Жанр: Триллер
Почтальон
...ть вытер нос рукавом халата.
Через полчаса родители наконец собрались.
На прощание они выдали ему такую гору инструкций, словно уезжали как
минимум на неделю.
Билли проследил, как отец вырулил на шоссе, а затем вернулся на кухню. Посуду
после завтрака мать помыла, но кое-что оставила и на его долю. На столе стояли
кувшин с соком, коробки с хлопьями, сахарница. Телевизор не работал. Билли
выключил свет. Дом погрузился в искусственный полумрак. Мальчик присел на диван.
Удивительно приятно оказаться в доме в пасмурный день. Тем более одному. От этого
все словно приобретало большую значимость, казалось более весомым и
одновременно преходящим, а вследствие этого - особо ценным.
Странное ощущение, отличное от того чувства покоя и безопасности, которое
охватывает в теплом уютном доме холодными зимними вечерами и от чувства
клаустрофобии, наползающего порой в жаркий летний день, когда сидишь словно
взаперти. Билли почувствовал себя гораздо старше, словно уже стал взрослым и это
его собственный дом.
Начался дождь. В тишине комнат отчетливо раздавался стук капель по крыше
дома. Билли посидел еще некоторое время, прислушиваясь к ритму дождя и наблюдая
за игрой света за окнами от несущихся с разной скоростью и на разной высоте
постоянно меняющих очертания облаков.
Потом посмотрел на часы. Почти половина десятого. Близнецы собирались явиться
примерно в это время - не позже десяти. Конечно, если дождь не утихнет, идти в
форт не стоит.
Но можно поиграть в доме или еще чем-нибудь заняться, пока он не кончится.
Да, но прежде всего надо прибрать со стола.
Билли встал и направился в кухню. Кувшин с апельсиновым соком - в
холодильник, коробки с хлопьями - в буфет. Передвигая тостер, он случайно бросил
взгляд чуть в сторону.
Рядом с буханкой хлеба лежал продолговатый конверт.
Письмо, адресованное ему лично.
Ледяные пальцы страха сжали загривок.
Мальчик застыл, разглядывая белый бумажный прямоугольник. Был ли здесь
конверт раньше?
Нет, невозможно. Иначе он бы его обязательно заметил.
Билли захотелось убежать на улицу или спрятаться у себя наверху, чтобы там
дождаться возвращения родителей, забыть о самом существовании этой кухни, но
конверт словно приковал его. Он просто не мог отвести от него глаза. Потом
потянулся и осторожно, словно мину-ловушку, приподнял его, держа перед собой на
расстоянии вытянутой руки. Мальчик не хотел открывать конверт, боялся его
открывать, но нужно было обязательно узнать, что внутри. Он осторожно пощупал
бумагу пальцами, проверяя, нет ли внутри фотографий.
Его обнаженной матери.
Пальцы дрожали. На ощупь конверт оказался мягкий, фотографий там явно не
было.
Одним быстрым движением Билли вскрыл его.
На гладкой белой бумаге чернели всего два слова:
ВЫХОДИ ПОИГРАТЬ
Выходи поиграть. Два совершенно безобидных слова, можно сказать, даже
невинных, за которыми кроется совершенно иное значение.
Билли точно знал, кто прислал это письмо, хотя на конверте не было никакой
подписи, и прекрасно понял, что означает это послание.
Выходи поиграть.
Он бросил листок на пол и попятился. Надо было поехать с родителями. Ему не
следовало оставаться одному. И что на него нашло? Сумеречный дом, который всего
минуту назад казался таким удивительным и замечательным, теперь был полон теней.
Потянувшись, Билли щелкнул выключателем светильника над раковиной.
Ничего не произошло.
Электричество отключили.
Теперь он действительно испугался. Поспешив к телефону. Билли схватил трубку.
Телефон молчал.
Сквозь барабанную дробь дождевых капель отчетливо слышалось тихое урчание
автомобильного двигателя. Билли метнулся к задней двери проверить, хорошо ли она
заперта, потом запер входную дверь. Потом подошел к окну и выглянул наружу. За
потеками воды на стекле он смог различить фигуру, стоящую на обочине рядом с
дорожкой, ведущей к дому. Фигуру в голубой униформе, с бледным пятном лица и
красными волосами.
Выходи поиграть.
Мальчик отшатнулся от окна и задернул шторы. И в ту же секунду пожалел об
этом. Абсолютно глупое решение. Теперь он взаперти и не сможет увидеть, что
происходит снаружи.
Рука сама потянулась к шнуру, чтобы раздвинуть шторы обратно, но тут же упала.
А что, если почтальон уже на крыльце, стоит прямо напротив окна и с ухмылкой ждет,
когда он выглянет?
Что ему тогда делать? Что он может сделать?
За мгновение до того, как упали шторы, он видел, как почтальон направился к
дому. Или ему показалось? Билли уже не помнил.
Он быстро огляделся по сторонам. В родительской спальне шторы были
раздвинуты, но их окно выходило на лес. Оттуда ничего не увидеть, кроме деревьев.
И почтальона, если он подкрадется с той стороны.
Билли бегом взлетел к себе наверх. В его комнате дверей не было, лестница
заканчивалась на площадке второго этажа. Но под руками оказалась бейсбольная бита.
В случае чего ею можно будет защищаться. Мальчик пошарил глазами в поисках еще
чего-нибудь тяжелого, что можно будет швырнуть в почтальона, если тот появится в
доме и начнет подниматься по лестнице. Подхватив несколько старых тяжелых
игрушек, которыми он давно уже не играл, Билли залез на кровать. Крепко сжимая
биту в руках, он принялся ждать, готовый к бою, прислушиваясь к малейшему
постороннему звуку внутри дома.
Но единственным звуком был непрекращающийся шум дождя. Билли так больше
ничего и не услышал вплоть до того момента, когда спустя час к дому подъехала
машина родителей.
34
Дуг вышел на улицу и двинулся к почтовому ящику. Прошло достаточно времени с
тех пор, когда он последний раз, что называется, разбирал почту, и его снедало
немалое любопытство - хотелось узнать, какого рода письма теперь присылает им
почтальон. Последнюю неделю он регулярно вставал раньше всех и успевал
переправить свежую корреспонденцию прямиком в мусорный бак, причем старался
зарыть ее как можно глубже, чтобы письма случайно не выпали, когда в помойке
станет рыться голодная собака, неугомонный скунс или любопытный енот.
Но Дуг не мог не думать о содержании посланий. Разумеется, было приятно
осознавать, что у него достало сил сопротивляться постоянному искушению, что
любые номера, которые планировало отколоть почтовое ведомство по отношению к
нему и его семье, с успехом проваливались, но Дуг не стал бы отрицать, что где-то в
глубине сознания постоянно зудит странное стремление, своего рода упрямство,
сродни тому, которое иногда заставляло его нарочно поступать наперекор каким-либо
требованиям властей, это упрямство просто подталкивало руку вскрыть конверты и
узнать, что внутри. Причем Дуг прекрасно осознавал, что в сложившихся
обстоятельствах это самое глупое и бессмысленное занятие.
Он вспомнил про Хоби и Айрин, которые перестали подходить к телефону и
открывать дверь.
Мелкий гравий хрустел под ногами. Дуг дошел до конца дорожки и открыл
почтовый ящик.
Внутри лежал один-единственный конверт. Характерная компьютерная рассылка.
Надписан он был незатейливо: "Жильцу". Дуг вынул конверт и захлопнул дверцу.
Мысленно он еще дискутировал сам с собой, следует вскрыть послание или нет, но
руки уже сами разорвали бумагу. Внутри оказалась профессионально отпечатанная
листовка с двумя фотографиями.
Фотографиями обнаженной женщины.
Тритии.
Во рту внезапно пересохло, коленки подогнулись. Он перевернул листовку и начал
читать.
ПРИВЕТ, МЕНЯ ЗОВУТ ТРИТИЯ.
Я ХОЧУ СТАТЬ ТВОЕЙ САМОЙ
ОРИГИНАЛЬНОЙ ПОДРУЖКОЙ.
ПРИГЛАШАЮ ТЕБЯ В "РАНЧО-КЛУБ",
И ПОСЫЛАЮ ДВЕ СВОИ ФОТОГРАФИИ,
ЧТОБЫ ТЫ ХОТЬ НЕМНОГО
ПРЕДСТАВИЛ, ЧТО МОЖЕШЬ ПОЛУЧИТЬ,
ЕСЛИ СТАНЕШЬ ЧЛЕНОМ НАШЕГО
КЛУБА. ПО НОЧАМ Я ЖЕНА И МАТЬ,
НО ДНЕМ Я СТАНУ ТАКОЙ, КАК Ты
ПОЖЕЛАЕШЬ. ТВОЕЙ ЗНОЙНОЙ
ШЛЮХОЙ. ТВОЕЙ РАБЫНЕЙ...
Дальше читать он не мог. Задыхаясь от ярости и отвращения, Дуг дрожащими
пальцами перевернул листовку и еще раз взглянул на фотографии. На одной из них
Трития стояла на коленях, выставив перед камерой великолепный круглый белый зад.
Только...
Только это была не Трития. Потому что ягодицы были слишком круглые, слишком
крепкие, ягодицы молодой женщины, лет двадцати, не больше. Он присмотрелся
внимательнее.
Знакомого родимого пятна на попке чуть ниже крестца тоже как не бывало. К
тому же пальцы рук были слишком короткими и толстыми. Дуг принялся изучать
другую фотографию. На этой женщина лежала в плетеном кресле-качалке, прикрыв
глаза, широко расставив ноги и запустив пальцы себе в промежность. Груди явно не
те. По размеру примерно подходят, но у Триш соски гораздо темнее и гораздо больше
торчат.
Он разорвал на мелкие клочки и листовку с фотографиями, и конверт. Почтальон,
очевидно, смонтировал изображения. Соединил голову Триш с чьим-то телом. Хотя
совершенно непонятно, каким образом к почтальону могли попасть ее фотографии.
Монтаж выполнен безупречно - стыковки практически незаметны, - и может ввести
в заблуждение кого угодно.
Только не его.
Но в чем смысл? Зачем такие труды?
А может, это не только для него? Может, почтальон разослал такие же листовки
по всему городу? И куча мужчин в данный момент уже вовсю глазеют на обнаженное
тело его жены, читают этот текст и пускают слюни, предвкушая эротические
приключения?
Дуг усилием воли выбросил эту мысль из головы и пошел домой.
Но по дороге подошел к мусорному ящику и по обыкновению глубоко запрятал
обрывки бумаги.
На следующий день, когда они опять поехали за покупками, город выглядел еще
более заброшенным. Машин на дороге практически не было, считанные прохожие
торопливо мелькали в глубине улиц. Поэтому большая толпа, собравшаяся на
автостоянке перед лавкой деликатесов, немало озадачила Дуга. Вообще-то он
планировал заехать в промтоварный магазин, купить про запас новых батареек для
фонарей и радиоприемника, но, увидев скопление народа у Бейлеса, подъехал туда.
Припарковав машину рядом с серым джипом "чероки", он вышел на площадку. Группа
людей, стоявших полукругом перед фургоном Тодда Голда, вела себя довольно
спокойно и тихо, но в этом спокойствии было нечто угрожающее. Дуг подошел
поближе и увидел несколько знакомых лиц - его учеников и взрослых. Казалось, все
чего-то ждут, и хотя ни в выражении лиц, ни в позах не было ничего необычного,
слитная толпа производила неприятно-злобное впечатление.
Из магазина с большой белой коробкой в руках появился Тодд Голд. Он подошел к
открытому багажнику фургона и поставил коробку внутрь, рядом с еще несколькими
похожими.
Потом громко захлопнул дверь и со злостью махнул рукой в сторону
наблюдающей толпы.
- Убирайтесь отсюда к чертовой матери!
Что вам еще от меня надо?
Дуг протиснулся ближе.
Толпа никак не отреагировала и молча продолжала наблюдать, как бакалейщик
снова скрылся в дверях своей лавки, вынес оттуда несколько сумок, поставил на землю
и запер дверь.
- Проваливайте! - еще раз хмуро рявкнул он, подходя к машине. Доставая из
кармана ключи, он уронил один из пакетов.
Дуг оказался рядом как раз в тот момент, когда бакалейщик уже собирался
садиться за руль.
- В чем дело, Тодд? Что случилось? Что ты делаешь?
- По крайней мере о тебе я был лучшего мнения, - сверкнул глазами Тодд Голд.
- Эту деревенщину, - он махнул рукой в сторону толпы, - я еще могу понять. Они
никогда в жизни не видели еврея, не знают, что с этим делать и как поступать, но ты...
Дуг в недоумении уставился на бакалейщика. Он нес какой-то явный бред.
- О чем ты говоришь?
- О чем я говорю? Хочешь знать, о чем я говорю? Черт побери, а ты сам не
знаешь, о чем я говорю, да? - Тодд бросил на сиденье пачку конвертов и начал
лихорадочно перебирать их, отбрасывая в сторону, пока не нашел, что искал. - А это
тебе знакомо?
- Нет, - покачал головой Дуг.
- Нет? - Тодд выхватил листок бумаги и начал читать вслух: "Жид пархатый,
христоубивец, нам надоело видеть, как твои грязные пальцы лапают наши рыбу и
мясо, прикасаются к нашей еде. Не хочет ли твоя жидовка заполучить себе в зад
толстый белый конец?"
- Неужели ты думаешь, что я мог... - в полном остолбенении заговорил Дуг, но
Тодд перебил его.
- Хочешь сказать, ты этого не писал?
- Безусловно, нет!
Тодд опустил голову и продолжил:
- "А может, твоя жидовка хочет, чтоб я засунул ей сардельку с чесноком в жопу?"
- Тодд!..
Бакалейщик сплюнул под ноги Дугу. На лице его было написано омерзение.
Омерзение, вызванное предательством. Дуг понял, что сейчас никакими словами и
поступками не исправить то, что уже случилось. Он не в состоянии убедить этого
человека в своей непричастности.
- Сопляк! - заорал кто-то из толпы. - Слюнтяй!
Дуг моментально обернулся, пытаясь понять, чей это голос, но все лица сливались
в одно сплошное пятно. Только теперь он понял, что люди, хотя и молчали, были
отнюдь не пассивными наблюдателями. Некоторые из тех, что стояли в первом ряду,
представляли собой образчики полыхающего злобой пещерного фанатизма.
- Жид пархатый! - проорал опять мужской голос.
- Убирайся, откуда приперся! - подхватил женский.
Тодд швырнул письмо на заднее сиденье и сел за руль. Завел двигатель,
пристегнулся и бросил быстрый взгляд в сторону Дуга.
- О тебе я был лучшего мнения. Надеюсь, теперь ты счастлив.
- Я с тобой! - успел крикнуть Дуг, но фургон уже развернулся и покатил вперед.
Кто-то из толпы швырнул ему вслед камень, который угодил в заднее крыло и отлетел
в сторону. Машина проехала по улице, свернула за угол и исчезла из поля зрения.
Дуг взглянул на опустевший запертый магазинчик. В зеркальном стекле
отражалась стоящая сзади толпа. Он увидел гримасы, которые еще никогда не видал
на лицах своих знакомых.
Он увидел людей, которых вообще не хотел знать.
Дуг обернулся.
- Так ты говоришь, с ним? - угрожающе произнес какой-то мужчина.
Дуг ткнул в его сторону сжатый кулак с выставленным средним пальцем.
- Да пошел ты!.. - в сердцах бросил он и медленно двинулся к своей машине.
Трития лежала в темноте с открытыми глазами и думала, что надо сходить в
туалет, но боялась вылезти из постели. Она чувствовала, что почтальон где-то
поблизости. Чуть раньше она услышала негромкий урчащий звук автомобильного
двигателя. Звук приблизился, оборвался, и наступила полная тишина. Конечно, было
бы разумнее разбудить Дуга, но после сегодняшнего потрясения он так долго не мог
заснуть, что будить его просто жалко.
Наверху то и дело поскрипывала кровать - Билли вертелся во сне. В последнее
время, точнее, с того момента, когда они оставили его дома одного и уехали за
продуктами, он стал таким дерганным, что Триш всерьез начала беспокоиться за его
нервную систему Мальчика явно что-то тревожило, но он опять наотрез отказался
обсуждать с кем-либо свое состояние. Триш старалась проявлять максимум терпения
и заботы, но отсутствие душевного контакта с собственным сыном приводило ее в
отчаянье.
Тяжесть внизу живота нарастала. Все-таки придется вставать. Ничего не
поделаешь. Надо только решить - будить Дуга или не стоит. Муж дышал тяжело и
прерывисто, временами всхрапывая. Триш почему-то вспомнила медицинский термин
"апноэ", обозначающий остановку дыхания во сне, когда мозг как бы забывает
поддерживать функциональную деятельность организма спящего человека и сердце
останавливается.
"Прекрати заниматься ерундой, - одернула она себя. - Ты становишься
психопаткой".
Мочевой пузырь все настойчивее требовал облегчения. С невероятной четкостью
Триш вспомнила кошмар, который приснился ей прошлой ночью. Ей приснилось, что
она пошла принимать ванну. Но как только опустилась в приятно расслабляющую
горячую воду и вдохнула ароматный запах пены, почувствовала под собой тело
почтальона. Из пены выпросталась его бледная рука и плотно закрыла ей рот. В тот же
миг сзади в нее вошел его огромный горячий член.
Триш повернулась на бок и осторожно потрогала мужа.
- Дуг! - тихонько позвала она.
- Что такое? - мгновенно дернулся он и поднял голову от подушки, готовый
защищаться.
- Я боюсь идти одна в туалет, - извиняющимся тоном проговорила Триш. - Ты
не мог бы меня проводить?
Дуг молча кивнул. Даже в темноте Триш различила темные круги у него под
глазами. Он встал, натянул халат, и они пошли рука об руку.
Из кухни доносилось тихое урчание холодильника. Триш протянула руку за угол,
нащупала выключатель и зажгла свет в ванной.
На мягкой крышке унитаза лежал белый прямоугольный конверт.
- О, это я забыл, - быстро произнес Дуг и сунул конверт в карман халата. Но
Трития поняла, что он видит этот конверт первый раз в жизни. Ее охватил ужас.
Вечером она ходила в ванную последней и никаких конвертов не заметила.
Он был в доме.
- Проверить Билли! - бросила Триш и в панике ринулась обратно в гостиную.
Горло перехватило от страха, мысленно она уже видела пустую постель сына,
скомканные простыни, а на подушке - конверт с требованием выкупа... или чтонибудь
гораздо хуже.
Билли тоже славный... Билли тоже славный...
Как сумасшедшие, они взлетели по лестнице.
Билли крепко спал на своей кровати.
Триш никогда толком не могла понять, что такое вздох облегчения, хотя
неоднократно встречала это выражение в художественной литературе. Но сейчас она
испустила именно вздох облегчения - выпустила воздух из легких, потому что
забыла дышать, приготовившись к самому худшему. Она взглянула на мужа, и оба
принялись молча обыскивать мансардное помещение - удостовериться, что
почтальон не укрылся где-нибудь наверху. Наверху никого не было.
Потом они обыскали весь дом, тщательнейшим образом проверили все шкафы,
буфеты, заглядывали под диваны... Дуг осмотрел запоры на окнах, замки на дверях, но
все было в порядке. И только убедившись, что никого нигде нет, они направились
туда, куда собирались с самого начала.
Дуг успокаивающе положил руку на плечо Триш.
- Что с тобой происходит, черт побери? - неожиданно резко воскликнула жена,
сбрасывая его ладонь.
- Ты о чем? - от удивления Дуг сделал шаг назад.
- Я спрашиваю - что с тобой творится?
Ты прожужжал всем уши насчет того, чтобы делать заявления в полицию,
требовать, чтобы они приняли какие-то меры, а когда дело касается нашего
собственного дома, когда этот мерзавец является среди ночи и бросает тут всякие
конверты на унитазах, ты делаешь вид, что это твой конверт и все в порядке!
- Я не делаю вид, что все в порядке.
- А что ты в таком случае делаешь?
- Я просто не хотел, чтобы ты испугалась.
- Не хотел, чтобы я испугалась? Ах, ты боялся меня напутать! А о нашем сыне ты
не подумал?! А что, если почтальон тогда был еще в доме? Он же запросто мог нас
поубивать!
- Ну ладно, я не подумал, извини.
- Нет, не извиню. Ты поставил под угрозу всех нас. Боялся меня напутать? Я и
так уже напутана дальше некуда! Я все лето дрожу, как овца! Но я вовсе не
беспомощная дурочка, которую надо ограждать от любых неприятностей. Черт
побери, я имею право как минимум требовать, чтобы ты обращался со мной как со
взрослым человеком, а не ребенком!
- Билли разбудишь, - попытался утихомирить ее Дуг.
- Этот почтальон уже влез к нам в дом, - взвилась Триш, - а ты хочешь, чтобы
я говорила шепотом?!
- Мы не знаем, влез он или не влез. Двери заперты, окна закрыты...
Триш хлопнула дверью ванной, едва не прищемив ему нос. Не на шутку
разозлившись, Дуг подумал, что лучше всего немедленно вернуться в спальню,
забраться под одеяло и оставить жену тут, в сортире. Это будет ей хорошим уроком.
Но на самом деле испугался он гораздо больше, чем разозлился. Триш права. Над ними
нависла серьезная угроза. Почтальон проникнул в святая святых, туда, где они всегда
чувствовали себя в безопасности, вторгся в их крепость, воздвигнутую для защиты от
окружающего мира. Поэтому он остался на месте и прислушивался к звукам,
доносящимся из ванной, очень надеясь, что не услышит ничего постороннего.
Зашумела спускаемая вода, и через секунду появилась Триш.
- Дай-ка мне письмо, - проговорила она. - Хочу посмотреть.
- Может, лучше его не трогать, - предложил Дуг, доставая конверт из кармана.
- Мы могли бы использовать его в качестве доказательства...
Трития надорвала конверт. Письмо было адресовано ей, а внутри на белом листке
бумаги витиеватым женским почерком было написано одно-единственное слово:
ПРИВЕТ
Трития начала рвать бумагу в мелкие клочья.
- Эй! - воскликнул Дуг. - Зачем ты? Нам нужно...
- Что нам нужно? - перебила его жена. - Это? - Она продолжила измельчать
послание. - Ты что, не понимаешь, как он действует? Еще не дошло? Неужели ты
настолько туп?
Его невозможно поймать. Его невозможно схватить за руку. Ну приедет полиция,
обнаружит, что нет ни отпечатков пальцев, ни признаков проникновения в дом,
ничего. Ни единого доказательства. Ничего, за что они могли бы ухватиться.
Дуг молча смотрел на жену.
- Он прекрасно знает, что делает, и он не допустит ни единой ошибки, которая
позволила бы его уличить. Даже это несчастное письмо ни о чем не говорит, если на
нем нет его отпечатков пальцев или если мы не сможем доказать, что он сам написал
его.
Она была права, Дуг прекрасно понимал это, и его охватила бессильная ярость.
Трития между тем продолжала терзать бумагу, ее пальцы так и мелькали. Из-под
полуприкрытых век выскальзывали слезинки и тихо скатывались по щекам. Он
потянулся, чтобы взять ее за руки, но жена отшатнулась.
- Не прикасайся ко мне.
Тем не менее, он завел ей руки за спину и прижал к груди. Триш передернуло.
- Не прикасайся ко мне!
Но сопротивляться она постепенно перестала, ослабла и наконец зашлась в
рыданиях у него на плече.
На часах не было еще восьми, но Дуг знал, что почта открыта. Если почтальон
закончил свое ночное турне, он должен быть на рабочем месте.
"Бронко" миновал кольцо "К", миновал здание банка, ясли. Вчера ночью,
вернувшись в постель, они долго не могли заснуть, все говорили и говорили, шепотом
обсуждая свои страхи и чувства, свои мысли и предположения. Ничего в результате не
изменилось, ничего не было решено, но оба почувствовали себя гораздо лучше,
спокойнее, безопаснее.
Тем не менее, ярость Дуга не уменьшилась ни на йоту. С рассветом он встал,
принял душ и накрепко наказал Триш сидеть дома, никуда не выходить и следить за
Билли. Он хотел сразиться с почтальоном лицом к лицу, пока у него достаточно
злости для того, чтобы не бояться.
Жена это почувствовала, поняла и спорить не стала. Просто кивнула и напомнила,
чтобы был осторожней.
Дуг въехал на стоянку перед зданием почты и припарковался рядом с красной
машиной почтальона. Выйдя на улицу, он направился к двустворчатым стеклянным
дверям. Почтальон выбрал их своими жертвами - его, Триш и Билли, - но Дуг не
мог понять почему и за что.
Все остальное имело хоть какой-то, пусть и извращенный, смысл. Ронда и Берни
были убиты, поскольку являлись соперниками Джона Смита. Стокли отправился на
тот свет, чтобы заткнулся. Собаки дохли просто потому, что, как всем известно,
почтальоны ненавидят собак. Но постоянные домогательства по отношению к
школьному учителю, его семье и их друзьям не имели никакого логического
объяснения. Да, разумеется, других жителей города тоже третировали, но не столь
тонко и целенаправленно. Дуг понимал, что происходит, и почтальон понимал, что он
это понимает, поэтому и измывался. Ужас нарастал постепенно, он охватывал всю их
семью концентрическими кругами, которые неумолимо сжимались.
Дверь оказалась открыта. Дуг вошел внутрь.
Утренняя прохлада даже не коснулась атмосферы в помещении почты.
Температура застоявшегося влажного и душного воздуха достигала, наверное,
градусов тридцати пяти. Дуг направился прямиком к приемному окошку, стараясь не
смотреть на развешанные по стенам отвратительные плакаты. Пол под ногами казался
сырым и липким.
Из служебного помещения показался почтальон. Как всегда, с улыбкой на губах,
как всегда, в форме с иголочки.
- Чем могу вам помочь, мистер Элбин?
Как всегда, ровный, пластиковый голос.
- Хватит придуриваться, - рявкнул Дуг. - Вы прекрасно знаете, почему я
пришел.
- И почему же? - улыбка почтальона стала шире.
- Да потому, - Дуг подался грудью на перегородку, - что вы постоянно
угрожаете моей семье. Потому что вы вторглись в мой дом и оставили нам записку.
- Какого рода записку?
- Вы прекрасно знаете какую, черт подери!
Записку, в которой было написано "привет".
- Да, это серьезная угроза, - хохотнул почтальон.
- Хватит кривляться! - грохнул кулаком по прилавку Дуг. - Мы тут вдвоем,
никого больше нет, и мы оба знаем, что вы вчера ночью проникли в мой дом.
- Я не делал ничего подобного. Весь вечер я провел дома, с мистером Кроуэллом.
- На лице почтальона появилось выражение оскорбленной невинности, он явно
утрировал.
- И где же мистер Кроуэлл?
- К сожалению, он сегодня болен, - осклабился почтальон.
- Я требую, чтобы вы прекратили это.
- Что именно?
- Все. И убирайтесь к чертовой матери из Виллиса, иначе я заставлю вас, клянусь
Богом!
Почтальон опять рассмеялся. На этот раз под фальшивой вежливостью
проскользнула резкость. Его глаза, мертвенно голубые, жесткие, сверлили Дуга. В
голосе, когда он заговорил, уже не было обычной расчетливой вкрадчивости.
- Вы не можете заставить меня сделать что-либо.
От этого тона кровь застывала в жилах.
Дуг сделал шаг назад. Он понял, что видит истинное лицо Джона Смита, и с
трудом подавил желание броситься прочь. Сам факт, что ему удалось вынудить
почтальона сбросить привычную маску, напугал Дуга гораздо больше, чем можно
было предположить. Не следовало заявляться сюда одному. Надо было пригласить
Майка Трентона или Тима. Но он не мог позволить почтальону почувствовать свой
страх. И Дуг взял себя в руки.
- Почему вы вмешиваетесь в жизнь моей семьи? Почему вы вообще выбрали
меня? - Ему удалось произнести эти фразы твердо, уверенно.
- Вы знаете, почему, - ответил почтальон.
- Я ничего не знаю.
- Потому что вы подаете жалобы.
- Многие люди жалуются.
- Потому что мне так нравится. - Жестокость этого признания и столь явное
отсутствие мотивировки моментально убедили Дуга. Он пристально взглянул в
холодные голубые глаза и не
...Поділитися у соцмережах
