Жанр: Триллер
Патрик кензи святыня
...аткой. Да,
взрывчаткой, вы не ослышались.
- Малыш очухивается, - сказал Игги Туоми. Он, как и брат его с Нельсоном,
сидели рядышком на сдвинутых вместе кипах старых циновок, передавая друг другу
бутылку. То и дело без всякой видимой причины они прыскали от смеха.
Джон открыл глаза, когда Бубба мощным прыжком перемахнул пространство
помещения и присел перед ним в позе борца сумо, положив руки на колени.
На секунду мне показалось, что Джон тут же потеряет сознание.
- Привет, - сказал Бубба.
- Привет, - выдавил из себя Джон.
Бубба низко склонился к нему:
- Вот какое дело, Джон... Ты ведь Джон?
- Да, - сказал Джон.
- Ладно. Ну так вот. Здесь мои друзья Патрик и Энджи. Они зададут тебе
несколько вопросов. Понял?
- Да. Но я не знаю...
Бубба поднес палец к губам Джона:
- Тш-ш... я еще не кончил. Если ты не станешь отвечать на вопросы, Джон, то
здесь присутствуют и другие мои друзья. Видишь их вон там?
Бубба посторонился так, чтобы Джон мог разглядеть трех типов, развалившихся в
углу на циновках и потягивающих из бутылки в ожидании, когда можно будет
приступить к делу.
- Если ты не станешь им отвечать, Патрик и Энджи уйдут, а я с друзьями сыграю
в нашу с тобой любимую игру при участии Мэнни, а также огромной отвертки.
- Ржавой отвертки, - загоготал один из братьев Туоми.
Джона стало корчить, и не думаю даже, что он понимал, что с ним происходит. Он
глядел вверх на Буббу, как если бы перед ним материализовался призрак или какой-то
кошмар из его снов.
Сев на Джона верхом, Бубба отвел с его лба пряди волос.
- Вот так-то, Джон. Договорились?
- Договорились, - сказал Джон, часто кивая.
- Договорились, - повторил Бубба и удовлетворенно кивнул. Он потрепал Джона
по щекам и слез с него. Затем, подойдя к Мэнни, он брызнул ему в лицо водкой.
Мэнни очнулся, закашлялся и, потянув на себя веревки, стал выплевывать водку,
попавшую ему в рот.
Первое, что он произнес, было:
- Что это?
- Привет, Мэнни.
Мэнни взглянул на Буббу и попытался было храбриться, на секунду изобразив
привычное ему бесстрашие, но Бубба лишь улыбнулся, и Мэнни вздохнул и потупился.
- Мэнни! - воскликнул Бубба. - Рад, что ты снова с нами. Дело вот какое,
Мэнни. Джону надо рассказать Патрику и Энджи все, что они захотят узнать. Если я
решу, что он лжет, или если ты ему помешаешь, я тебя малость прижгу.
- Меня? - переспросил Мэнни.
- Тебя.
- А почему не его, если лгать будет он?
- Потому что ты гореть будешь лучше, Мэнни.
Мэнни прикусил губу, и глаза его наполнились слезами.
- Скажешь им правду, Джон.
- Пошел ты... Мэнни!
- Скажешь!
- Скажу! - взвизгнул Джон. - Но не потому, что ты мне велел! "Почему не его"!
- передразнил он. - Тоже мне друг! Если мы отсюда выберемся, я всем расскажу, как
ты плакал, точно старуха!
- Я не плакал.
- Еще как плакал!
- Джон, - сказала Энджи, - кто уничтожил банковский счет Патрика и его
кредитные карточки?
Джон уперся глазами в пол:
- Я.
- Каким образом? - спросил я.
- Я в налоговой инспекции работаю, - сказал он.
- Значит, ты все это и восстановишь, - объявила Энджи.
- Ну, - промямлил он, - уничтожить намного легче, чем восстановить.
- Джон, - сказал я. - Погляди-ка на меня!
Он поглядел на меня.
- Восстанови их.
- Я...
- К утру.
- К утру? Это невозможно. Требуется...
Я навис над ним.
- Ты можешь одним махом уничтожить мой кредит, и это очень страшная вещь.
Но я могу одним махом уничтожить тебя самого, и это еще более страшно. Согласен?
Он сглотнул, и у него на шее подпрыгнул кадык.
- К утру, Джон. Завтрашнему.
- Ага, - сказал он. - Ладно.
- Ты и у других кредит уничтожал? - спросил я.
- Я...
- Отвечай ему, - сказал Бубба, не отрывая взгляда от своих ботинок.
- Да.
- У тех, кто пытался оставить Церковь Истины и Откровения? - спросила
Энджи.
- Эй, погодите-ка, - вмешался Мэнни.
- У кого есть спички? - спросил Бубба.
- Молчу, - сказал Мэнни. - Молчу.
- Нам известно все относительно "Утешения в скорби" и Церкви, - сказала
Энджи. - Один из способов расправиться с непокорными, который вы практиковали,
- это лишение их денег. Правильно?
- Иногда, - сказал Джон, надувшись точно мальчишка, которого застукали за
подглядыванием в девчачьей раздевалке.
- У вас всюду имеются свои люди, не правда ли, Джон, - сказал я, - в солидных
компаниях, в налоговой инспекции, в полиции, в банках, в медиа-группах. Где еще?
Он хотел пожать плечами, но они были стянуты веревками.
- Вы все их назвали.
- Как мило, - сказал я.
Он фыркнул:
- Когда католики работают в тех же самых организациях, никто не жалуется. Или
если евреи.
- Или адвентисты седьмого дня, - добавил Бубба.
Я бросил на него взгляд.
- О, - он поднял руку, - прошу прощения.
Присев перед Джоном на корточки, я оперся локтями на его колени и вперил
взгляд в его лицо.
- Ладно, Джон... А сейчас очень важный вопрос. И не вздумай мне врать.
- Не то плохо будет, - добавил Бубба.
Джон опасливо покосился на него, потом опять перевел взгляд на меня.
- Джон, - сказал я, - что произошло с Дезире Стоун?
11
- Дезире Стоун, - эхом откликнулась Энджи. - Давай, Джон. Нам известно, что
она была клиенткой "Утешения в скорби".
Джон облизнул губы, моргнул. Он молчал больше минуты, и Бубба стал проявлять
нетерпение.
- Джон, - сказал я.
- Помнится, был у меня здесь где-то огонек... - С озабоченным видом Бубба
похлопал себя по карманам, потом вдруг щелкнул пальцами: - Так я же его внизу
оставил! Вот в чем дело! Я мигом!
Джон и Мэнни глядели, как он рысью ринулся к лестнице в дальнем углу чердака,
громыхая своими солдатскими бутсами, от чего даже балки сотрясались.
Когда Бубба исчез внизу, я сказал:
- Ну вот, сами виноваты.
Джон и Мэнни переглянулись.
- С ним ведь как бывает, - сказала Энджи, - никогда не знаешь, что он учудит.
Большой выдумщик.
Глаза у Джона стали большие, как блюдца, и едва не вылезли из орбит.
- Вели ему меня не трогать!
- Да что я сделать-то могу, если ты о Дезире Стоун не рассказываешь?
- Я ничего не знаю о Дезире Стоун!
- Наверняка знаешь, - сказал я.
- Вот Мэнни, тот знает. Мэнни был ее первым консультантом.
Мы с Энджи как по команде медленно повернули головы к Мэнни, обратив
взгляды на него.
Мэнни покачал головой.
Энджи с улыбкой подошла к нему.
- Ах, Мэнни, Мэнни! - пропела она. - Ну и скрытный же ты парень. - Она
задрала ему подбородок, заставив смотреть прямо ей в глаза. - Ну же, выкладывай,
качок!
- Если мне еще приходится терпеть этого прохвоста, то какая-то девка мне не
указ. - И он плюнул в Энджи, но она ловко уклонилась от плевка.
- Господи, - сказала она, - ты, наверное, в спортзале перезанимался, Мэнни.
Так ведь, дружок? Вечно с гантелями таскаешься, вечно спихиваешь с турника тех, кто
послабее, а потом морочишь головы дружкам, рассказываешь, как накануне всех шлюх
перетрахал. Я вижу тебя насквозь, Мэнни.
- Иди ты...
- Нет, это ты иди, Мэнни, - сказала она. - Иди и пропади пропадом!
Тут в комнату вкатился Бубба с ацетиленовой горелкой в руках, он громко вопил:
- Нашел, нашел!
Мэнни вскрикнул и забился в своих веревках.
- Вот это по-нашему, - сказал один из братьев Туоми.
- Нет! - заорал Мэнни. - Нет, нет, нет! Дезире Стоун прибыла в
Терапевтический центр девятнадцатого ноября! Она, она... была в депрессии, потому
что... потому что...
- Не части, Мэнни, - попросила Энджи. - Помедленнее.
Мэнни прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, по лицу его тек пот.
Сидя на полу, Бубба поглаживал свою горелку.
- Ладно, Мэнни, - сказала Энджи. - Давай сначала.
Поставив перед ним на пол магнитофон, она включила его.
- Дезире находилась в депрессии, потому что у отца ее был обнаружен рак, мать
только что умерла, а парень, с которым она училась в колледже, утонул.
- Это все мы знаем, - сказал я.
- Потому она пришла к нам и...
- Каким образом она к вам пришла? - спросила Энджи. - Пришла прямо с
улицы?
- Да. - Мэнни недоуменно заморгал глазами.
Энджи повернулась к Буббе:
- Он лжет.
Бубба медленно покачал головой и включил горелку.
- Хорошо, - сказал Мэнни. - Хорошо. Ее заманили.
- Я опять включаю ее, - сказал Бубба. - Без нее не обойтись, Энджи. Хочешь
ты или не хочешь.
Энджи кивнула.
- Джефф Прайс, - произнес Мэнни. - Он ее заманил.
- Джефф? - удивился я. - Я думал, его зовут Шон.
Мэнни покачал головой:
- Это его второе имя. Иногда он использовал его как кличку.
- Расскажи нам о нем.
- Он был старшим консультантом "Утешения" и членом совета Церкви.
- Что за совет такой?
- Совет Церкви - это как совет директоров. В него входят те, кто был членом
Церкви еще со времен Чикаго.
- Ну а этот Джефф Прайс, - сказала Энджи, - где он сейчас?
- Пропал, - ответил Джон.
Мы глядели на него. Даже Бубба, казалось, заинтересовался. Возможно, он делал
мысленные заметки на тот случай, если в один прекрасный день он откроет
собственную Церковь - Церковь Неблагонадежных. - Джефф Прайс спер два
миллиона долларов церковных денег и исчез.
- Давно? - поинтересовался я.
- Месяца полтора назад, если не больше, - сказал Мэнни.
- То есть тогда же, когда исчезла и Дезире Стоун?
Мэнни кивнул:
- Они были любовниками.
- Стало быть, вы думаете, что она с ним? - спросила Энджи.
Мэнни бросил взгляд на Джона. Тот опустил глаза.
- Так что же? - подала голос Энджи.
- Я думаю, что ее нет в живых, - проговорил Мэнни. - Видите ли, этот
Джефф...
- Первостатейный подонок, - сказал Джон. - Такого хладнокровного мерзавца
еще мир не видел.
Мэнни кивнул:
- Он за пару штиблет мать родную скормит крокодилам, если вам понятно, что я
имею в виду.
- Однако не исключено, что Дезире с ним? - спросила Энджи.
- Не исключено. Но Джеффу выгоднее перемещаться налегке. Понимаете? Ему
известно, что мы его ищем. И известно, что девушка с такой внешностью, как у Дезире,
всегда обращает на себя внимание. Я не хочу сказать, что из Массачусетса они не
могли бежать вместе, но на каком-то этапе он от нее отделался. Возможно, как только
она прознала про украденные деньги. А когда я говорю "отделался", я не имею в виду,
что он ее бросил, оставив где-нибудь по пути. Он должен был отделаться от нее
кардинально.
Он опустил глаза, и связанное веревками тело обмякло.
- Вам она нравилась, - сказала Энджи.
Он вскинул на нее глаза, в которых можно было прочесть ответ.
- Да, - тихо проговорил он. - Послушайте: вот я обманываю людей. Верно.
Обманываю. Но в большинстве своем кто они, эти кретины? Приходят с жалобами на
тревожное состояние или синдром хронической усталости, рассказывают, какие
неизжитые комплексы оставил у них их детский энурез, и чего только не
рассказывают, черт их дери совсем. Ясно, что у них слишком много свободного
времени и свободных денег, и если часть этих денег может помочь Церкви, что ж тут
плохого? - Он поглядел на Энджи с холодным и дерзким вызовом, но тут же взгляд
его потеплел и как бы смягчился. - А вот Дезире Стоун была совсем другое дело. Она
обратилась к нам за помощью. Весь ее мир вдруг рухнул, как карточный домик, две
недели прошло, и она испугалась, что может не выдержать, сломаться. Хотите верьте,
хотите нет, но я искренне считаю, что Церковь могла бы ей помочь.
Энджи медленно покачала головой и отвернулась от него.
- Давайте покороче, Мэнни. Что насчет этой истории с семьей Джеффа Прайса,
которую отравили угарным газом?
- Ерунда это все.
- За последнее время кто-нибудь проникал в "Утешение"? - спросил я. - Ктонибудь
вроде нас? Понимаете, о чем я?
Мэнни искренне не понял вопроса.
- Нет.
- Джон?
Джон покачал головой.
- Что-нибудь нарыли относительно местонахождения Прайса? - спросила
Энджи.
- Что вы имеете в виду?
- Брось, Мэнни, - сказал я. - Ты мог лишить меня кредита и банковского счета
за одну ночь, меньше чем за двенадцать часов. Я больше чем уверен, что скрыться от
вас не так-то просто.
- Но Прайс по этой части дока. Он разработал целую систему упреждающих мер.
- Упреждающих мер, - повторил я.
- Ага. Нанесения удара противнику, прежде чем тот успеет нанести удар. Систему
подавления и обезвреживания того, чем сам занимается. Разведывательное управление.
Сбор информации, выездные сессии, выведывание пин-кода - все это идеи Прайса.
Он все это еще в Чикаго начинал. Если кто-то и может от нас скрыться, так это он.
- Как это в Тампе было, - проговорился Джон.
Мэнни бросил на него злобный взгляд.
- Не хочу, чтобы меня поджаривали, - сказал Джон. - Вот уж не хочу!
- А что было в Тампе? - спросил я.
- Он воспользовался кредиткой. Собственной. Не иначе спьяну, - пояснил Джон.
- Есть у него такая слабость. Пьет. А мы взяли парня, который только этим и
занимается - сидит у компьютера, связанного со всеми банками и кредитными
компаниями, где имел счета Прайс. Три недели назад этот парень, сидя вечерком возле
экрана компьютера, углядел там кое-что и поднял шум. Прайс воспользовался своей
кредитной карточкой в Тампе, в мотеле "Двор Мэриотт".
- И?..
- И, - подхватил Мэнни, - наши парни прибыли туда уже через четыре часа. Но
тот уже исчез.
Мы даже не знаем, он ли это был. Портье утверждал, что его карточкой
воспользовалась девушка.
- Возможно, Дезире? - предположил я.
- Нет. Та девушка была блондинкой со шрамом на шее. Портье сказал, что по
виду принял ее за проститутку. Уверяла, что карточка эта - папина. Думаю, Прайс мог
продать свои карточки или выбросить их из окна - пускай, дескать, их подберут
какие-нибудь бродяги. Чтоб нас уделать.
- И часто с тех пор этими карточками пользовались? - осведомилась Энджи.
- Нет, - ответил Джон.
- Но это брешь в вашей теории, Мэнни.
- Она мертва, мистер Кензи, - сказал Мэнни. - Поверьте, очень мне не хочется
это признавать, но это так.
Мы держали их под огоньком еще с полчасика, но новых сведений не раздобыли.
Дезире Стоун познакомилась с Джеффом Прайсом, он ею вертел как хотел и влюбил ее
в себя. Прайс украл два миллиона триста тысяч долларов, о чем нельзя было даже
заявить, так как эти деньги, составлявшие фонд необходимых расходов Церкви и
"Утешения", были обманным путем выманены у клиентов и членов Церкви. В десять
утра 12 февраля Прайс взломал код счета, находившегося в банке на Больших
Каймановых островах, перевел деньги на свой личный счет в Банке Содружества,
после чего в одиннадцать часов того же утра снял их со счета. Выйдя из банка, он
исчез.
Двадцать одну минуту спустя Дезире Стоун припарковала свою машину возле дома
№ 500 по Бойлстон-стрит, в девяти кварталах от банка Прайса. С тех пор ее также
больше никто не видел.
- Да, кстати, - сказал я, думая о Ричи Колгане, - кто возглавляет Церковь? На
чьи средства она существует?
- Никто этого не знает, - ответил Мэнни.
- Повтори-ка.
Он покосился на Буббу:
- Нет, правда. Я серьезно говорю. Должно быть, члены совета знают, но люди
вроде меня - нет.
Я взглянул на Джона.
Тот кивнул:
- Настоятелем Церкви считается преподобный Кетт, но за последние пятнадцать
лет его никто в глаза не видел.
- А может быть, и за двадцать лет, - сказал Мэнни. - Впрочем, Кензи, платят
нам хорошо. Щедро платят. Так что мы не в обиде и лишних вопросов не задаем.
Я взглянул на Энджи. Она пожала плечами:
- Нам нужна фотография Прайса.
- Она есть на дискетах, - сообщил Мэнни. - В файле "ФПЦУС" - файлы
персонала Церкви и "Утешения в скорби".
- Можете рассказать еще что-нибудь о Дезире?
Мэнни покачал головой, и когда он заговорил, в голосе его послышалось
страдание.
- Хороших людей можно встретить не так уж часто. Я имею в виду людей понастоящему
хороших. Вот здесь сейчас, в этой комнате, таким ни одного не назовешь.
- Он оглядел всех присутствующих. - А о Дезире так сказать можно было. Она была
слишком хороша для этого мира. И сейчас, возможно, валяется в какой-нибудь канаве.
Бубба опять оглушил до беспамятства Мэнни и Джона, после чего Нельсон и
Туоми отвезли их на ту часть городской свалки, что находится под мостом через
Мистик-Ривер в Чарльстоне. Они дождались, пока те очухаются со связанными руками
и кляпом во рту, потом, вышвырнув их на землю из задней двери фургона, запузырили
пару очередей в землю возле самых их голов и стреляли, пока Джон не заскулил, а
Мэнни не заплакал. Только тогда они уехали, оставив их лежать на свалке.
- Иной раз на людей только диву даешься, - сказал Бубба.
Мы сидели на капоте "краун Виктории", припаркованной у обочины напротив
Плимутского исправительного заведения. С нашего места был виден парк для
заключенных с теплицей и слышались бодрые звуки баскетбольного матча, звуки эти
неслись с той стороны стены, хорошо резонируя на свежем воздухе. Но одного взгляда
на колючую проволоку, шедшую по верхнему краю стены, проволоку, скрученную и
злобно извивающуюся, на фигуры вооруженных до зубов часовых на их вышках было
достаточно, чтобы понять, что перед тобой - место, где людей держат взаперти. И как
бы ты ни относился к проблеме преступления и наказания, факт остается фактом. И
факт этот непригляден.
- А может быть, она жива, - сказал Бубба.
- Угу, - отозвался я.
- Нет, серьезно. Как я сказал, на людей иной раз только диву даешься. До того,
как эти два кретина очухались у меня дома, вы двое рассказывали мне, как она
однажды обошлась с одним парнем, пшикнув на него нервно-паралитическим газом.
- Так что же? - спросила Энджи.
- Значит, она крепкий орешек, понимаете? Я что сказать хочу - представьте
себе, рядом с вами человек, а вы вытаскиваете жестянку с газом и пшикаете ему в
глаза. Знаете, это ведь не пустяк. Эта девчонка с характером. Возможно, она смогла
как-то улизнуть от этого мерзавца Прайса.
- Но тогда она позвонила бы отцу. Попробовала бы наладить какой-нибудь
контакт.
Он пожал плечами:
- Возможно. Не знаю. Детективы-то вы, а я всего лишь неуч, посаженный в
тюрьму за хранение оружия.
Он откинулся на капот и, задрав голову, стал глядеть на гранитные стены, колючую
проволоку и низкое потемневшее небо.
- Пора, - сказал Бубба.
Энджи крепко обняла его и поцеловала в щеку.
Я пожал ему руку.
- Хочешь, мы проводим тебя до самых дверей?
- Нет. Это вроде как вы мои родители и меня в школу в первый день провожаете.
- В школу в первый день, - повторил я. - Помню, ты тогда здорово
отколошматил Эдди Рурке.
- За то, что он стал дразниться, что мои родители меня до дверей провожают. -
Он подмигнул. - Ну, через год увидимся.
- Да мы раньше увидимся, - сказала Энджи. - Ты что, думаешь, мы тебя
забудем и не станем ходить на свидания?
Он пожал плечами:
- Главное, не забывайте, что я вам сказал: на людей иной раз только диву
даешься.
Мы глядели, как он шел по гравиево-ракушечной дорожке - ссутулившись, руки в
карманах, под порывами ветра, вздымавшего в воздух сухие промерзлые травинки на
газоне и трепавшего его волосы. В двери он прошел не оглядываясь.
- Значит, моя дочь находится в Тампе, - произнес Тревор Стоун.
- Мистер Стоун, - сказала Энджи, - вы ведь слышали, что мы вам говорили, не
так ли?
Он запахнул потуже свою домашнюю куртку и мутным взглядом уставился на
Энджи.
- Да, слышал. Двое мужчин полагают, что ее нет в живых.
- Да, - сказал я.
- Вы тоже так считаете?
- Не обязательно, - ответил я. - Но судя по тому, что мы узнали об этом
Джеффе Прайсе, он не из тех, кто станет церемониться с женщиной столь яркой
наружности, как ваша дочь, если хочет скрыться. Так что зацепка за Тампу...
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и вновь закрыл его. Зажмурившись, он
словно пытался проглотить какой-то кислый комок. Лицо его было мокрым от пота и
бледнее выбеленной временем кости. Накануне утром он, ожидая нас, взял в руки
трость, приоделся и являл собой вид человека гордого, несмотря на пошатнувшееся
здоровье, стойкого, способного противостоять неприятелю.
Однако в этот вечер времени подготовиться к нашему приходу у него не было, и он
разговаривал с нами, сидя в каталке, где, по словам Джулиана, проводил теперь три
четверти своего времени - настолько его мозг и тело были изнурены раком и борьбой
с ним при помощи химиотерапии. Волосы его были не причесаны и торчали липкими
клочками, а голос был слаб и тих, как шелест гравия.
- И все же это зацепка, - сказал он, по-прежнему не открывая глаз и прижав ко
рту подрагивающий кулак. - Возможно, именно там исчез и мистер Бекер, а?
- Возможно, - согласился я.
- Как скоро вы сможете отправиться?
- Отправиться? - не поняла Энджи.
Он открыл глаза.
- Отправиться в Тампу. К первому утреннему рейсу успеете?
- Но нам надо же заказать билеты на самолет, - сказал я.
Он осклабился.
- Заказывать не обязательно. Джулиан доставит вас рано утром к моему самолету.
- Вашему самолету, - уточнила Энджи.
- Чтобы вы отыскали мою дочь или мистера Бекера, либо мистера Прайса.
- Вы очень уж замахнулись.
- Вот и отлично. - Он кашлянул в кулак и опять на секунду прикрыл глаза. -
Если она жива, мне надо, чтобы вы ее нашли. Если мертва, мне надо это знать. А если
окажется, что за гибелью ее стоит мистер Прайс, вы мне окажете услугу?
- Какую? - спросил я.
- Не будете ли вы любезны его устранить?
- Нет.
- Но вам же случалось это делать.
- А больше не хочу, мистер Стоун, - сказал я ему в спину, так как он уже
отвернулся к окну. - Больше не хочу, - повторил я. - Понятно?
Прикрыв глаза, он откинулся на спинку каталки и сделал нам знак уходить.
- Вы видите человека, который не столько плоть, сколько прах, - сказал
Джулиан в мраморном вестибюле, подавая Энджи ее пальто.
Энджи потянулась к пальто, чтобы взять его из рук Джулиана, но он сделал ей знак
встать к нему спиной. Она поморщилась, но повиновалась, и Джулиан плавным
движением накинул пальто на ее плечи и спину.
- А вот я, - продолжал он, доставая из шкафа мою куртку, - вижу человека,
который, как колосс, возвысился над другими, царил в промышленности и финансах,
во всех сферах, куда только ему ни приходила охота ступить. Человека, каждый шаг
которого ввергал в трепет и вызывал уважение. Глубочайшее уважение.
Он подержал мне куртку, и я скользнул в нее, ощутив свежий прохладный запах
его одеколона. Определить, что это за одеколон, я не мог, но почему-то подозревал,
что, как бы он ни назывался, цена его мне не по карману.
- Давно вы у него работаете, Джулиан?
- Тридцать пять лет, мистер Кензи.
- А Недотепа? - спросила Энджи.
Джулиан еле заметно усмехнулся:
- Вы про мистера Клифтона спрашиваете?
- Да.
- Он здесь уже двадцать лет. Был лакеем и личным секретарем миссис Стоун. А
сейчас помогает мне управляться со всем имуществом и занимается финансовыми
делами мистера Стоуна, когда у самого мистера Стоуна нет на это сил.
- А мистер Бекер? - спросила Энджи.
- Вы это о чем, мисс?
- В тот вечер, когда он пропал, он направлялся к вам в дом. Мы навели справки в
полиции, мистер Арчерсон. Сообщений о каких бы то ни было происшествиях или
несчастных случаях на трассе 1А в тот вечер не было. Ни аварий, ни оставленных
транспортных средств. Ни один таксопарк не получал заказа на поездку по вашему
адресу или обратно от вашего дома. Аренды автомобилей на имя Джея Бекера тоже в
тот день нигде не значится, а между тем собственная его машина до сих пор стоит на
парковке возле его многоэтажки.
- И что это позволяет вам предположить? - спросил Джулиан.
- Предположений у нас нет, - ответил я, - одни только ощущения, Джулиан.
- Ах, ну да. - Он распахнул перед нами дверь, и в вестибюль подуло арктически
холодным воздухом. - И что же подсказывают вам ваши ощущения?
- Подсказывают, что кто-то лжет, - сказала Энджи. - А может быть, этих "ктото"
много.
- Есть над чем поразмыслить. Да. - Джулиан склонил голову. - Доброго вам
вечера, мистер Кензи, госпожа Дженнаро. Будьте осторожны за рулем.
- Верх есть низ, - сказала Энджи, когда мы въехали на Тобин-бридж и перед
нами на горизонте показалась россыпь городских огней.
- Что? - переспросил я.
- Верх есть низ. Черное - это белое. Север - это Юг.
- Ну, ладно, - протянул я. - Хочешь отдохнуть и предоставить порулить мне?
Она стрельнула в меня взглядом.
- Я про это дело, - сказала она. - У меня возникает чувство, что все здесь врут и
каждому есть что скрывать.
- Ну и что ты собираешься с этим делать?
- Хочу прекратить принимать вещи такими, какими они кажутся. Хочу все
подвергать сомнению и никому не верить.
- Ладно.
- И хочу залезть в квартиру Джея Бекера.
- Сейчас? - спросил я.
- Сию минуту, - сказала она.
Джей Бекер жил в квартале Уитьер, конгломерате высоких корпусов с видом на
Чарльз-Ривер или же на Флит-Сентер в зависимости от местоположения вашего
корпуса.
Квартал Уитьер составляет часть строительного комплекса Чарльз-Ривер,
ужасающего нагромождения роскошных современных зданий, возведенных в
семидесятые годы наряду со зданием ратуши, центрами Херли и Линдеманна и
небоскребом JFK на месте старого Уэст-Энда, который радикально настроенные
городские планировщики решили сровнять с землей, дабы Бостон семидесятых стал
напоминать Лондон из "Заводного апельсина".
Вообще-то Уэст-Энд смахивал больше на Норт-Энд, если только чуточку грязнее и
пыльнее в той его части, что примыкала к районам красных фонарей возле Сколлейсквер
и Норт-стейшн. Район красных фонарей теперь исчез, как и весь Уэст-Энд, как
исчезли и пешеходы на улицах после пяти часов вечера. На месте этого района
возникли бетонные приземистые раскоряки, тянущие к небу щупальца муниципальных
зданий, не имеющих определенного назначения, зато имеющих форму, и форму
безобразную - адское воплощение скуки и безликости.
"Если ты живешь здесь, - сообщил нам умнейший плакат, когда мы петляли по
Сторроу-драйв, - то сейчас ты дома".
- А если я живу в этой машине, то я еще не дома? - возмутилась Энджи.
- Или живу под этим мостом?
- Или в Чарльз-Ривер?
- Или в этом самосвале?
Мы развлекались подобным образом, пока не нашли место для парковки - еще
одно место, где, живя там, могли чувствовать себя дома.
- Ты ненавидишь все современное, правда? - сказала о
...Закладка в соц.сетях
