Жанр: Триллер
Верный садовник
... с жесткого диска все перенесенные на дискеты файлы. Но
обычно этого никто не делает.
- Как я вам уже говорил, Тесса придавала секретности первостепенное
значение. Вновь долгая пауза.
- Так где сейчас ее бумаги? - грубо спрашивает Роб.
- На пути в Лондон.
- В мешке с дипломатической почтой?
- Я отправил их, как счел нужным. Форин-оффис всегда готов помочь своим
сотрудникам.
Возможно, воспоминания о допросе Вудроу заставляет Лесли в крайнем
раздражении сдвинуться на краешек стула.
- Джастин.
- Да, Лесли.
- Тесса проводила какое-то расследование. Так? Забудьте про дискеты.
Забудьте про лэптоп. Где ее бумаги... все ее бумаги... в этот самый момент?-
желает знать она. - И где листочки с доски?
Укрывшись за дипломатической маской, Джастин хмурится, показывая, что
всеми силами старается помочь, пусть она и ведет себя неразумно.
- Среди моих вещей, без всяких сомнений. Если вы спросите, в каком
именно чемодане, я скорее всего затруднюсь с ответом.
Лесли ждет, пока дыхание придет в норму.
- Мы бы хотели, чтобы вы открыли нам все свои чемоданы, пожалуйста. Мы
бы хотели, чтобы вы отвели нас вниз и показали все, что вы взяли из вашего
дома во вторник утром.
Она встает. Роб следует ее примеру, даже отходит к двери, готовый
открыть ее. Джастин сидит.
- Боюсь, это невозможно.
- Почему? - рявкает Лесли.
- По той же причине, которая заставила меня взять бумаги. Они - личные
и не предназначены для чужих глаз. Я не собираюсь показывать бумаги вам или
кому-то еще, пока не получу возможности прочитать их сам. Лесли багровеет.
- Если б мы были в Англии, я бы уже вручила вам ордер на обыск.
- Но мы не в Англии, увы. У вас нет ордера, и здешняя территория не
подпадает под вашу юрисдикцию. Лесли пропускает его слова мимо ушей.
- В Англии я бы перерыла этот дом с подвала до чердака. И конфисковала
бы каждую безделушку, каждый клочок бумаги, каждую дискету, которые вы
унесли из кабинета Тессы. И лэптоп.
- Но вы уже обыскали мой дом, Лесли, - спокойно замечает Джастин, не
поднимаясь со стула. - Я не думаю, что Вудроу понравился бы обыск в его
доме, не так ли? И я определенно не разрешу вам проделать со мной то, что вы
проделали с Арнольдом без его согласия.
Лесли, красная, злая, не сводит с него глаз. Роб, очень бледный,
смотрит на свои сжатые кулаки.
- Насчет этого поговорим завтра, - уходя, зловеще бросает Лесли.
Но завтра не приходит. Вернее, не реализуется ее обещание вернуться и
поговорить. Всю ночь и утро Джастин сидит на краю кровати, ожидая появления
Лесли и Роба с ордерами на обыск и когортой местных полицейских, которые и
будут выполнять за них всю грязную работу. Так же, как в прошлые дни, думает
о том, что ему делать, куда что спрятать. Потолок, пол, стены: куда?
Привлечь Глорию? Пустой номер. Мустафу и слугу Глории? То же самое.
Использовать Гиту? Но Лесли и Роб так и не появляются. Зато звонит Милдрен,
чтобы сообщить, что они срочно понадобились в другом месте. А вот об
Арнольде ничего нового сказать не может. Потом подходит черед похорон, а
полицейские все заняты где-то еще. Во всяком случае, на кладбище, среди
друзей, пришедших проводить Тессу в последний путь, Джастин их не видит.
x x x
Самолет влетел в предрассветный сумрак. За иллюминатором Джастин уже
мог различить застывшие под крылом облака. Вокруг, укрытые
одеялами-саванами, в неестественных позах мертвых спали пассажиры. Одна
женщина вскинула руку, словно кому-то махала ею, когда ее застрелили.
Мужчина распахнул рот в молчаливом крике, положив мертвую руку на сердце.
Джастин, бодрствующий в полном одиночестве, повернулся к иллюминатору. Его
лицо плыло в нем рядом с лицом Тессы, как маски когда-то знакомых ему людей.
Глава 9
Это же чертовски отвратительно! - воскликнул лысеющий мужчина в
необъятном коричневом пальто, оттеснив Джастина от багажной тележки и
заключив в медвежьи объятия. - Это абсолютно мерзко, ужасно несправедливо и
чертовски отвратительно. Сначала Гарт, потом Тесс.
- Спасибо тебе, Хэм, - Джастин тоже попытался обнять его, с учетом
того, что едва мог шевельнуть руками. - И спасибо, что встретил меня в столь
неудобное время. Нет, это я возьму сам. Ты неси чемодан.
- Я бы прилетел на похороны, если бы ты мне позволил! Господи, Джастин!
- Я решил, что здесь ты принесешь больше пользы, - мягко ответил
Джастин.
- Костюм у тебя теплый? После солнечной Африки здесь прохладно, не так
ли?
Артур Луиджи Хэммонд был единственным старшим партнером юридической
фирмы "Хэммонд и Манцини" с регистрацией в Лондоне и Турине. Отец Хэма
учился с отцом Тессы в юридической школе Оксфорда, а потом в юридической
школе Милана. Одновременно, под высокими сводами туринской церкви, они
обвенчались с двумя итальянскими аристократками, сестрами, писаными
красавицами. У одной родилась Тесса, у второй, чуть ли не в тот же день -
Хэм. Дети проводили каникулы на острове Эльба, катались на лыжах в Кортине
(37) и, фактически брат и сестра, вместе окончили
университет, Хэм - членом сборной команды по регби Оксфорда и с трудом
добытой степенью бакалавра с отличием третьего класса, Тесса - первого.
После смерти родителей Тессы Хэм отвел себе роль мудрого дядюшки, управлял
доверительным семейным фондом, отдавая предпочтение исключительно
консервативным инвестициям, пусть они и приносили минимальный доход, вовсю
использовал авторитет своей преждевременно полысевшей головы, подавляя
излишние
порывы щедрости своей кузины, и забывал при этом брать вознаграждение
за оказанные услуги. Поблескивающие глаза и толстые щеки этого крупного,
розового, цветущего мужчины пребывали в постоянном движении, мгновенно
переходя от радости к грусти и обратно. Тесса, бывало, говорила, что играть
с Хэмом в карты одно удовольствие. По широте улыбки сразу становилось
понятно, что у него на руках.
- Почему бы тебе не положить саквояж в багажник? - прогремел Хэм, когда
они втиснулись в его маленький автомобильчик. - Ладно, тогда ставь на пол.
Что у тебя в нем? Героин?
- Кокаин, - ответил Джастин, ненавязчиво оглядывая припаркованные
автомобили. На паспортном контроле две женщины с подчеркнутым безразличием
пропустили его. В багажном отделении двое мужчин со скучающими лицами
интересовались кем угодно, но только не Джастином. За три машины от них
мужчина и женщина застыли на первом сиденье бежевого "Форда", склонив головы
вроде бы над картой. "В цивилизованной стране не скажешь, кто есть кто, -
любил говорить инструктор курса основ безопасности при работе в зарубежных
странах. - Наиболее оптимальный вариант - исходить из того, что шпионы
всегда рядом".
- Можем ехать? - спросил Хэм, пристегнувшись.
Англия, как всегда, восхитила Джастина. Низкие лучи утреннего солнца
скользили по схваченной морозцем сассекской пашне. Хэм вел машину в
привычной ему манере, на скорости шестьдесят пять миль в час при разрешенных
семидесяти, пристроившись в десяти ярдах за дымком выхлопа грузовика.
- Мэг шлет тебе наилучшие пожелания, - пробурчал Хэм, упомянув о своей
беременной жене. - Раздувается, как пузырь. Я тоже. Скоро лопну, если не
возьмусь за ум.
- Мне очень жаль, что так вышло, Хэм, - вздохнул Джастин, понимая, что
тот скорбит о Тессе ничуть не меньше, чем он сам.
- Мне очень хочется, чтобы они нашли этого говнюка, вот и все! -
взорвался Хэм несколько минут спустя. - А вздернув его, покидали в Темзу
этих мерзавцев с Флит-стрит. Они того заслуживают. Мэг сейчас у ее чертовой
матери, - добавил он.
Какое-то время они ехали молча, Хэм смотрел на выхлоп едущего впереди
грузовика, Джастин - на незнакомую страну, интересы которой он представлял
половину своей жизни. Бежевый "Форд" обогнал их, его заменил мотоциклист в
черной коже. "В цивилизованной стране не скажешь, кто есть кто".
- Ты, между прочим, богат, - сообщил Хэм, когда поля уступили место
окраинам. - Не то чтобы ты и раньше нуждался в деньгах, но теперь ты в них
просто купаешься. Наследство ее отца, ее матери, семейный фонд, все твое.
Плюс ты - единственное доверенное лицо, ведающее ее благотворительными
программами. Она сказала, ты знаешь, что с ними надо делать.
- Сказала когда?
- За месяц до того, как потеряла ребенка. Хотела уладить все дела, на
случай, если умрет в родах. А что мне оставалось, скажи на милость? -
воскликнул Хэм, приняв молчание Джастина за упрек. - Она была моей
клиенткой, Джастин. Я - ее адвокатом. Мне следовало отговорить ее? Позвонить
тебе?
Не отрывая глаз от бокового зеркала, Джастин нашел успокаивающие слова.
- И Блюм - второй чертов душеприказчик, - голос Хэма звенел от
негодования. - Скорее палач.
Юридическая фирма господ Хэммонда и Манцини располагалась в
перегороженном металлическими воротами тупике, звался он Эли-Плейс, на двух
верхних этажах одного из зданий. Их встретили забранные деревянными панелями
стены с портретами умерших знаменитостей. Через два часа помещения фирмы
наполнял бы негромкий гул голосов клерков, говорящих на двух языках, но в
семь утра на Эли-Плейс царили тишина и покой. Лишь с десяток автомобилей
стояли у тротуара да горела лампада в часовне Святой Этелдреды. Сгибаясь под
тяжестью чемоданов, мужчины поднялись сначала на пятый этаж, где находился
кабинет Хэма, потом на шестой, в его монастырскую квартиру-мансарду. В
крошечной гостиной-столовой-кухне висела фотография куда более стройного
Хэма, забивающего гол под рев трибун. В миниатюрной спальне, куда Джастин
прошел, чтобы переодеться, фотография Хэма и его невесты Мэг, разрезающих
трехъярусный свадебный торт под фанфары итальянских музыкантов в трико. А в
совсем уж маленькой ванной, где Джастин принял душ, -
написанная ма(38)слом картина с родовым домом Хэма в
холоднющей Нортумбрии (38) на первом плане.
- Ветром с северного крыла снесло чертову крышу! - прокричал Хэм через
кухонную стену, разбивая яйца и гремя сковородками. - С печными трубами,
черепицей, флюгером, все подчистую. Мэг, к счастью, была у Розанн. Окажись
она в огороде, ее бы раздавило.
Джастин включил горячую воду, отдернул руку, прямо-таки кипяток,
добавил холодной воды.
- Только этого еще и не хватало.
- Она прислала мне эту экстраординарную маленькую книжицу на Рождество,
- голос Хэма перекрыл шкварчание жарящегося бекона. - Не Мэг. Тесс. Она тебе
показывала? Маленькую книжицу, которую прислала мне? На Рождество?
- Нет, Хэм. Насколько я помню, нет... - Не обнаружив шампуня, он
воспользовался мылом.
- Какого-то индийского мистика. Рахми Какипуки. Ничего не напоминает?
Фамилию я сейчас вспомню.
- Боюсь, что нет.
- Насчет того, что мы должны любить друг друга без преданности. Мне
кажется, что все это чушь.
Ослепленный мылом, Джастин пробурчал что-то сочувственное.
- "Свобода, любовь и действие", так она называлась. Черт, чего она
хотела от меня с этими свободой, любовью и действием? Я, в конце концов,
женат. Вот-вот стану отцом. Плюс я - католик. Тесс тоже была католичкой,
пока не открестилась от церкви. И напрасно.
- Думаю, она хотела бы, чтобы я поблагодарил тебя за все то, что ты для
нее сделал, - сменил тему Джастин, стараясь, чтобы в голосе не слышалось
заинтересованности.
С другой стороны стены что-то стукнуло, зашипело, запахло горелым.
- Ты насчет чего? - крикнул в ответ Хэм. - Вроде бы тебе не полагалось
знать о том, что я для нее что-то делал. Согласно Тесс, все мои действия
проходили под грифом "особой важности". "Джастину об этом знать не нужно".
Фраза эта присутствовала в каждом письме, которое я получал по электронной
почте.
Джастин нашел полотенце, начал вытирать волосы.
- Я не знал, что именно ты делаешь, Хэм, - объяснил он с подчеркнутой
небрежностью. - Чего она от тебя хотела? Взорвать парламент? Отравить
водопровод? - Молчание по другую сторону стены. Хэм слишком увлекся
готовкой. Джастин потянулся за чистой рубашкой. - Только не говори мне, что
она просила тебя раздавать листовки с требованием списания долгов странам
"третьего мира".
- Чертовы регистрационные документы компаний, - услышал он. После
очередного грохота сковородок. - Тебе два яйца или одно? Куры у нас свои.
- Одного хватит, благодарю. Какие документы?
- Они интересовали ее, как ничто другое. Стоило ей прийти к выводу, что
я маюсь бездельем, и она отправляла мне очередное письмо насчет
регистрационных документов. - Грохот сковородок. - Она жульничала, когда
играла в теннис, знаешь ли. В Турине. Да, да. Нам противостояли очень
серьезные противники. Так она врала, как могла. Попадание в линию, она -
аут. Попадание на ярд в площадку, она - аут. "Я - итальянка, - сказала она
мне. - Мне можно". "Никакая ты не итальянка, - ответил я ей. - Ты -
англичанка до мозга костей, как и я". Уж не знаю, что бы я сделал, если б мы
выиграли. Наверное, отдал бы приз. Нет, не отдал бы. Она бы меня убила. О
господи. Извини.
Джастин вышел в гостиную, чтобы занять место перед яичницей с беконом,
не слишком аппетитного вида, сосисками, гренками и помидорами. Хэм стоял,
прижав руку ко рту, кляня себя за не к месту вырвавшееся слово.
- Каких компаний, Хэм? Не смотри на меня так. Ты отобьешь у меня
аппетит.
- Владельцы, - ответил Хэм сквозь пальцы и сел напротив Джастина. - Ее
интересовали владельцы. Кому принадлежали две маленькие паршивые компании на
острове Мэн. Кто-нибудь звал ее Тесс, не знаешь? - спросил он. Потом
добавил: - Кроме меня?
- В моем присутствии - нет. И в ее, несомненно, тоже. Право так
называть ее принадлежало только тебе.
- Ужасно ее любил, знаешь ли.
- И она любила тебя. Что за компании?
- Интеллектуальная собственность. У нас с ней никогда ничего не было,
будь уверен. Мы были слишком близки.
- На случай, что ты сомневаешься, то же можно сказать про Блюма.
- Ты серьезно?
- И он ее не убивал. Он такой же убийца, как ты или я.
- Ты уверен?
- Уверен. Хэм просиял.
- А вот у Мэг такой уверенности не было. Не знала она Тесс так хорошо,
как я. Удивительный человек. Второго такого не сыскать. "У Тесс были
приятели, - говорил я ей. - Друзья. О сексе речь не шла". Я передам ей то,
что ты мне рассказал, если ты не возражаешь. Чтобы подбодрить ее. Вся эта
грязь в прессе расстроит кого угодно.
- Где зарегистрированы эти компании? Как называются? Ты помнишь?
- Разумеется, помню. Как не помнить, если Тесс доставала меня с ними
каждый божий день.
Хэм разлил чай. Чайник он держал двумя руками, одной за ручку, второй -
за крышку, чтобы не упала. Наполнив чашки, сел, не выпуская чайник из рук,
наклонил голову, словно изготовился к рывку через все поле.
- Хорошо, - в голосе звучали агрессивные нотки, - назови мне, в какой
области работают самые засекреченные, самые двуличные, самые загребущие,
самые лицемерные компании, с которыми мне, к моему несчастью, приходится
сталкиваться?
- В военно-промышленном комплексе, - без запинки предположил Джастин.
- Нет. В фармакологии. Бьют ВПК по всем статьям. Теперь я это точно
знаю. Готов дать голову на отсечение. "Лорфарма" и "Фармабир".
- Как?
- Речь идет о каком-то лекарстве. "Лорфарма" открыла молекулу, а
"Фармабир" владеет процессом. Хотелось бы знать почему. И откуда они взяли
такие названия.
- Каким процессом?
- Производства этой самой молекулы, каким же еще?
- Какой молекулы?
- Бог знает. Та же юриспруденция, только хуже. Слова, которых я никогда
не видел раньше и надеюсь не увидеть вновь. В этой науке черт ногу сломит.
После завтрака они спустились вниз и поставили "гладстон" в сейф Хэма,
размером с небольшую комнату, примыкающую к его кабинету. Хэм набрал
комбинацию на замке, открыл стальную дверь. В сейф Джастин вошел один.
Опустил саквояж на пол рядом с обитыми кожей сундуками, формой похожими на
коробки для шляп, с вытесненным на крышках названием туринской фирмы.
- И это было только начало, уверяю тебя, - мрачно предупредил Хэм. -
Пробежка вокруг поля перед игрой. Потом потребовались фамилии директоров
всех компаний, принадлежащих господам Карелу, Вита и Хадсону, с регистрацией
в Ванкувере, Сиэтле, Базеле плюс в каждом городе от Ошкоша до Ист-Пиннера.
Или "Что можно сказать о широко циркулирующих слухах о скором коллапсе
почтенного и уважаемого холдинга "Боллз, Бирмингем и Бамфлафф, лимитед", или
как его там, он же "Три Биз", возглавляемого пожизненным президентом и
повелителем вселенной, неким Кеннетом К. Куртиссом, рыцарем?" Оставалось
только гадать, иссякнут ли на этом ее вопросы. Не иссякли. Я сказал ей,
чтобы она взяла все, что ее интересует, из Интернета, но она заявила, что
половина этой информации засекречена или по крайней мере не афишируется. Я
ей сказал: "Тесс, дорогая, ради бога, у меня на это уйдут недели. Милая моя,
месяцы". Думаешь, ее это проняло? Черта с два. Так уж она была устроена,
Тесс. Если б она сказала, я бы выпрыгнул из самоле
та без парашюта.
- И что ты выяснил? Хэм уже сиял от гордости.
- "КВХ Ванкувер и Базель" владеют 51 процентом акций этих паршивых
биотехнологических компаний с острова Мэн, "Лор-херли" и "Фарма-жопа". "Три
Биз Найроби" принадлежат эксклюзивные права на импорт и продажу этой самой
молекулы плюс всех ее производных на африканском континенте.
- Хэм, ты просто чудо!
- "Лорфарма" и "Фармабир" принадлежит одной и той же банде троих. Или
принадлежали, пока они не продали пятьдесят один процент акций. Один парень,
две телки. Фамилия парня - Лорбир. Лор плюс Вир плюс Фарма и дают тебе
"Лорфарму" и "Фармабир". Женщины - врачи. Переписка через швейцарского
гнома, который живет в почтовом ящике в Лихтенштейне.
- Фамилии?
- Лара Какая-то. В записях есть. Лара Эмрих. Вспомнил.
- А вторая?
- Забыл. Нет, не забыл. Ковач. Имени нет. А вот Лара - мое любимое. Из
песни. Как она мне нравилась. Из "Живаго". Тессе тогда тоже нравилась эта
песня. Черт! - Пауза, Хэм сморкался и вытирал глаза. Джастин ждал.
- И что ты сделал с этими сведениями, когда добыл их, Хэм? - тактично
полюбопытствовал Джастин.
- Зачитал ей по телефону в Найроби. Она так радовалась. Назвала меня
героем... - Он замолчал, встревоженный выражением лица Джастина. - Не по
твоему телефону, идиот. Она говорила из дома кого-то из ее друзей. "Ты
должен пойти в телефон-автомат, Хэм, и оттуда позвонить мне по следующему
номеру. Ручка есть?" Привычка командовать у нее в крови. И к телефонным
разговорам она относилась очень уж подозрительно. Иногда мне казалось, что у
нее паранойя. Однако даже у параноиков бывают настоящие враги, не так ли?
- У Тессы были, - согласился Джастин, и Хэм как-то странно посмотрел на
него.
- Ты же не думаешь, что из-за этого все и случилось? - понизив голос,
спросил он.
- Ты о чем?
- Из-за того, что Тесс прихватила за одно место этих фармакологов?
- Это можно предположить.
- Но... я хочу сказать... Господи... ты же не думаешь... что они
заткнули ей рот, не так ли? Я, конечно, знаю, что они - не бойскауты.
- Я уверен, что все они - убежденные филантропы, Хэм. Готовы отдать
свой последний миллион. Долгое, очень долгое молчание нарушил Хэм:
- Матерь божья. Господи Иисусе. Да, тут нельзя дергаться.
- Совершенно верно.
- Я ей все это устроил своим звонком в Найроби?
- Нет, Хэм. Ради нее ты отдал бы и руку, и ногу, и она любила тебя.
- Да. Господи Иисусе. Могу я что-нибудь сделать?
- Да. Добудь мне коробку. Подойдет даже картонная. Найдется у тебя
такая?
Довольный тем, что есть чем заняться, Хэм ушел и вскоре вернулся с
пластмассовым ящиком. Присев на корточки рядом с "гладстоном", Джастин
открыл замки, растянул ремни и, спиной прикрывая саквояж от Хэма, переложил
его содержимое в пластиковый ящик.
- А теперь, если тебя не затруднит, принеси мне документы по наследству
Манцини. Старые и ненужные. Которые ты хранишь, но никогда в них не
заглядываешь. Ровно столько, чтобы заполнить саквояж.
Хэм принес документы, старые и затертые, как и хотелось Джастину. И
наблюдал, как тот затягивает ремни, закрывает замки. Потом из окна наблюдал,
как Джастин выходит из тупика, с саквояжем в руке, останавливает такси.
- Матерь божья! - только и выдохнул Хэм, когда такси скрылось из виду.
x x x
- Доброе утро, мистер Куэйл, сэр. Позволите взять ваш саквояж, сэр? Я
должен просветить его рентгеновскими лучами, если вы не возражаете. Новые
правила. В ваши дни такого не бывало, не так ли? Или при вашем отце.
Благодарю вас, сэр. И вот ваш пропуск, прошу на борт, как раньше говорили, -
голос становится тише и мягче. - Мы очень сожалеем, сэр. Мы все потрясены.
- Доброе утро, сэр! Рады вновь видеть вас с нами, - вновь голос
становится тише и мягче. - Глубокие соболезнования, сэр. От жены тоже.
- Наши глубочайшие соболезнования, мистер Куэйл, - еще голос, обдавший
ухо пивными парами. - Мисс Лендс-бюри просит пройти к ней, сэр. Добро
пожаловать домой, сэр.
Но Форин-оффис более не дом. Его нелепый холл, построенный с тем, чтобы
вселить ужас в сердца индийских царьков, теперь словно расписывается в
собственном бессилии. Портреты надменных пиратов в пудреных париках больше
не встречают его улыбкой старых знакомцев.
- Джастин. Я - Элисон. Мы не встречались. Как жаль, ужасно жаль, что
поводом стало такое трагическое событие. Как вы? - Элисон Лендсбюри
появилась в высоких, в двенадцать футов, дверях своего кабинета, сжала его
правую руку своими, чуть тряхнула, отпустила. - Мы очень, очень огорчены,
Джастин. Расстроены до предела. А вы такой мужественный. Так быстро
приехали. Неужели вы действительно пришли в себя? Я даже представить такого
не могу.
- Меня интересовало, нет ли новостей об Арнольде.
- Арнольде?.. А, загадочном мистере Блюме. К сожалению, ничего нет. Мы
должны опасаться самого худшего, - объяснять, что подразумевалось под
худшим, она не стала. - Однако он - не британский гражданин, не так ли? -
голос повеселел. - Мы должны позволить нашим добрым бельгийцам приглядывать
за своими согражданами.
Кабинет Элисон производил впечатление. Высоченные, в два этажа,
потолки, золоченые фризы, черные, со времен войны, батареи центрального
отопления, балкон с видом на закрытый для посторонних глаз сад. У стола два
кресла, на одно Элисон положила свой кардиган, чтобы Джастин по ошибке не
занял его. Термос с кофе позволял им не прерывать беседу, если кому-то вдруг
захочется пить. И у Джастина создалось ощущение, что из кабинета Элисон
только что вышли другие люди. Четыре года посол в Брюсселе, три - советник
по оборонным проблемам в Вашингтоне, вспоминал он. Еще три в Лондоне -
представитель Форин-оффис в Объединенном разведывательном комитете.
Назначена начальником Управления по кадрам шесть месяцев тому назад. Дала
знать о себе дважды. Одно письмо с просьбой обрезать Тессе крылышки -
проигнорировано. Один факс, запрещающий ему посещение собственного дома, -
опоздал. Он попытался представить себе, а в каком доме живет Элисон, и
поселил ее в особняке из красного кирпича неподалеку от "Харродза",
откуда по уик(39)-эндам удобно добираться до
бридж-клуба. Пятидесяти шести лет от роду, худощавая, она, в память о Тессе,
оделась в черное. На среднем пальце левой руки Джастин заметил мужской
перстень с печаткой. Предположил, что принадлежал перстень ее отцу.
Фотография на стене запечатлела Элисон в начале игры на "Мур-парк"
(39). На другой, по разумению Джастина ее давно следовало снять,
Элисон пожимала руку Гельмуту Колю. "Скоро тебя наградят орденом Британской
империи, ты станешь дейм Элисон и отправишься руководить женским колледжем",
- подумал он.
- Я провела все утро, думая, о чем мне не следует с вами говорить, -
начала она громовым голосом, чтобы каждое слово долетело до тех, кому
нашлось место только у дальней стены. - И о том, в чем мы на данный момент
просто не сможем прийти к общему знаменателю. Я не собиралась спрашивать,
каким вы видите собственное будущее. Или говорить, каким его видим мы. Для
этого мы все еще слишком расстроены, - чувствовалось, что ей нравится себя
слушать. - Между прочим, я - что бисквит "мадера" (40).
Не ищите многослойности ни во мне, ни в моих словах. Я одинаковая, как меня
ни режь.
Перед ней на столе стоял лэптоп, совсем как у Тессы. Говоря, она тыкала
в экран серой палочкой, загнутой на конце, словно тамбурный крючок.
- Но кое-что я должна вам сказать, и скажу незамедлительно. - Тычок. -
Ага. Во-первых, у вас бессрочный отпуск по болезни. Пока бессрочный, потому
что решение остается за врачами. По болезни, потому что у вас серьезная
травма, ощущаете вы это или нет. - Тычок. - Мы покажем вас специалистам, а
далее будем действовать в соответствии с их выводами, - грустная улыбка и
тычок. - Доктор Шэнд. Эмили в приемной даст вам координаты доктора Шэнд.
Ориентировочно вам назначено на завтра, в одиннадцать утра, но, если есть
такая необходимость, вы можете договориться на другое время. Она принимает
на Харли-стрит (41), где же еще? Вас не смущает, что она
- женщина?
- Отнюдь, - любезно ответил Джастин.
- Где вы остановитесь?
- В нашем доме. Моем доме. В Челси. Скорее всего. Она нахмурилась.
- Но это не фамильный дом?
- Дом семьи Тессы.
- Ага. Но у вашего отца дом на Лорд-Нот-стрит. Как я по
...Закладка в соц.сетях
