Жанр: Триллер
Во имя отца
... человека за три секунды.
Инструктором по подрывному делу был японец Като. Мирек всегда считал, что японцы -
вежливые люди, но Като таковым не являлся. Он был коротеньким коренастым мужчиной
неопределенного возраста. У него было квадратное лицо с опущенными вниз уголками рта.
Одну из кистей заменял протез в черной перчатке.
- Я потерял руку, потому что один человек подвел меня. Сам я в этом не виноват...
Он указал рукой на бункер и на высокую стену в пятнадцати метрах от него.
- Мы здесь не только теорией занимаемся. У нас тут есть специальные сооружения для
тренировки по подрыву: здания, машины, люди. Конечно, это очень опасно, Вернер. Если вы
вдруг ошибетесь, то можете записывать себя в мертвецы. Мне, конечно, наплевать на вас, но
ведь из-за вашей ошибки я тоже могу взлететь на воздух.
Мирек мрачно кивнул в ответ. Като нахмурил брови.
- Вам кажется, что вы все поняли, а на самом деле вы ничего не поняли. Вы поймете все
только тогда, когда будете держать в руках мину, пытаясь ее закопать, в поту, трясясь от страха.
Японец зло усмехнулся и указал на толстую стену:
- Но это вы будете делать сам, вот за этой стеной, а я буду ждать здесь, с ведерком и
лопаткой на случай, если взрыв произойдет преждевременно.
Мирек уколол японца в ответ:
- Я уверен, что с таким прекрасным инструктором у меня ничего подобного не
произойдет.
Но Като все равно продолжал глумиться над Миреком. Повернувшись к бункеру, он
сказал:
- Я уже потерял двух учеников в этом лагере, а Бог любит троицу.
Они зашли в бункер. Помещение было оборудовано кондиционерами - воздух в нем был
сухой. Одна из его частей была отгорожена стальными дверьми. Рядом стояли в ряд несколько
деревянных стульев. Перед ними висела школьная доска. По другую сторону помещения была
застекленная лаборатория. Като указал на доску:
- Здесь вы будете изучать теорию, научитесь изготавливать различные типы бомб и мин.
Я даже могу научить вас делать атомные бомбы, но не стану. Ведь я японец, а нашему
императору это не понравится.
Мирек не понял, шутит Като или нет.
Инструктор указал на лабораторию.
- Здесь вы будете проходить практику. Вы научитесь делать бомбы из веществ, которые
сможете купить в любой аптеке. Вы сами будете изготавливать бомбы, начиная с таких, что
размером с палец, и до таких больших, которые могут стереть с лица земли целый квартал.
Он вежливо похлопал Мирека по плечу:
- Вы научитесь делать бомбы, которые можно проглотить, пройти с ней в любое место и
затем взорвать кого угодно, хоть самого папу римского. Правда, к сожалению, вы не
мусульманин-фанатик и, видимо, не торопитесь перенестись в рай.
Мирек покачал головой:
- Я не хочу, чтобы это произошло даже в результате несчастного случая...
...Он никак не мог привыкнуть к строгому распорядку дня, но его заставили это сделать.
Все в лагере вставали за час до рассвета, все без исключения. Полчаса Мирек занимался
упражнениями для пальцев, потом умывался и брился. Фрэнк на этом настаивал. Либо ты
носишь бороду, либо бреешься каждый день. Полагалось каждый день ходить в чистой,
выглаженной форме. Никто особо не требовал от них слепого подчинения, но Фрэнк любил,
когда все делалось организованно. Перед самым рассветом все собирались в столовой и пили
чай, кофе или какие-нибудь соки. На рассвете уже занимались зарядкой на улице. Зарядку
делали и ученики, и инструкторы под руководством Лейлы. Упражнения были различными, но
через сорок пять минут, в конце зарядки, все должны были отжиматься. Ученики обязаны были
делать это упражнение до упаду, а инструкторы - еще по десять раз после того, как упадет
последний ученик. На третий день Мирек поклялся, что к тому времени, как он будет уезжать,
он обойдет по количеству отжиманий всех, даже Лейлу.
После зарядки по программе был бег. В разные дни они бегали либо четыре мили с
двадцатикилограммовым грузом на спине, либо восемь миль без груза. Лейла обычно бежала
сзади, подгоняя отстающих, но, когда вся группа приближалась к лагерю, она делала рывок и
приходила к финишу первой.
После этого полчаса отводилось на завтрак. Завтраки, надо сказать, были вполне
терпимыми. Они состояли, как правило, из свежего хлеба, сыра, холодного мяса, яиц и даже
бифштекса. Правда, не было ни бекона, ни ветчины.
После завтрака все делились на группы по специализациям. Естественно, разные ученики
специализировались в разных видах терроризма и проводили больше времени за изучением
именно своего "предмета". Мирек проходил общую подготовку. Половина занятий
проводилась по группам, половина - индивидуально. Перерыв на обед составлял целых два
часа с целью избежать страшной полуденной жары. Правда, сам обед, как правило, был не
очень обильным: суп, холодное мясо и немного овощей. После обеда некоторые спали, другие
читали. В основном будущие террористы предпочитали триллеры, вестерны или фантастику.
Книг политического содержания в лагере не было. В распоряжении учеников были также
телевизоры и видео. Вечером обычно показывали какой-нибудь фильм. В свой первый вечер в
лагере Мирек был поражен тем, что будущие убийцы и террористы с волнением смотрели
фильм "Унесенные ветром". После обеда еще четыре часа инструктажа. Затем - душ,
переодевание и ужин, который, как правило, был достаточно обильным: суп, итальянская
вермишель на выбор, арабские блюда, мясное ассорти и фрукты. Запивали только водой или
соками. После ужина многие сразу отправлялись спать, некоторые смотрели видео, читали или
просто болтали. Несмотря на строгий запрет, касавшийся бесед на личные темы, курсанты
все-таки узнавали кое-что друг о друге. Никто не задавал прямых вопросов, но все равно
кое-какая информация набиралась. Ведь в компании молодых людей, живущих вместе,
приходится находить общий язык. Уже к концу первой недели пребывания в лагере Мирек
знал, кто откуда приехал. Тут были две небольшие группы испанцев: баскские сепаратисты и
профранцузские фашисты; двое итальянцев из "Красных бригад" и еще трое
чернорубашечников; группа немцев из пяти человек; две симпатичные филиппинки; араб из
ООП; ирландец, вечно напевающий в одиночестве какие-то грустные песни; арабы из Ливана и
четверо шиитов, которые все время молились. Последние держались в стороне от всех, и на
лицах у них было какое-то странное, застывшее выражение. Мирек решил, что именно таких
людей Като и обучает использовать бомбы для глотания. Видимо, такие фанатики и стремятся к
Аллаху в гости.
На десятый день Мирек сделал сто пятьдесят отжиманий. Другие курсанты сдались
задолго до того, как закончил он. Лежа на песке, задыхаясь, Скибор украдкой посмотрел в
сторону инструкторов. Продолжали отжиматься только двое - Фрэнк и Лейла. Фрэнк уже явно
уставал. Лейла делала упражнения легко. Ее темные глаза были направлены на Мирека.
Поздно вечером того же дня Мирек обнаженный сидел в своей комнате на кровати,
занимаясь с пружинами для кистей рук. Неожиданно дверь открылась - в лагере замки или
щеколды были не приняты. В двери стояла Лейла. Она молча окинула взглядом его тело и
произнесла:
- Упражнения можно закончить.
Он по инерции продолжал сжимать пружины. Лейла медленно разделась. Делала она это
без какой-либо нарочитости, но само по себе появление красивого смуглого женского тела
из-под суровой военной формы произвело очень волнующее воздействие. Она сбросила
рубашку. Взору Мирека предстала большая упругая грудь с маленькими твердыми сосками,
глубокая околопупковая впадинка и тонкая талия.
Он еще раз сжал пружины и почувствовал прилив мужской силы. Она расстегнула
молнию на своих брюках, сбросила и легко перешагнула их. На ней были узенькие черные
трусики. Она сняла и их. В месте схождения мускулистых ног обнажился темный треугольник.
Теперь желание уже переполняло его.
Она медленно приблизилась к Миреку, слегка прикрывая ладонями свои груди.
- Сожми их, и сожми крепко.
Он отбросил пружины и хотел было встать, но легким движением руки она остановила
его. Тогда он поднял руки, положил их на грудь Лейлы и сжал ее. Грудь женщины была мягкой
и одновременно упругой. Выражение лица Лейлы не изменилось. Он сжал пальцы сильнее. Ее
губы приоткрылись, и стал виден чистый розовый язык. Он слегка притянул женщину к себе.
Она опрокинула его навзничь. Задыхаясь, она нащупала его мужское начало и оседлала
Мирека. Он инстинктивно продолжал сжимать ее грудь. Мирек хотел притянуть ее к себе
поближе, чтобы поцеловать в губы, однако она уклонилась. Ему удалось лишь слегка прикусить
ей ухо.
Напряжение в нем быстро нарастало. Он постарался сдержать себя, но не смог. По телу
Мирека прошли конвульсии, и со вздохом наслаждения он опорожнил свою плоть.
Ее лицо не скрывало разочарования. Несколько мгновений она инстинктивно продолжала
движения.
Мирек пробормотал:
- Понимаешь, я столько месяцев не был с женщиной...
Лейла пожала плечами и легко поднялась. Около кровати стоял на специальном столике
металлический тазик и висело полотенце. Она взяла его и вытерла внутреннюю поверхность
бедер. Затем нагнулась за одеждой.
- Подожди.
Она обернулась к нему. Мирек сидел на кровати.
- Подожди, дай мне отдохнуть несколько минут. Все будет нормально.
Лейла окинула его скептическим взглядом. Мирек слегка похлопал рукой по кровати.
- Присядь на минутку.
Вновь пожав плечами, она оставила свою одежду и села рядом с Миреком. Некоторое
время они молчали. Он положил ей руку на плечо. Никакого встречного движения. Она сидела
безучастно, как будто в приемной у стоматолога. Он притянул к себе ее руку.
- Помоги мне...
От ее прикосновения Мирек почувствовал новый прилив желания. Он пробормотал:
- Поцелуй...
Лейла отрицательно покачала головой. Но ее рука действовала увереннее. Желание
Мирека возродилось с полной силой. Она вновь попыталась опрокинуть его на спину, но он
воспротивился. Он взял ее за плечи и легко уложил навзничь. На этот раз он решил быть
сверху.
Все пошло нормально. Он проник в нее и начал сильные ритмичные движения. Первые
несколько минут она лежала почти неподвижно. Потом стала двигаться навстречу ему. Еще
через несколько минут она сомкнула ноги над его бедрами и начала слегка постанывать. Ее
губы раскрылись, она обвила его тело руками и припала к его губам. Ее язык ласкал его рот.
Она все теснее прижималась к Миреку. Их страсть достигла предела. Движения Мирека
становились все сильнее. Она громко застонала. Ее дыхание обожгло Скибора. Она припала
ртом к его плечу. Тело ее содрогалось от наслаждения. Он тоже испытал мучительную и
сладостную боль любви.
Часто дыша, он перекатился на спину. На своем плече Мирек заметил капельку крови.
Лейла мягко прикоснулась пальцами к месту укуса. Ему показалось, что на секунду в ее глазах
появилось сострадание. Но это выражение мгновенно ушло.
Через минуту ушла и Лейла. Она снова вытерлась полотенцем и быстро оделась, не глядя
на Мирека.
Когда женщина уже была у двери, он остановил ее:
- В следующий раз ты поцелуешь меня.
Она посмотрела на Мирека долгим бесстрастным взглядом, открыла дверь и быстро
вышла.
Дверь его комнаты вновь открылась за полчаса до рассвета. Голый до пояса, в одних
шортах, Мирек делал упражнения для пальцев, с силой погружая их в ведерко с песком.
Услышав скрип двери, он подумал, что это Лейла. Но это был Фрэнк. Он одобрительно смотрел
на упражняющегося Мирека. В его руках был листок бумаги. Взгляд Фрэнка уперся в плечо
Скибора. Он заметил на нем след от укуса.
- Аха! Я вижу, Лейла провела с вами дополнительное занятие по физической подготовке.
В принципе она ничего, но, на мой вкус, не слишком изобретательна. Вам надо бы попробовать
ту маленькую филиппиночку уж она-то знает массу всяких хитростей.
Мирек продолжал упражнение, не обращая особого внимания на Фрэнка. Тот протянул
бумажку Скибору.
- Это для вас.
- От кого?
- Судя по всему, от ваших людей.
Мирек стряхнул с пальцев песок и взял бумажку.
На листке было размашистым почерком написано: "Вернер, ни в коем случае не стригите
волосы. Отращивайте усы".
Фрэнк заметил его недоумевающий взгляд.
- Это, наверное, какой-то код. Вы не знаете, что тут имеется в виду?
Мирек покачал головой.
- Нет, мне не давали никакого кода, и вообще я не ожидаю никаких посланий.
Фрэнк состроил гримасу.
- Они, наверное, думают, что тут у нас чертова парикмахерская!
Глава 7
Архиепископ Версано положил в рот еще один кусочек торта и одобрительно засопел.
Проглотив его, он сказал:
- Шеф-повар здесь, видимо, послан самим Господом. Никто не готовит лучше него.
Беконный Священник и кардинал Менини согласились с мнением архиепископа. Это была
вторая встреча Троицы в "L'Eau Vive", и у ван Бурха было уже достаточно материала для
доклада. Менини был очень польщен, когда голландец заявил, что выбранная им сестра Анна
подошла по всем параметрам для выполнения задания. Кардинал грациозно кивнул и спросил:
- Ну, а как обстоят дела с ее подготовкой?
- Отлично. У нее прекрасные актерские данные. Анна провела всю свою жизнь в
церковной среде и поэтому довольно слабо разбирается в современной жизни. Но я стараюсь,
чтобы она по возможности ближе соприкасалась с незнакомыми ей аспектами окружающего
мира, и надо сказать, что Анна быстро прогрессирует.
Он посмотрел на часы и, улыбнувшись, добавил:
- Как раз сейчас она занимается аэробикой.
Собеседники недоумевающе посмотрели на него.
- Это такие новые танцевальные упражнения. Я хочу, чтобы она привыкла к подобным
вещам. Одна из ее новых подруг - танцовщица. После занятий они поужинают и отправятся в
"Джеки О".
Опять непонимающие взгляды. Ван Бурх рассмеялся.
- Это лучшая дискотека в Риме.
Кардинал посмотрел на него немного озадаченно:
- А вы уверены, что это необходимо?
Ван Бурх энергично кивнул.
- Да, Ваше Высокопреосвященство. Это важно для расширения ее кругозора. Да и
вообще, несмотря на запреты, молодые люди в соцстранах посещают дискотеки и сходят с ума
по последним западным хитам поп-музыки. Она должна знать это. Не волнуйтесь, Ваше
Высокопреосвященство. Ведь преданность этой девушки церкви настолько сильна, что ее
невозможно сломить подобными вещами. Кроме того, люди, с которыми я ее познакомил,
достойны доверия.
- Ну а как насчет нашей мужской половины? - спросил Версано.
Беконный Священник выдержал небольшую паузу и сказал:
- Если бы мы даже искали этого исполнителя многие годы, мы не подобрали бы лучшей
кандидатуры. Его прошлое дает существенные преимущества в решающих аспектах. Если он и
не супермен, то обязательно станет таковым после специальной подготовки. Тем более что у
него есть серьезный мотив для выполнения задания.
- Что же это все-таки за мотив? - спросил Версано.
И кардинал и Версано с любопытством ждали ответа голландца. Тот тихо сказал:
- Его мотив - ненависть, сконцентрированная против Андропова. Причиной этой
ненависти является одна акция, санкционированная Андроповым несколько лет назад. Это
деяние - страшный грех, и я бы никогда не поверил в возможность его совершения
человеческим существом... Но теперь я уверен. Однако я поклялся, что никогда и никому не
выдам этой тайны.
На лице Версано и кардинала отразилось разочарование. Увидев это, голландец мягко
заметил:
- Мне он это рассказал только для того, чтобы убедить в искренности своих чувств.
После его рассказа у меня, честно говоря, исчезли все сомнения по поводу греховности наших
планов. Наши действия в данной ситуации вполне правомерны.
После этой реплики собеседники голландца полностью успокоились, и ван Бурх быстро
сменил тему разговора. Он сказал Версано:
- Марио, я составил смету расходов по этой операции. Они будут значительными. Мне и
моему фонду не по силам с ними справиться.
- И сколько же? - спросил Версано, уверенно чувствовавший себя в разговорах о
финансах.
- Триста тысяч американских долларов.
Менини был поражен.
- Но почему так много?
Ван Бурх остановил его движением руки.
- Ваше Высокопреосвященство, это небольшая сумма по сравнению с той, которую
потратили бы на подобную операцию ЦРУ и КГБ.
Менини все еще скептически смотрел на голландца. Он, конечно, знал, что если
хорошенько поискать в казне Ватикана, то эти триста тысяч долларов найти можно, но
природный аскетизм кардинала заставлял его колебаться. Немного раздраженный, голландец
отчетливо пояснил:
- Сначала нам нужно обеспечить подготовку нашего человека к выполнению задания.
Это обойдется примерно в пятнадцать тысяч долларов. Второе. Нам нужно организовать новый
канал его переброски в Москву. Ни один из прежних маршрутов использовать нельзя.
Он прервал фразу, поскольку открылась дверь и вошли две официантки. Одна из них
везла тележку, уставленную блюдами с фруктами и сыром. Другая быстро собрала со стола
посуду и, расставив фрукты и сыр, спросила:
- Три эспрессо?
- Чуть позже, примерно через полчаса, - улыбаясь, сказал Версано.
Как только дверь закрылась, ван Бурх повернулся к кардиналу и достаточно
наступательно продолжил свою речь.
- Ваше Высокопреосвященство, я хочу, чтобы вы поняли существенные детали. Нам
придется задействовать в операции десятки людей, арендовать или даже приобретать
недвижимость. Необходимо будет покупать транспортные средства, а в соцстранах это нелегко
и достаточно дорого. В самой Москве нам понадобится безопасное убежище. Определенные
расходы нужны на связь. Может быть, придется давать взятки должностным лицам. Но могу
вас заверить в том, что ни цента не будет истрачено не по назначению.
Менини сразу же встрепенулся.
- Да что вы, отец ван Бурх. Я этого ни в коем случае не имел в виду. Просто я был
поражен столь значительной суммой. Я, конечно, понимаю, что на подобные вещи требуется
больше денег.
Он озадаченно повернулся к Версано.
- Но как мы сможем провести такую сумму в казначействе? Ведь предполагается, что
операция будет абсолютно секретной?
Архиепископ знал свое дело:
- Не беспокойтесь об этом, Ваше Высокопреосвященство. Это не будут деньги церкви.
- А чьи же?
Американец сделал рукой чисто итальянский жест, который означал: "Нет проблем!" Он
просто сказал:
- Это будут деньги друзей.
Воцарилось молчание. Голландец подумал, что "друзья" - это крупные банкиры,
воротилы бизнеса или мафия, которые не откажутся оказать подобную услугу главному
финансисту папы римского, поскольку в дальнейшем он воздаст им сторицей.
Версано извлек из своих одеяний тоненький блокнот в кожаном переплете и маленький
золотой карандашик. Он спросил ван Бурха:
- Где вы хотите получить эти деньги и в каком виде?
Беконному Священнику нужны были две трети от суммы в долларах на счету в одном из
банков Страсбурга и одна треть - в золоте, предпочтительно в тонких пластинах, так
называемого вьетнамского образца. Для Менини это был пустой звук, но Версано понял ван
Бурха с полуслова. Такое золото вывозили из СРВ вьетнамские беженцы. В лагерях его скупали
предприимчивые дельцы. Это золото представляло из себя тоненькие маленькие полосочки,
которые легко сгибались и были очень удобны для транспортировки. Версано знал, что для
взяток такие пластины - лучшее, что можно найти на свете. Ван Бурх хотел, чтобы золото
переслали одному священнику в Амстердам. Версано записал адрес в книжечку, затем спрятал
ее вместе с карандашиком обратно в свою одежду.
- Каковы возможные сроки? - спросил голландец.
Версано взял апельсин и стал ловко очищать его.
- Деньги будут в Страсбурге уже через семьдесят два часа, а золото доставят в
Амстердам максимум через неделю.
- Отлично. Я должен отчитаться за эти деньги перед вами?
Засмеявшись, Версано сказал:
- Нет.
Он взглянул на Менини.
- Я предлагаю, чтобы никаких отчетов не было. Отчеты - это следы. Из-за них
операции бывают раскрыты. Так и Аль Капоне попал в руки ФБР.
Опять взглянув на кардинала, он тихо сказал:
- Используй деньги по своему усмотрению. Если от этой суммы что-то останется, оставь
их в своем фонде. Если нужны будут дополнительные средства, дай мне знать. Если для этого
понадобится воспользоваться телефоном, запомни код: доллар называй тюльпаном. Если,
например, тебе будет нужно еще пятьдесят тысяч долларов, ты должен мне сказать, что видел
огромное поле, примерно в пятьдесят тысяч тюльпанов, и я тотчас же переведу деньги в
Страсбург. Одну унцию золота называй кругом эдамского сыра. Если ты скажешь, что
монастырь в Зеландии изготавливает сто кругов эдамского сыра в день, я пошлю сто унций
золота твоему священнику в Амстердам... и не заговаривай больше об отчетах.
Ван Бурх посмотрел на Менини, ожидая, что этот привередливый, педантичный человек
возразит что-нибудь против сказанного Версано, но кардинал согласно кивнул.
- Я согласен с этим. При таком варианте никто даже и не будет подозревать о
существовании нашей тайной организации.
Он отрезал себе кусок фонтинского сыра, отломил немного хлеба и опять согласно кивнул
им перед тем, как приняться за еду. Ван Бурх решил про себя, что и кардиналу и архиепископу
очень нравится вся эта конспиративная работа. Версано дочистил апельсин, разломил его на
дольки и, отправив одну в рот, спросил:
- Ты уже составил план игры, Питер?
Он любил говорить языком спортивного комментатора.
Ван Бурх решил немного побаловать своих собеседников техникой конспирации.
- В таких делах нельзя загадывать наверняка. Нам очень часто приходится пользоваться
словосочетанием "непредвиденные обстоятельства". Мы изначально предполагаем, что в ходе
операции может произойти неожиданное, и исходя из этого разрабатываем соответствующие
планы. На данный момент план операции состоит из пяти частей. Первая - подготовка, она
уже скоро закончится. Вторая - переброска в Союз. Наш человек поедет из Вены в
Чехословакию, потом в Польшу и, наконец, через Краков и Варшаву - к советской границе, а
дальше - прямо в Москву. Третья часть - появление в Москве, устройство там. Четвертая -
убийство Андропова. Ну а пятая фаза - переправка боевика обратно на Запад.
Версано хотел было задать какой-то вопрос, но ван Бурх остановил его движением руки и
продолжил:
- Недавно были отработаны наконец все детали второй части, и наши люди уже
начинают готовиться к ее осуществлению. Сам канал для переправки исполнителя будет готов
к тому времени, когда он закончит спецподготовку, то есть через две недели. Мы сейчас
готовим также запасной маршрут на случай, если с основным возникнут какие-то проблемы.
Он посмотрел на Менини, сделав ударение на слове "запасной", как бы желая отметить,
что запасные варианты тоже кое-что стоят. Кардинал внимательно слушал ван Бурха, поглощая
виноград. Голландец продолжил:
- Что касается третьего этапа, то в Москве у меня уже есть два человека, а максимум
через неделю прибудут еще трое. Уже подобрана квартира и есть транспорт. В этой части
отработали также способ переправки сестры Анны обратно после завершения ее миссии.
Версано спросил:
- Тем же путем?
Ван Бурх покачал головой.
- Нет, так ничего не выйдет. Этот канал временный, и чем дольше мы его будем
использовать, тем больше вероятность, что его засекут. Мы решили переправить ее через
Хельсинки. С этим не будет никаких проблем. Если говорить о четвертой части, то по ней мы
пока еще не выработали окончательного плана. В данный момент прорабатываются три
возможных варианта, все они приемлемы, но один представляется наиболее предпочтительным.
Версано это заинтересовало, и он с любопытством спросил:
- Что же это за вариант?
Ван Бурх покачал головой:
- Он еще не окончательный. Кроме того, я бы предпочел не говорить по такому
секретному вопросу здесь. Я знаю, Марио, что ты предпринял все возможные меры
предосторожности, но я не решился бы обсуждать центральный пункт операции на территории
Ватикана.
Оба понимающе кивнули ван Бурху. Тот вздохнул и сказал:
- Ну а теперь я хотел бы перейти к менее приятным новостям.
Он огорченно посмотрел на кардинала:
- Вы знаете, что в наших рядах за "железным занавесом" иногда появляются предатели.
Это неизбежно, вне зависимости от того, какие меры предосторожности мы предпринимали.
Некоторые из наших людей оказываются слабее остальных. Они просто не могут выдержать
обрушивающихся на них страшных испытаний, и я даже не могу их винить в отступничестве.
Кардинал и Версано внимательно следили за ходом его рассуждений. Еще раз вздохнув,
ван Бурх продолжал:
- По роду своей деятельности Скибор знал все о подобного рода случаях. Он
предоставил мне список, состоящий из более чем ста имен.
- О Господи! Это ужасно, - воскликнул Версано.
- Нет, Марио, здесь нет ничего неожиданного. В наших рядах многие тысячи преданных
людей. Эти сто - капля в море. Тем более что многие из них не располагали сколько-нибудь
существенной информацией. Сейчас мы пытаемся их изолировать.
Голландец повернулся к кардиналу.
- Ваше Высокопреосвященство, мне очень жаль, но в списке были два члена вашего
ордена. К счастью, у обоих не было почти никакой информации.
Менини мрачно спросил:
- Кто это?
- Отец Юрек Хошозно из Познани, - ван Бурх начал с более простого случая.
Это имя, видимо, ничего не говорило Менини, который потягивал остатки вина из своего
бокала. И неудивительно, если учесть, что в его подчинении находится более ста тысяч
священников. Но ван Бурх знал, что реакция на второе имя будет совершенно иной:
- И... мне очень жаль... второе имя - отец Ян Панровский из Ольштына.
Реакция Менини была куда более бурной, чем мог ожидать голландец. Голова кардинала
откинулась, он выронил бокал, и на белой скатерти расплылось красное пятно. И Версано, и ван
Бурх привстали со своих мест. Менини смотрел на голландца, как будто тот был страшным
призраком, и, задыхаясь, прохрипел:
- Ян Па... Господи, нет!..
Он стал бить себя в грудь, мотая головой из стороны в сторону. Версано схватил его за
руки и крикнул ван Бурху:
- Быстрее! Найди кого-нибудь! Позови доктора!
Священник помчался к двери. Он знал, что Менини наверняка доверял Панровскому.
Конечно, он должен был доло
...Закладка в соц.сетях
