Жанр: Триллер
Верный садовник
... умел держать удар. Не потерял дар речи. И даже
изобразил негодование.
- Вы хотите сказать, что нашли Блюма? Это возмутительно!
- То есть вы не хотели, чтобы мы его нашли? - в недоумении осведомился
Роб.
- Не надо искажать мои слова. Я хочу сказать, что вы были обязаны
поставить посольство в известность, если вам удалось найти Блюма и
переговорить с ним.
Но Роб уже качал головой:
- Нет, сэр, мы его не нашли. Хотя и очень хотели. Но мы нашли некоторые
его бумаги. Блокноты, отдельные листочки, которые лежали в его квартире. К
сожалению, ничего сенсационного. Но есть кое-что любопытное. Копия
достаточно жесткого письма, которое доктор отправил в некую компанию, или
лабораторию, или больницу на другом конце света. Не так ли, Лес?
- Лежали - это, разумеется, преувеличение, - признала Лесли. - Скорее
были спрятаны. Одну пачку бумаг мы нашли на обратной стороне рамы картины,
другую - под ванной. Поиски заняли у нас целый день. Во всяком случае,
большую его часть, - она лизнула палец и перевернула страницу блокнота.
- А еще они забыли про его автомобиль, - напомнил ей Роб.
- Квартиру разгромили полностью, - согласилась Лесли. - Не пытались
хоть что-то сохранить. Кружили все подряд. В Лондоне творится то же самое.
Стоит газетам сообщить, что кто-то умер или пропал без вести, как мародеры
заявляются в то же утро. Наш отдел, который занимается профилактикой
правонарушений, очень этим обеспокоен. Не будете возражать, если мы назовем
вам еще пару фамилий, мистер Вудроу?
- Будьте любезны, - ответил тот.
- Ковач, вроде бы венгерка... женщина... молодая, исследователь.
Иссиня-черные волосы, длинные ноги... так он написал, не упомянув ее имени.
- Вы бы ее запомнили, - вставил Роб.
- Боюсь, никогда не видел и слышу о ней впервые.
- Эмрих, доктор медицины, женщина, ученый-исследователь, училась в
Питерсбурге, получила немецкий диплом в Лейпциге, занималась исследованиями
в Гданьске. Примет нет. Фамилия ничего вам не говорит?
- Никогда о ней не слышал.
- Понятно.
- И наш добрый давний друг Лорбир, - подала голос Лесли. - Имя
неизвестно, место рождения неизвестно, наполовину голландец или бур, где
получил образование, если и получил, неизвестно. Мы цитируем записи Блюма,
это наш единственный источник информации. Он обвел каждую фамилию кружком и
соединил кружки прямыми линиями. Лорбир и две женщины. Лорбир, Эмрих, Ковач.
Любопытная компания. Мы бы принесли вам копию, но сейчас мы стараемся
обходиться без копий. Вы же знаете местную полицию. А что касается
копировальных салонов... им нельзя доверить даже страницу из Библии, не так
ли, Роб?
- Воспользуйтесь нашим ксероксом, - предложил Вудроу, слишком уж
быстро.
В кабинете повисла тишина, которую Вудроу охарактеризовал бы как
мертвую, если бы не шум проезжающих автомобилей и пение птиц. А вот шагов в
коридоре на этот раз не слышалось. Нарушила ее Лесли, заговорив о Лорбире.
Чувствовалось, что им более всего хочется допросить именно его.
- Лорбир - перекати-поле. Вроде бы занимается фармацевтическим
бизнесом. Вроде бы за последний год несколько раз побывал в Найроби, но
кенийцы не могут найти его следов, что удивительно. Вроде бы виделся с
Тессой, когда та лежала в больнице Ухуру. Бычий, еще одна характеристика. Я
даже подумала, что речь идет о фондовой бирже (24). Так
вы уверены, что никогда не видели рыжеволосого медика, может, даже врача, по
описанию похожего на Лорбира? В своих поездках?
- Никогда о нем не слышал. И не видел.
- Мы придаем этому большое значение, знаете ли, - вставил Роб.
- Тесса его знала. Блюм - тоже, - добавила Лесли.
- Это не означает, что его знал я. Они ушли так же, как раньше:
поставив больше вопросов, чем получив ответов.
x x x
Как только за ними закрылась дверь, Вудроу позвонил по внутреннему
телефону Коулриджу и, слава богу, услышал его голос.
- Есть минутка?
- Полагаю, что да.
Посол сидел за столом, подперев голову рукой. В желтых подтяжках с
лошадьми. На лице отражались настороженность и воинственность.
- Мне нужны гарантии, что Лондон нас в этом поддерживает, - с порога
начал Вудроу.
- Нас - это кого?
- Тебя и меня.
- А под Лондоном, я понимаю, подразумевается Пеллегрин.
- Да. Или что-нибудь изменилось?
- Насколько мне известно, нет.
- Изменится?
- Насколько мне известно, нет.
- Значит, Пеллегрин нас поддерживает? Так и скажи.
- О, Бернард всегда поддерживает.
- Так мы продолжаем или нет?
- Продолжаем лгать? Ты про это? Разумеется, продолжаем.
- Тогда почему бы нам не согласовать... что мы должны говорить?
- Дельная мысль. Не знаю. Будь я набожным человеком, я бы пошел в
церковь и молился, молился, молился. Но не все так просто. Женщина мертва.
Это одно. Мы живы. Это другое.
- Значит, скажем им правду?
- Нет, нет и нет. Господи, да нет же. Память у меня что решето. Ужасно
жаль.
- Ты собираешься сказать им правду?
- Им? Нет, нет. Никогда. Говнюки.
- Тогда почему нам не согласовать наши версии?
- Вот-вот. Почему нет? Действительно. Почему. Ты попал в самую точку,
Сэнди. Что нас останавливает?
x x x
- Вернемся к вашему визиту в больницу Ухуру, сэр, - по-деловому начала
Лесли.
- Я думал, что при нашей последней встрече мы все подробно обговорили.
- Другому визиту. Второму. Чуть позже. Вернее, выполнению обещания.
- Какого обещания?
- Которое вы, вероятно, ей дали.
- О чем вы говорите? Я вас не понимаю.
А вот Роб очень даже хорошо ее понял. Так и сказал.
- Мне, кажется, Лесли изъясняется достаточно ясно. Слова у нее не
путаются. Складываются в грамматически правильные предложения. Вы
встречались с Тессой в больнице второй раз? Примерно через четыре недели
после того, как ее выписали? Встречались в приемной послеродовой клиники,
где ей назначили консультацию? В записках Арнольда указано, что встречались,
а пока неточностей или лжи, при всей нашей невежественности, мы в них не
обнаружили.
"Арнольд, - отметил Вудроу. - Уже не Блюм".
Сын военного дебатировал сам с собой, в поисках выхода из очередного
кризиса, а в памяти прокрутился весь этот эпизод, как фильм, словно в
больницу приходил кто-то другой, а он смотрел на происходящее со стороны.
Тесса держала в руке матерчатую сумку с деревянными ручками. Он увидел ее
впервые, но с того момента сумка эта стала частью образа Тессы, который
сформировался у него в голове, когда он увидел ее в больничной палате,
кормящей ребенка другой женщины, умирающей на кровати напротив, в то время
как ее собственный ребенок лежал в морге. Она почти не накрасилась,
подстригла волосы и чем-то напоминала Лесли, которая терпеливо ожидала,
когда же он изложит собственную, отредактированную версию. Как и во всей
больнице, падающие в окна полосы солнечного света не могли разогнать царящий
в залах и коридорах сумрак. Маленькие птички порхали под потолком. Тесса
стояла у стены, рядом с дверью в дурно пахнущий кафетерий с оранжевыми
пластмассовыми стульями. В полосах света мельтешили люди, но Тессу о
н заметил сразу. Она держала сумку обеими руками и позой напоминала
проституток, которые стояли в подворотнях в те годы, когда он был молод и
пуглив. Стена пряталась в тени, потому полосы света до нее не дотягивались.
Возможно, поэтому Тесса и выбрала это место.
- Ты говорил, что выслушаешь меня, когда я наберусь сил, - напоминает
она ему низким, хрипловатым голосом, который он едва узнает.
После визита в больничную палату он видит ее впервые. Видит губы, без
помады такие бледные. Видит страсть в ее серых глазах, и его это пугает, как
пугает любая страсть, в том числе и собственная.
- Встреча, о которой вы говорите, - ответил он Робу, игнорируя
неумолимый взгляд Лесли, - не носила личного характера. Была сугубо деловой.
Тесса заявляла, что в ее распоряжение попали некие документы, которые, при
установлении их подлинности, могли иметь большой политический резонанс. Она
попросила встретиться с ней в клинике, чтобы она могла передать мне эти
документы.
- Попали от кого?
- Не от сотрудников посольства. Это все, что я знаю. Возможно, от
друзей из агентств, занимающихся гуманитарной помощью.
- Таких, как Блюм?
- Не только. Должен добавить, что она не в первый раз сообщала
посольству скандальные истории. Это вошло у нее в привычку.
- Под посольством вы подразумеваете себя?
- Если вы говорите обо мне как о начальнике "канцелярии", да.
- Почему она не передала документы через Джастина?
- По ее твердому убеждению, Джастин не должен был в этом участвовать.
Вероятно, он придерживался того же мнения. - "Не слишком ли подробно я все
объясняю, - подумал Вудроу. - Может, это тоже ошибка?" - Я ее за это уважал.
Откровенно говоря, уважал за любое проявление благородства.
- Почему она не передала документы Гите?
- Гита - новенькая, молодая, местная. Она не подходила на роль
посыльного.
- Итак, вы встретились, - резюмировала Лесли. - В больнице. В приемной
послеродовой клиники. Не слишком ли бросающееся в глаза место: двое белых
среди толпы африканцев?
"Они там были, - подумал Вудроу, борясь с накатывающей волной паники. -
Они заезжали в больницу".
- Она боялась не африканцев. Белых. Не объясняла почему. Среди
африканцев она чувствовала себя в полной безопасности.
- Она так говорила?
- Я сделал такой вывод.
- Из чего? - вырвалось у Роба.
- Из ее отношения в последние месяцы. После смерти ребенка. Ко мне, к
белым. К Блюму. Блюм не мог сделать ничего плохого. Африканец, красавец,
врач. Как и Гита, наполовину индианка.
- Ваша жена знала, что вы встречаетесь с Тессой?
- Мустафа передал записку моему слуге, тот отдал ее мне.
- И жене вы не сказали?
- Я счел нашу встречу конфиденциальной.
- Почему она вам не позвонила?
- Моя жена?
- Тесса.
- Она не доверяла телефонам посольства. Не без оснований. Мы все не
доверяем.
- Почему она просто не передала документы через Мустафу?
- Она потребовала от меня определенных гарантий.
- Почему она не принесла документы сюда? - Роб опять все давил и давил.
- По причине, которую я уже указал. Она больше не доверяла посольству,
не хотела иметь с ним дела, не хотела, чтобы ее видели входящей и выходящей
из здания посольства. Вы говорите так, словно она действовала логично. К
сожалению, никакой логики в действиях Тессы в последние месяцы ее жизни не
просматривалось.
- А почему не Коулридж? Почему она все время выходила на вас? Вы в
больничной палате. Вы в клинике. Неужели она здесь больше никого не знала?
Вот тут, пусть и на короткий момент, Вудроу объединил силы со своими
инквизиторами. "Действительно, почему я? - вопросил он Тессу в приступе
жгучей жалости к самому себе. - Потому что твое чертово тщеславие не
позволяло тебе отпустить меня. Потому что тебе нравилось слушать, как я
обещаю отдать тебе душу, хотя мы оба знали, что в день расплаты я ее не
принесу, а ты - не возьмешь. Потому что во мне ты видела ту Англию, которую
ненавидела. Потому что я был для тебя ее типичным представителем ("только
ритуал, никакой веры" - твои слова). Мы стояли лицом к лицу на расстоянии
полуфута, и я никак не мог взять в толк, почему ты одного со мной роста,
пока не понял, что вдоль стены идет приступка, на которую ты и взобралась,
так же, как другие женщины, чтобы тебя сразу увидел твой мужчина. Наши лица
находились на одном уровне и, пусть твое разительно изменилось, для меня
вернулось Рождество, я вновь танцевал с тобой и вдыхал запах теплой травы,
идущий от твоих волос".
- Значит, она передала вам документы, - услышал он голос Роба. - О чем
в них шла речь?
"Я беру от тебя конверт и ощущаю, как от прикосновения твоих пальцев по
моему телу разлетаются молнии. Ты сознательно разжигаешь во мне это пламя,
ты это чувствуешь и ничего не хочешь с этим поделать, ты вновь толкаешь меня
через край пропасти, хотя точно знаешь, что никогда не последуешь за мной. Я
без пиджака. Ты наблюдаешь за мной, пока я расстегиваю пуговицы рубашки и
засовываю конверт под ремень брюк. Ты наблюдаешь, как я застегиваю пуговицы,
а меня мучает стыд, словно я только что занимался с тобой любовью. Как
истинный дипломат, я предлагаю тебе выпить кофе. Ты отказываешься. Мы стоим
лицом друг к другу, словно танцоры, ожидающие, когда вновь зазвучит музыка".
- Роб спросил вас, какие сведения содержались в документах, - голос
Лесли ворвался в раздумья Вудроу.
- Они могли привести к грандиозному скандалу.
- Здесь, в Кении?
- Документы засекречены.
- Тессой?
- Что вы такое говорите? Как она могла что-то засекретить?! - рявкнул
Вудроу и тут же пожалел о собственной горячности.
"Ты должен заставить их действовать, убеждаешь ты меня. Твое лицо
бледно от страданий и смелости. Ты не забыла о случившейся трагедии. Твои
глаза блестят от слез, которые после смерти ребенка могут политься в любую
секунду. Твой голос требует, но при этом ласкает и, как всегда, превращает
меня в мягкий воск. Нам нужен защитник, Сэнди. Человек, не входящий в наш
круг. Занимающий важный пост, способный помочь. Обещай мне. Если я могу
довериться тебе, ты можешь довериться мне.
Вот я и произнес те слова, которые ты хотела услышать. Наверное, в
состоянии аффекта. Я верую. В бога. В любовь. В Тессу. Когда мы на сцене
вместе, я верую. Могу поклясться в чем угодно, что и делаю всякий раз, когда
прихожу к тебе, но и от твоей просьбы отдает театральностью. Ты не можешь не
понимать, что в реальной жизни такое невозможно. Обещаю, говорю я, и ты
заставляешь меня повторить. Обещаю, обещаю. Люблю тебя и обещаю. И тут же ты
целуешь губы, которые вымолвили это постыдное обещание: один поцелуй, чтобы
закрыть мне рот и скрепить контракт; одно короткое объятие, чтобы связать
меня и дать возможность вдохнуть запах твоих волос".
- Документы отправлены дипломатической почтой соответствующему
заместителю министра в Лондон, - объяснил Вудроу Робу. - На текущий момент
они засекречены.
- Почему?
- Потому что в них содержались очень серьезные обвинения.
- Против кого?
- Извините, ответить не могу.
- Компании, конкретного человека?
- Извините.
- Сколько она передала вам страниц?
- Пятнадцать, возможно, двадцать. С приложением.
- Фотографии, иллюстрации?
- Извините.
- Магнитофонные записи? Дискеты... отпечатанные признания, заявления?
- Извините.
- Какому заместителю министра вы отправили документы?
- Сэру Бернарду Пеллегрину.
- Вы оставили себе копию?
- Наша политика - держать в посольстве минимум важных документов.
- Осталась у вас копия или нет?
- Нет.
- Текст был отпечатан?
- Кем?
- Отпечатан или написан от руки?
- Отпечатан.
- На чем?
- Я не специалист по отпечатанным текстам.
- Его отпечатали на пишущей машинке или на принтере? С компьютера. Вы
помните, какой шрифт? Какая гарнитура?
Вудроу раздраженно повел плечами.
- Может, курсив? - не унимался Роб.
- Нет.
- Или стилизация под почерк?
- Обычный латинский шрифт.
- Компьютерный?
-Да.
- Хоть это вы помните. Приложение было отпечатано?
- Вероятно.
- Тем же шрифтом?
- Вероятно.
- Значит, пятнадцать или двадцать страниц, напечатанные обычным
латинским шрифтом. Благодарю вас. Лондон отреагировал?
- Естественно.
- Ответ вам дал Пеллегрин?
- Пеллегрин или один из его помощников.
- И что вам ответили?
- Ничего не предпринимать.
- Без объяснения причин? - вопросы сыпались, словно удары.
- Так называемые доказательства, приведенные в документе, были признаны
тенденциозными. Тщательное расследование не привело бы ни к каким
результатам и лишь ухудшило бы наши отношения с правительством Кении.
- Вы познакомили Тессу с ответом: ничего не предпринимать?
- В общих словах.
- И что вы ей сказали? - спросила Лесли.
- Я сказал то, что считал наиболее приемлемым, учитывая ее состояние:
смерть ребенка, значимость, которую она придавала документам.
Лесли выключила диктофон, начала собирать блокноты.
- То есть сочли, что ложь наиболее приемлема для нее, сэр? По вашему
разумению?
- Лондон взял расследование на себя. Принял определенные меры.
На какое-то мгновение Вудроу поверил, что допрос закончен. Но Роб
придерживался иного мнения.
- Еще один момент, мистер Вудроу, если вы не возражаете. "Белл, Баркер
и Бенджамин". Более известные как "Три Биз" (25).
На лице Вудроу не дрогнул ни единый мускул.
- Реклама по всему городу. "Три Биз" работают на Африку". "Жужжат для
меня, сладенький! Я люблю "Три Биз". Штаб-квартира на этой же улице. Большое
новое стеклянное здание. Выглядит как Далек (26).
- При чем тут они?
- Прошлым вечером мы нарисовали профиль компании, не так ли, Лес? Очень
любопытная контора, вы, должно быть, об этом и не знаете. Везде у них есть
своя доля. Отели, туристические агентства, газеты, страховые компании,
банки, месторождения золота, угля, меди, импорт легковых автомобилей, судов,
грузовиков... я могу продолжать до бесконечности. Плюс лекарства. "Три Биз"
жужжат для вашего здоровья". Этот рекламный щит мы увидели, когда ехали
сюда, не так ли, Лес?
- Совсем рядом с посольством, - подтвердила Лес.
- И они на короткой ноге с ближайшим окружением Мои, насколько нам
известно. Частные самолеты, длинноногие девицы в любом количестве.
- Полагаю, за этим последует какой-то вывод.
- Да нет. Мне просто хотелось видеть выражение вашего лица, когда я о
них упомянул. Вы доставили мне такое удовольствие. Благодарим вас за ваше
долготерпение.
Лесли все собирала свою сумку. Если судить по ее реакции, она
пропускала мужской разговор мимо ушей.
- Таких, как вы, следует останавливать, - вдруг сказала она, покачав
головой. - Вы думаете, что решаете мировые проблемы, но в действительности
сами являетесь проблемой для мира.
- Она говорит, что вы гребаный лжец, - пояснил Роб.
На этот раз Вудроу не стал провожать их до двери. Остался на своем
посту за столом, вслушиваясь в удаляющиеся шаги своих гостей, потом позвонил
дежурному и попросил, самым небрежным тоном, сообщить ему, когда эти господа
покинут посольство. Узнав, что покинули, незамедлительно направился в
кабинет Коулриджа. Он знал, что в данный момент посла на месте нет, потому
что с самого утра Коулридж поехал на встречу с министром иностранных дел
Кении. Милдрен, расслабившись, с кем-то болтал по внутреннему телефону.
- Это срочно, - бросил Вудроу, показывая Милдрену, что он, в отличие от
секретаря, не тратит рабочее время на пустопорожние разговоры.
Сев за стол Коулриджа, Вудроу наблюдал, как Милдрен достает из личного
сейфа посла белую ромбовидную пластину-ключ и недовольно вставляет ее в
телефонный аппарат спецсвязи.
- С кем хотите поговорить? - с наглостью, свойственной секретарям,
спросил Милдрен.
- Вон отсюда! - ответствовал Вудроу. И, как только за ним закрылась
дверь, набрал прямой номер сэра Бернарда Пеллегрина.
x x x
Они сидели на веранде, двое коллег-дипломатов, после плотного обеда
наслаждающихся перед сном капелькой коньяка. Глория осталась в гостиной.
- То, что я сейчас скажу, ужасно, Джастин, - начал Вудроу, - но я
вынужден это сказать. Велика вероятность того, что ее изнасиловали. Мне
очень, очень жаль. И ее, и тебя.
И Вудроу действительно сожалел, не мог не сожалеть. По-другому и быть
не могло,
- Конечно, официальных результатов вскрытия еще нет, информация
предварительная, - продолжал он, избегая взгляда Джастина. - Но сомнений у
них практически нет, - он решил чуть подсластить пилюлю. - Полиция полагает,
что теперь у них хотя бы есть мотив. Им это поможет в раскрытии
преступления, пусть пока у них нет даже подозреваемых.
Джастин замер, обеими руками вцепившись в бокал для коньяка, держал
его, словно врученный ему кубок.
- Только вероятность? - наконец вымолвил он. - Это очень странно. Как
такое может быть?
Вудроу и представить себе не мог, что его вновь будут допрашивать, но
почему-то, объяснить он не мог, вопросы Джастина порадовали его. В него
словно вселился дьявол.
- Ну, очевидно, они должны спросить себя, не имело ли места обоюдное
согласие. Таков порядок.
- Согласие кого с кем? - в недоумении спросил Джастин.
- Ну, того... кого они имеют в виду. Не можем же мы брать на себя их
обязанности, не так ли?
- Нет. Не можем. Тебе крепко достается, Сэнди. Вся грязная работа легла
на тебя. А теперь, полагаю, нам надо вернуться к Глории. Как благоразумно
она поступила, оставив нас вдвоем. Ее светлая английская кожа не выдержала
бы контакта с царством африканских насекомых. - Он поднялся, открыл дверь. -
Глория, дорогая, мы совсем про тебя забыли.
Глава 6
Джастин Куэйл похоронил свою убиенную жену на прекрасном африканском
кладбище, которое называлось Лангата, под палисандровым деревом, между ее
мертворожденным сыном Гартом и пятилетним мальчиком-кикуйю, за которым
приглядывал отлитый из пластмассы коленопреклоненный ангел со щитом. Надпись
на щите сообщала о том, что мальчик присоединился к святым. Чуть дальше
лежал Горацио Джон Уильяме из Дорсета, покоящийся с богом, у ног Тессы -
Миранда К. Соупер, вечно любимая. Но Гарт и маленький африканский мальчик,
Гитау Каранджа, стали ее ближайшими соседями. Тесса легла с ними плечом к
плечу, как хотел Джастин и чего, затратив немало его денег, добилась Глория.
Во время церемонии Джастин стоял отдельно от всех, с могилой Тессы по левую
руку, Гарта - по правую. Вудроу и Глория держались в двух шагах позади, хотя
раньше все время находились рядом, чтобы поддержать и хоть как-то прикрыть
его от репортеров и фотокоров, которые прежде всего старались выполнить
профессиональный долг и донести до своих
читателей комментарии и фотографии "рогатого" английского дипломата и
несостоявшегося отца, убитая жена которого выносила (это уже из таблоидов)
ребенка своего африканского любовника. Конечно же, в объективы фотоаппаратов
попала и могила Гарта.
В стороне от четы Вудроу стояла Гита Пирсон, в сари, наклонив голову и
в печали сцепив руки перед собой. Позади нее - смертельно бледный Портер
Коулридж и его жена Вероника, и Вудроу показалось, что они словно оберегают
Гиту, как оберегали бы свою дочь Рози.
Кладбище Лангата - большой участок высокой травы, красной глины и
цветущих декоративных деревьев, одновременно грустных и веселых,
расположенный в двух милях от городского центра, вплотную к Кибере, одному
из самых больших трущобных районов Найроби. Над жестяными лачугами,
налезающими друг на друга и жмущимися к берегу реки, постоянно висит облако
дыма и пыли. Население Киберы составляет полмиллиона человек и непрерывно
растет. Чего в Кибере хватает, так это мусора: пустых пластиковых бутылок,
старой рваной одежды, банановых и апельсиновых шкурок, вылущенных кукурузных
початков и прочих отходов, которые город отправляет на свалку. Дорога
отделяет кладбище от обшарпанных зданий Кенийского управления по туризму и
входных ворот в Найробийский зоопарк. За зоопарком расположен аэропорт
Уилсона, старейший в Кении.
И чета Вудроу, и многие из тех, кто пришел проводить Тессу в последний
путь, увидели в спокойствии Джастина не только героизм, но и что-то
зловещее. Он, похоже, прощался не только с Тессой, но и с карьерой, с
Найроби, с мертворожденным сыном, с прежней жизнью. Об этом
свидетельствовало его стремление подойти как можно ближе к краю могилы. И
поневоле напрашивалась мысль, что Джастин, которого они знали, по большей
части, а то и совсем, уходил вместе с Тессой. Из всех присутствующих на
похоронах лишь один человек удостоился особого внимания Вудроу. Не
священник, не застывшая, как статуя, Гита Пирсон, не бледный и печальный
Портер Коулридж, посол Ее Величества, не фотокоры, отталкивающие друг друга
с тем, чтобы найти лучший ракурс, не большезубые английские жены, скорбящие
о своей ушедшей сестре, чью судьбу они могли разделить в любой момент, не
десяток разъевшихся кенийских полицейских, лениво поправляющих кожаные
ремни.
Киоко. Тот самый мальчик, что сидел на полу в палате Тессы в больнице
Ухуру и наблюдал, как умирает его сестра; который десять часов шел от своей
деревни, чтобы быть рядом с сестрой в ее последний миг на этом свете;
который отшагал еще десять часов, чтобы сегодня быть рядом с Тессой. Джастин
и Киоко увидели друг друга одновременно. Их взгляды встретились и долго не
расходились. Вудроу заметил, что Киоко был самым молодым из всех, кто пришел
на кладбище: Джастин настоятельно просил, чтобы детей на похороны не
приводили.
Похоронный кортеж Тессы медленно прополз мимо белых ворот кладбища.
Гигантские кактусы, следы от колес в красной глине, тихие продавцы бананов,
воды и мороженого выстроились вдоль тропы к ее могиле. Священник был черен и
стар. Вудроу вспомнил, что пожимал ему руку на одной из вечеринок Тессы. Но,
пусть священник истово любил Тессу и абсолютно верил в загробную жизнь, не
приходилось удивляться тому, что из-за рева городского и воздушного
транспорта, не упоминая о других похоронах, духовной музыки, гремящей с
грузовиков, голосов других священников, усиленных мегафонами, редкое слово
святого человека долетало до слушателей. Вот и Джастин если что и слышал, то
не подавал вида. Мрачный, как туча, в темном двубортном костюме, который он
надел по этому печальному поводу, он не отрывал взгляда от Киоко. Мальчик,
как и Джастин, стоял отдельно о
...Закладка в соц.сетях
