Жанр: Триллер
Достопочтенный школяр (смайли 6)
...гда
не было. Это не может быть оптовая оплата группе, это совершенно немыслимо. Так
кто же это может быть? Что он такое мог сделать, за что стоило заплатить такие
деньги? - Она уже ковыляла к двери, натягивая на плечи шаль, ускользая из их мира в
свой собственный.
- Карла не платит деньги просто так, ни за что... - слышали они ее бормотание,
вместе с ней удалявшееся по коридору. Она прошла мимо шеренги столов, за
которыми обычно работали "мамаши" - сейчас их пишущие машинки были накрыты
чехлами, словно закутанные в плащи часовые. - Карла - такой самовлюбленный
скупердяй, он же убежден, что его агенты должны работать задаром! Конечно, именно
так он и думает. Он платит им гроши. Так, деньги на карманные расходы. Ну да,
конечно, я понимаю: инфляция и все такое, но ведь он заплатил полмиллиона долларов
одному маленькому агенту-"кроту"! Никогда ни о чем подобном не слышала!
На ди Салиса это тоже произвело сильнейшее впечатление - пожалуй, не
меньшее, чем на Конни, - но по-своему, с поправкой на его не совсем традиционное
мышление. Он сидел, подавшись вверх всем своим нескладным угловатым телом, и
лихорадочно что-то скреб серебряным ножичком в чашеообразной части своей трубки,
как будто это была кастрюля, в которой что-то пригорело на огне. Его серебристоседые
волосы неряшливым гребешком нависали над засыпанным перхотью
воротником мятого черного пиджака.
- Ну и ну, неудивительно, что Карла хотел спрятать все концы в воду, - вдруг
выпалил он, как будто подчиняясь какой-то невидимой силе. - Совсем
неудивительно. Карла, видите ли, тоже ведь кое-что смыслит в Китае. Это мне Конни
говорила.
Он с трудом поднялся на ноги, одновременно схватив слишком много разных
вещей: трубку, коробку с табаком, нож для разрезания страниц и своего Трахерна.
Конечно, он не знает его до тонкостей. Ну, этого от него и ожидать нельзя. Карла ведь
не ученый - он солдат. Но он не слеп, отнюдь нет - так говорит Конни. Ко. Он
повторил это имя несколько раз, каждый раз по-своему, как бы на разных уровнях.
- Ко. Ко. Мне нужно посмотреть, каким иероглифом пишется это имя. Абсолютно
все зависит от иероглифов. Высота... может быть, даже дерево... да, я могу представить
себе его как дерево... или нет?... да, пожалуй, здесь может быть еще несколько
вариантов. "Дрейк", конечно же, идет от миссионерской школы. Шанхайский мальчик,
ходивший в миссионерскую школу. Ну ладно, ладно. В Шанхае, видите ли, все и
началось. Самая первая партийная ячейка была создана в Шанхае. Почему это пришло
мне в голову? Дрейк Ко. Интересно, как его на самом деле зовут. Несомненно, мы
очень скоро это узнаем. Да, хорошо. Ну, что же, пожалуй, мне тоже нужно вернуться к
своим бумагам и кое-что почитать. Смайли, как вы думаете, нельзя ли попросить,
чтобы в мою комнату принесли ведерко угля? Когда отопление не включено, там
просто замерзнуть можно. Я просил "домоправителей" уже раз десять, но
единственное, что я получил в ответ на все мои просьбы. - это весьма дерзкие и
неуважительные ответы. Боюсь, таковы уж наши времена... Anno domini... Но я
полагаю, что зима совсем уже на пороге. Я надеюсь, Вы будете знакомить нас с
материалом сразу же, как только он будет поступать? Не слишком приятно строить
версии на догадках. Я составлю его биографию. Именно это я сделаю в первую
очередь. Ко. А? Да-да, спасибо, Гиллем.
При этих словах он уронил томик Томаса Трахерна. Принимая его от Гиллема,
выпустил из рук жестяную коробку с табаком, Гиллем поднял и ее.
- Дрейк Ко. Шанхайский язык, конечно же, почти ничего не объясняет. В Шанхае
ведь настоящее столпотворение, смешение народов. Ответ, судя по тому, что нам
известно, в Чиу-Чау. Но мы не должны спешить с выводами. Баптист. Пусть так, но
ведь большинство чиу-чау - баптисты, разве нет? Сватоу... где это нам уже
встречалось? Ага, компания-посредник в Бангкоке. Так-так, пока все сходится
довольно хорошо. Или Хакка. Они ведь не являются взаимоисключающими, отнюдь
нет.
Шаркая ногами, ди Салис вышел вслед за Конни, оставив Гиллема наедине со
Смайли, который встал со своего места и, подойдя к креслу, тяжело опустился в него,
устремив невидящий взгляд на огонь.
- Странно, - заметил он, помолчав немного. - У меня нет ощущения
потрясения. Почему это так, Питер? Ты меня хорошо знаешь. Почему?
Гиллему хватило ума и такта промолчать.
- Хороший улов. Большая рыба. На содержании у Карлы. Доверительные не
используемые счета; угроза того, что русские шпионы внедрились в плоть и кровь
нашей колонии. Так почему же я не испытываю потрясения?
Зеленый телефон снова подал голос. Подошел Гиллем. На письменном столе он с
удивлением увидел папку со свежими сообщениями Сэма Коллинза с Дальнего
Востока.
Так прошли выходные. Конни и ди Салис словно сквозь землю провалились;
Смайли засел за работу над докладной начальству; Гиллем почистил перышки, вызвал
"мамаш" и договорился о работе над документом в несколько смен. В понедельник,
получив подробнейшие инструкции от Смайли, он позвонил личному секретарю
Лейкона и очень хорошо справился с заданием. "Никаких фанфар и торжества в голосе,
- предупредил Смайли. - Постарайся, чтобы все прозвучало как бы между прочим.
Так Гиллем и сделал.
Он сказал:
- Некоторое время тому назад за ужином шла речь о том, что неплохо бы собрать
заседание комиссии по определению разведывательной политики для рассмотрения
некоторых фактов prima facie (Прежде в с е г о, с первого взгляда ( л а т.)). В деле коечто
определилось, так что может быть, имеет смысл назначить дату. Командуйте, когда
- и мы разошлем документ всем членам комиссии заблаговременно.
- Командуйте? Определилось? Где только вы и вам подобные учились
английскому языку?
Личный секретарь Лейкона был обладателем сочного баритона, и у баритона было
имя - Пим, Гиллем никогда не встречался с ним, но тем не менее, не имея на то
разумных причин, ненавидел его всей душой.
- Я могу лишь передать ему, - предупредил Пим. - И посмотреть, что он
скажет, и тогда я перезвоню вам. Его расписание на ближайший месяц о-очень сильно
забито.
- Даже если у него все танцы уже расписаны, это ведь всего-навсего один
маленький вальс, и, может быть, ему все-таки удастся найти для него место, - сказал
Гиллем и в ярости бросил трубку.
"Ну, погодите у меня - подождите, и вы увидите, какой удар навис над вашими
головами", - подумал он.
Когда в Цирке рожают долгожданное дитя, гласит народная мудрость, рядовому
агенту остается только мерить шагами комнату, в которой отцу разрешается ждать
благополучного разрешения от бремени. Пилоты авиалиний, газетчики-репортеры,
шпионы... Сейчас Джерри снова пребывал в этом проклятом состоянии бездействия и
беспомощности, когда от тебя ничего не зависит.
- Нас пересыпали нафталином, - объявил Кро. - Передали: "Сработано хорошо,
теперь - затаиться и не подавать признаков жизни".
Они разговаривали по телефону, по крайней мере, каждые два дня, никогда не
используя для этих разговоров свои телефоны, как правило, один звонил из фойе
какой-нибудь гостиницы, а второй ждал звонка в фойе другой. И говорили они
завуалированно, используя некую смесь сарратского профессионального
иносказательного языка и журналистского слэнга.
- Твою статью проверяют в высших инстанциях, - говорил Кро. - Когда наши
редакторы вынесут свое мудрое решение, они подобающим образом поставят тебя в
известность. А пока: ты сделал свое дело - и больше не возникай. Это приказ.
Джерри не знал, как Кро выходит на связь с Лондоном, и это его не слишком
интересовало, - главное, чтобы было безопасно. Он предполагал, что связь
обеспечивает какой-нибудь сотрудник огромного неприкосновенного легального
аппарата разведслужбы, но все это было не очень интересно.
- Теперь ты должен гнать статьи для своей газетенки, накручивать метраж и
оставить на потом - чтобы было что сунуть под нос братцу Стаббсу, когда наступит
очередной кризис, - сказал ему Кро. - И никакой самодеятельности, ты меня понял?
На основе своих похождений с Фростом Джерри выдал статейку о том, как
сказались последствия вывода американских войск на ночной жизни квартала Ванчай:
"Что стало с Сюзи Вонг после того, как бравые американские солдаты, уставшие от
войны, с бумажниками, раздувшимися от денег, перестали прибывать большими
партиями в Гонконг для восстановления сил". Он сфабриковал, или, как предпочитают
называть это журналисты, немного домыслил и слегка преувеличил "интервью на
рассвете" с безутешной вымышленной девушкой из бара, которая теперь вынуждена
опуститься до того, чтобы обслуживать японских клиентов. Он отправил эту статейку
самолетом и через коррпункт Люка устроил, чтобы по телексу сообщили в редакцию
номер сопроводительной бумаги, - все, как приказывал Стаббс.
Джерри не был совсем плохим репортером, но точно так же, как трудные ситуации
заставляли его показать все, на что он способен, праздность способствовала тому, что
на поверхность вылезало самое худшее. Удивленный быстрым ответом Стаббса, даже
похвалившего его статейку, Люк зачитал ему по телефону текст ответной
"превозносительной" телеграммы - Джерри начал поглядывать вокруг, изучая пейзаж
в поисках новых высот, которые можно было бы покорить. Наличествовала парочка
сенсационных судебных процессов, связанных с коррупцией, были замешаны
некоторые уважаемые фирмы, а в роли главных обвиняемых выступали, как это
обычно бывает, полицейские, "слова которых были неверно истолкованы".
Приглядевшись к делам повнимательней, Джерри решил, что они мелковаты для того,
чтобы вызвать интерес в далекой Англии. Там теперь такого добра тоже хватает. Один
из сотрудников газеты попросил его написать о скандале, который раскопали их
конкуренты, - что обладательница титула "Мисс Гонконг" якобы беременна, но
Джерри не успел - та уже возбудила против газеты, напечатавшей эти слухи, дело о
клевете. От скуки Джерри побывал на пустом, как выжженная пустыня, официальном
брифинге для журналистов, который проводил Сладкоголосый - скучнейший тип, из
которого не получилось путного газетчика, сам когда-то работавший на одну
ежедневную газету в Северной Ирландии. Джерри провел целое утро, изучая темы,
которые уже приносили ему успех в прошлом, прикидывая, нельзя ли кое-какие из них
поэксплуатировать еще разок. И, прознав о слухах, что в армии грядут большие
сокращения расходов, полдня таскался по гарнизону непальских стрелков в
сопровождении майора по связям с общественностью (на вид ему было лет
восемнадцать). Джерри жизнерадостно поинтересовался, каким образом будут
решаться проблемы секса у его подчиненных, когда их семьи (в связи с сокращением
средств на довольствие) отправят домой, в Непал? Майор предполагал, что офицеры
будут ездить домой, в свои деревни, и навещать семьи где-то раз в три года. Судя по
всему, он считал, что этого вполне достаточно. Немного добавив драматизма и только
чуть-чуть погрешив против фактов, представив все так, словно непальцы - уже сейчас
полк соломенных вдовцов, Джерри поднялся на вершину триумфа. Его статья
"Холодный душ в жарком климате для английских наемных солдат" была удостоена
чести напечататься с развернутым подзаголовком, хоть и не на первой странице.
Уэстерби состряпал и заначил пару статей на черный день и проводил вечера в
праздности, прожигая жизнь в клубе. Совершенно извелся, снедаемый внутренним
беспокойством, в ожидании, когда же Цирк разродится.
- Ради всего святого, - с жаром убеждал он Кро, - ведь этот человек - весь на
виду, можно сказать, общественное достояние.
- И тем не менее, - непреклонно отвечал Кро.
Джерри сказал: "Слушаюсь", а пару дней спустя - только потому, что он просто
умирал от скуки, - начал свое собственное, совершенно неофициальное
расследование истории жизни и любовных похождений господина Дрейка Ко, кавалера
ордена Британской Империи, распорядителя Королевского жокейского клуба
Гонконга, миллионера и образцового гражданина, Которого и заподозрить нельзя в
чем-нибудь предосудительном. Он не сделал ничего особенного (по крайней мере, по
понятиям самого Джерри) - ничего, выходящего за рамки послушания, ведь нет ни
одного рядового агента разведслужбы, который в какой-то момент не вышел бы за
рамки полученных инструкций.
Уэстерби начал осторожно, словно ребенок, совершающий путешествие к
запретной коробке с печеньем. Так совпало, что он уже некоторое время подумывал о
том, чтобы предложить Стаббсу серию из трех статей о сверхбогатых людях Гонконга.
Копаясь как-то перед обедом в справочниках в библиотеке клуба иностранных
корреспондентов, он, бездумно листая ту же книгу, за которой Смайли посылал в
Лондон, - последнее издание Кто есть кто в Гонконге, - нашел страницу, где
говорилось о Ко Дрейке: женат, имел одного сына (умер в 1968 году), когда-то изучал
право в Грейз Инн (Старейшая адвокатская корпорация в Лондоне, при которой
имеется школа) в Лондоне, но, судя по всему, не слишком успешно, потому что о том,
что Ко стал адвокатом, не говорилось. Потом перечислялись все его двадцать с
лишним директорских должностей в разных компаниях. Увлечения: скачки, морские
путешествия, коллекционирование нефрита. Кто бы от этого отказался? Потом
благотворительные организации, которые он поддерживает, включая баптистскую
церковь, духовный храм Чиу-Чау и бесплатную больницу Дрейка Ко для детей. Весьма
разносторонняя благотворительность: никого не забыл, отметил Джерри, немного
заинтригованный.
С фотографии в книге смотрел двадцатилетний мужчина приятной внешности, с
мягким взглядом, обладающий не только большим богатством, но и большими
достоинствами, но внешне ничем не отличающийся от многих других людей. Его
покойного сына звали Нельсон. Британские адмиралы, отметил Джерри, Дрейк и
Нельсон. Он не мог отделаться от мысли, что отец получил имя в честь первого
английского мореплавателя, добравшегося до китайских морей, а сын - в честь героя
Трафальгарской битвы.
Джерри было гораздо легче, нежели Питеру Гиллему, связать "Чайна Эйрси" в
Гонконге и "Индочартер ЮА" во Вьентьяне. Ему показалось забавным то, что он
прочитал в проспекте компании "Чайна Эйрси". Она занималась разносторонней
деятельностью в области торговли и перевозок в юго-восточном регионе Азии, и в
сферу ее интересов входили рис, рыболовство, электротовары, тиковое дерево,
операции с недвижимостью и транспортные перевозки.
Работая как-то в корпункте у Люка, он предпринял более решительный шаг:
исключительно в силу обстоятельств ему попалось на глаза кое-что о Дрейке Ко.
Правда, надо признать, что он сам нашел имя Ко в картотеке. Точно так же, как и
имена еще десятка или двух состоятельных китайцев, проживающих в колонии. В
добавление к этому он - абсолютно без задних мыслей! - спросил у девушкисотрудницы,
какие из миллионеров-китайцев, по ее мнению, являются самыми
колоритными личностями и подошли бы для его статей. И хотя Дрейк, возможно, и не
был одним из самых очевидных кандидатов, Джерри не понадобилось много времени,
чтобы навести девушку на это имя. Вслед за именем появились вырезки из газет. И в
самом деле, как он уже доказывал Кро, было что-то унизительное, если не сказать
неестественное, в том, чтобы прибегать к тайным методам получения информации о
человеке, который настолько явно находится на виду. Агенты советской разведки,
Джерри мог судить по своему ограниченному опыту, обычно представляли собой
гораздо более скромные фигуры. По сравнению с ними Ко принадлежал к другому
классу.
"Он чем-то напоминает мне моего старика Самбо", - подумал Джерри. Мысль о
таком сходстве впервые пришла ему в голову.
Больше всего информации он почерпнул из журнала "Голден Ориент" (который
уже больше не издавался). В одном из последних номеров он поместил
иллюстрированный очерк на восьми страницах, озаглавленный "Красные рыцари
Наньянга", в котором рассказывалось о все более многочисленных группах китайцев,
живущих в разных странах, но поддерживающих очень выгодные торговые отношения
с красным Китаем (обычно их называли "жирными котами"). Джерри знал, что
название Наньянг используют для стран, находящихся к югу от Китая; и для китайцев
это слово значит нечто вроде Эльдорадо, где царит мир и все живут в достатке.
Каждому из героев этой журнальной статьи посвящалась одна страница с
фотографией, обычно на фоне владений того или иного бизнесмена. Гонконгским
героем очерка - а там еще были интервью с бизнесменами из Бангкока, Манилы и
Сингапура - был "этот пользующийся всеобщей любовью человек - спортсмен,
президент Жокейского клуба" господин Дрейк Ко, председатель, управляющий,
директор и обладатель контрольного пакета акций компании "Чайна Эйрси Лтд.,
Гонконг". Он был сфотографирован со своей лошадью по кличке Счастливчик Нельсон
в конце удачного сезона в Хэппи Вэлли. Джерри сразу же обратил внимание на имя
лошади. Ему показалось жутковатым, что отец называет лошадь именем своего
умершего сына.
Фотография, напечатанная в журнале, давала гораздо лучшее представление о Ко,
чем его безликий снимок в "Кто есть кто". У Ко было веселое, даже приподнятое
настроение, и, несмотря на то что на нем был головной убор, возникало впечатление,
что он - лысый. Кстати, головной убор на фотографии представлял наибольший
интерес, потому что, насколько мог судить Джерри, никто и никогда не видел китайца
в такой шляпе. Это была даже не шляпа, а скорее берет, сдвинутый набок и назад, и Ко
был похож не то на английского солдата, не то на французского торговца луком. Но
самое главное, что в Ко было то, что чрезвычайно редко встретишь у китайцев -
самоирония. Он был высокого роста, на нем был дорогой и элегантный плащ в стиле
"Берберри", и длинные руки торчали из рукавов, как у переростка. Было видно, что он
действительно очень любит свою лошадь - одна рука спокойно лежала у нее на крупе.
Когда в интервью Ко спросили, почему он по-прежнему содержит флотилию джонок,
хотя джонки, по общему мнению, уже давно не выгодны, он ответил: "Я из рода Хакка
из Чиу-Чау. Мы дышали водой, мы выращивали урожай на воде, мы спали на воде.
Лодки - это моя среда обитания". Он также любил описывать свое путешествие из
Шанхая в Гонконг в 1951 году. В то время граница между ними еще была открыта и,
по сути дела, не было никаких ограничений на въезд. Тем не менее. Ко предпочел
совершить путешествие на рыбацкой джонке, несмотря на пиратов, блокады и
штормы, что другие расценивали по меньшей мере как очень эксцентричный поступок.
Говорят, он как-то обмолвился: "Я всегда был очень ленив. Если ветер бесплатно
доставит меня туда, куда надо, зачем мне идти пешком? Сейчас у меня есть морская
яхта длиной тридцать метров... я по-прежнему люблю море".
"Известен своим чувством юмора", - говорилось о нем в статье.
Хороший агент-разведчик обязательно должен быть интересным человеком,
утверждают "наставники" из Саррата. В московском Центре, по-видимому, это тоже
понимали.
Поскольку никто на него не смотрел, Джерри неторопливо подошел к картотеке, и
через несколько минут у него в руках оказалась толстая папка, заполненная вырезками
из газет и журналов, большая часть которых была посвящена скандалу с акциями в
1965 году, в котором Ко и группа китайцев из Сватоу сыграли не очень благовидную
роль. Расследование, проведенное фондовой биржей, не пришло ни к каким
определенным выводам, чего и следовало ожидать - дело было отправлено на полку.
А в следующем году Ко наградили орденом Британской Империи. "Если ты когонибудь
покупаешь, - говаривал когда-то старик Самбо, - покупай со всеми
потрохами".
В бюро Люка работало несколько сотрудников-китайцев, и среди них -
компанейский парень из Кантона по имени Джимми, который частенько бывал в клубе
и которому платили по китайским расценкам за то, что он выступал в роли советника
во всем, что касалось местных обычаев. Джимми утверждал, что китайцы из Сватоу -
это совершенно особый народ, как шотландцы или евреи: они выносливы и не боятся
трудностей, хранят верность своему клану; стали притчей во языцех из-за своей
бережливости, доходящей до скупости, живут у моря и поэтому всегда могут искать в
море спасения, когда их преследуют, или когда они страдают от голода, или когда не
могут выбраться из долгов. Он добавил, что их женщины очень ценятся, потому что
они красивы, трудолюбивы, рачительны и страстны.
"Собираетесь писать еще один роман, ваше благородие?" - вкрадчиво спросил
Карлик, выглядывая из своего кабинета, чтобы выяснить, чем занимается Джерри.
Джерри хотел было спросить, как это могло получиться, что китаец из Сватоу вырос и
воспитывался в Шанхае, но счел, что будет благоразумнее перевести разговор на менее
опасную тему.
На следующий день Джерри позаимствовал видавшую виды машину Люка.
Вооружившись стандартной тридцатипятимиллиметровой камерой, он отправился на
Хедлэнд-роуд, в "гетто для миллионеров" между заливами Рипалс Бей и Станли, и там
постарался изобразить из себя любопытного зеваку, рассматривая тамошние виллы,
как это делают многие праздные туристы. "Легенда" оставалась прежней - очерк для
Стаббса о супербогатых людях Гонконга: даже сейчас, и даже самому себе, он вряд ли
признался бы, что поехал туда из-за Дрейка Ко.
"Он отправился в Тайбэй хорошенько погудеть, - сказал ему Кро во время одного
из конспиративных разговоров, когда оба они общались при помощи телефоновавтоматов.
- Вернется только в четверг". В информации, полученной Кро по его
каналам связи, можно было не сомневаться.
Он не стал фотографировать особняк под названием "Семь врат", но с глуповатым
видом поглазел на него. Перед ним была вилла с черепичной крышей, стоявшая на
довольно большом расстоянии от дороги, с большой верандой, выходящей к морю, и
белой ажурной декоративной изгородью с аркой, увитой вьющимися растениями,
которая красиво смотрелась на голубом фоне сливающихся моря и неба.
Кро сказал ему, что Дрейк, должно быть, выбрал название в память о Шанхае, где в
стенах старого города было устроено семь городских ворот. "Сентиментальные
воспоминания, сынок. Никогда не делай ошибки, недооценивая власть
сентиментальных воспоминаний над узкоглазыми, но, с другой стороны, никогда не
будь слишком сильно уверен в ней. Аминь". Джерри увидел около этой виллы лужайки
и даже, что показалось ему забавным, площадку для крокета. Далее - великолепный
цветник из со вкусом подобранных азалий и роз, модель джонки длиной более трех
метров на бетонной подставке, изображающей море, и полукруглый, как эстрада для
оркестра, бар с сине-белым полосатым навесом. Вокруг были расставлены белые
стулья, и была... только одна человеческая фигура - мальчик в белых брюках, белом
пиджаке и белых ботинках. По всей вероятности, семейство Ко ожидало гостей.
Другие мальчики домашней прислуги мыли машину "Роллс-ройс Фэнтом" табачного
цвета. Большой гараж был открыт, и Джерри заметил там "крайслер", но не
рассмотрел, какой модели, и черный "мерседес" со снятыми номерами: должно быть,
машину ремонтировали и номера сняли как помеху. Уэстерби постарался уделить
ровно столько же внимания и другим особнякам на Хедлэнд-роуд и даже
сфотографировал три из них.
Проехав дальше, к заливу Дип Уотер Бей, он остановился на берегу, рассматривая
небольшую армаду джонок и катеров, принадлежащих биржевым маклерам, которые
стояли на якоре и покачивались от морской зыби, но не смог рассмотреть отсюда
"Адмирала Нельсона", знаменитую океанскую яхту Дрейка Ко - бесконечное
повторение имени Нельсон, о чем бы ни шла речь, начинало действовать угнетающе.
Он уже собирался уходить, когда услышал, что его окликают снизу: он прошел по
шатким деревянным мосткам и увидел лодку, которую здесь называли "сампан".
Старуха, сидевшая в ней, улыбалась ему и показывала на себя желтой куриной ножкой,
которую перед тем обгладывала беззубыми деснами. Забравшись в лодку, Джерри
жестом показал на яхты и катера, и она устроила ему небольшую экскурсию, чтобы он
мог рассмотреть их вблизи, Она гребла, все время смеясь и что-то напевая, продолжая
держать во рту куриную косточку.
"Адмирал Нельсон" был очень ухоженной, изящной и не очень высокой яхтой. Три
мальчика в белых парусиновых штанах старательно драили палубу. Джерри
попробовал подсчитать, сколько же у Ко уходит в месяц на расходы по содержанию
всех его владений (хотя бы на прислугу). По пути назад он остановился у бесплатной
больницы Дрейка Ко для детей и пришел к выводу, что, если верить поверхностному
впечатлению, больница тоже находится в отличном состоянии.
На следующий день, рано утром, Джерри заглянул в роскошно отделанный
вестибюль небоскреба в центральной части города, где находились конторы многих
компаний, и изучил медные таблички, рассказывающие об обитателях этого здания.
"Чайна Эйрси" и ее филиалы занимали три верхних этажа, но, как и можно было
предположить, нигде не упоминалось об "Индочартер, Вьентьян ЮА", первоначальном
получателе двадцати пяти тысяч американских долларов в последнюю пятницу
каждого месяца.
В папке с газетными и журнальными вырезками, которую он читал в корпункте
Люка, были ссылки на архивы консульства США. На следующий день Джерри
отправился туда с целью "проверки фактов для статьи об американских солдатах в
Венчай". Под присмотром умопомрачительно красивой девушки Джерри переходил от
полки к полке, время от времени брал что-то и просматривал, а потом пристроился к
самым старым документам, относившимся к самому началу пятидесятых, когда
Трумэн ввел эмбарго на торговлю с Китаем и Северной Кореей. Консульство в
Гонконге получило указание сообщать о всех нарушениях, и теперь он держал в руках
отчет о том, что им удалось раскопать. После лекарств и электротоваров больше всего
нарушений было связано с нефтью, и "компетентные", как их обычно называют,
"органы США" всячески старались этому воспрепятствовать: они устраивали западни,
выставляли патрули береговой охраны, допрашивали перебежчиков и пленных и
наконец представили в подкомитеты сената и палаты представителей Конгресса США
огр
...Закладка в соц.сетях
