Жанр: Триллер
Во имя отца
...смехнулся.
- Ну, скажем... с мнимой женой. Это очень симпатичная полька. Она поедет вместе с
тобой в Москву.
Мирек подался вперед и зашипел:
- Вы что, сумасшедший? Нет, если я поеду, то поеду один, без всяких там жен.
Ван Бурх сказал уже тверже:
- Ты специалист по охоте за людьми, но сам никогда не был в шкуре тех, за кем ты
охотился. А вот я бегал от вас сорок лет, и вы меня ни разу не поймали. В тот день, когда я
стоял на платформе вокзала во Вроцлаве рядом с тобой, недалеко от меня была моя "жена", не
очень симпатичная дама. Мирек, мужчина, путешествующий в тех краях со своей женой, не
вызывает никаких подозрений. Так что подумай об этом.
Мирек едко ответил:
- Вы мне сказали, что только Версано и вы знаете о моей миссии. Значит, вы мне лгали?
- Нет! Задача этой женщины только в том, чтобы сопровождать тебя до Москвы, и затем
она вернется. Она ничего и не подозревает о твоем задании, а ты ей ничего о нем не скажешь.
Мирека это не успокоило.
- Женщина будет слабым звеном в подобной операции. Мне все это не нравится.
Из-за простыни прозвучали слова:
- Либо эта женщина поедет с тобой, Мирек Скибор, либо ты вообще не поедешь. Сейчас
ты должен очень четко уяснить, что я - руководитель операции. Я решаю, а ты исполняешь.
Ты должен мне всецело подчиняться. Или ты сейчас это уяснишь, или я откажусь от твоих
услуг.
Отец Хайсл перевел взгляд на Мирека и внимательно смотрел на него. Ван Бурх рассказал
ему, что Мирек готов отдать что угодно за то, чтобы уничтожить Андропова. Прошла минута,
еще одна. Мирек уставился в пол перед собой. Наконец он поднял голову и перевел тяжелый
взгляд на простыню. Хайслу показалось, что Скибор буквально готов испепелить ее своим
взором. Наконец Мирек ответил:
- Я все понимаю, Беконный Священник. Вы руководитель. Я буду подчиняться вам ради
того, чтобы моя миссия состоялась. А теперь скажите мне, кто эта женщина?
- Ее зовут Аня Крол. И если что-нибудь случится, она будет сильнейшим звеном в цепи,
связывающей нас с тобой.
- Что она за человек?
Хайсл отметил, что ван Бурх выдержал паузу перед тем, как ответить на этот вопрос.
- Она - монахиня.
Мирек громко рассмеялся. Он откинул голову и хохотал; потом он встал, подошел к
стенке, оперся о нее руками и все продолжал хохотать. Наконец, успокоившись, он достал из
кармана носовой платок и вытер навернувшиеся на глаза слезы. Его голос звучал скептически.
- Вы посылаете в подобное путешествие вместе со мной монахиню? В качестве моей
жены? На ней, скорее всего, будут монашеские одеяния, а на груди крест. Она наверняка и
молиться будет под самым носом у СБ?
Ван Бурх усталым голосом проговорил:
- Сядь, Мирек, успокойся. В течение последнего месяца ты проходил специальную
подготовку, она тоже. Никто сейчас и не подумает, что она - монахиня.
Мирек сел на свое место и усмехнулся:
- Значит, она поедет со мной в качестве моей жены. Она действительно будет мне
женой? А как у нее с внешностью?
Прежде чем ван Бурх успел раскрыть рот, отец Хайсл заговорил холодным как лед
голосом:
- Она красива и телом и душой, а главное любовью к Господу. Вы будете
путешествовать вдвоем. Она будет относиться к вам на людях как преданная и любящая жена.
Но только на людях. Будет очень много моментов, когда вы будете с ней один на один. Вы
будете спать в одной комнате. Но запомните, Мирек Скибор, если вы нанесете ей моральный
или физический ущерб, я сам вами займусь.
Мирек хотел запротестовать, но, увидев выражение лица священника, тут же оставил эту
мысль. Ван Бурх сказал из-за простыни:
- Ты, наверное, устал, Мирек. Теперь спать. Когда ты проснешься, меня здесь уже не
будет. Я еще, наверное, побеседую с тобой после твоей поездки во Флоренцию. Отец Хайсл
поедет с тобой и все устроит. Прислушивайся ко всем его советам. Ко всем!
Мирек шел вниз по лестнице вслед за Хайслом. На полпути он внезапно остановился.
Хайсл недоуменно повернулся к нему. Мирек воскликнул:
- Он обманывает меня! Он сказал, что над операцией работают "наши лучшие умы".
Значит, есть еще достаточно много людей, посвященных в детали операции?
Хайсл улыбнулся и, отвернувшись от Мирека, продолжил свой путь. Через плечо он
бросил:
- Успокойся, Мирек. Наш Беконный Священник многолик. Он и есть "наши лучшие
умы".
Глава 9
Виктор Чебриков держал в руке огромный кейс, подаренный ему резидентом КГБ в
Зимбабве. Пока он шел по коридору, то время от времени задевал кейсом за брюки. На
расстоянии трех шагов вслед за ним шел полковник Олег Замятин. Вдоль всего коридора через
равные интервалы стояли охранники. Все они издалека узнавали высокую сухощавую фигуру
председателя КГБ, и каждый раз, когда Чебриков и Замятин проходили мимо, вставали по
стойке "смирно" и отдавали честь. Но Чебриков не обращал на это ни малейшего внимания. Он
был полностью занят своими мыслями.
Наконец они подошли к огромным дверям. По обе стороны стояли по стойке "вольно" два
офицера управления охраны с автоматами в руках. Они будто бы не заметили появления
Чебрикова и Замятина, но их руки крепко сжимали автоматы, готовые в любую секунду
выпустить из смертоносного жерла свинцовый дождь.
Чебриков и Замятин достали из карманов маленькие пластмассовые желтые карточки с
нанесенными на них черными линиями и протянули их одному из офицеров. Тот внимательно
их изучил и только потом сказал:
- Проходите, товарищ Чебриков и товарищ полковник.
Они вошли в огромную комнату, освещенную двумя люстрами. У одной стены были
расположены три стола, у другой маленький диванчик и несколько стульев вокруг журнального
столика. Полковник и председатель КГБ увидели на другой стороне комнаты огромные двери,
ведущие в кабинет Андропова. За первым столом сидела пожилая женщина. Она была занята
изучением какого-то листа и быстро делала пометки. Оторвавшись на секунду от своей работы,
чтобы посмотреть на вошедших, она опять занялась своими записями. За следующим столом
сидел мужчина средних лет, также занятый работой с какими-то бумагами. Увидев их, он
улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Наконец, третий стол занимал молодой капитан КГБ.
Он мгновенно поднялся и отдал им честь. У Андропова, в отличие от его предшественников,
был пунктик, связанный с военными порядками. Капитан посмотрел на настенные часы. Они
показывали без пяти три.
- Пожалуйста, присаживайтесь, товарищи. Не хотите чаю?
Чебриков отрицательно покачал головой, Замятин тоже отказался. Они присели. Чебриков
открыл кейс, достав оттуда небольшую папку, затем закрыл его и передал Замятину, который
поставил кейс к своим ногам. Потом Чебриков раскрыл папку и стал внимательно перечитывать
единственный листок бумаги, имевшийся внутри. Ровно в три капитан поднял трубку одного из
трех телефонов, расположенных у него на столе, нашел кнопку и после небольшой паузы что-то
вежливо сказал. Положив трубку, он поднялся и произнес:
- Товарищ Генеральный секретарь ЦК КПСС ждет вас, товарищ Чебриков.
Капитан вышел из-за стола и направился к дверям.
Чебриков также быстро пошел за ним, Замятин вслед за начальником. Капитан открыл
двери и пропустил их внутрь. Чебриков уже много раз здесь бывал, но все никак не мог
налюбоваться этим великолепным зрелищем: пушистый бухарский ковер, шелковые гобелены,
позолоченные люстры. Обстановка была продумана до мелочей. В самом центре комнаты стоял
рабочий стол Андропова. В углу в большом шезлонге лежал мужчина. Казалось, он спит; в
изголовье у него лежала большая черная подушка, глаза были закрыты. Он приоткрыл их,
услышав звук закрывшейся двери. Лидер советской империи тяжело вздохнул, поставил ноги
на пол и медленно встал.
Виктор Чебриков внимательно смотрел на своего руководителя. Этот человек, встав во
главе КГБ, затем смог превратиться в хозяина всей страны.
Правда, его внешность мало соответствовала той роли, которую он играл. На нем были
темно-синие брюки с отворотами, домашние тапочки, желтая рубашка и старый серый
джемпер. Седые волосы взъерошены, лицо восковой бледности. Он казался добродушным
старцем до тех пор, пока в глубине глаз не зажигался холодный расчет. Они тепло
поприветствовали друг друга. Чебриков явно нравился Андропову После обычных вопросов о
семье Чебриков извинился за то, что потревожил генсека. Он знал, что обычно по средам, если
только не происходило что-то сверхважное, генсек любил после обеда отдохнуть и
поразмышлять. Андропов указал на стул перед своим рабочим столом, затем сам сел за стол.
Чебриков хотел было задать вопрос о здоровье руководителя, но передумал. Он знал, что в
последнее время Андропова стали раздражать подобные вопросы. Да вообще они оба,
оставшись наедине, никогда не придерживались формальностей.
Андропов пустил по столу серебряный портсигар. Чебриков с благодарностью взял
сигарету "Кэмел". Когда он закурил, Андропов наконец спросил, что это за важное сообщение,
которое нельзя обсудить по телефону и ради которого он, Чебриков, примчался сюда. Чебриков
положил на стол папку и похлопал по ней:
- Юрий, мы раскрыли попытку покушения на тебя.
Андропов немедленно отреагировал:
- За границей или здесь?
- За границей. По моим данным, покушение готовилось в Ватикане.
Андропов, известный своей невозмутимостью, не смог скрыть удивления:
- В Ватикане! Что, папа хочет меня убить?
Чебриков покачал головой и раскрыл папку:
- Нет, не папа. По моим данным, он вообще об этом ничего не знает. Видимо, это кто-то
из курии. У нас пока немного информации, но я надеюсь, что скоро ее будет предостаточно. Без
сомнения, Евченко проболтался итальянцам про нашу операцию "Горностай". У него не было
сведений о деталях, но итальянцы, видимо, все равно доложили об этом в Ватикан. И вот
реакция налицо.
Последовала реакция самого Андропова:
- Сволочи!
Затем он опять уселся в кресло, весь пылая от ярости.
- Что вам точно известно?
Чебриков раскрыл папку и подтолкнул ее к Андропову:
- Только это.
Андропов прочел документ, откинулся в кресле и злобно усмехнулся:
- Ага, так этот чертов кардинал умер несколько дней назад. Чтоб он сгнил в аду!.. А где
сейчас священник Панровский?
- На пути в Москву. Прибудет ближе к ночи. Мы его выжмем, как лимон, до последней
капли, но я боюсь, что он уже сказал нам все, что знает.
Андропов задумчиво произнес:
- И то хлеб. Все-таки нам везет. Как известно, "хочешь мира - готовься к войне". А
вообще-то, это серьезно.
Наступило молчание, оба размышляли над ситуацией. Андропов в течение пятнадцати лет
возглавлял КГБ, и последние пять лет Чебриков был его заместителем. Оба они знали, что
Ватикан способен на что угодно.
- Нам надо было быть пожестче в Польше. Давно, еще в пятидесятых, сокрушить там
церковь, как мы сделали это в Чехословакии. Дураки эти Сталин и Хрущев, проклятые дураки!
Чебриков молчал. Он знал из прошлого опыта, что Андропов сначала должен как бы
подступиться к вопросу, порассуждать вслух. Генсек еще раз взглянул на бумагу, затем
хмыкнул:
- Наша Троица. Звучит как нечто мафиозное. Но ведь сие означает, что в этой компании
три человека. После того как умер Менини, осталось два. Ну, они последуют за своим
дружком... и Посланник папы римского... Какая непристойность! Ну и наглецы!
Он глубоко вздохнул и посмотрел на Чебрикова:
- Ну ладно, ближе к делу. Что ты можешь предложить па данный момент?
Чебриков был готов к подобному вопросу.
- Естественно, первым моим побуждением было бросить все дела и лично заняться
сокрушением этого плана покушения на твою жизнь, Юрий. Но я представил твою реакцию на
подобные действия с моей стороны: ты обязательно напомнил бы о других моих обязанностях.
С удовольствием отметив, как Андропов кивает головой, он продолжил:
- Тем не менее я решил заняться этим делом очень серьезно, поручив вести его самому
ответственному моему работнику... но не генералу.
Юрий Андропов заметил, улыбнувшись:
- А зачем мне генерал? Большинство твоих генералов занимают свои места только
благодаря тому, что старательно лизали задницу Брежневу. Ладно, опять я пустился в
лирические отступления. Так кого же ты мне можешь порекомендовать?
- Полковника Олега Замятина.
- А, Замятин! У него отличная голова, и он очень усерден в работе. Он мыслит как
Шерлок Холмс.
Чебриков и сам знал, что его выбор пал на отличного сотрудника. Ведь сам Андропов
представил Замятина к званию полковника после того, как тот осуществил очень удачную
операцию в Западном Берлине. Председатель КГБ сказал:
- Эта информация поступила к нам только сегодня утром, и с самого утра мы
продумывали ответные меры. А Замятин ждет в приемной.
- Отлично.
Андропов снял трубку и нажал кнопку на аппарате:
- Попросите полковника Замятина зайти.
Как только за ним закрылась дверь, Замятин поставил кейс на ковер и отдал Андропову
честь. Тот в ответ приветливо указал ему на стул:
- Присаживайтесь, полковник. Я очень рад, что вам поручено заниматься этим делом.
Замятин осторожно присел, выпрямившись. Ему было около сорока. Узкое бледное лицо и
едва заметное подергивание левого века. Он твердо и четко проговорил:
- Товарищ Генеральный секретарь ЦК КПСС, я заверяю вас, что этот грязный план
покушения на вашу жизнь, неслыханный по своей дерзости, будет разрушен. Мы не пощадим
этих гадов. Я обещаю выполнить свой долг перед вами и перед Родиной.
Андропов признательно кивнул ему:
- Полковник, к этой угрозе надо отнестись как можно серьезнее. Что вы можете нам
посоветовать в данный момент?
Вся напыщенность моментально исчезла из голоса и внешнего облика Замятина. Теперь
он мог расслабиться, ведь он отлично разбирался в оперативных вопросах. Ему не требовались
какие-либо бумаги или заметки - вся необходимая информация была у него в голове. Он
объяснил, что ответная операция должна включать в себя четыре звена. Первое должно быть
направлено на сам Ватикан с целью выяснения, кто непосредственно составлял план
покушения. Было известно, что этих людей всего двое. Замятин считал, что одним из них
вполне может быть Беконный Священник, а исходя из этого он предполагал, что заговорщики
должны использовать его агентурную сеть в Восточной Европе. Хотя, конечно, главные
действия будут разворачиваться в Риме. К работе должна будет подключиться вся резидентура
КГБ, в Рим засланы специальные агенты-нелегалы. Сам полковник должен срочно выехать в
Италию для личного руководства операцией. Как только будут установлены наиболее
вероятные члены Троицы, сразу же надо будет организовать за ними массированное
наблюдение. Кроме того, должны быть предприняты попытки установить подслушивающие
устройства в самом Ватикане. После выявления лиц, связанных с планом покушения, их надо
будет похитить и допросить.
Тут Чебриков многозначительно посмотрел на Андропова, и тот сделал то же самое.
Замятин это заметил, но спокойно продолжил:
- Вторым звеном будет установление личности исполнителя. Скорее всего, для подобной
миссии Ватикан нанял самого отъявленного террориста-профессионала. Учитывая их
финансовые возможности, это было, видимо, нетрудно. Тактическое обеспечение операции
должно быть очень серьезным: все службы КГБ, спецслужбы стран соцблока, компьютерная
сеть должны быть поставлены на ноги. Все железнодорожные станции в Европе должны быть
взяты под контроль. Должно быть установлено наблюдение за всеми известными КГБ
террористами.
Третье звено: повышение безопасности на границах, и не только на советских, но и на
границах таких стран, как Польша, Венгрия, Чехословакия. Конечно, турагентства будут
протестовать, но этого можно не замечать.
Андропов и Чебриков опять переглянулись; Чебриков понимающе кивнул. Замятин также
объяснил, что следует взять под постоянное наблюдение сеть Беконного Священника. Все
подозреваемые ее связные должны быть очень строго допрошены. Полковник замолчал: все
трое знали, что значит "очень строго допрашивать". Ну и, наконец, четвертое звено, продолжил
Замятин, - усиление личной охраны Андропова. Хотя, скорее всего, охрана Андропова была
самой мощной и самой бдительной в мире и без дополнительных мероприятий, все равно ее
надо ужесточить до максимума, потому что, несмотря на все предосторожности, исполнитель
акции все же может проникнуть в Москву.
Закончив свой доклад, Замятин торжественно выпрямился. Наступило молчание.
Андропов почесал левую руку. Чебриков подался вперед и затушил свою сигарету о
пепельницу. Он смахнул пепел с пиджака и сказал:
- Товарищ Генеральный секретарь, все наши лучшие люди привлечены для работы под
руководством полковника Замятина. В ходе этой операции они будут работать независимо от
всего КГБ. Их запросы будут рассматриваться немедленно.
Андропов кивнул. Казалось, что мысли его витают где-то далеко отсюда, но Чебриков-то
знал, что генсек может и слушать говорящего, и думать одновременно. Он знал, что, как только
закончится эта консультация, будут разосланы инструкции всем наиболее высокопоставленным
лицам в советской иерархии. Ему, Чебрикову, а также полковнику Замятину будет оказана
необходимая и безоговорочная поддержка. Андропов пригладил волосы и сказал Замятину:
- Полковник, я одобряю ваш план операции. Мне понадобятся отчеты о ее ходе каждые
сорок восемь часов. Оригинал - мне, копию - товарищу Чебрикову. Больше копий не должно
быть. Я согласен с вами, что в этом деле наверняка замешан Беконный Священник. Найдите его
и, если сможете, уничтожьте. Я знаю, что это будет сложно. Я занимался этим все то время, что
руководил КГБ, но вы должны уделить этому еще большее внимание. Создайте специальную
группу для его поимки. Если мы уничтожим Беконного Священника, мы уничтожим одним
махом всю его организацию. Сконцентрируйте ваше внимание на деятельности ордена Менини
в Польше. Нет ничего удивительного в том, что сам Менини был членом этой Троицы, потому
что члены его департамента - самые организованные, умные и преданные служители церкви.
Замятин по-военному кивнул и сказал:
- Спасибо, товарищ Генеральный секретарь, за ваши рекомендации. Я вас не подведу.
- Я знаю это, полковник, и доверяю вам. Подождите, пожалуйста, товарища Чебрикова в
приемной.
Замятин встал, отдал Андропову честь и пошел к двери, но тут генсек окликнул его:
- Полковник Замятин!
Тот повернулся к Андропову. На бледном лице была написана бдительная преданность.
Он внимательно слушал Андропова.
- В тот же день, когда вы поймаете этого человека, вы получите генеральские погоны и
дачу в Усове.
Замятин не смог скрыть своей радости и пробормотал слова благодарности.
Усово являлось местом, где вся советская элита строила себе дачи. Только выйдя из
кабинета, Замятин понял, что никто не сказал ни слова о возможных последствиях его неудачи.
Но это, подумал он, было и не нужно. Если Посланник убьет Андропова, Замятина первого
поставят к стенке.
Андропов опять пустил портсигар по столу, пожав плечами:
- Виктор, у меня в руках всегда есть одновременно и крепкая палка, и конфетка. Я
двулик, как Янус, но я при этом еще умею использовать нужную тактику в нужное время.
Замятин - отличный служака, но у него много амбиций. Вот я и решил, что ему больше по
душе конфетка, чем палка. Так, собственно говоря, обычно делаешь и ты сам.
Чебриков прикурил и закивал головой:
- Да, да, теперь он будет думать только о двух вещах: как поймать этого человека и как
побыстрее получить обещанные коврижки.
Андропов улыбнулся:
- Я согласен с тобой. Ну, а теперь расскажи мне о подготовке операции "Горностай".
- Все идет нормально, Юрий. Наши боевики заканчивают подготовку в Ливии буквально
через несколько дней. Они сделают крюк и очутятся на Дальнем Востоке за две недели до
визита папы. У них отличные легенды. На этот раз все пойдет как по маслу. Они сами себя
уничтожат План отработан до мелочей. Даже Карпов не смог бы спастись.
Андропов улыбнулся, встал и подошел к одному из огромных окон. Он задумчиво глядел
в него, а Чебриков терпеливо ждал. Через несколько минут Андропов повернулся к Чебрикову
и медленно произнес:
- Беконный Священник... Представь, он до сих пор живет припеваючи. Это смешно,
Виктор. В 1975 году я руководил операцией, в ходе которой мы довели его до убежища в Риме.
Мы не смогли его вычислить, но знали, что он должен был быть среди двух десятков
собравшихся там священников. Мы знали место и время их встречи. Я предложил уничтожить
его с помощью "Красных бригад". Те тоже хотели этого и запрашивали всего миллиард лир. Но
Брежнев все отменил: ведь операция подразумевала взрыв всего здания, где помимо Беконного
Священника было еще двадцать служителей церкви и четыре монахини. Брежнев испугался
последствий. Он ничего не понимал в нашей работе. Его тогда интересовали только машины и
родственники. А сейчас из-за нескольких церковников Беконный Священник угрожает моей
жизни.
Он потер лицо, видимо, от усталости.
Виктор Чебриков встал. Он взволнованно произнес:
- Извини, Юрий, мне пора. А ты, пожалуйста, ляг и постарайся заснуть.
Тут же он пожалел о своих словах. Губы у Андропова сжались, и он зло проговорил:
- Не волнуйся о моем здоровье. Я могу пообещать тебе только одно... Я переживу эту
сволочь, папу!
- Еще раз, - потребовал отец Лючио Гамелли.
Мирек вздохнул и повторил:
- Почка - это орган длиной около четырех дюймов. Снабжается кровью через почечную
артерию. Отток крови происходит через почечную вену. Моча из почки по уретре поступает в
мочевой пузырь.
Священник постучал по схеме:
- Латинское название "уретра" для мочеточника почти не используется. Соберитесь с
мыслями! У вас осталось всего пять дней, а точнее - двадцать пять учебных часов и большой
объем информации, который вы должны усвоить.
Мирек агрессивно спросил:
- А сколько вы изучали медицину?
- Общий курс - шесть лет, и еще десять лет я посвятил изучению нефрологии.
Мирек хмыкнул:
- И вы хотите, чтобы я постиг все это за две недели?
Отец Гамелли улыбнулся, что делал крайне редко. В последние девять дней он очень
интенсивно занимался с этим молодым человеком. Отец Хайсл подчеркивал, что знание
нефрологии является для Скибора буквально вопросом жизни и смерти. Он был удивлен
целеустремленностью Мирека и тем, как легко давалась ему наука, но не ослаблял напор. Это
не входило в его правила. Он сказал:
- Вам нужно освоить лишь часть того, что изучил я. Через пять дней вас проэкзаменует
независимый специалист. Это будет человек, который не знает, что вы не врач. Если вы
сможете запудрить ему мозги, ваша взяла. Если нет, то отец Хайсл будет мною очень
недоволен, а мне бы этого не хотелось.
Он посмотрел на часы:
- Пойдемте, через десять минут мы должны быть в операционной. Пора мыть руки.
Мирек встал:
- Хорошо, доктор.
Это была его четвертая операция. Оли находились в Медицинском институте святого
Петра. Отец Гамелли был главным хирургом, специализирующимся в нефрологии. Это был
ученый, известный всему миру. За несколько последних дней Мирек проникся большим
уважением, если не сказать любовью, к этому человеку. Каждый день в течение пяти часов
Гамелли индивидуально занимался с Миреком. Скибор знал, что доктор не мог забрать эти пять
часов ни от своих операций, ни от занятий со студентами. Так что ему приходилось подчас
работать по девятнадцать часов в сутки. Мирек знал и то, что за свою работу Гамелли получал
жалкие гроши, что было ему непонятно, так как сам он, работая в СБ, получал за
дополнительную работу награды и различные привилегии.
Пока они мылись и переодевались, Гамелли объяснял Миреку и своему ассистенту план
предстоящей операции. Пациентом на этот раз была женщина лет сорока.
У нее были необратимо разрушены почки в результате многолетнего инфекционного
процесса. В последнее время у нее также развилась сердечная недостаточность, и единственное,
что могло помочь, - это пересадка почки.
В операционной Мирек встал между Гамелли и анестезиологом. Он наблюдал, как
опытные пальцы хирурга делают большой разрез, затем быстро останавливают кровотечение в
ране. Через десять минут Гамелли добрался до почки. Ассистенты стояли напротив них и
вместе с Миреком внимательно наблюдали за действиями Гамелли, который давал пояснения:
- Сейчас кровь пациентки пошла через аппарат диализа. Мы можем спокойно удалить
больной орган и заменить его донорским.
Операция длилась два часа. После ее завершения, когда они вновь мылись и
переодевались, Гамелли выглядел явно удовлетворенным своей работой. Мирек спросил:
- Каковы, на ваш взгляд, шансы этой больной?
Гамелли пожал плечами, затем слабо улыбнулся:
- Намного выше пятидесяти процентов, намного. Где-то около восьмидесяти.
И улыбка врача наконец дала Миреку объяснение того, почему этот гениальный хирург
работает за гроши. Ведь он, скорее всего, только что продлил жизнь человека лет на тридцать.
Скибор все еще продолжал думать об этом, шагая через мост Веккио обратно в свое
убежище. Уже наступили сумерки, и мост был слабо освещен. Шумные торговцы предлагали
местным жителям и туристам сувениры и безделушки. На своем пути Мирек не раз натыкался
на нищих, выпрашивающих милостыню. Когда он впервые заметил огромное количество
попрошаек на улицах такого богатого города, то был очень удивлен. Но отец Хайсл пояснил,
что тут даже попрошаек нельзя считать нищими. Он уже дошел до середины моста, когда
почувствовал, как кто-то толкнул его сзади. Он обернулся и увидел удирающего со всех ног
черноволосого юнца. Мирек сунул руку в задний карман портмоне там не было. Сначала он
было решил побежать за юнцом, но тот вскочил на заднее сиденье стоявшего неподалеку
мотороллера. Его водитель резко тронулся, а парень показал Миреку неприличный жест.
Скибор как раз оказался около фруктового лотка. Взбешенный, он схватил со стойки
ярко-желтый, довольно увесистый лимон размером с теннисный мячик и помчался по мосту,
расталкивая прохожих. При съезде с моста мотороллер попал в пробку, но опытный водитель
начал протискиваться вперед между грузовиком и тротуаром. Мирек увидел это и прибавил
скорость. М
...Закладка в соц.сетях
