Жанр: Триллер
Месть в коричневой бумаге
...упругой коже
остались лоснящиеся следы.
- Ты опять забылась, милая, - мягко заметил Том. Мори явственно
задрожала.
- Не расстраивайся, солнышко, - вставила Бидди. Но Морин вдруг сорвалась
и помчалась, так сильно ударившись бедром о край стола, что из бокалов и
чашек выплеснулось спиртное и кофе, побежала к дому, громко всхлипывая в
своем слепом, безнадежном бегстве. Том резко окликнул ее, но она не
оглянулась и не замедлила бег. Бидди, быстро вскочив, поспешила за ней.
- Извините, - сказал Том. - Думаю, вы понимаете, почему мы не... Бидди
успокоит ее и... - Он отодвинул свою тарелку. - Ах, да к черту все! - встал
и пошел к берегу озера.
Когда Бидди вернулась, он по-прежнему оставался там. Она снова села
напротив меня.
- Мори сейчас отдыхает. Вскоре даже не вспомнит о том, что случилось. Я
хочу, чтобы Том посмотрел на нее и решил, не надо ли сделать укол. Он.., в
порядке?
- Расстроен.
- Потому что она вела себя так хорошо.
Она взглянула на молчаливую фигуру на берегу озера. Я сидел вполоборота к
ней, имея возможность видеть больше, чем ей хотелось бы. Выражение ее лица
было мягким, задумчивым, губы приоткрылись. Это было обожание, поклонение,
жадная, безнадежная и беспомощная любовь. Я понял, почему она так странно
вела себя в коктейль-холле. Можно было с абсолютной точностью предсказать,
что эта ситуация доведет ее до предельной точки, когда она проведет год в
одном доме с деградирующей женой, озабоченным и страдающим мужем. Верность
старшей сестре - и покорная, жертвенная любовь к ее мужу.
Через какое-то время мы все пошли в дом. Том поднялся взглянуть на Мори,
вернулся и сказал, что она спит. Присел на минутку, взглянув на часы.
- Приятно было познакомиться с вами, Тревис. Только.., простите, что все
вышло так.., так... - Голос его ослабел, рот перекосился, он вдруг закрыл
руками лицо. Бидди, поспешив к нему, робко и нерешительно положила на плечо
руку.
- Том. Прошу тебя, Том. Ей будет лучше.
Он вздохнул, выпрямился, полез в карман за платком. Из глаз еще текли
слезы.
- Конечно, дорогая, - хрипло вымолвил он. - Все будет просто отлично. -
Вытер глаза и нос. - Я и за себя извиняюсь. Еще увидимся.
Она пошла его провожать. Я услышал его слова - что-то насчет того, что
домой придет поздно. Хлопнула дверца машины. Он уехал. Бидди вернулась в
двухэтажную гостиную. Глаза ее были влажными.
- Он.., хороший парень, Тревис.
- По-моему, ему не очень-то хочется возвращаться назад в офис продавать
акции и ценные бумаги.
- Что? Он этим давно уже не занимается. Больше двух лет. Основал
собственную компанию.
- Какую?
- Называется "Девелопмент анлимитед". Нечто вроде стимулирующей компании.
Создают земельные синдикаты. Я на самом деле не знаю, как фирма работает,
но, кажется, это настоящее спасение для людей, которые платят очень большие
налоги, например для врачей и так далее. При покупке земли фирма платит
большие проценты авансом, а потом продает ее ради выигрыша от продажи. Том
очень умный в подобных делах. Выпускает акции жилых домов, очень умно
учитывает амортизацию, ущерб, потоки денежной наличности и так далее. Он мне
пробовал объяснить, но у меня голова не годится для таких вещей. Дело,
наверно, идет хорошо, так как ему часто приходится уезжать из города,
заключать сделки в других местах тоже. Но Мори в таком состоянии, что.., все
его успехи пропадают впустую. Он действительно замечательный.
- Похоже на то.
Она хотела показать мне свою студию и работы, но слишком явно силилась
меня развлечь. День для нее погас. Я сказал, что мне надо идти, записал ей
свой адрес, попросив сообщить о покупателе "Лайкли леди", когда она
просмотрит бумаги матери.
Остановившись у моей машины, мы выразили друг другу надежду когда-нибудь
снова увидеться. Может быть, мы в самом деле надеялись. Трудно сказать.
В "Воини-Лодж" я вернулся в три, растянулся на кровати и сказал себе, что
с моим обязательством, если оно было, на этом покончено. Я все хорошо
рассмотрел. Ситуация прискорбная. Прогноз плохой. Когда невозможно
установить заболевание, прогноз всегда плохой. И со всем этим связаны двое
хороших людей - Том Пайк и Бриджит Пирсон. Может быть, Мори удастся
покончить с собой таким способом, что Том не станет винить Бидди, а она не
станет винить ни его, ни себя. Может быть, они смогут устроить жизнь. Многие
вдовцы женятся на младших сестрах, с большим удовольствием.
Беспокойство вернулось, разбушевавшись в полную силу. Возвращаться домой
в Лодердейл не хотелось. Невозможно придумать, куда отправиться. Я
чувствовал себя умирающим от скуки ребенком в дождливый день. Мори упорно
проскальзывала в мои мысли, я упорно ее отгонял. Уходи, женщина. Поспи
хорошенько.
Пошел в ванную, бросил взгляд на свой несессер с туалетными
принадлежностями, лежавший на бледно-желтом пластиковом столике, и случайные
беспокойные мысли вмиг исчезли, я полностью насторожился, ощущая, как шею
покалывают холодные иголки.
Осторожность становится столь же привычной, как ремень безопасности в
автомобиле. Если ты собираешься пользоваться привязными ремнями, лучше
делать это автоматически, застегивая ремень каждый раз, как садишься в
автомобиль. Тогда о ,:ремне перестаешь думать и по этому поводу не
приходится принимать никаких решений, ибо ты всегда пристегнут.
Целая куча маленьких ритуалов стали для меня абсолютно автоматическими -
привычкой к осторожности. Многие из них связаны со случайным, небрежным
расположением всяких вещей. Оставляя несессер открытым, я обычно последней
укладываю зубную щетку, принадлежа к числу тех, кто чистит зубы в последнюю
очередь. Кладу ее щетиной вверх поперек прочих предметов так, чтобы она
легла прочно, идеально по диагонали из одного угла в другой. Когда лезу туда
утром, бессознательно чувствую - щетка лежит правильно. И вдруг остро
осознаю, что она не на том месте или в не правильном положении.
Я восстановил в памяти утро. К моменту моего возвращения после завтрака
горничная убрала в номере. Я был в ванной и заметил бы, если б зубная щетка
лежала не на месте. Я исследовал ее новое положение. Никаким случайным
толчком, никакой звуковой волной ее так далеко не сдвинуть.
Хорошо. Значит, кто-то здесь рыскал и шарил в моих вещах. Мелкий воришка
с отмычкой. Для доказательства надо только поднять мыльницу. (Исключительно
мазохисты могут пользоваться жалким кусочком с десятицентовую монету,
пахнущим сиренью, который в мотелях именуется мылом.) Две вдвое сложенные
двадцатки. Я развернул деньги. По-прежнему две. Глупый вор взял бы обе.
Поумнее - одну.
Когда люди, благодаря сфере твоей деятельности, порой очень эмоционально
относятся к тому факту, что ты еще бродишь по свету и дышишь, уловка с
сорока долларами становится довольно жалким способом идентификации визитера.
Если бы деньги исчезли, не было бы абсолютной уверенности в визите простого
воришки. Достаточно хитрый и опытный профессионал взял бы их в любом случае,
зная, что, если вокруг расставлены мелкие ловушки, пропавшие деньги могут
направить меня по ложному следу.
Я вернулся к кровати, уселся на край и уставился на ковер. При мне не
было ничего, что дало бы кому-нибудь хоть какую-нибудь подсказку. Мой
временный адрес в мотеле известен Бидди, Тому Пайку, девушке из конторы по
прокату автомобилей и тем, кому они могли рассказать и кто мог их спросить.
Бидди и Том знали, что я уеду из мотеля на ленч. У Тома хватило бы
времени зайти в мотель до приезда домой. Что он мог бы искать? Письмо
Хелены? Что могло быть в письме? Надо поработать над этим предположением,
пока оно не рассыплется. Но зачем? Что могло быть в письме? Бидди не знала о
нем, пока я ей не рассказал, если только она не дьявольски замечательная
актриса. Сомнительно, чтобы Хелена упомянула о написанном мне письме.
Во-первых, письмо в высшей степени личное. О нем точно знал доктор Уинтин
Хардахи. Может быть, больничная сиделка Хелены. Забудем вопрос "зачем", по
крайней мере на время. Отправимся с известной точки или с известного угла,
что составляет основу всей навигации.
Знаю, возможна ошибка. Может быть, я похож на кого-то, кого кто-то ищет.
Может быть, он не поладил с законом. Может быть, здесь был псих, помешанный
на зубных щетках.
Я позвонил мистеру Уинтину Хардахи из конторы "Фоулмер, Хардахи и Кранц",
расположенной в здании банковской и трастовой компании округа Кортни на
Сентрал-авеню. Дозвонился до секретарши, которая сообщила, что мистер
Хардахи на совещании. Неизвестно, когда он вернется. Да, если мне хочется
прийти и подождать, пожалуйста, но, если совещание закончится после пяти, он
не сможет со мной увидеться до понедельника.
Я собирался тихонько пройтись, поглядывая и прислушиваясь, выискивая
что-то неладное в ближайшем окружении.
И больше не испытывал беспокойства. Абсолютно.
Глава 7
В половине пятого величественная секретарша Хардахи вышла в отделанную
панелями приемную и провела меня в кабинет. Будучи средним партнером фирмы,
он занимал отдельный угловой кабинет с большими окнами. Кругленький,
смуглый, лысый, с виду очень здоровый и крепкий. На книжной полке стояли
несколько теннисных кубков. Разговаривал он тихим хриплым голоском, который
я помнил по нашему телефонному разговору и который совсем ему не подходил.
Наклонился через стол, обменялся со мной рукопожатием, указал на глубокое
кресло и сказал, вроде бы с легкой настороженностью и любопытством:
- Это была прекрасная женщина. Очень жаль, что все так обернулось. Могу
ли я чем-нибудь вам помочь, мистер Макги?
- Мне хотелось задать только пару вопросов. Если какой-то окажется
неподобающим, просто так и скажите.
- Расскажу, что смогу. Но возможно, вам следует знать, что я не являюсь
личным поверенным миссис Трескотт. Ее дела - юридические, налоговые,
имущественные и так далее - велись в Нью-Йорке. Она, видимо, позвонила или
написала своим нью-йоркским помощникам, попросив порекомендовать кого-то
здешнего, способного выполнить ее личное поручение. Один мой однокурсник -
партнер фирмы, с которой она там сотрудничала, поэтому ей назвали мое имя.
Она позвонила, я поехал в больницу увидеться с ней. Может быть, из Нью-Йорка
ко мне обратятся насчет деталей, связанных с ее здешней собственностью, но я
точно об этом сказать не могу.
- Вы никому не рассказывали о том письме с чеком?
- Я сказал вам, что она желала совершить это конфиденциально. Выписала
чек со своего нью-йоркского счета, и я его депонировал на наш счет. Когда он
был оплачен, я взял для вас выписанный кассиром банка чек, согласно ее
просьбе. Она мне вручила запечатанное письмо, которое следовало переслать
вместе с чеком. Не будь вы получателем, я отрицал бы свою осведомленность о
любой из данных операций.
- Простите, мистер Хардахи. Я не хотел...
- Все в полнейшем порядке. Вы не могли знать о процедуре до моего
сообщения.
- Я сказал ее младшей дочери о полученном письме. Я сегодня обедал с
Пайками и мисс Пирсон. Судя по письму Хелены, она жила с ними до последнего
переезда в больницу.
- Верно.
- Могу ли я тоже установить с вами конфиденциальные отношения? Наверно,
могу, как клиент, но не знаю, в какой именно области законодательства вы
работаете, мистер Хардахи.
- Специализируются у нас два других старших партнера. Я веду практическую
работу. Почти на любой позиции.
- Вы каким-либо образом, прямо или косвенно, представляете Тома Пайка?
Или дочерей?
- Никого из них фирма никоим образом не представляет.
- Очень быстрый и очень определенный ответ.
- Стараюсь быть внимательным и хорошим поверенным, мистер Макги, - сказал
он, пожимая плечами. - Получив из Нью-Йорка от Уолтера Олбэни
предупреждение, что миссис Трескотт может связаться со мной, я выяснил, кто
она такая, узнал о ее состоянии, и мне пришло в голову, что по этому поводу
могут возникнуть наследственные проблемы - ведь у Тома Пайка заключена масса
контрактов с местными юристами. Поэтому я обратился к нашим архивам, чтобы
убедиться в невозможности столкновения интересов, если со временем вокруг
этой выплаты завяжется собачья свара.
- Ваша догадка основывалась на том, что она искала местного юриста через
Нью-Йорк, вместо того чтобы спросить у зятя? Этот вопрос он проигнорировал:
- У клиента должны быть юридические проблемы. Какие проблемы у вас?
- Я поселился в номере 109 в "Воини-Лодж". Вернувшись сегодня днем из
дома Пайка, случайно обнаружил, что кто-то рылся в вещах в моем номере.
Сорок долларов наличными не тронуты. Никаких признаков вторжения со взломом.
Ничего не пропало.
- В итоге вы не можете ни о чем заявить?
- Вот именно.
- В чем же юридическая проблема?
- В письме Хелена Трескотт просила меня подумать, не смогу ли я каким-то
образом удержать Морин - миссис Том Пайк - от самоубийства. Это
конфиденциальная просьба. Мы с Хеленой старые друзья, она мне доверяла.
Равно как и ее первый муж, Майк Пирсон. По-моему, умирающая женщина может
просить о самом безумном одолжении. Поэтому я поехал и посмотрел. У меня был
разумный повод для встречи. Вымышленный, но разумный. Итак, я оглядел сцену,
нашел миссис Пирсон в довольно-таки невменяемом состоянии, но ничего не могу
сделать сверх того, что уже сделано. Я должен был убедиться, потому что
Хелена об этом просила. Решил уже покинуть город, как вдруг обнаружил, что
кто-то проник ко мне в номер.
- В поисках письма? Известно, что должно быть письмо, и кто-то весьма
озабочен его содержанием?
- Среди прочего у меня возникала и эта мысль.
- Кто-то может забеспокоиться о наследстве?
- Об этом я не думал.
- По выражению Уолтера Олбэни, состояние у нее "существенное", - заметил
Хардахи.
- Что это значит?
- М-м-м... В переводе с адвокатского жаргона и с учетом района, где
практикует Уолтер, я сказал бы, что "адекватное" означает сумму от четверти
миллиона до миллиона, тогда как "существенное" - от миллиона и выше, до..,
скажем, пяти-шести миллионов. Если бы состояние было еще больше, полагаю,
Уолтер назвал бы его "впечатляющим". Итак, вы задумались и пришли повидаться
со мной, ибо хотите узнать, скольким людям известно об этом письме. Мне,
моей секретарше и покойной. Вам и всем, кому вы могли сообщить.
- И сиделке в больнице?
- Возможно. Не знаю.
- Я сообщил младшей дочери, мисс Пирсон, вчера, когда она приходила в
мотель со мной выпить. Она понятия не имела, что мы с ее матерью
поддерживали отношения последние пять лет. Мне пришлось все рассказывать
вплоть до нынешнего дня. Но о просьбе Хелены ко мне ничего не сказал.
- Вы привезли письмо? Оно было в номере?
- Нет.
- Если его кто-то ищет, могут искать везде. В вашем доме в
Форт-Лодердейле?
- Могут, но не найдут.
- Вы заметите, что его кто-то искал?
- Безусловно.
Он взглянул на часы и нахмурился. Было уже шестой час.
- В какой сфере деятельности вы заняты, мистер Макги?
- Консультант по спасательным операциям.
- И что же вы хотите у меня узнать - можно ли доверять первому
впечатлению о мистере и миссис Пайк и мисс Пирсон и не служит ли инцидент в
номере мотеля достаточным основанием, чтобы присмотреться к ним поближе?
- Мистер Хардахи, приятно иметь дело с тем, кому не требуется подробных
инструкций и спецификаций. Он встал.
- Если сочтете удобным, приглашаю вас выпить со мной в клубе "Хейз-Лейк"
в семь пятнадцать. Если меня не будет в мужском зале, скажите Саймону,
бармену, что вы мой гость. У меня назначена парная игра.., ровно через
двадцать минут.
Войдя, я увидел, что доктор Уинтин Хардахи закончил игру. Он с высоким
стаканом в руке стоял в баре с компанией других игроков, держа входную дверь
в поле зрения. При моем появлении извинился перед компаньонами, шагну",
навстречу и повел меня в дальний угол, к окну, выходившему на зеленое
спортивное поле, где в меркнущем свете доигрывалась последняя партия в
гольф.
Хардахи был в белых шортах, белой вязаной рубашке, с влажным от пота
полотенцем на шее. Я был прав насчет крепости и здоровья. Ноги сильные,
загорелые, мускулистые, покрытые волосками, выгоревшими на солнце. Подошел
официант, и Хардахи объявил об исключительности фирменного пунша, так что я
заказал порцию без сахара, а он попросил повторить.
- Выиграли партию?
- Секрет выигрыша в парной игре заключается в тщательном подборе и
обучении своего партнера. Мой - вон тот блондин. Он сделан из сыромятной
кожи и стальных пружин, а внутри у него явно спрятаны баллоны с кислородом.
Благодаря ему мое имя сверкает на старых кубках, как новенькое, а все прочие
игроки ненавидят меня.
- Победителей все ненавидят.
- Мистер Макги, после нашей беседы я собрал воедино клочки и обрывки
имевшейся у меня информации относительно Тома Пайка. Субъективное резюме
таково. Энергичен, с немалым финансовым воображением и огромной пробивной
силой. Обладает личным обаянием и магнетизмом. Многие горячо и неистово ему
преданы, те, кто время от времени работали в его команде или так или иначе
был" с ней связаны, преуспели и ни о чем не жалеют. По их мнению, он не
способен на ошибку. У него качества и таланты прирожденного предпринимателя,
а именно проворство, уклончивость, очень чуткий нюх, равно как и природный
талант продавца. Время от времени кое-кто неизбежно встает на пути его
сделок, оказывается побитым, с готовностью объявляет себя обманутым и
открыто его ненавидит. Мне не известно ни об одном успешно возбужденном
против него юридическом деле. Как вы заметили, победителей все ненавидят. Не
стоит смешивать хитрость, ошибки в руководстве и оппортунизм с
противозаконностью. Не припомню ни одного человека, кто знал бы Тома и был
бы к нему равнодушен. Он вызывает прямо противоположные чувства. Я
предполагаю следующее. Если б он знал о предсмертном письме своей тещи,
написанном вам, и считал содержащуюся в нем информацию для себя полезной, то
явился бы к вам, и раньше или позже вы обнаружили бы, что рассказали или
показали все, что его интересует.
- Как он добился бы этого?
- Изучив вас и ваши желания, а затем исполнив их так, чтобы вы
преисполнились благодарности. Все, что вы пожелали бы, - деньги, волнующие
события, любые сведения, - что угодно. Если бы ему что-то потребовалось, он,
на мой взгляд, сначала попробовал бы добиться этого по-своему.
- А если бы не получилось?
- Возможно, дал бы поручение одному из страстно жаждущих оказать ему
услугу, в чем бы она ни заключалась.
- А ведь вам он не нравится. Адвокат надул губы.
- Нет. Думаю, Том мне нравится. Только я не стал бы завязывать с ним
деловых отношений. Это наверняка принесло бы мне выгоду, как и многим
другим, но люди его круга оказываются как бы.., безликими. Императив любой
спекуляции - строжайшая секретность. Кажется, они становятся очень..,
смирными... Нет, не точно. Замкнутыми... Скрытничают, несколько
покровительственно относятся ко всему остальному миру - будто к стаду,
которое приносит им доход. Я, наверно, не стадное животное, мистер Макги. И
никогда таковым не стану, даже если это хороший способ набить кошелек.
- Если это не Пайк и не один из его обожателей, тогда кто и зачем нанес
мне визит?
- Мое единственное суждение на эту тему заключается в том, что я ни черта
не понимаю.
- Ну, если кто-то искал нечто, по его мнению, принадлежащее мне и
настолько нуждался в этом, что пошел на риск быть случайно замеченным в
дверях номера, он обязательно захочет обыскать мои карманы.
- Если то, что он ищет, может в них поместиться.
- Пожалуй, пошатаюсь вокруг, закину пару крючков.
- Не пропадайте.
- Конечно.
Я поехал назад в "Воини-Лодж", съел фирменный псевдогавайский обед, потом
прошел из столовой в коктейль-холл и встал у бара. Дела шли весьма вяло. В
большом подсвеченном бассейне плескалось несколько юных супружеских пар.
Стойка бара представляла собой половинку треугольника, и на последнем
табурете у стены под выставкой древнего псевдогавайского оружия я заметил
одинокую девушку. На ней был пышный золотисто-рыжий парик, в котором тонуло
хорошенькое личико с довольно острыми чертами. Белое платье, в отличие от
парика, свидетельствовало о хорошем вкусе. Глаза были сильно накрашены, на
одной руке болталось большое количество золотых цепочек-браслетов. Она
курила сигарету в длинном бело-золотом мундштуке, размеренными глотками пила
из бокала какое-то красное вино со льдом, столь же сознательно медленно и
подконтрольно, как затягивалась сигаретой.
Я заметил ее потому, что ей хотелось этого. Любопытно, ибо, по моей
оценке, мотель не привечал охотниц на мужчин. Вдобавок, явно одевшись и
приготовившись к этой роли, она действовала неумело и неискусно.
Профессионалки обычно сами делают выбор, бросая долгий
пренебрежительно-дерзкий и вызывающий взгляд широко открытых глаз, а потом,
соответственно, предоставляют избраннику право на следующий шаг. Есть
веселые девочки, которые болтают с барменом так громко, чтобы слова
донеслись до ушей жертвы: "Господи, Чарли, я ведь всегда говорю, не пришел
парень - черт с ним. Не собираюсь глаза проплакивать! Налей-ка мне еще того
же самого". Притворные жеманницы робко бросают в сторону испытующий
полустыдливый взгляд и быстро отворачиваются, как робкие оленята. Существует
проблемный подход: озабоченный, хмурый взгляд, приглашающий взмах рукой
намеченной добыче, небольшой мрачный спектакль: "Простите, мистер, не
сочтите меня свихнувшейся, подружка попросила меня прийти сюда вместо нее на
свидание с парнем, и я хотела спросить, вы не Джордж Уилсон?" Или: "Мистер,
не окажете ли жуткую услугу? Я должна здесь дождаться телефонного звонка, а
ко мне пристал какой-то псих и обещал вернуться, так не присядете ли вы
рядом, чтобы он мне не надоедал?"
Но эта не прибегала к рутинным процедурам. Изредка окидывала меня
заинтригованно-неопределенными взглядами. Я счел ее обычной заскучавшей
молодой супругой, которая, вооружившись противозачаточными таблетками, пошла
на поиски приключений, пока муженек в Атланте в очередной чертовой
командировке. Интересно, как она выкрутится, если я ей не помогу.
Вот что она сделала: встала и направилась в женский туалет. Проходя
позади меня, обронила зажигалку. Та звякнула об кафель и скользнула к моей
ноге. Я шагнул назад, чтобы наклониться ее поднять, но при этом наступил
каблуком на ногу в сандалии. Вовремя спохватился, не обрушился всем своим
весом, но все-таки наступил так твердо, что девушка завизжала от боли. Я
обернулся, забормотал извинения, а она согнулась со стоном: "О Боже!" Потом
мы, одновременно нагнувшись, столкнулись, солидно, болезненно, костью в
кость, до того сильно, что в глазах у нее помутилось, колени ослабли. Я
схватил ее за плечи, осторожно подвел, прислонил к стойке бара.
- Теперь я наклонюсь и подниму зажигалку.
- Пожалуйста, - тихо проговорила она, ухватилась за край стойки, повесила
голову и закрыла глаза.
Я вытер зажигалку бумажной салфеткой, лежавшей под моим бокалом, и
положил перед ней.
- Как вы?
- Кажется, ничего. Пальцы почти минуту совсем не болят. Она выпрямилась,
взяла зажигалку со стойки, обошла меня далеко стороной и зашагала к туалету.
Я кивнул бармену:
- Любительница, желающая провести ночь?
- Для меня новенькая, сэр. Так или иначе, вы обратили внимание друг на
друга.
- Какие здесь правила?
- Мне говорят: Джейк, смотри сам.
- Так что вы мне скажете?
- Ну.., как насчет счастливого пути?
- Что она делала до моего появления, Джейк?
- Двое пытались ее подцепить, да она их такой холодной водой окатила, что
я решил, будто эта тут не по тому делу, то есть пока не положила на вас
глаз.
- Живет в мотеле?
- Не знаю. По-моему, нет, но не уверен. Услышав постукивание каблучков по
кафелю, я улыбнулся ей и сказал:
- У меня есть целебный пластырь. Для сломанных пальцев, сотрясений,
порезов.
Она остановилась и глянула на меня, склонив головку:
- Я уж думала, грузовик на меня наехал, да не заметила номеров. Пожалуй,
соглашусь на кое-какое лекарство. Со льдом, пожалуйста.
Я пошел за ней следом, пододвинул стул, попросил Джейка подать то же
самое на двоих, подмигнув ему дальним от нее глазом. Ритуальное знакомство -
только по именам: Трев и Пенни. Ритуальное рукопожатие. Рука у нее была
очень маленькая и тонкая, хороший костяк, пальцы длинные. Легкие следы
веснушек на носу и на скулах. Духи слишком мускусные для нее, слишком щедро
налитые. Никаких признаков снятого с безымянного пальца кольца - ни вмятины,
ни бледной полоски.
На первом уровне шла небрежная болтовня, на втором началось вдумчивое,
чувственное общение. Влажный взгляд леди. Более непосредственно обращаясь ко
мне, она поворачивается, и к моей лодыжке прижимается круглое колено. Губы
приоткрываются, увлажняются кончиком языка. Только двигалась она очень
резко, излишне суетилась с сигаретами, сумочкой, зажигалкой, бокалом.
Составляющие не сочетались с конкретной личностью. Кричаще заметный парик,
макияж и духи, чего никак не скажешь о платье, маникюре и дикции.
Итак, Трев прибыл в город повидаться с субъектом, заинтересованном в
инвестициях в малень
...Поділитися у соцмережах
