Жанр: Триллер
Эта черная, черная смерть (кризи 4)
...случай выпить в своей компании.
Ни один из них не высказал соболезнований ни Кризи, ни Джульетте. Когда
хватало жеста, слова были не нужны.
Глава 33
Люси Куок просто не могла в это поверить. Она стояла во дворе со стаканом
белого вина в руке и смотрела на восхитительную панораму Гоцо и бескрайнего моря.
Занимался вечер. Работая стюардессой, она много путешествовала и не без оснований
считала, что повидала немало. Но здешние виды казались Люси просто невероятными.
Во время похорон она стояла в дальнем углу церкви. Она была католичкой и
посетила немало храмов, но, кроме Ватикана, такого богатства церковного убранства
не видела нигде. Статуи и стены блистали золотом и драгоценными камнями.
Тяжелые, роскошно украшенные подсвечники, стоявшие на алтаре, казалось, были
отлиты из серебра. Но, судя по виду собравшихся, богатство обошло их стороной.
За ее спиной оживленно звучали голоса, иногда даже раздавались взрывы смеха.
Она обернулась и стала разглядывать сорок с лишним человек, поднимавшихся в дом
после непродолжительной службы у могилы. В числе гостей были два священника,
державших в руках стаканы. Слева от нее Кризи, окруженный пятью мужчинами,
появившимися в церкви, когда заупокойная служба уже началась, направлялся к
дымившейся в саду жаровне. Казалось, они что-то добродушно советовали Кризи.
Рядом с раскрытой дверью в кухню стоял стол, служивший импровизированным
баром. Около него с воодушевлением хлопотал молодой островитянин.
Люси вновь обратила взгляд на Кризи и мысленно перенеслась к тому моменту,
когда впервые встретила его в аэропорту Булавайо во время погрузки гроба Майкла на
"Гольфстрим". Он сразу же произвел на нее впечатление: покрытое шрамами,
бесстрастное лицо человека, которому, казалось, все безразлично. Но когда она
заглянула ему в глаза, то увидела в них такую силу затаенной ненависти, что по ее
коже пробежали мурашки.
В самолете он подошел к ней и сел напротив. Люси попыталась высказать ему
какие-то слова утешения, но он остановил ее, подняв руку.
- С этим покончено, мисс Куок. Комиссар Ндлову объяснил мне, почему вы
прилетели в Зимбабве. Он мне рассказал, что произошло с вашей семьей в Гонконге.
Здесь, конечно, должна существовать какая-то связь, и я хотел бы, чтобы вы мне обо
всем рассказали как можно подробнее. Я так думаю, что, кто бы ни убил моего сына,
приказ об этом он получил из Гонконга. И я хочу знать, кто этот приказ отдал.
Потом они говорили еще часа два, и, пока шла их беседа, Люси проникалась все
большей симпатией к этому человеку. Она чувствовала, что у них есть много общего.
Оба они пережили страшные трагедии, но окружающие этого почти не замечали. В
конце концов он заметил, что ее глаза слипаются, и постелил ей в одной из кабин в
хвосте самолета.
Люси снова взглянула на толпу гостей и увидела, что от нее отделилась Джульетта
и направилась к ней.
- Ты выглядишь усталой, - сказала Джульетта. - Тебе совсем не обязательно
оставаться со всеми. Как только захочешь, можешь уйти к себе в спальню -
путешествие было долгим.
- Ты права, но и я почти всю дорогу спала. Кроме того, часовой пояс здесь один и
тот же. - Она взглянула девушке в лицо. - У тебя тоже усталый вид. А после твоего
перелета с запада на восток разница во времени составила шесть часов. Наверное, ты
вообще не спала.
- Так и есть, - подтвердила Джульетта. - Я не могла сомкнуть глаз. Позже я,
наверное, просто свалюсь и просплю целые сутки.
Китаянка покачала головой.
- Мне приходилось часто пересекать часовые пояса. Старайся не заснуть, пока у
тебя глаза не слипнутся, и много не пей. Часов через шесть ты, скорее всего,
проснешься. А потом снова борись со сном, сколько сможешь. И когда проснешься во
второй раз, временной барьер пройдет.
Джульетта отрицательно мотнула головой.
- После того как здесь все закончится, я снова улечу в Денвер, и если я сделаю, как
ты говоришь, разница во времени появится снова. - Она посмотрела на Кризи и других
мужчин, стоявших вокруг жаровни. - Тебе, наверное, все это кажется странным. В
Китае ведь так поминки не справляют.
- Да, у нас обычаи другие. Все это очень для меня необычно. Здесь, например,
роскошь церкви совсем не соответствует бедности жителей острова. Да и теперь,
смотри, вместо траура - чуть ли не праздник, все смеются и шутят.
Джульетта принялась терпеливо объяснять.
- Прежде всего, должна тебе сказать, что остров вовсе не бедный, а все жители
его - ревностные католики. Еще лет десять назад здесь было полно семей с
пятнадцатью детьми или даже больше. Остров был страшно перенаселен. Поскольку
люди, которые здесь живут, в основном занимаются земледелием и рыболовством,
всем работы не хватало, и потому многие молодые парни уезжали - в основном в
Америку, Канаду и Австралию. Они там пахали от зари до зари, а деньги посылали
домой. А теперь, выйдя на пенсию, многие из них вернулись на родину. Так что
внешность этих людей обманчива, многие из них очень богаты. Что же до того, что
сейчас здесь происходит, вообще-то на Гоцо это не принято: местные жители обычно
подолгу носят траур. Эта традиция пришла сюда из Ирландии, мы сейчас собрались не
печалиться о безвременной смерти Майкла, а радоваться прожитой им жизни. Этот
обычай переняли наемники, участвовавшие в африканских войнах, - так они
устраивали поминки по тому, кто погиб с оружием в руках. Могу тебе сказать, что к
полуночи веселье будет в самом разгаре, а разойдутся все только завтра к полудню.
Люси взглянула на девушку.
- Для своего возраста ты очень много знаешь.
- Я никогда не бывала не только на поминках, но даже на похоронах, но я много
времени провела с наемниками и наслушалась их разговоров. Если наемник погибал
во время взрыва, особенно если при этом что-то горело, они называли его гибель
"цветным кино". А если наемник умирал от несчастного случая, это была "дурацкая
смерть". У них свой язык и свои обычаи. Но лет через десять они, наверное, останутся
в прошлом.
- Ты хочешь сказать, что не останется наемников?
Девушка покачала головой.
- Нет. Наемники будут всегда, пока будут войны. Просто наше поколение совсем
другое. - Она взглянула на китаянку. - Как миссис Мэннерз все это восприняла?
- Плохо... Ты знаешь о предсмертной записке Майкла?
- Да, Кризи мне рассказал.
- Да-а, - произнесла Люси. - Мы летели в ее самолете, но она за всю дорогу почти
ни слова не проронила, ни крошки в рот не взяла. Все время просидела в своем салоне.
Думаю, Раби дала ей сильное успокоительное. Когда мы приземлились на Мальте, она
лишь парой слов перекинулась с Кризи и Макси и попрощалась со мной. Она,
наверное, уже вернулась в Штаты.
Джульетта задумчиво кивала, потом подняла голову, отпила глоток вина и сказала:
- Давай я тебя со всеми познакомлю.
Люси положила руку ей на плечо.
- Погоди минуту. Сначала расскажи мне, пожалуйста, что за люди здесь
собрались. Ты их всех знаешь?
- Естественно. - Джульетта указала на мужчин возле жаровни. - Кризи и Макси
ты знаешь. Лысый австралиец - это Фрэнк Миллер. Он часто работал с Кризи.
Красивый мужчина, который стоит рядом с Фрэнком, вон тот, со слегка крючковатым
носом и темными волосами - Рене Кайяр. Он бельгиец, пятнадцать лет протрубил во
французском Иностранном легионе, какое-то время вместе с Кризи. А потом они
сражались в Африке. Блондин по ту сторону жаровни - Йен Йенсен. Он датчанин,
бывший полицейский. Сейчас у него в Копенгагене частное сыскное агентство, он
разыскивает пропавших без вести. А его партнер, вон тот маленький человечек рядом
с ним, в больших круглых очках, - француз, и все зовут его Сова. Раньше он был
бандитом в Марселе. Потом стал телохранителем одного торговца оружием, а года
четыре назад перешел к Йенсену. Обожает классическую музыку. Очень странно его
видеть без проигрывателя и наушников.
- Какие разные люди!
- Да, слушай дальше - еще больше удивишься. Вон, видишь, человек, у которого
лицо в шрамах, тот, который разговаривает с женщиной средних лет. Это - Гвидо
Арелио, лучший друг Кризи. Они прямо как братья. Но они ни за что не покажут, как
любят друг друга. Гвидо тоже служил в Иностранном легионе. И его, и Кризи
вышвырнули на улицу, когда в конце войны в Алжире часть легионеров подняла
восстание. Тогда они вместе уехали в Конго и еще несколько лет там воевали... Как-то
раз, лет десять назад, они вместе проводили на Гоцо отпуск. Гвидо влюбился в
девушку, которая работала в гостинице. Через пару недель они расписались, и он увез
ее в Неаполь, где они открыли свой небольшой пансион. Она была дочкой той
женщины, с которой сейчас разговаривает Гвидо.
- Была?
- Да. Она погибла в автомобильной катастрофе несколько лет назад. Ее мать -
Лаура Шкембри, а отец - Пол, невысокий смуглый мужчина - вон тот, который
болтает со священником. А парень, который стоит у стола с бутылками, - их сын
Джойи. Его жена Мария режет салат на кухне. Семья Шкембри очень близка с Кризи
и со мной... Мне иногда кажется, что Лаура - единственная женщина, которая может
заставить Кризи делать то, что ему не хочется. Они очень привязаны друг к другу.
Кризи однажды ввязался в настоящее сражение с одной из банд итальянской мафии и
был тяжело ранен. Гвидо предложил ему поехать на Гоцо подлечиться. Он
остановился на ферме Шкембри и пробыл там месяца два. Как раз в то время из
Англии после развода вернулась младшая дочка Шкембри Надя. Она сошлась с Кризи
и забеременела от него, но никому ничего об этом не сказала. Кризи отправился
обратно в Италию. Когда он закончил работу и вернулся на Гоцо, его снова ранили. А
как поправился, он женился на Наде и у них родилась дочка. Следующие несколько
лет они счастливо прожили в этом самом доме. - Она обернулась и посмотрела на
китаянку. - Но в декабре 1988 года, когда Надя с дочкой летели из Лондона в
Нью-Йорк, чтобы вместе с Кризи отпраздновать Новый год, над Шотландией самолет
взорвался, и все, кто в нем летел, погибли.
Джульетта умолкла. Люси Куок взглянула через двор на человека у жаровни.
Она спокойно сказала:
- Сколько трагедий и смертей пришлось ему пережить!
Люси обернулась и взглянула на Джульетту - лицо ее было печально.
- Да. И это еще не все.
- Почему ты так думаешь?
- Через несколько дней он улетает в Гонконг... Там снова будут убитые.
- Это он тебе сказал?
- Нет. Но я хорошо его знаю. Он не успокоится, пока не расправится с людьми,
которые довели Майкла до самоубийства.
Через час зазвонил телефон. Трапеза во дворе за столами была в самом разгаре.
Кризи посмотрел на Джульетту, она встала и пошла на кухню. Через минуту донесся
ее голос:
- Кризи, это Джим Грэйнджер звонит из Денвера.
Кризи вытер губы бумажной салфеткой и пошел на кухню. Вернулся он спустя
минут пятнадцать. Сел на свое место и сказал Макси:
- Глория Мэннерз в Денвер не вернулась.
- А куда она делась?
- В том-то и дело, что она никуда не девалась. Ее "Гольфстрим" даже не взлетал.
Сейчас она в номере гостиницы "Мджарр Бэй" здесь, на Гоцо.
- Как же так? - спросила Люси Куок.
- Понятия не имею. Но она хочет со мной поговорить.
- Ты думаешь с ней встретиться? - спросил Макси.
Кризи кивнул.
- Да, завтра утром я к ней схожу.
- О чем тебе еще с ней разговаривать? - спросила Джульетта. - Я хочу сказать,
после того, что случилось там, в Зимбабве.
Кризи взял нож и вилку и сказал:
- Я ее навещу, потому что Джим Грэйнджер просил меня об этом, как о личном
одолжении. Ты, Джульетта, прекрасно знаешь, чем я ему обязан, и кроме того, это он
будет за тобой присматривать в Штатах.
- Да, но...
- И никаких "но".
Кризи вошел в вестибюль гостиницы сразу же после десяти утра. Настроение у
него было паршивое. Поминки затянулись до самого утра, теперь раскалывалась
голова.
Когда он подошел к стойке регистрации, приземистый, хорошо одетый человек с
темными усами отошел от группы людей, сидевших за угловым столом. Он прошел
через холл, подошел к Кризи и слегка хлопнул его по плечу. Кризи был с ним знаком
уже много лет. Это был управляющий гостиницы, а прикосновение к его плечу - жест
сочувствия.
- Здесь у тебя должна была остановиться некая миссис Мэннерз, - сказал Кризи.
- Да, она в сто пятом.
- Когда она въехала?
- Вчера утром.
- Проблем с ней не было?
- Наоборот. Ест только у себя в номере вместе с сиделкой, сотрудники говорят,
что дает хорошие чаевые и со всеми без исключения любезна.
- Сейчас она у себя?
Управляющий взглянул на девушку, сидевшую за стойкой регистрации, и спросил:
- В сто пятом есть кто-нибудь?
- Да, сэр, есть. Постояльцы после вселения оттуда не выходили.
Кризи сказал управляющему:
- Я буду в сто пятом минут двадцать. Помнишь, чем ты мне советовал
опохмеляться много лет назад?
Под черными усами управляющего блеснула белозубая улыбка.
- Что за вопрос... Тебе в номер прислать?
- Век буду твоим должником.
Кризи прошел по коридору почти до конца и постучал в дверь сто пятого номера.
Ему открыла Раби, как будто только его и ждала.
- Привет, Раби.
- Здравствуйте, Кризи. Проходите. Хотите кофе? Или, может, чего покрепче?
- Нет, спасибо. "Чего покрепче" мне сейчас принесут.
Он прошел в комнату и сквозь большое французское окно увидел, что миссис
Мэннерз сидит в своей инвалидной каталке на просторном балконе. Он взял стул,
вынес его на балкон и устроился напротив нее. Гостиница возвышалась над заливом.
Как и из его дома, отсюда открывался великолепный вид.
Высунувшись в балконную дверь, Раби спросила:
- Вы чего-нибудь хотите, миссис Мэннерз?
Глория покачала головой.
- Спасибо, Раби, мне ничего не надо... но, может быть, Кризи чего-нибудь хочет?
- Себе я уже заказал, - сказал Кризи.
Раби исчезла в комнате.
Кризи был удивлен. Когда Глория Мэннерз говорила с Раби, он заметил в ее голосе
перемену. Казалось, жизнь уже покинула престарелую даму - в ней не было никаких
эмоций. Он взглянул ей в лицо: оно словно состарилось на годы, морщины стали
глубже, глаза еще больше ввалились.
- Я думал, что вы уже в Денвере, - сказал он.
- Я не хотела улететь, не поговорив с вами. Но и беспокоить вас до похорон
Майкла тоже не хотела. Прошу меня извинить за то, что я нажала на Джима
Грэйнджера.
Кризи спросил:
- Зачем вы здесь остались?
- Во-первых, хотела выразить вам свое глубокое сожаление по поводу того, что я
стала причиной гибели Майкла. Это я его наняла и, кроме того, стала для него дурным
примером.
Прежде чем ответить, Кризи глубоко вздохнул и посмотрел Глории прямо в глаза.
- Не вы стали причиной смерти Майкла. Мне надо было бы это вам сказать, еще
когда мы летели сюда, но вы всю дорогу спали. Через несколько дней я собирался вам
написать. Мне бы не хотелось, чтобы вы убивались чувством вины. Смерть Майкла
имеет две причины - это я сам и человек из Гонконга.
- Но я прочла его записку!
- Эта записка была всего лишь извинением.
- Извинением?
- Да, и ничем больше. Это Майкл так просил прощения за свою слабость. Миссис
Мэннерз, я взял Майкла из детского приюта, который находится всего в километре
отсюда, когда ему было семнадцать лет. Я воспитал и обучил его по своему образу и
подобию, сделал из него человека для особых жизненных ситуаций. Он был сильный и
умелый, и я очень его любил. Не меньше, чем любил бы родного сына. Но я смог
научить его жить только так, как умею сам, и это был единственный образ жизни,
который он признавал. После этой травмы Майкл понял, что так жить не сможет.
Конечно, он бы и в таком состоянии мог прожить полную жизнь. Здесь на острове есть
человек, который был точно так же парализован после автомобильной катастрофы.
Когда это случилось, ему было еще совсем немного лет. И он смог начать новую
жизнь. В прошлом году он участвовал в Олимпийских играх для инвалидов и завоевал
бронзовую медаль. Этого человека Майкл хорошо знал и восхищался им. Но он не
видел себя в роли этого человека. Он вообще не мог себя представить в какой бы то ни
было иной роли. Тогда, когда я был у него в больнице в Булавайо, он попросил меня
его убить. Я просил его подождать ровно три месяца. Если бы он не отступился и
чувствовал то же самое по прошествии этого времени, я бы выполнил его просьбу. Но
вся беда в том, что он мне не поверил.
Глядя на море, пожилая женщина внимательно слушала. Когда он закончил
говорить, она повернулась и взглянула ему в глаза и спросила:
- И вы бы это сделали?
- Да.
- Вы бы смогли?
- Да.
В залив входил паром с туристами, приехавшими на один день. Она молча за ним
наблюдала, но, когда уже собралась что-то сказать, в проеме балконной двери
появился официант. Он принес поднос, на котором стоял единственный бокал с
напитком ярко-красного цвета. Официант подал бокал Кризи, коснулся его плеча и
вышел. Кризи залпом осушил бокал.
Потом он сказал:
- Лет десять назад я был на свадьбе в другой гостинице и перепил шампанского.
Вообще-то мой организм неважно переносит эту шипучку. Наутро метрдотель смешал
мне напиток, после которого через полчаса похмелье как рукой сняло. Тот метрдотель
теперь стал управляющим этой гостиницы. - Он поднял бокал. - Здесь было то самое
снадобье. Надеюсь, оно подействует так же, как в тот раз.
- Вы действительно убили бы Майкла через три месяца, если бы он вас об этом
попросил?
- Да. Но он бы не попросил. Это была моя ошибка. Мне надо было остаться с ним
в Булавайо и тогда, и на следующие ночи. Я думал, он сильнее.
- Но эта записка!
Кризи вздохнул.
- Эта записка была лишь извинением. - Он поднялся на ноги. - Миссис Мэннерз,
то, что там написано, повлияло на решение Майкла, может быть, меньше чем на один
процент. Он никак не мог подумать о том, что вы ее прочитаете... Мне очень жаль,
что вы это сделали. А теперь возвращайтесь обратно в Денвер. Убийцы вашей дочери
мертвы, отчасти благодаря Майклу. Пусть у вас останутся о нем светлые
воспоминания, а не обида и горечь.
Он поставил бокал на стол.
- Кризи, уделите мне, пожалуйста, еще десять минут.
Увидев в глазах Глории мольбу, он замялся, потом снова медленно опустился на
стул.
Она сказала:
- Вы все это говорили, только чтобы меня успокоить?
- Нет, все, что я сказал вам, - чистая правда. Может быть, вам есть за что себя
винить в других делах, но смерть Майкла не на вашей совести. Прошлой ночью мы
справили по нему поминки. Неожиданно приехали мои - и Майкла - старые друзья.
Вчера ночью мы похоронили душу Майкла. Теперь это в прошлом.
- Так просто?
- Нет, не просто. Через несколько дней я улечу в Гонконг, и там будут еще не одни
похороны. Потом я смогу спать спокойнее.
Она внимательно смотрела на него и, несмотря на внешнее холодное спокойствие,
глубоко в глазах разглядела его боль.
- Я как раз и хотела поговорить с вами о Гонконге, - сказала она.
- О Гонконге?
- Да. Последние два дня, что мы провели в Булавайо, вы были очень заняты. Была у
вас возможность ознакомиться с отчетом комиссара Ндлову по делу Бекера?
- Нет, но у меня есть копия этого отчета. Я прочту ее в ближайшие дни.
- Хорошо. Я прочитала отчет очень внимательно и обсудила его с комиссаром
Ндлову. Большая его часть составлена на основе документов, которые вы нашли в
сейфе дома Бекера. Благодаря им стали вполне очевидны три вещи: прежде всего то,
что Бекер получал приказы из Гонконга, как полагает полиция, от организации К-14,
входящей в "Триады", но явных доказательств этого нет. Во-вторых, смерть моей
дочери и Клиффа Коппена, семьи Люси Куок в Гонконге и - в итоге - Майкла, в
значительной степени была обусловлена случайным замечанием Кэрол, оброненным
ею на коктейле в Хараре.
- Случайным замечанием?
- Да, она, наверное, просто решила немного прихвастнуть. Там зашел разговор о
черном носороге. Она и сказала, что ее приятель работает с известным китайским
врачом-исследователем, который доказал, что истолченный в порошок рог черного
носорога не только не повышает мужскую потенцию, но содержит вещество,
провоцирующее развитие раковых опухолей. Как оказалось, человек, которому она
похвасталась, был сообщником Рольфа Бекера, которого он, естественно, тут же
предупредил. И в-третьих, комиссар Ндлову говорил со старшим инспектором
гонконгской полиции, руководившим отделом по борьбе с "Триадами". Хотя там
знают, что убийство семьи Люси Куок - дело рук людей из К-14, у них нет
достаточных доказательств, чтобы привлечь руководителей этой банды к суду.
- С этим у полиции всегда проблемы, - сказал Кризи. - Именно поэтому я и
собираюсь в Гонконг.
- Вы полетите туда один?
- Да.
Глория заметила, что лицо Кризи покрылось испариной. Он вынул носовой платок
и отер со лба пот. Потом, бросив взгляд на пустой бокал, сказал:
- Похоже, теперь это снадобье от похмелья не сработало. Я, скорее, даже хуже
себя чувствую.
- Долго я вас не задержу, Кризи. Мне бы только хотелось вас кое о чем попросить.
Но прежде чем отказать мне, подумайте денек-другой над моим предложением.
- Просите.
- Я хочу продолжать эту операцию... и быть в Гонконге, пока все не кончится.
Под ногами у вас болтаться и ставить вам палки в колеса я не собираюсь. Не буду я ни
командовать, ни, как вы выражаетесь, размахивать своей волшебной палочкой. Просто
я хочу быть там до конца. Не могу вернуться в Денвер, не зная, что у вас происходит.
Кризи собрался было что-то ей ответить, но она его перебила:
- Пожалуйста, Кризи, дайте мне еще пару минут. Поймите, все началось из-за
моей дочери. Конечно, она не могла об этом даже подумать, но тем не менее отчасти
это и ее вина. Она заплатила за нее жизнью, как и другие. Я прошу вас позволить мне
и дальше финансировать всю операцию и находиться при этом в Гонконге. Я
попросила, чтобы мне переслали по факсу кое-какую информацию. "Триады"
чрезвычайно сильны, особенно К-14. Вам нужны будут помощники, - и не только
Макси. Вам понадобится гораздо больше сил.
Кризи еще раз стер пот со лба и встал.
- Миссис Мэннерз, мне нечего думать над вашим предложением. Ответ
отрицательный. Если мне надо будет нанять пару парней, я сделаю это сам. Вы ведь
расплатились со мной быстро и сполна. И я вам за это очень признателен.
Он обернулся, чтобы уйти, но Глория сказала:
- Сведения о "Триадах" в зеленой папке на столе. Возьмите ее с собой. Я пробуду
здесь еще по меньшей мере три дня в надежде, что вы измените свое решение.
- Вы здесь можете оставаться столько, сколько захотите, миссис Мэннерз. Это
свободная страна.
Он вышел в комнату. Зеленая папка выглядела увесистой. Кризи какое-то
мгновение колебался, но потом взял ее. Он думал за ночь ее просмотреть и на
следующий день переслать Глории.
Когда он ехал обратно, испарина прошла, но, несмотря на жару, его знобило.
Что-то заставило его свернуть налево и заехать в поселок Шевкийя, где жил доктор.
В кабинете врача он сказал:
- Не хотелось тебя беспокоить, Стивен, но меня что-то знобит. Не подхватил ли я
малярию?
Врач указал ему на кресло и спросил:
- Где ты был в последнее время?
- Только что вернулся из Зимбабве. Я там несколько дней провел в долине
Замбези.
- Кризи, ты меня просто удивляешь. Человек с твоим жизненным опытом был
обязан начать принимать профилактические средства как минимум за три недели до
путешествия.
- Ты прав, - ответил Кризи. - Но я узнал о поездке лишь за пару дней.
- Ладно. Сейчас возьму у тебя кровь на анализ, а завтра скажу о результатах. А
теперь - вот тебе кое-какие лекарства... Думаю, просить тебя сутки полежать в
больнице - пустая трата времени?
- Ты снова прав. Мне отлично будет и дома.
Жар спал на вторую ночь. Кризи повезло - болезнь была не очень серьезной. И тем
не менее Макси и Гвидо меняли насквозь мокрые от пота простыни раз шесть.
Поправился он быстро. Когда утром пришел врач, он уже сидел на кровати и
листал бумаги из папки, которую дала ему Глория.
Врач осмотрел его и строго сказал:
- На этот раз ты легко отделался. Но на самом деле ты слабее, чем думаешь.
Обычно я настаиваю, чтобы мои пациенты после такого приступа малярии оставались
в постели не меньше пяти-шести дней. Но тебя я хорошо знаю и потому буду
удовлетворен, если ты мне пообещаешь не вставать еще двое суток. А потом еще
несколько дней не будешь особенно напрягаться.
Когда врач ушел, вошел Макси.
- Как ты себя чувствуешь?
- Отлично.
- Доктор сказал - два дня. Для перемены обстановки тебе бы надо его послушать.
Кризи закрыл папку.
- Какие у тебя планы?
- Завтра собираюсь домой. На пару недель думаю закрыть бистро и на деньги
Глории Мэннерз хочу устроить Николь с Люсеттой хороший отпуск. Вчера вечером я
звонил Николь. Она сказала, что смерть Майкла Люсетту подкосила.
Вошел Гвидо и, справившись о самочувствии Кризи, обернулся к Макси.
- Звонила Лаура, приглашает нас на обед. Она готовит тушеного кролика и, поверь
мне, если откажешься, много потеряешь.
- Мне не забудьте принести, - сказал Кризи. - Она все равно каждый раз как на
полк солдат готовит. - Он взял зеленую папку и передал ее Макси. - По дороге
забрось, пожалуйста, это Глории Мэннерз и скажи ей, что свое решение я менять не
собираюсь.
- Что здесь?
- Немного общих сведений о гонконгских "Триадах". Попрощайся с ней от моего
имени.
Спустя полчаса в спальню вошла Джульетта с чашкой горячего бульона. Кризи
спал. Несколько минут она стояла и смотрела на его лицо. Потом повернулась и
вышла, унеся с собой бульон.
Проснулся он, когда день был уже в самом разгаре. Он выпил воды из бутылки,
стоявшей около кровати, встал и пошел в ванную. Только теперь он понял, насколько
был слаб: даже несколько шагов пройти по выложенному плиткой полу было тяжело.
Когда он выходил из ванной, в спальню вошел сначала Гвидо, а за ним Макси. Кризи
попытался было идти нормально, но его тут же занесло, и он чуть не упал. Гвидо
подскочил к нему, взял под локоть и помог добраться до кровати.
- Ну как прошел обед? - спросил Кризи.
- Он был настолько хорош, что тебе ни кусочка не осталось.
Оба они уселись в ногах кровати, и Гвидо сказал:
...Закладка в соц.сетях
