А сегодня выяснилось, что он вовсе не мужчина, а, скорее,
развитый не по годам, умный мальчик, который вырядился в мужское тело, -
своенравный, обидчивый и очень смышленый.
Она отдалась телу мужчины, старалась приобщить его к литании экстаза, но
оказалось, что внутри его, в оболочке мужчины, скорчился застенчивый мальчик.
Занятия любовью превратились в ходульный танец, где все движения и па должны
быть должным образом просчитаны. Танец заканчивается вежливым поклоном, и
музыка умолкает.
Сидя в машине, на заднем сиденье, откуда недавно забрали свекровь, Линда
думала: а вдруг внутри ее яйцеклетка уже прикрепилась к стенке матки и уже
начинается чудо клеточного деления: из хаоса, медленно проходя все этапы
эволюции, развивается человеческое существо, унаследовавшее половину генов от
Джона Картера Герролда?
Она надавила рукой на мягкую выпуклость своего лона под трусиками. Бедный
малыш! Но в его мире будет столько любви, что ему
...Закладка в соц.сетях
