Жанр: Триллер
Остров
...арника факела Тельмы не
было
видно. Но она и ее спутники не могли уйти далеко. Они всего лишь были немного
впереди.
Прокравшись дальше, я добрался до поворота.
И увидел их.
На этой же тропинке, футах в пятидесяти впереди.
Они сажали Эрин в клетку.
В клетку размером с небольшую комнату, со стенками и потолком из стальных
прутьев и такой же дверцей спереди.
Растворяющийся в темноте свет факела высвечивал едва видимые контуры второй
клетки. От клетки Эрин ее отделяла полоска шириной в пешеходную дорожку -
расстояние вполне достаточное, чтобы узники не могли дотянуться друг до друга.
В той другой клетке стояла девочка, втиснув лицо между прутьями. Свет на нее
почти не падал, но она выглядела слишком маленькой для кого-либо из моих женщин.
Я подумал, что это, должно быть, Алиса, сестра Эрин.
В это время Уэзли втолкнул Эрин в дверь первой клетки, закрыл дверцу и запер
ее
на ключ.
Ключей у него была целая связка. Они висели на кольце размером с браслет.
Замкнув Эрин в клетке, он накинул это кольцо на правое запястье.
Решив, что он и Тельма, наверное, скоро повернутся и пойдут назад, я юркнул
с
тропинки в заросли и пополз. Едва я остановился и обернулся, как они прошли мимо
меня по тропинке.
Я их не видел, а значит, и они не могли увидеть меня.
Но мне был виден свет факела. Он медленно плыл в темноте не более чем в
шести
футах передо мной, но высоко от земли.
Уэзли и Тельма не разговаривали. Но и их шагов не было слышно. Все, что я
слышал, так это тихое позвякивание ключей.
- Свет все удалялся и скоро исчез. Растворился вдали и звон ключей.
Я не шевелился.
Что, если это хитрость? Может быть, Уэзли остался позади, чтобы выскочить на
меня из засады. Он мог отдать кольцо с ключами Тельме.
Не будь смешным, убеждал я себя. Да они почти наверняка считают меня
мертвым, и уж точно не знают, что я их выследил.
А вдруг знают.
Вдруг они заметили меня. Где-то. Когда я следовал за ними к клеткам. Когда я
шпионил за ними в окно. Или еще раньше. Может быть, даже заметили меня еще до
наступления темноты.
Нет.
Они не знают, где я. Думают, что я мертв. И Уэзли не готовит мне западню. Он
и
Тельма возвращаются в особняк.
Возможно.
Я очень на это надеялся.
Но я не собирался лежать здесь всю ночь, прячась в кустах только потому, что
существовал некоторый шанс того, что Уэзли мог поджидать меня в засаде возле
клеток.
И я выполз из своего укрытия.
Стоя на четвереньках у самой тропинки, я посмотрел в обе стороны - направо и
налево.
Нигде ни души.
Но и света факела Тельмы тоже не было видно.
Не видно было и клеток. Их поглотил мрак.
Поднявшись на ноги и пригибаясь почти до земли, я пробежал по тропинке и
остановился в том месте, откуда было хорошо видно лужайку перед домом и сам
особняк. Тельма и Уэзли почти дошли до веранды.
На моих глазах Тельма подошла к ведру, стоявшему сбоку от крыльца на
веранду.
Опустив факел вниз, она окунула в ведро его пылающий конец.
Света больше не было.
Так, по крайней мере, казалось несколько секунд. Но затем я увидел - или
подумал, что увидел, - как Уэзли и Тельма взошли по ступенькам крыльца. Неясные,
двигающиеся тени, лишь чуточку светлее темноты, придававшей им очертания.
Одно небольшое бледное пятнышко виднелось чуть отчетливее, чем остальные.
"Должно быть, повязка на заднице Уэзли", - подумал я.
На верхней площадке крыльца призраки исчезли, слившись с тенью,
отбрасываемой крышей веранды.
Затем хлопнула дверь.
Это, они вошли в дом.
Мне оставалось только надеяться.
Не теряя ни минуты, я развернулся и бросился бегом к клеткам.
Птички в клетках
Без факела Тельмы тропинки не было видно. Вообще ничего не было видно, за
исключением нескольких различных оттенков темноты, запятнанных кое-где белыми
мазками лунного света.
Я вспомнил о зажигалке Эндрю, которую постоянно ощущал в правом переднем
кармане шорт вместе с опасной бритвой и лосьоном Билли. Все это ударялось и
терлось о бедро при ходьбе.
Выудив зажигалку, я уже занес было большой палец, чтобы высечь искру, но
передумал.
В темноте я был почти невидим.
А быть невидимкой мне очень нравилось.
Когда тебя никто не видит, ты становишься таким неприступным и сильным.
Опустив зажигалку обратно в карман, я медленно продолжил свой путь,
присматриваясь и прислушиваясь.
И вскоре услышал голоса. Тихие голоса девочек, доносившиеся откуда-то
спереди
и справа. И я пошел на них. Когда был достаточно близко, чтобы разбирать слова,
я
присел и стал слушать.
- Не будь дурой, - говорил один голос. - Мы еще недостаточно взрослые.
- Сама дура. - Этот был похож на голос Эрин, только более живой, чем когда я
слышал его в последний раз. - Это зависит не от возраста, а от того, начались ли
у
тебя месячные или нет.
- Кто так говорит?
- Папа.
- А почему он мне об этом ничего не рассказывал?
- Потому что ты никогда не спрашивала.
- И мама ничего такого не говорила.
- Мама никогда ни о чем не рассказывала. Об этом, так точно. Вот почему я
спросила у папы.
- Ты спрашивала у него, когда у тебя могут появиться дети?
- Ну да.
- Зачем?
- Просто так.
- Но если ты уже знаешь, почему ты у меня спрашиваешь?
Эрин долго молчала. Когда она заговорила, то вновь напомнила робкого
ребенка,
которого я видел в комнате с Тельмой и Уэзли.
- Просто... как ты думаешь, у нас могут быть от него дети?
- Боже, да не спрашивай меня об этом.
- Мне кажется, так оно и будет. Понимаешь?
- А я вот убеждена, что ребенка можно заиметь, только когда тебе
восемнадцать.
- Восемнадцать? Ты что, рехнулась? Да никакие не восемнадцать.
- Нет, восемнадцать.
- Спроси у Конни.
Конни! У меня чуть сердце не оборвалось.
- Нельзя. Ты шутишь? Не буду будить ее ради каких-то дурацких вопросов. Она
прибьет меня.
- А вот и нет.
- Все равно не буду.
- Ну что ж, а мне вот совершенно точно известно, что для этого не
обязательно,
чтобы исполнилось восемнадцать лет. Ты просто должна быть достаточно взрослой,
чтобы у тебя уже были месячные, это означает, что у тебя появились яйцеклетки.
Как
только это случается, ты можешь рожать детей, сколько тебе вздумается.
- Нет. Гм-м. Только после восемнадцати.
- Ты свихнулась.
- А вот и нет. Я где-то читала.
- Восемнадцать - это, наверное, совсем по другому поводу.
- Например?
- Почем мне знать? Это ведь не я читала. Просто мне кажется, что у всех нас
скоро появятся дети, если мы и впредь будем позволять Уэзли трахать нас.
- А кто ему позволяет?
- Он все равно это делает, не так ли? Скажи, сколько раз ты его
останавливала?
Алиса ничего не ответила.
Какое-то время обе молчали. Затем раздался голос Эрин:
- Интересно, сколько раз для этого надо?
- Для чего?
- Ну, ты знаешь. Для того, чтобы забеременеть.
- Это ты мне скажи. Ты ведь всезнайка.
- Этого я не знаю, - призналась Эрин. - Почему-то мне кажется, что это
должно повториться, ну, скажем, раз двадцать, не меньше.
- Откуда мне знать. Тебе надо было спросить папу.
- Очень смешно. Но ты не думаешь, что, возможно, мы уже забеременели, если
это случилось раз, или два, или чуть больше?
Алиса тяжело вздохнула.
- Думаю, что да.
- Но мы не беременны, верно? Он трахнул нас обеих в тот день, когда впервые
появился. Затем он сделал это еще два раза, перед своим исчезновением. Это в
сумме
дает три, и все это было еще тогда.
- И меня дважды, - сказала Алиса.
- Но после этого у нас уже были месячные, значит, этого явно было
недостаточно. Но сколько же тогда надо?
- А Бог его знает.
- По крайней мере, теперь, когда у него целый гарем, он хоть иногда
оставляет
нас в покое. Целый гарем! Больше хранить молчание я был не в силах.
- Прошу прощения, - произнес я. Обе девочки ойкнули.
- Все нормально, - поспешил успокоить их я. - Не пугайтесь, я друг. Я здесь,
чтобы вас спасти.
- Руперт? - неуверенно выговорила мое имя Эрин.
Я не поверил своим ушам.
- Да, - изумленно произнес я. - Ты знаешь, кто я?
- Просто догадалась. Они рассказывали нам о тебе. Где ты? Я тебя не вижу.
Я подкрался ближе. Лунный свет совершенно не пробивался к клеткам, и мне
ничего не было видно. Все равно, как если закрыли ночью в шкафу.
Вытянув руку, я дотронулся до прутьев.
- Я у клетки.
- Не вижу тебя, - промолвила Эрин.
- Я тоже тебя не вижу, - пожаловался я.
- Ты уверен? - спросила Алиса. - Неужели ты никого из нас не видишь?
- Если мы не видим друг друга и его, - заметила Эрин, - то почему он должен
видеть нас?
- Это возможно. Зависит от обстоятельств.
- Просто Алиса волнуется из-за того, что мы совсем неодеты.
- Ничего, пусть не волнуется. Я ни черта не вижу.
- Между прочим, ее зовут Алиса. А меня Эрин. Мы Алиса и Эрин Шерман. Нам
по четырнадцать лет и мы близнецы.
- Однояйцевые? - поинтересовался я.
- Нет, - ответила Алиса.
- Да, - возразила Эрин.
- А вот и нет.
- В техническом смысле, да. Только на самом деле сходство не совсем полное,
вот и все. Алиса считает, что она красивее меня.
- Врешь.
- Но на самом деле красивая я, - сказала Эрин, и я представил улыбку, с
какой
были произнесены эти слова.
- Ты просто лопаешься от зависти, - обиделась Алиса. - И ничего смешного ты
не сказала.
Я пошел вбок вдоль прутьев. Не меньше дюйма толщиной, они были теплыми на
ощупь. Расстояние между ними составляло примерно дюйма четыре.
- Что ты делаешь? - всполошилась Эрин. - Руперт?
- Я сейчас зайду между клеток, чтобы вам не надо было разговаривать так
громко.
- Ты уже долго здесь? - спросила она. Я покраснел, но этого никто не мог
видеть.
- Нет, - соврал я. - Только подошел.
- Все думают, что ты мертв.
- Слухи о моей смерти сильно преувеличены, - пояснил я. - Это еще Марк
Твен сказал.
- Боже, как это здорово, - подала голос Эрин, - что ты жив.
- И не в клетке, - добавила Алиса.
Нащупав угол клетки Эрин, я завернул за него, и, чтобы убедиться, что я
между
клетками, вытянул руки. Обе они коснулись прутьев. Я сел и скрестил ноги.
- О'кей, - сказал я.
С обеих сторон началась тихая возня - шорохи, шарканье ног, вздохи,
несколько
сдержанных стонов - это девчонки подвигались ближе. Стоны донеслись справа, от
Эрин. После тех побоев, которые она перенесла в комнате, вероятно, ей было очень
больно двигаться.
- Ты там? - спросила она.
Стараясь как можно меньше шуметь, я стал подвигаться ближе к клетке Эрин.
Остановился, когда плечо коснулось прута.
- Ты можешь освободить нас отсюда? - поинтересовалась Алиса.
- Надеюсь, что смогу. Так или иначе. А можно ли открыть эти штуковины какнибудь
без ключа?
- Никак, - ответила Эрин. Судя по голосу, она была гораздо ближе ко мне, чем
Алиса. Мне даже показалось, что я чувствовал ее дыхание на своей руке. Хотя ее
совершенно не было видно, я представил, как она сидит, скрестив ноги,
наклонившись
вперед и поставив локти на бедра, кончики грудей почти касаются предплечий, а
лицо
всего в нескольких дюймах от прутьев.
Мне захотелось ее увидеть.
И я подумал о зажигалке.
Но в карман не полез. Лучше было оставаться невидимыми, по крайней мере,
какое-то время.
- Нельзя ни войти, ни выйти, - продолжала Эрин. - Только если у тебя ключи.
Это очень крепкие клетки.
- Они были сооружены для содержания горилл, - пояснила Алиса.
Обезьяньи дела
- Горилл? - изумился я.
- Когда-то это был обезьяний зверинец, - ответила Эрин.
- До того, как мы сюда переехали, - добавила её сестра.
- Да, еще задолго до нашего переезда. На этом острове мы всего пару лет.
- Два года будет в июне, - уточнила Алиса.
- Еще до того, как мы сюда попали, все гориллы были уже мертвые. Давно
мертвые. А может быть, еще до того, как мы родились. Тот парень перерезал их
всех.
Как тебе это нравится? Тот самый парень, который привез их сюда.
- Чтобы спасти, - добавила Алиса.
- Ну да, - продолжала Эрин. - Где-то там в Африке было что-то вроде
революции. В шестидесятых, что ли? И он испугался, что могут перебить всех
горилл.
- Он был натуралистом, - пояснила Алиса.
- Ну, как та женщина в фильме "Гориллы в тумане", понимаешь? Сигурни
Уивер?
- Дайэн Фосси, - уточнила Алиса.
- Вот-вот, - согласилась Эрин.
- Когда он не разъезжал по разным там Африкам, то жил здесь, в этом большом
доме.
- Ну так вот, - рассказывала дальше Эрин, - наловил он с дюжину этих горилл
и перевез сюда, на этот остров. А до этого распорядился построить для них
специальные клетки. Устроил себе миленький частный зоопарчик.
- Ну, это был не настоящий зоопарк, - заметила Алиса.
- Это если смотреть на все с технической стороны, - возразила Эрин. -
Конечно, это был не публичный зоопарк. Он держал обезьян для себя, как домашних
животных. А потом однажды всех перерезал.
- Убил? - удивился я. - Зачем ему было это делать?
- Надоели, наверное, - предположила Алиса.
- Или о в ид ели его, - сказала Эрин, и я снова представил себе ее улыбку.
- Никто не знает почему, - подытожила Алиса. Но Эрин повела рассказ дальше.
- Наверное, рехнулся, или еще что. Порубил их всех в клетках мачете, а потом
выстрелил себе в голову. Вот каким образом здесь оказались клетки.
- Нам не разрешали в них играть, - сообщила Алиса.
- А теперь мы должны в них жить, - грустно произнесла Эрин.
- Кто здесь еще? - поинтересовался я.
- Ты имеешь в виду в клетках?
- Ну да.
- Конни со своей матерью и Кимберли.
Все здесь!
И я заплакал. Как я ни старался не выдать себя, несколько коротких тихих
всхлипов удержать все же не удалось. Эрин и Алиса молчали. Словно специально для
того, чтобы услышать мой плач.
Затем что-то коснулось моей головы.
Я вздрогнул.
- Это я, - шепнула Эрин.
Рука ее нежно погладила меня по голове, затем медленно скользнула по щеке.
Она
ласкала меня.
А расплакался я от облегчения, которое доставила мне новость о том, что мои
женщины здесь и все живы. Но когда Эрин ласкала мое лицо, я начал плакать из
жалости к ней, вспоминая, что с ней сделали.
И от стыда за то, что позволил этому случиться.
А смотрел с удовольствием.
- Не надо, - тихо произнесла она. - С ними все в порядке.
- Нет, не в порядке, - возразила Алиса.
- Им ничуть не хуже, чем нам.
- И ты называешь это "в порядке"?
- Они действительно будут потрясены, - более тихим голосом сказала мне
Эрин. - Тебя считают мертвым. Ты ведь, кажется, свалился с обрыва?
Я кивнул и попытался перестать плакать.
- Это было после того, как Тельма ударила его по голове, - напомнила ей
Алиса.
- Ага, - сказала Эрин. - И они ужасно расстроились из-за твоей смерти. По их
мнению, ты был самый храбрый.
- Я?
- Ну да. Они ошалеют, когда увидят тебя.
- Они... в... других клетках? - Хотя я уже начинал приходить в себя, слова у
меня прорывались только между всхлипываниями.
- Конни сразу за моей, - сообщила Алиса. - За ней Кимберли. А Билли в
следующей после клетки Кимберли. А дальше идут пустые.
- Может быть, мне лучше... пойти туда сейчас, и...
- Нет, - Рука Эрин упала на мое плечо и стиснула его. - Не уходи,
пожалуйста.
Тем более, что они наверняка все спят. Побудь здесь и поговори с нами еще
немного.
Ладно?
Собственно говоря, мне и самому не очень-то хотелось видеться со своими
женщинами до тех пор, пока полностью не успокоюсь. Кроме того, я желал получше
разведать обстановку.
- Ладно, я пока не уйду, - пообещал я.
- Спасибо, - поблагодарила Эрин.
- Сколько... когда они попали сюда?
- Конни и другие? Примерно неделю назад.
- Это их седьмая ночь, - уточнила Алиса.
- А вы двое? - осведомился я.
- Это двадцать четвертая ночь, - ответила Алиса.
- Как? - удивился я.
- Да, - подтвердила Эрин. - Двадцать четвертая.
- Боже мой!
- Уэзли запер нас здесь в тот же день, когда здесь появился.
- В первой свой приход, - подчеркнула Алиса.
- Он знал о клетках, - добавила Эрин.
- Прочитал о них.
- Да. Статью в каком-то старом журнале "Нэйшнл Джиогрэфик". И он спросил,
на месте ли они и можно ли на них посмотреть.
- Сказал, что, может быть, купит их, если они в хорошем состоянии.
Рука Эрин скользнула вниз по моей, нашла мою кисть и обхватила ее. Затем она
продолжила свой рассказ.
- Впрочем, тогда мы с Алисой ходили купаться, так что нас не было дома,
когда
он объявился. Мама и папа рассказали нам обо всем потом. Как я понимаю, они
показывали Уэзли клетки, когда он неожиданно схватил маму и приставил ей к горлу
бритву. А папа побоялся что-либо делать, потому что не хотел, чтобы маме
перерезали
горло. Уэзли заставил их обоих зайти в клетки и запер их. Затем вернулись мы с
Алисой, и он посадил в клетки и нас.
- Мы могли бы убежать, - вмешалась Алиса.
- Да. Проще простого. Уэзли тогда еще был один. Да и пистолета или чегонибудь
такого у него тоже не было. Но он пригрозил убить маму и папу, если мы не
будем подчиняться всем его приказам.
- И он приказал нам зайти в клетки.
- А их в конце концов он все равно убил - просто не сразу.
- А может быть, маму и не убил, - обиженно промолвила Алиса.
- Если не убил, тогда где же она? Ответ на этот вопрос, похоже, был мне
известен, но я решил держать язык за зубами.
- Не знаю, - буркнула Алиса.
Специально для меня Эрин объяснила:
- Он держал маму в одной из клеток, так же, как нас. Папу тоже, но его они
увели
уже давно. Ну а мама, она была здесь все время, пока не сбежала.
- Когда это было? - осведомился я.
- Несколько ночей назад.
- Четыре, - поправила ее Алиса. - Считая с сегодняшней.
Четыре. Получалась как раз та ночь, в которую я отправился вверх по ручью
осматривать наше поле битвы и нашел на дне лагуны убитую женщину.
- Да, - согласилась Эрин. - Они вели маму назад в ее клетку... это была ее
ночь
для посещения дома. Раньше она ничего не пыталась. Из-за нас, понимаешь? Из-за
того, что Уэзли обещал с нами сделать, если она когда-нибудь попытается убежать.
Но
она решила, что шанс на спасение у нас будет только в том случае, если ей
удастся
сбежать. Тогда она смогла бы прокрасться назад, понимаешь? И спасти нас. Так
вот,
она подождала, пока они попытаются затолкнуть ее в клетку, вырвалась и побежала.
Они оба кинулись за ней вдогонку. И поймали.
- Может, поймали, а может, и нет, - возразила Алиса.
- Поймали.
- Только потому, что они так говорят...
- Перестань, Алиса. Думаешь, они вели бы себя так, если бы не поймали маму?
Ты не хуже меня знаешь.
Алиса молчала.
Я хотел было задать другие вопросы. Когда их мать совершила побег? Знают ли
они о существовании лагуны? Как далеко отсюда до нее?
Но в этом не было необходимости.
Мертвая женщина, которую я нашел в воде, наверняка была их матерью.
А Мат, как я уже догадался, был их отцом.
Уэзли сделал этих детей сиротами.
Одно из его многочисленных преступлений, причем одно из самых тяжких.
- Ладно, - продолжала Эрин, - на чем я остановилась? На том дне, когда здесь
появился Уэзли? Так вот, все мы оказались в клетках. Он задержался здесь на пару
дней. Папу он не трогал, но... по очереди... издевался над остальными.
- Ему нравится делать людям больно, - пробормотала Алиса.
- Он выводил нас из клеток. По одной. И заставлял делать всякое.
- Ужасные вещи, - добавила Алиса.
- И если мы делали это как-то не так, как он хотел, он наказывал за это
других.
Как тогда, когда он захотел, чтобы я... кое-что ему сделала. А я отказалась.
Тогда он
посадил меня назад в клетку и вывел маму. Он отстегал ее плеткой прямо у нас на
глазах, а затем заставил ее сделать то, чего не сделала я. Потому, что я
сказала, что не
буду этого делать.
Рука Эрин, лежавшая в моей, стала горячей и влажной. Я слегка пожал ее.
- Собственно говоря, - продолжала она, - Уэзли делал с нами такое с самого
начала, еще когда появился здесь впервые. Но тогда он надолго не задержался.
Уходя,
оставил нам в клетках немного еды и воды и сказал, что вернется.
- Но не сказал, когда, - добавила Алиса.
- Ага. Спустя какое-то время мы начали думать, что он вообще не собирался
возвращаться. Пищи и воды у нас уже почти не оставалось. Но до того, как их
совершенно не стало, мы услышали страшный взрыв.
- Когда наша яхта взлетела в небо? - спросил я.
- Ну да. Не успели мы опомниться, как он вернулся. Вышел из джунглей такой
веселый и радостный.
- В чем мать родила, - добавила Алиса.
- Это его любимый наряд, - сообщила Эрин. - Наверное, думает, что всем
нравится все время видеть его штуковину.
- А это не так?
- Только не мне.
- А он не рассказывал, как взорвал яхту? - поинтересовался я.
- А как же, - сказала Эрин. - Часто хвастался, как легко ему это удалось. Он
перерезал своей бритвой топливопровод. В моторном отсеке, да? Затем скрутил из
простыни фитиль. Потом зажег его, прыгнул за борт и поплыл под водой.
- Он рассказывал это и смеялся, - подхватила Алиса. - Считал, что он такой
хитрый.
- Он действительно нас перехитрил, - признался я. - Мы все подумали, что он
взорвал яхту случайно и сам погиб при этом.
- Он и хотел, чтобы вы так подумали, - подтвердила Эрин. - Но Билли говорит,
что вы довольно быстро обо всем догадались.
- Ну, мы стали задумываться. Особенно после того, как начались убийства.
Понятно, кто еще мог бы это делать? Насколько нам было известно, остров был
необитаемым. Мы и не подозревали, что здесь целая семья... А другие здесь есть?
- Другие что? - переспросила Эрин.
- Люди. Семьи. Дома. Соседи у вас есть?
- Мы сами себе соседи.
- Кроме нас никого, - поправила ее Алиса.
- Мы были совершенно одни на всем острове. Как это было замечательно. До
появления Уэзли.
- Мама и папа привезли нас сюда, чтобы мы были в безопасности, - сказала
Алиса. - Как тебе это нравится, а?
- Мы жили в Лос-Анджелесе, - пояснила Эрин. - Переехали на остров, когда
там произошли эти массовые беспорядки. Это было последней каплей, понимаешь?
Родители боялись, что нас всех убьют. Хотели увезти нас в такое место, где не
надо
было беспокоиться о таких вещах, как преступность и наркотики.
- А посмотри, что получилось, - посетовала Алиса.
- Все знают, что получилось, - упрекнула ее Эрин. - Но до этого было
здорово.
- Затем, обращаясь ко мне, добавила: - Занимались мы дома. Никакой школы. Нас
учили мама и папа. Мама когда-то была школьной учительницей, а папа был
писателем. Это было классно, не надо было ходить в какую-нибудь ужасную школу с
гадкими детьми. Почти каждый день мы плавали и ловили рыбу. Было так хорошо,
пока не появился этот Уэзли и не испортил все.
- Я жалею, что мы не остались в Лос-Анджелесе, - призналась Алиса.
- Не ври.
- Мама и папа были бы тогда еще живы.
- Может быть. Никто этого не знает. Возможно, мы погибли бы при
землетрясении.
- Все же лучше, чем такое.
- Нет не лучше.
- По мне лучше смерть, - выпалила Алиса. - Я охотнее умру, чем... Руперт, да
ты не знаешь, что он с нами делает.
- Угу, - промямлил я.
Я не собирался признаваться в том, что видел, как поступили с ее сестрой
Уэзли и
Тельма. Это поставило бы их в очень неловкое положение. И близняшки наверняка
подумали бы, что со мной что-то не так - если я мог наблюдать за тем, как
издевались над Эрин, и даже не попытался вмешаться.
- Они играют с нами, - сказала Алиса. - То, что мы вынуждены сидеть в этих
клетках, плохо уже само по себе, но еще хуже, когда они выводят нас. Они делают
это
для того, чтобы поиграть с нами. Они играют с нами в "маскарад", в "дом". Они
заставляют нас есть с ними, танцевать для них, бороться с ними. Что бы им ни
пришло
на ум, они все заставляют нас делать И все кончается одним и тем же - нас
избивают
до потери пульса и трахают.
- Эй, - воскликнула Эрин. - Совсем необязательно употреблять такие гадкие
слова.
- Да, это действительно гадкое слово. Все здесь гадко! Как я хочу умереть!
- Нет, ты...
- Эй! Прекратите! Господи Боже мой, середина ночи. А то, что кто-то здесь
пытается уснуть, вас не интересует? Большое спасибо.
- Конни? - позвал я.
Тишина.
Затем она спросила:
- Кто это сказал?
- Я.
Снова тишина.
Потом послышалось:
- Руперт?
- Это мое имя, ты еще не забыла его?
- Мать честная! Руперт!
Все в сборе
- Руперт? - присоединилась теперь и Билли, очевидно, разбуженная
взволнованным голосом Конни. - Это ты?
- Ага. Как ты поживаешь?
Но вместо ответа она дрожащим голосом воскликнула:
- О Боже мой!
- Давай сюда, чтобы нам не приходилось кричать, - поприветствовала меня
Кимберли.
- Привет, Кимберли, - обрадовался я.
- Ты немножко припоздал, - сказала она, - но лучше поздно, чем никогда. Иди
скорей сюда.
- Мне лучше пойти, - прошептал я. - Но не волнуйтесь, я обо всем позабочусь.
- И я высвободил свою руку из руки Эрин.
- Ты ведь вытащишь нас отсюда, правда? - спросила Алиса.
- Да, что-нибудь придумаем.
- Только будь осторожен, - предупредила меня Эрин. - И заглядывай хоть
иногда к нам, ладно?
- Конечно. Спасибо.
- Мы даже не знаем, как ты выглядишь, - сказала она.
Я вспомнил о зажигалке в кармане. Эрин почти приглашала меня зажечь ее. Да и
мне самому хотелось это сделать. Огонек позволил бы мне увидеть ее крупным
планом, сидящей там, в клетке. Еще у меня появилась бы возможность взглянуть на
ее
сестру-близняшку.
И обе, вероятно, нагие.
Отличный способ выяснить, действительно ли они похожи как две капли воды.
Но с ними и без того очень плохо обращались, мягко выражаясь. И мне не
хотелось усугублять их страдания и ставить их в неловкое положение, освещая их.
И зажигалка осталась в кармане. - Вы хотите знать, как я выгляжу? Так вот, я
такой красавчик, что по сравнению со мной Том Круз просто заколдованный уродец.
Тихий смешок донесся со стороны Эрин.
- Правда? - удивилась Алиса. Откуда-то издали послышался голос Конни:
- Что там за лапшу ты вешаешь на уши этим девчонкам, Руп? Скажи им правду.
Ты похож на обрезанного шимпанзе! Шимпанзе-альбиноса, у которого повыпадали
все волосы!
Она была явно в отличной форме.
- Это не совсем так, - сказал я Эрин. - У шимпанзе есть хвост.
- Тебе лучше пойти, - согласилась Эрин, - а то она сейчас разойдется, и ты
услышишь настоящие гадости.
- Ладно. Увидимся. С тобой тоже, Алиса.
И я пополз на выход. Выбравшись из пространства между клетками, я поднялся
на
ноги. Скользя рукой по прутьям, чтобы не потерять ориентацию, я поспешил к
клеткам, в которых мен
...Закладка в соц.сетях
