Жанр: Триллер
Портной из панамы
... что будешь милой с дядей Дельгадо, хорошо, дорогая? Ведь он не кто-нибудь, а
мамочкин босс, к тому же близкий друг президента Панамы. И еще он собирается
спасти для нас канал и, да, и остров тоже. И нет, Марк, дорогой, спасибо, но ты не
будешь играть сегодня на скрипке "Ленивого барашка", просто не тот случай. Мистеру
и миссис Дельгадо наверняка понравится, а вот другим гостям - неизвестно.
Тут входит Гарри и с порога заявляет: о чем ты, Луиза, перестань, пусть себе
играет, если ему хочется, но Луиза непреклонна и разражается одним из своих
монологов, она совершенно не контролирует себя в такие моменты, только слушает и
твердит со стоном: "Не понимаю, Гарри, почему всякий раз, когда я даю какие-то
инструкции детям, являешься ты и даешь совершенно противоположные. Наверное,
просто для того, чтоб показать, кто в доме хозяин, да?" И тут Ханна испускает еще
целую серию пронзительных воплей, а Марк запирается у себя в комнате и играет
"Ленивого барашка" без перерыва, до тех пор, пока Луиза не начинает барабанить в его
дверь с криком: "Марк, они могут появиться в любую минуту!" Что оказывается
правдой, потому что в этот момент раздается звонок, и входит Рафи Доминго,
благоухая лосьоном, с оскорбительно-наглой ухмылкой на устах и в ботинках из
крокодиловой кожи. Даже портняжное мастерство Гарри не могло спасти его, и
больше всего на свете он походил на расфуфыренного даго (17) в самом дешевом
варианте - да отец Луизы приказал бы выпроводить его через заднюю дверь, так
невыносимо разило от него маслом для волос.
А следом за ним появились Дельгадо и Окли - через совсем короткие промежутки
времени, что свидетельствовало о неестественности события, поскольку в Панаме
никто и никогда не приходит в гости вовремя, за исключением разве что официальных
торжеств. Но, как бы там ни было, а вечеринка закрутилась своим ходом, и Эрнесто
сидел по правую руку от нее и походил при этом на мудрого доброго мандарина:
только воды, спасибо, Луиза, дорогая, боюсь, я не слишком силен по части спиртных
напитков. В ответ на что Луиза, успевшая опрокинуть тайком, в ванной, пару
вместительных стопок, отвечала, что и она тоже не очень по этой части и вообще
считает, что обилие спиртного может испортить людям хороший вечер. Однако миссис
Дельгадо, сидевшая по правую руку от Гарри, похоже, расслышала эту ее фразу, и на
губах у нее заиграла насмешливая и недоверчивая улыбка.
Между тем, сидевший по левую руку от Луизы Рафи Доминго умудрялся
проделывать одновременно две вещи: прижимался ногой в носке к ноге Луизы - с
этой целью он даже скинул одну из туфель крокодиловой кожи - и не сводил
пристального взгляда слегка сощуренных глаз с выреза на платье Донны Окли. Надо
сказать, вырез этот в точности копировал любимые модели Эмили - груди
приподняты и выступают, точно пара теннисных мячей, а ложбинка между ними
строго указывает на юг, к тому местечку, которое их отец, будучи в подпитии, называл
индустриальной областью.
- Ты знаешь, что она значит для меня, твоя жена, а, Гарри? - спрашивал с
набитым ртом и на ломаном испано-английском Рафи. Языком сегодняшнего застолья
был избран английский - по причине присутствия четы Окли.
- Ах, не слушай его! - смеялась и сердилась Луиза.
- Она - моя совесть! - Тут Рафи расхохотался, показывая все зубы и кусочки
непрожеванной пищи во рту. - Причем я и не подозревал, что она у меня имеется, до
тех пор, пока не появилась Луиза!
Все нашли это высказывание страшно остроумным, а потому было решено
немедленно выпить за его совесть, сиречь - здоровье Луизы. А взгляд Рафи меж тем
обозревал декольте Донны, он даже изогнул шею, чтоб заглянуть как можно глубже, и
продолжал поглаживать ногой в носке щиколотку Луизы, отчего та испытывала гнев и
одновременно похоть. И ей хотелось крикнуть: ненавижу тебя, Эмили, Рафи, оставь
меня в покое и прекрати пялиться на Донну, и, господи, Гарри, трахнешь ты меня
наконец сегодня или нет?..
Зачем Гарри пригласил чету Окли, оставалось для Луизы еще одной загадкой, пока
она не вспомнила, что Кевин проводил какие-то спекуляции, имевшие отношение к
каналу, Кевин имел какое-то отношение к торговым операциям и прочим подобным
делам - короче, принадлежал к разряду людей, которых отец Луизы называл
чертовыми шустрилами янки. А его жена Донна работала в "Джейн Фонда видео", и
разгуливала в виниловый шортиках, и крутила задницей перед каждым панамским
мальчишкой, который помогал ей толкать тележку в супермаркете. И не только
тележку, насколько Луиза слышала.
А Гарри, с первой же секунды, как только они уселись за стол, похоже,
вознамерился говорить исключительно о канале, сначала терзал Дельгадо, который
отвечал ему с достойным патриция терпением; затем заставил уже всех включиться в
дискуссию - вне зависимости от того, было что кому сказать или нет. А вопросы
Дельгадо он задавал такие грубые и прямолинейные, что бедная Луиза совершенно
растерялась. Лишь настырная ступня Рафи да осознание того факта, что она малость
перебрала, удержали ее и не дали заявить мужу следующее: Вот что, Гарри, черт бы
тебя драл, мистер Дельгадо мой босс, а не твой! Так чего ты валяешь дурака, морочишь
ему голову, придурок несчастный? Но это в ней говорила Шлюха Эмили, сама же
Добродетельная Луиза никогда не ругалась, во всяком случае - не в присутствии
детей и когда была трезва как стеклышко.
Надо сказать, что Дельгадо очень вежливо отвечал на все подколы Гарри и успел
сообщить, что никаких соглашений во время президентского турне подписано не было.
Однако был внесен целый ряд любопытнейших предложений, Гарри, и поездке этой
сопутствовал дух сотрудничества и доброй воли, а это и есть самое главное.
"Молодец, Эрнесто, - подумала Луиза, - и еще скажи ему, пусть отвяжется".
- И, однако же, ни для кого не секрет, что японцы проявляют особый интерес к
каналу, верно, Эрни? - заметил Гарри, как бы подводя итог всему сказанному. -
Вопрос состоит лишь в том, в какой форме это рано или поздно проявится. Что ты
думаешь на эту тему, а, Рафи?
Носком затянутой в шелк ступни Рафи гладил Луизу по коленке, развилка между
грудей Донны стала еще шире.
- Я скажу тебе, Гарри, что думаю об этих самых япошках. Хочешь знать, что я
думаю о япошках? - произнес Рафи громким скандальным голосом аукционера,
старающегося привлечь внимание публики к своему товару.
- Очень хотелось бы, Рафи, - подобострастно откликнулся Гарри.
Но Рафи нужно было всеобщее внимание.
- Хочешь послушать, Эрнесто, что я думаю о японцах?
Дельгадо вежливо изобразил интерес. Ему очень хотелось знать, что Рафи думает о
японцах.
- Донна, хочешь послушать, что я думаю о японцах?
- Ну, давай, не томи, говори же наконец, Рафи! - раздраженно произнес Окли.
Но Рафи все никак не мог угомониться.
- Луиза? - спросил он, продолжая массировать ее колено.
- Полагаю, мы все с нетерпением ждем, что ты можешь нам сообщить на эту
тему, - сказала Луиза, старательно играя роль гостеприимной хозяйки и ее шлюхисестры
одновременно.
И Рафи наконец выдал свое драгоценное мнение о японцах:
- Просто уверен, что эти поганые япошки вкололи моей лошадке, Дольче Вита,
двойную дозу валиума перед большими скачками на прошлой неделе. Только они,
больше некому! - заорал он и тут же, сверкая золотыми зубами, громко расхохотался
собственной шутке. Смех у него был такой заразительный, что к нему тут же
присоединились и остальные, причем Луиза хохотала громче всех, а на втором месте
после нее была Донна.
Но Гарри не унимался. Он избрал новую тему для разговора, прекрасно осознавая,
как неприятна она жене. Пустился в рассуждения об уничтожении Зоны канала.
- Следует смотреть правде в глаза, Эрни, это был страшно лакомый кусочек
недвижимости, и ваши ребята решили поделить его на части. Пятьсот квадратных миль
прекрасных садов, лужаек с фонтанами, прямо как в Центральном парке. А уж что
касается плавательных бассейнов, так тут их больше, чем во всей остальной Панаме
вместе взятой. Это не кажется тебе странным, а, Эрни? Я так до сих пор и не понял,
идея создания Города Знаний, она уже что, больше неактуальна? Кое-кто из моих
клиентов считает, что эта затея с самого начала была обречена на провал. Да и
действительно, только вообразите, университет в центре джунглей! Просто трудно
себе представить какого-нибудь профессора, согласившегося продолжить свою ученую
карьеру здесь. Уж не знаю, правы они или нет.
Он уже начал выдыхаться, но никто из присутствующих не помог, не подхватил,
так что пришлось продолжить:
- Думаю, все зависит только от того, сколько американских военных баз там
опустеет, верно? А ведь они могут исчезнуть разве что по волшебству. Мне кажется,
правительству следует послать в Пентагон засекреченные послания, чтоб разрешить в
конце концов это маленькое недоразумение.
- Ерунда, - громко заметил Кевин. - Ты же сам сказал, что бойкие мальчики
уже успели поделить между собой все земли. Верно, Эрни?
В комнате воцарилось неловкое молчание. Лицо Дельгадо с тонкими чертами резко
побледнело и, казалось, окаменело. Спас положение все тот же Рафи - он, не обращая
внимания на возникшее напряжение, весело расспрашивал Донну о том, какой
косметикой она пользуется, объясняя, что хочет сделать подарок жене. И при этом не
оставлял попыток засунуть ступню между ног Луизы, которые та, обороняясь,
накрепко скрестила. Тут вдруг в ней проснулась и обрела дар речи Сварливая Эмили
- изо рта Луизы Безупречной вырвался поток довольно бессвязных, но страстных
фраз. Ее, что называется, понесло:
- Кевин! Я не понимаю, на что ты намекаешь. Доктор Дельгадо - просто
чемпион по части сохранения канала. И если ты этого не знаешь, так только потому,
что Эрнесто слишком хорошо воспитан и скромен, чтоб распространяться на эту тему.
В отличие от него, ты сам находишься в Панаме с единственной целью - выкачать из
канала как можно больше денег. А он не заслуживает такого обращения. Делать деньги
на канале - значит погубить его. - Голос Луизы возмущенно задрожал, точно она
вспомнила все свершенные Кевином преступления. - А губишь ты его, вырубая леса,
Кевин. Лишая притока свежей воды. Отказываясь поддерживать инфраструктуру на
уровне положенных стандартов, определенных еще нашими предками. - Голос ее
обрел скандальные визгливые нотки, но она уже ничего не могла с собой поделать. -
И если ты, Кевин, действительно не видишь ничего дурного в том, чтоб делать деньги
на распродаже Америке нашего народного достояния, ступай в Сан-Франциско, туда,
откуда пришел, и попробуй продать Золотые ворота япошкам. А ты, Рафи, если сию же
секунду не уберешь свою поганую лапу с моего бедра, я воткну в нее вилку!
Тут все сразу же засобирались домой. Пора, пора - кому к больному ребенку,
кому - отпустить служанку, кому - выгулять собаку, лишь бы убраться отсюда
подальше и побыстрей.
Но что же делает Гарри, успокоив гостей, проводив их к машинам и помахав рукой
на прощание с крыльца? Он делает важное заявление.
- Это экспансия, Лу, - говорит он, нежно похлопывая жену по спине, - иначе не
назовешь. Умасливание клиентов, - и он утирает ей слезы носовым платком из
ирландского льна. - Расширить свое влияние или умереть, таков девиз наших дней,
Лу. Ну, сама посмотри, что произошло с нашим добрым стариной Артуром
Брейтвейтом. Сначала приказал долго жить его бизнес, потом - он сам. Ты ведь не
хочешь, чтоб то же случилось со мной, верно? А потому мы расширяемся. Мы
открываем свой клуб. Мы должны общаться, все время быть на виду, таковы уж
правила. Правильно я говорю, Лу? Ты согласна?
Уговоры подействовали, она немного успокоилась и, обретя новые силы, пыталась
вырваться.
- Но, Гарри, есть и другие способы умереть. И мне хотелось бы, чтоб ты больше
думал о семье. Мне, да и тебе, известны случаи, когда у мужчин лет сорока случались
внезапные сердечные приступы, проявлялись другие болезни, связанные со стрессом.
И если б твой бизнес не расширялся, я бы сильно удивилась, потому что последнее
время только и слышу разговоры об увеличении продаж и клиентуры. Но если тебя
действительно волнует будущее и все это не пустые отговорки, вспомни, у нас же есть
рисовая ферма! Уж лучше вернуться на землю и жить пусть скромно, но честно, в
христианском смирении, чем пытаться угнаться за твоими богатыми и наглыми
дружками. И умереть, будучи не в силах выдержать этой гонки.
Тут Пендель стиснул жену в крепких медвежьих объятиях и клятвенно пообещал
вернуться завтра домой пораньше - может, даже отвезти детей на ярмарку или в кино.
На что обрадованная Луиза восклицает: о да, Гарри, давай договоримся, что только так
теперь оно и будет! Нет, правда, давай! Но ничего из этого не вышло. Потому что
Гарри вспомнил: на завтра назначен большой прием в честь бразильской торговой
организации, там будет много важных людей, Лу, так почему бы нам не отложить до
послезавтра?.. А потом настало и послезавтра, и, о, я такой лжец, Лу, лжец и
обманщик, сегодня вечером обед в клубе, и там будут выбирать новых членов, и
должны выбрать меня. Там закатывают знатную пирушку для каких-то богачей
мексиканцев, и вроде бы я видел у тебя на столе новый "водослив"?
"Водосливом" называли письмо для внутреннего пользования, распространяемое
администрацией канала.
А в понедельник раздался очередной телефонный звонок от Найоми, она звонила
минимум раз в неделю. По ее голосу Луиза сразу поняла, что новости у подруги
сногсшибательные. Интересно, что же на этот раз? Может: догадайся, кого Пепе Клибе
взял с собой в деловую поездку в Хьюстон на прошлой неделе? Или: как, ты ничего не
слышала о Джеки Лопес и ее инструкторе по верховой езде?! Или же: как ты думаешь,
кого навещает Долорес Родригес, когда говорит мужу, что едет поухаживать за мамой,
перенесшей операцию? Но на этот раз Найоми обошлась без обычной своей болтовни,
возможно, потому что почувствовала: Луиза твердо вознамерилась бросить трубку,
если она заведет свою обычную шарманку. Нет, Найоми просто страшно соскучилась
по милым Пенделям, и как продвигаются у Марка дела с экзаменационной работой, и
правда ли это, что Гарри купил Ханне первого в ее жизни пони? Ах, правда!.. О, Луиза,
Гарри такой замечательный муж! Самый щедрый из мужей на всем свете, моему
подлому муженьку у него учиться и учиться! И лишь спустя какое-то время, когда
Найоми в особенно ярких красках принялась живописать несказанное семейное
счастье, свалившееся на Пенделей, до Луизы дошло, что подруга выражает ей
соболезнования.
- Я так горжусь тобой, Луиза! Горжусь тем, что вы все такие здоровые, что
ребятишки прекрасно развиваются. Что вы любите друг друга, что бог добр к вам и
Гарри ценит то, что имеет. И еще очень горжусь тем, что поставила на место эту
балаболку Летти Хортенсас, которая говорила все эти гадости о Гарри. Потому что
знаю, это просто не может быть правдой!
Луиза так и застыла у телефона, будучи не в силах произнести ни слова или даже
повесить трубку. Летти Хортенсас, богачка и потаскуха, жена Альфонсо. Ее муж,
Альфонсо Хортенсас, был владельцем модного борделя, мошенником и плутом, а
также постоянным клиентом "П и Б".
- Разумеется, - сказала Луиза, сама толком не понимая, с чем именно
соглашается. И, готовая ко всему, добавила: - Продолжай.
- Мы-то с тобой прекрасно знаем, Луиза, Гарри вовсе не из тех мужчин, кто
станет посещать какой-то подозрительный отель на окраине, где номер можно снять на
несколько часов. "Летти, дорогая, - говорю я ей, - думаю, тебе самое время
прикупить новую пару очков. Луиза моя подруга. А с Гарри - долгая, чисто
платоническая дружба столетней давности, о которой Луиза прекрасно осведомлена и
все понимает. Этот брак крепок как скала, - сказала я ей. - И неважно, что твой муж
владеет отелем "Парадизо" и что ты как раз сидела в вестибюле и ждала его, когда
Гарри вышел из лифта с целой кучей шлюх. Многие панамские женщины выглядят как
шлюхи. Многие шлюхи занимаются своим бизнесом в "Парадизо". А у Гарри много
самых разных клиентов, которые чем только не занимаются в этой жизни". Хочу, чтоб
ты знала, я на твоей стороне, Луиза. Я всегда поддерживала и буду поддерживать тебя.
Я презираю сплетни. "Бегали глаза? - переспросила я ее. - У Гарри бегали глаза?
Нет и быть того не может! Гарри просто не способен на такое. Ты когда-нибудь
видела, чтоб у Гарри бегали глаза? Ясное дело, нет!"
До Луизы дошло не сразу. Но разволновалась она не на шутку. И больше всего
почему-то ее страшила собственная выходка за обедом.
- Сучка! - крикнула она сквозь слезы.
И лишь затем бросила трубку и налила себе полный стакан водки из недавно
приобретенного Гарри бара.
Она была твердо убеждена - все дело в этом новом клубе, который ее муж
устроил на верхнем этаже. На протяжении многих лет верхний этаж "П и Б" был тем
местом, где Гарри предавался наиболее необузданным мечтам и фантазиям.
Переведу примерочную под балкон, Лу, говорил он ей.
А "Уголок спортсмена" будет теперь рядом с бутиком. Или: может, оставить
примерочную там, где она есть, и вывести лестницу наружу? Или же: понял, Луиза!
Послушай. Надо сделать пристройку, нечто вроде крыла в задней части дома, там
будет оздоровительный центр, сауна. Можно открыть маленький ресторанчик,
исключительно для посетителей "П и Б", подавать только суп и самые горячие новости
дня. Как тебе такая идея?
Гарри даже заказал макет и прикинул, во что это ему обойдется, но и этот план
вскоре оказался на полке. И верхний этаж остался таким, каким был всегда. Ведь
действительно: куда тогда девать примерочную? Ответ выходил однозначный -
никуда. Примерочная должна остаться на своем старом месте. А вот "Уголок
спортсмена", предмет особой гордости Гарри, можно втиснуть в застекленный закуток,
где сидела Марта.
- Куда же тогда денется Марта? - спросила Луиза, в глубине души надеясь
услышать вполне однозначный ответ: "Уйдет". Потому что эта история с ранениями
Марты так и осталась для Луизы загадкой. Непонятно было также, почему именно
Гарри взял на себя тогда всю ответственность, хотя, с другой стороны, Гарри всегда и
за всех брал на себя ответственность, и эта его черта всегда нравилась Луизе. Он
просто не умел оставаться равнодушным. Его все волновало. И студенты-радикалы, и
то, как живут бедняки в Эль Чорилло. И еще Марта обладала над ним некой странной и
необъяснимой властью, сродни той, что имела Луиза.
"Я ревную его ко всем и всему подряд, - думала она, смешивая себе коктейль из
сухого мартини, чтобы допить водку. - Я ревную Гарри, ревную сестру и детей. Да я
даже саму себя ревную!.."
И вот теперь эти книги. По Китаю. По Японии. По "тиграм", как он их называл.
Ровно девять томов. Она пересчитала. Их привезли вечером без всякого
предупреждения и оставили у него в кабинете на столе. Они до сих пор там лежали -
молчаливая, зловещая оккупационная армия. Многовековая история Японии. Ее
экономика. Постоянный рост иены. От империи к имперской демократии. Южная
Корея. Ее демография, экономика и конституция. Малайзия, ее прошлое, ее будущая
роль в мировой политике и экономике - эта книга состояла из статей ведущих ученых
и экономистов. Ее традиции, язык, образ жизни, предназначение, осторожные планы
индустриального марьяжа с Китаем. Китай идет к коммунизму? Коррупция китайской
олигархии после смерти Мао, права человека, взрывоопасный рост населения, что со
всем этим прикажете делать? Пора и мне стать образованным, Лу. Чувствую, что
застрял на месте. Старина Брейтвейт был, как всегда, прав. Мне следовало бы пойти в
университет. В Куала-Лумпуре? В Токио? В Сеуле? Все это развивающиеся страны,
Лу, за ними будущее. Это они в следующем веке станут сверхдержавами, вот увидишь.
Лет через десять моими клиентами будут исключительно эти люди.
- Не будешь ли столь любезен, Гарри, просветить меня на тему доходов и
расходов? - Она собрала все остатки мужества. - Кто платит за холодное пиво,
виски, сандвичи и сверхурочные Марте? Клиенты заказывают костюмы у тебя лишь
потому, что здесь можно пить и болтать чуть ли не до полуночи? Нет, Гарри, я тебя
больше просто не понимаю!
Она собиралась сказать ему и об отеле "Парадизо", но тут храбрость ее иссякла, и
до смерти захотелось зайти в ванную и выпить рюмку спрятанной там на верхней
полке водки. Она как-то не слишком хорошо видела Гарри. Глаза заволокла влажная
мутная пленка, и вместо Гарри она видела себя, только состарившейся от горя и водки.
Она так и осталась стоять здесь, в кабинете, после того как он прошел мимо нее.
Стояла и тупо наблюдала за тем, как дети машут ей из окна машины, потому что
сегодня была очередь Гарри вывозить их на уик-энд.
- Я стараюсь ради нас, Луиза. Все будет хорошо, -
сказал он ей на прощание и похлопал по плечу, точно утешал инвалида.
Так значит, чтобы было хорошо, сначала должно быть плохо? И как, черт возьми,
он собирается все это исправить?
Кто вел его? Что вело? Если ему ее недостаточно, кто сумел заполучить то, что от
него осталось? Что по сути своей представлял Гарри, то делающий вид, будто ее не
существует вовсе, то вдруг заваливающий ее подарками и лезущий из кожи вон, лишь
бы угодить детям? Носившийся по городу с таким видом, точно от этого зависит сама
его жизнь? Принимавший приглашения от людей, которых прежде избегал как отравы,
ну, разве что обшивал их, как, к примеру, Рафи и прочих жуликоватых магнатов,
политиков, предпринимателей, наживавшихся на наркотиках: Ее Гарри, с важным
видом рассуждающий о канале? Поздней ночью тайком выходящий из "Парадизо" в
компании с разной швалью? Но самым загадочным и темным эпизодом его жизни
казался ей вчерашний случай.
Был четверг, а по четвергам она обычно приносила домой работу, чтоб
разгрузиться к пятнице и освободить уик-энд для семьи. Портфель, некогда
принадлежавший отцу, она оставила на столе у себя в кабинете, надеясь урвать часок
для работы между укладыванием детей в постель и приготовлением ужина. Но на
кухне ей вдруг показалось, что мясо для бифштексов заражено коровьим бешенством,
и она передумала жарить бифштексы и поехала в лавку за цыплятами. Вернувшись,
она, к своей радости, обнаружила, что Гарри уже дома, пришел сегодня пораньше; его
внедорожник, как всегда, стоял в гараже совершенно по-идиотски, так, что места для
другой машины не оставалось. А потому ей пришлось оставить "Пежо" на улице, у
подножия холма, и пройти до дома пешком, что она с удовольствием и сделала.
На ней были теннисные туфли. Дверь в дом оказалась незапертой. Гарри страшно
забывчив и рассеян. Ничего, сейчас сделаю ему сюрприз, напугаю, в следующий раз
будет знать, как ставить машину. Она шагнула в холл и через раскрытую дверь увидела
у себя в кабинете Гарри. Он стоял спиной к ней, перед ним на столе лежал ее портфель.
Портфель был открыт. Он вынул из него все бумаги и сейчас деловито просматривал
их, точно твердо знал, что именно ищет. Распечатки двух файлов, строго
конфиденциального содержания. Характеристики на разных людей. Проект документа,
сделанный новым сотрудником Дельгадо, имеющий отношение к обслуживанию
кораблей, которые ждут транзита. Дельгадо очень волновался по поводу этого
документа, поскольку его автор недавно основал собственную небольшую компанию и
мог переманить клиентуру. Может, Луиза взглянет и выскажет потом ему свое мнение?
- Гарри, - сказала она.
Возможно, не сказала, крикнула. Но когда кричишь на Гарри, он не имеет
привычки подпрыгивать от неожиданности. Он просто перестает делать то, что делает,
и ждет дальнейших указаний. Чего, однако, не случилось сейчас. Он вздрогнул, потом
замер, потом медленно, словно боясь потревожить кого-то, положил ее бумаги на стол.
Затем отошел на шаг от этого стола, сгорбился и снова застыл в столь хорошо
знакомой ей самоуничижительной позе, глаза скромно опущены долу, на губах
неверная улыбка.
- Просто искал счет, дорогая, - произнес он голосом человека, признающего
свое поражение.
- Какой еще счет?
- Ну, ты знаешь. Из школы Эйнштейна. За дополнительные уроки Марка по
музыке. Они сказали, что послали нам этот счет, а мы его не оплатили.
- Я оплатила этот счет еще на прошлой неделе, Гарри.
- Ну, я так им и заявил. Что Луиза заплатила еще на прошлой неделе. Она у меня
никогда таких вещей не забывает, прямо так и сказал. А они не желают слушать.
- Но, Гарри, у нас же есть подтверждение банка, корешок от квитанции, копии
всех счетов. Мы даже можем позвонить в банк, и нам привезут бумаги на дом. И я не
понимаю, зачем это понадобилось рыться в моем портфеле в кабинете в поисках счета,
который мы оплатили.
- Ну, раз оплатили, так и слава богу, так и беспокоиться не о чем, правда,
дорогая? Спасибо, что сказала, теперь буду знать.
И, строя из себя обиженного, он вышел и прошел к себе в кабинет. И она заметила,
как на ходу он сует что-то в карман брюк, и поняла, что это - совершенно
омерзительная позолоченная зажигалка, которую он вечно таскал с собой последние
дни. Подарок от одного клиента, так он сказал, помахивая зажигалкой у нее под носом,
то зажигая, то снова гася ее. Гордился этой дрянью, точно мальчишка новой игрушкой.
И тут вдруг ею овладел страх. В ушах звенело, перед глазами проносились
обрывочные видения, ноги не держали. Запах гари, пота, крики детей. Чудовищная
сцена. Эль Чорилло в огне. А потом она вдруг увидела лицо, когда он возвращался в
дом с балкона, и заметила в его глазах маслянистые отблески красного пламени. Потом
подошел к ней - Луиза стояла под лестницей, вжимаясь в дверцу шкафчика для
щеток. Подошел и обнял ее и Марка тоже обнял, потому что она держала Марка, не
отпускала его от себя. А потом забормотал ей какие-то слова, которых она не
понимала, они не поддавались сколько-нибудь рациональному объяснению. И в тот
момент она не стала раздумывать над ними, просто отмахнулась и постаралась
поскорее забыть как нечто неприятное и могущее иметь самые катастрофические
последствия.
- Если б я тогда устроил такой же, им пришлось бы убрать меня навсегда, -
проронил он.
А потом опустил голову и недоуменно уставился на собственные ноги.
-
...Закладка в соц.сетях
