Жанр: Триллер
Достопочтенный школяр (смайли 6)
...дили в
небольшую ротонду. На этаже было четыре квартиры, каждая из которых занимала
один сектор круглого здания с отдельным коридором. Джерри остановился в коридоре
В, с цветами - единственным средством защиты, и начал следить за ротондой. Его
внимание было приковано к началу коридора С Бумажная обертка орхидей намокла
там, где он слишком крепко сжимал ее.
"Это обязательное еженедельное мероприятие, - заверил его Кро. - Каждый
понедельник Американский клуб проводит вечер аранжировки цветов. Она встречается
там с приятельницей, Нелли Тан, сотрудницей "Эйрси". Они любуются цветочными
аранжировками, а потом остаются на ужин".
"А где сейчас Ко? "
"В Бангкоке. Занимается делами".
"Будем надеяться, черт возьми, что он пробудет там подольше".
"Аминь, сэр. Аминь".
Взвизгнули несмазанные петли. Соседняя дверь распахнулась, и в коридор вышел
молодой стройный американец в смокинге. Спокойные голубые глаза, портфель в руке.
Он застыл на месте, глядя на Джерри и его орхидеи.
- Вы с этим меня поджидаете? - поинтересовался он. У него был протяжный
говор, характерный для бостонского светского общества. Он выглядел богатым и
уверенным в себе.
Дипломат или банкир из интеллектуальной элиты, догадался Джерри.
- Нет, собственно говоря, не совсем, - признался Джерри, изображая круглого
английского дурня. - Я ищу мисс Кэвендиш. - За спиной американца Джерри
заметил стеллаж, плотно уставленный книгами. Дверь тихо закрылась. - Мой
приятель попросил меня передать это мисс К э в е н д и ш из квартиры 9D. Сам слинял
в Манилу, а меня оставил с орхидеями, вот так.
- Вы ошиблись этажом, - ответил американец, шагая к лифту. - Вам выше. И
коридором ошиблись. Коридор D на другой стороне. Вон туда.
Джерри постоял рядом с ним, делая вид, что ждет лифта вверх. Первым прибыл
лифт, направляющийся вниз, молодой американец быстро шагнул внутрь, и Джерри
снова занял свой пост. Дверь, помеченная буквой С, открылась, и Джерри увидел ее.
Она вышла и два раза повернула ключ в замке. Длинные пепельные волосы собраны на
затылке в низкий "хвост". Простое платье с низким воротником и сандалии. Он не
успел разглядеть ее лица, но сразу понял, что она очень красива. Все еще не замечая
его, девушка прошла к лифту, и Джерри почудилось, что он смотрит на нее с улицы
сквозь стекла.
Джерри знавал женщин, преподносящих свое тело так, словно оно - крепость,
штурмовать которую дано лишь храбрейшим из храбрых. На некоторых из них Джерри
даже был женат, впрочем, возможно, они стали такими под его влиянием. Попадались
и такие, которые, можно подумать, когда-то горячо возненавидели себя, поэтому ходят
сгорбив спину и тщательно скрывая бедра. А были женщины, которые только сделают
шаг навстречу - и кажется, они преподносят тебе драгоценный дар. Такие
встречались редко, и сейчас Джерри понял, что она достойна быть королевой этого
племени. Она остановилась у золоченых дверей и следила за мигающими цифрами. Он
встал рядом. Лифт пришел, но она все еще не замечала Джерри. Как он и надеялся,
лифт был набит битком. Оберегая орхидеи, он втиснулся боком, рассыпался в
извинениях и улыбках и демонстративно приподнял букет повыше. Она повернулась к
нему спиной, он оказался рядом. Воротник оставлял плечи обнаженными. Они были
сильными, Джерри различил крохотные веснушки и пушок тонких золотистых волос,
тонкой черточкой уходящий вдоль позвоночника вниз. Ее лицо было обращено к нему
в профиль. Он всмотрелся.
- Лиззи? - неуверенно спросил он. - Привет, Лиззи, это я, Джерри.
Она резко обернулась и взглянула снизу вверх. В этот миг ему захотелось
отшатнуться подальше, потому что он понимал, что первым ее откликом будет
физический страх перед его ростом. Он не ошибся. Серые глаза испуганно мигнули,
потом остановились.
- Лиззи Уэрдингтон! - заявил он более уверенно. - Ну как виски? Вспомнила
меня? Когда-то я удачно вложил денежки в ваше дело. Джерри. Приятель Малыша
Рикардо. Сорок с лишним литров с моим именем на этикетке! Все оплачено и взято на
борт.
Он говорил вполголоса, понимая, что, возможно, ворошит прошлое, которое ей
хотелось бы поскорее забыть. Он говорил так тихо, что пассажиры в лифте слышали
лишь мелодию "Капли дождя продолжают падать на мою голову", доносившуюся из
музыкального автомата, да ворчание пожилого грека, которому чудилось, что его
замуровали.
- Да-да, конечно, - произнесла она и одарила его сияющей улыбкой стюардессы.
- Джерри! - Она замолчала, словно его имя вертелось у нее на языке. - Джерри... ээ...
- Затем нахмурилась и взглянула на него, словно театральная актриса,
воплощающая аллегорию Забывчивости.
Лифт остановился на шестом этаже.
- Уэстерби, - торопливо подсказал он, выручая ее. - Репортер. Вы заставили
меня раскошелиться в баре "Созвездие". Мне хотелось чуть-чуть тепла и уюта, а
получил я лишь бочонок виски.
Кто-то рядом с ними засмеялся.
- О, конечно! Джерри, дорогой! Как я могла забыть... Какими судьбами в
Гонконге? О Боже!
- Как обычно, гоняюсь за сенсациями. Пожары, эпидемии, голод. А как ты? Ушла
на покой, полагаю, при твоих-то методах торговли. Никогда в жизни мне так не
выкручивали руку.
Она радостно рассмеялась. Двери раскрылись на третьем этаже. Внутрь с трудом
втащилась старушка, опирающаяся на две трости.
" Л и з з и У э р д и н г т о н с б ы л а с р у к р о в н ы м, с ч е т о м п я т ь д е ся т п я
т ь б о ч о н к о в п у н ц о в о г о в д о х н о в е н и я и з и с т о ч н и к а Г и п п о к р е н
ы, в а ш а с в е т л о с т ь, - говорил старина Кро. - В с е д о о д н о г о п р о д а н ы п
о к у п а т е л я м - м у ж ч и н а м, и м н о г и е и з н и х, к а к м н е г о в о р и л и, п о л
у ч и л и в д о б а в о к к в и с к и н е к и е д о п о л н и т е л ь н ы е у с л у г и. О с м е л
и в а ю с ь п р е д п о л о ж и т ь, э т о п р и д а е т н о в ы й с м ы с л в ы р а ж е н и ю "
п о л н о й м е р о й ".
Они спустились в вестибюль. Девушка вышла первой, Джерри шел рядом. Сквозь
двери парадного входа он увидел ее красный спортивный автомобиль с откинутым
верхом, втиснутый между сверкающими лимузинами. "Она, должно быть, позвонила
вниз и велела подать его к подъезду, - подумал он. - Если здание принадлежит Ко,
он, черт возьми, не мог не позаботиться, чтобы с ней обращались как следует".
Проходя через вестибюль, Лиззи болтала без умолку, то и дело оборачиваясь к нему.
Руку она отставила далеко от туловища, оттопырив ладонь, как манекенщица. Он,
должно быть, спросил ее, как ей нравится в Гонконге, но сам не мог этого припомнить.
- Я в восторге от него, Джерри, просто в восторге Вьентьян по сравнению с ним...
отстал на много веков. Ты слышал, что Рик погиб? - Она произнесла это
высокопарным тоном, словно давая понять, что она и смерть - давние знакомые -
Мне казалось, после Рика я не смогу никого полюбить. Джерри, я ужасно ошибалась.
Гонконг - самый веселый город в мире. Лоуренс, дорогой, я отчаливаю в своей
красной подлодке. У нас в клубе девичник.
Лоуренсом звали портье. Ключ от ее автомобиля висел на большой серебряной
подкове. Глядя на нее, Джерри вспомнил скачки в Хэппи Вэлли.
- Спасибо, Лоуренс, - нежно произнесла она и сверкнула улыбкой, которая
будет преследовать беднягу всю ночь. - Джерри, здесь такие чудесные люди, -
призналась она театральным шепотом по пути к парадному входу. - Подумать только,
чего мы только в Лаосе не говорили о китайцах! Но здесь я поняла, что это самый
чудесный, самый выдающийся и изобретательный народ на свете. - Она перешла на
иностранный акцент непонятного происхождения. Должно быть, переняла его у
Рикардо и подпускает иногда для шика. - Люди думают: Гонконг... сказочные
магазины... не облагаемые налогом фотоаппараты... рестораны, но, если честно,
Джерри, стоит только заглянуть чуть поглубже и увидеть истинный Гонконг и его
народ... здесь есть все, чего только можно пожелать в жизни. Кстати, как тебе нравится
моя новая машина?
- Так вот на что ты потратила прибыль от виски.
Он протянул руку, и она положила в нее ключи, чтобы он открыл ей дверцу. Так
же без слов он дал ей подержать орхидеи. Полная луна, еще не поднявшаяся из-за
черной громады Пика, сияла, как лесной пожар. Девушка села в машину, он вернул ей
ключи и на сей раз почувствовал прикосновение ее руки. Это опять напомнило ему
скачки в Хэппи Вэлли, он вспомнил, как Ко, отъезжая, поцеловал ее.
- Не возражаешь, если я поеду на заднем сиденье? - спросил он.
Она рассмеялась и распахнула заднюю дверцу.
- Так куда же ты едешь с такими роскошными орхидеями? Она включила
зажигание, но Джерри мягко повернул ключ обратно. Лиззи удивленно взглянула на
него.
- Малышка, - тихо сказал он. - Я не умею врать. Я змея, заползшая в твое
гнездо, и, прежде чем везти меня куда-то, пристегни ремень и выслушай горькую
правду.
Он тщательно все обдумал. Лучше всего произнести эти слова именно сейчас,
чтобы ей не показалось, будто ей что-то угрожает. Она сидела на водительском кресле
собственной машины, под освещенным козырьком собственного дома, в двадцати
метрах от портье Лоуренса, и Уэстерби, чтобы ей было спокойнее, играл роль
смиренного грешника.
- Наша случайная встреча не совсем случайна. Это во-первых. Во-вторых, как бы
это помягче выразиться, мне дано предписание разыскать тебя и порасспросить о
твоем покойном дружке Рикардо.
Она все еще рассматривала его, все еще чего-то ждала. На кончике ее подбородка
Джерри заметил два шрама, довольно глубоких, похожих на следы от когтей. Ему
стало интересно, кто и чем их оставил.
- Но Рикардо мертв, - пробормотала она, пожалуй, чересчур поспешно.
- Разумеется, - успокоил ее Джерри. - Какие могут быть вопросы? Однако
моей газетенке стало известно из первых рук, или, как любит говорить начальство, "с
пылу с жару", что Рикардо жив, а моя работа - потакать их прихотям.
- Но это полная чушь!
- Согласен. Полная чушь. Они выжили из ума. Утешительная награда - две
дюжины изрядно помятых орхидей и лучший обед в городе.
Она отвернулась и смотрела куда-то вдаль через ветровое стекло. Фонарь над
головой ярко освещал ее лицо, и Джерри стало интересно, каково это - обитать в
таком красивом теле Нелегко, наверно, двадцать четыре часа в сутки держаться на
достойной его высоте. Серые глаза Лиззи приоткрылись чуть шире, и у него возникло
сильное подозрение, что ему предлагается заметить, как блестят слезы у нее на глазах
и как дрожат руки, сжимающие руль.
- Прости, - пробормотала она. - Просто... когда любишь человека... отдаешь
ему все... а он умирает... а потом, однажды вечером, ни с того ни с сего...
- Извини, - сказал Джерри. - Мне очень жаль. Она завела машину.
- А почему тебе должно быть жаль? Если он жив, это очень хорошо. Если умер,
ничего не изменилось, В любом случае мы ничего не теряем. - Она засмеялась. - Рик
всегда говорил, что его невозможно уничтожить.
"Словно воруешь у слепого нищего, - подумал он. - Нельзя ее отпускать просто
так".
Она вела машину умело, но напряженно. Он догадывался - она как-то
вдохновляла на догадки, - что она сдала экзамены совсем недавно и что в награду за
это ей подарили машину. Ночь стояла необычайно тихая. Они спустились в город.
Гавань лежала, сверкая огнями, как идеально гладкое зеркало посреди открытой
шкатулки с драгоценностями. Они обсудили, куда ехать дальше. Джерри предложил
податься на Полуостров, но она покачала головой.
- Ладно. Поедем сначала выпьем, - заключил он. - Давай сметем все стены!
К его удивлению, она протянула руку и пожала ему запястье. Он вспомнил Кро.
Она так со всеми себя ведет, говорил он.
Его не покидало ощущение, что этой ночью она сбросила все оковы. Он вспомнил,
как забирал из школы Кэт, свою дочь, когда та была еще ребенком, и как они
придумывали массу всяких интересных дел, чтобы день казался длиннее.
В темном диско-баре в Коулуне они пили "Реми Мартен" со льдом и содовой. Он
догадался, что это любимый напиток Ко и что она привыкла составлять ему компанию.
Было рано, в баре сидело человек двенадцать, не больше. Музыка гремела на полную
катушку, приходилось кричать во все горло, чтобы расслышать друг друга. Она ни
разу не упомянула Рикардо. Она предпочитала слушать музыку, откинув голову назад.
Иногда она брала Джерри за руку, один раз положила голову ему на плечо, рассеянно
поцеловала и выплыла на середину бара, чтобы в одиночку исполнить медленный
танец. Она танцевала с легкой улыбкой, закрыв глаза. Мужчины позабыли своих
девушек и раздевали ее глазами, а официанты-китайцы каждые три минуты приносили
свежие пепельницы, чтобы взглянуть на ее ноги. Через полчаса, выпив два бокала, она
объявила, что питает глубокую страсть к Дюку и к джазу, и они вернулись на Остров, в
местечко, где, как было известно Джерри, живой филиппинский оркестр весьма
неплохо подражает Эллингтону. "Кэт Андерсон - лучшая вещь на свете после
нарезанного кусочками хлеба", - заявила она. Слышал ли он Армстронга и
Эллингтона вместе? Правда, они величайшие из великих? Заказав еще "Реми Мартен"
она спела ему "Настроение цвета индиго".
- Рикардо танцевал? - спросил Джерри.
- Танцевал ли он? - тихо откликнулась она, притопывая ногами и слегка
прищелкивая пальцами в такт мелодии.
- Мне казалось, Рикардо прихрамывал, - возразилДжерри.
- Это ему не мешало, - ответила она, все глубже погружаясь в музыку. - Я
никогда к нему не вернусь, сам понимаешь. Никогда. Эта глава закрыта. И закрыта
навсегда.
- Где он это заработал?
- Что, танцы?
- Нет, хромоту.
Она нажала пальцем на воображаемый спусковой крючок и выстрелила в воздух.
- То ли на войне, то ли сердитый муж попался, - грустно улыбнулась Лиззи.
Джерри заставил ее повторить, и она наклонилась, едва не прижимаясь губами к
его уху. Она знала новый японский ресторанчик, где подают фантастическое мясо из
Кобе.
- Расскажи, откуда у тебя эти шрамы, - попросил он по дороге. Он тронул себя
за подбородок. - Слева и справа. Чем это тебя?
- А, пустяки, охотилась на ни в чем не повинных лис, - ответила она с легкой
улыбкой. - Дражайший папочка был без ума от лошадей. Боюсь, и до сих пор без ума.
- Где он живет?
- Папа? В самой обыкновенной полуразрушенной твердыне в Шропшире.
Дьявольски велика для них, но они ни за что не переедут. Ни прислуги, ни денег, холод
собачий девять месяцев в году. Мама не умеет даже яйцо сварить.
Он уже покачивался, когда она вспомнила бар, где подают божественные канапе с
карри, и они кружили по улицам, пока не нашли его. Лиззи расцеловала бармена.
Музыки не было. Джерри славно со стороны слышал, как рассказывает ей все о
Сиротке, пока не дошел до причин их разрыва, на которые старательно напускал
тумана.
- О, Джерри, милый, - мудро заявила она. - Но между тобой и ею двадцать
пять лет разницы, чего же еще ждать?
"А между тобой и Дрейком Ко девятнадцать лет разницы и жена-китаянка, так чего
же ты ожидаешь?" - подумал он, немного раздражаясь.
Они ушли, на прощание она снова расцеловала бармена. Однако Джерри еще не
настолько опьянел от ее общества и от бренди с содовой, чтобы не заметить, что она
позвонила по телефону, отговорившись предлогом, что ей якобы надо отменить
назначенную встречу. Звонок затянулся надолго, и, когда она вернулась, вид у нее был
довольно торжественный. Оказавшись снова в машине, он перехватил ее взгляд, и ему
показалось, что в нем мелькнула тень недоверия.
- Джерри!
- Да?
Она покачала головой, рассмеялась, провела ладонью по его лицу и поцеловала
его.
- Здорово, - сказала она.
Он понял, что Лиззи спрашивает себя, как же могло получиться, что, если она
действительно когда-то продала ему бочонок виски, она так прочно забыла покупателя.
Он догадался, что она также не может вспомнить, сопроводила ли она тот бочонок
дополнительными услугами, о которых столь непочтительно упоминал Кро, Но это ее
трудности, решил он. Надо было думать с самого начала.
В японском ресторане их усадили за столик в углу - сработала улыбка и другие
прелести Лиззи. Она сидела лицом к залу, а он сидел лицом к девушке и глядел на нее
- Джерри это нравилось, но в Саррате сошли бы с ума. Он отчетливо видел ее
освещенную свечами голову и впервые распознал следы, оставленные возрастом: не
только отметины от когтей на подбородке, но и морщины, проложенные долгими
странствиями и беспокойной жизнью; для Джерри они имели особый смысл, это были
шрамы, доблестно заработанные в битвах с горькой долей и собственным
неблагоразумием. Она носила золотой браслет, новый, без единой царапины, и
побитые часы в дешевом корпусе, на циферблате которых красовался зверек из
диснеевского мультфильма; вместо стрелки на цифры указывала исцарапанная рука в
перчатке Его заинтересовало, с чего она так привязана к старым часам, и он спросил,
кто ей их подарил.
- Папа, - рассеянно ответила она.
На потолке у них над головами висело зеркало, и среди чужих макушек он хорошо
видел ее светлые волосы, выпуклую грудь, золотые пылинки волос у нее на спине. Он
попытался вызвать Лиззи на разговор о Рикардо, но она тут же ощетинилась; Джерри
следовало бы заметить, что после телефонного звонка ее настроение изменилось, но он
ничего не почувствовал.
- А какие гарантии на то, что я не увижу своего имени в твоей газете?
- Могу только обещать.
- Но если редактор узнает, что я была девушкой Рикардо, что ему помешает
тиснуть это за своей подписью?
- У Рикардо было полным-полно девчонок. Ты сама знаешь. Они появлялись и
исчезали целыми толпами.
- Но я-то была только одна, - твердо заявила она, и он поймал ее взгляд. Она
смотрела на дверь. Просто у нее была такая привычка - везде, где бы она ни
оказалась, оглядывать зал, словно в поисках кого-то, кого здесь нет. Он позволил ей
перехватить инициативу разговора.
- Ты говорил, у газеты есть точные сведения из первых рук, - произнесла она. -
Что это значит?
Ответ они вызубрили и не раз прорепетировали с Кро. Поэтому сейчас его слова
прозвучали если не убедительно, то по крайней мере уверенно.
- Рик разбился восемнадцать месяцев назад в горах близПайлиня на таиландскокамбоджийской
границе. Такова официальная версия. Никто не нашел ни тела, ни
разбитого самолета, и поговаривают, будто он вез опиум. Страховая компания не
выплатила ни копейки, а "Индочартер" никогда не предъявляла никакого иска.
Почему? Потому что у Рикардо был особый контракт - совершать полеты только для
них. Но тогда возникает вопрос: почему никто не подал иск против "Индочартер"? Ты,
например. Ты была его подругой. Почему бы тебе не потребовать возмещения ущерба?
- До чего непристойное предположение, - процедила она тоном герцогини.
- Кроме того, ходят слухи, что его недавно видели в различных злачных местах.
Говорят, он отпустил бороду, но так и не сумел избавиться от хромоты, а также от
привычки выпивать в день по бутылке шотландского виски и, не при тебе будь
сказано, гоняться за любой юбкой, которая мелькнет в радиусе десяти километров от
него.
Она приготовилась что-то возразить, но он не дал ей раскрыть рта и одним духом
выложил все остальное.
- Старший портье в отеле "Ринком" в Чиангмае подтвердил его личность по
фотографии (если не считать бороды). Хорошо, пусть мы, белые, для них на одно лицо.
Тем не менее он был совершенно уверен. Далее, всего месяц назад в Бангкоке
пятнадцатилетняя девчонка в интересном положении, со всеми пожитками явилась в
мексиканское консульство и назвала счастливым отцом не кого-нибудь, а Рикардо. Я
не верю в беременность длиной в восемнадцать месяцев. Думаю, ты тоже. И не надо на
меня так смотреть, малышка. Это ведь не я придумал, правда?
Это придумали в Лондоне, хотелось добавить ему, состряпали идеальную смесь
фактов и вымысла, чтобы хорошенько потрясти дерево. Но она опять смотрела не на
него, а на дверь у него за спиной.
- Мне нужно спросить тебя еще кое о чем. О махинациях с виски, - добавил он.
- Это не махинации, Джерри, это совершенно серьезное деловое предприятие!
- Малышка, ты всегда была тверда, как кремень. Скандалом тут и не пахнет. И
так далее. Но если Рик не раз преступал закон, он ведь мог решить, что лучше было бы
изобразить старый трюк - ненадолго исчезнуть?
- Рик бы так не поступил, - произнесла она наконец, но было видно, что она
сама не верит в свои слова. - Ему нравилось быть на виду у всего города. Убегать -
не в его привычках.
Джерри было искренне жаль, что приходится так ее терзать. Сложись все иначе, он
пожелал бы, чтобы она испытывала к нему совсем другие чувства Он наблюдал за
девушкой; ему стало ясно, что в спорах она всегда проигрывает: они рождали в ней
ощущение безнадежности, она отказывалась признавать свое поражение.
- Например, - продолжил Джерри, и она покорно наклонила голову, - не могло
ли случиться так, что твой Р и к, продавая из-под полы бочонки с дешевым виски, не
смог расстаться с денежками и вместо того чтобы передать их на винокурню... это
всего лишь предположение, нет ни малейших доказательств... в таком случае...
- К тому времени, как наше предприятие закрылось, у каждого вкладчика был
заверенный контракт с указанием причитающихся ему процентов со дня покупки.
Каждая копейка, которую мы занимали, была учтена, как положено.
До сих пор он лишь ходил вокруг да около, собирая информацию. Сейчас перед
ним замаячили очертания цели, и он сделал рывок.
- Не как положено, малышка, - поправил он ее. Она не поднимала глаз от
тарелки с нетронутой едой. - Совсем не как положено. Все расчеты были сделаны
через шесть месяцев послеустановленного срока. Что незаконно. На мой взгляд, это
очень показательно. Вопрос: кто вытянул Рика из ямы? По нашим сведениям, на него
накинулись все, кому не лень: виноделы, кредиторы, закон, все местное общество. Все
до одного точили на него нож. И вдруг, в один прекрасный день - бах! Исковые
заявления аннулированы, тень тюремной решетки бледнеет. Как это случилось? Ведь
Рик был чуть ли не поставлен на колени. Кто же этот таинственный ангел-спаситель?
Кто выкупил его долги?
Пока он держал речь, она подняла голову, и вдруг, к его удивлению, лицо Лиззи
озарила сияющая улыбка. В следующий миг он заметил, что она через его плечо машет
рукой кому-то, кого он не видит. Он посмотрел в зеркало на потолке и увидел яркосиний
костюм и густую шевелюру тщательно напомаженных черных волос. Между
костюмом и шевелюрой улыбалось уменьшенное перспективой круглое лицо китайца,
восседающее на могучих плечах. Он радостно поднял руки, как боксер,
приветствующий публику, а Лиззи подзывала его присоединиться к ним.
- О, мистер Тиу! Какое чудесное совпадение! Это мистер Тиу! Подсаживайтесь!
Попробуйте мясо. Оно великолепно. Мистер Тиу, это Джерри, репортер с Флит-стрит.
Джерри, это мойочень хороший друг, он принимает во мне большое участие. Мистер
Тиу, он берет у меня интервью! Представляете, у меня - и интервью! Это так здорово!
Он расспрашивает о Вьентьяне и о том бедолаге-летчике, которому я лет сто назад
пыталась помочь. Джерри знает обо мне все. Он просто чудо!
- Мы уже встречались, - сказал Джерри и улыбнулся вовесь рот.
- Конечно, - ответил Тиу, возрадовавшись не меньше его, и Джерри снова
почудился знакомый аромат, смесь запахов миндаля и розовой воды - такие духи
любила его первая жена. - Конечно, - повторил Тиу. - Вы пишете о лошадях,
правильно? Так сказать, лошадиный писака?
- Правильно, - согласился Джерри, растягивая рот до ушей.
В следующие десять минут мир вокруг Джерри совершил несколько лихих
кувырков. У него появилась масса забот: казаться не меньше других обрадованным
удачей, свалившейся на них в лице мистера Тиу; пожать ему руку, как бы обещая, что
в дальнейшем они станут друзьями; отодвинуть стул, заказать напитки, мясо, палочки
для еды и все остальное. Но при этом в мозгу вертелась мысль, не имевшая отношения
ни к Тиу, ни к его поспешному появлению - воспоминание, засевшее в голове так
крепко, что никаким последующим событиям не удалось его стереть. У него перед
глазами стояло выражение лица Лиззи в тот миг, когда она впервые увидела его, в ту
долю секунды, когда решительные складки еще не стерли с ее губ радостную улыбку.
Оно как нельзя лучше рассказало ему о противоречиях, из которых складывалась ее
натура: о мечтах вырваться на свободу, таких же, какие терзают заключенного в
тюрьме, о выдуманных характерах, которые она примеривала на себя, словно
маскарадные костюмы, прикидываясь другим человеком, если надо было избежать
того, что предназначает судьба. Разумеется, это она вызвала Тиу - ей больше ничего
не оставалось. Его удивляло, что ни Цирк, ни он сам не сумели этого предвидеть.
История о Рикардо, как бы она ни была правдива, была слишком горяча для ее рук. Но
когда Тиу вошел в ресторан, ее серые глаза выражали не облегчение, а слепую
покорность: двери опять захлопнулись, развлечение окончилось. "Мы - как светляки,
будь они прокляты, - снова услышал он шепот Сиротки - воспоминания о детстве
всегда приводили ее в ярость. - Всю жизнь тащим на спинах этот чертов огонь".
Для его боевой задачи, сразу сообразил Джерри, появление Тиу было подарком
свыше. Его сведения предназначались для Ко, а Тиу был несравненно более мощным
передающим устройством, чем Лиззи Уэрдингтон.
Она наконец закончила целовать Тиу и передала его Джерри.
- Мистер Тиу, вы будете моим свидетелем, - с необычайно заговорщическим
видом объявила она. - Вы должны запомнить каждое мое слово. Джерри, выкладывай
все, как будто его здесь нет. Я хочу сказать, мистер Тиу будет нем, как могила, правда,
мистер Тиу? Дорогой, - сказала она и опять чмокнула его. - Это так здорово, -
повторила она, и все трое погрузились в дружескую беседу.
- Итак, чего вы доискиваетесь, мистер Уэссби? - с безукоризненной
приветливостью спросил Тиу и занялся мясом. - Вы репортер на скачках, лошадиный
писака, с какой стати вам тревожить красивых девушек, правильно?
- Хорошо сказано, приятель! Хорошо сказано! О лошадях оно куда безопаснее,
так?
Все громко рассмеялись, не глядя в глаза друг другу. Официант поставил перед
ним бутылку шотланд
...Закладка в соц.сетях
