Жанр: Триллер
До белого каления (кризи 1)
...у, пообещав, что вечером в
воскресенье сам приготовит ей изысканный ужин у себя в квартире.
Расплатившись, он сказал официанту:
- Передай повару, что в курице было чуть больше розмарина, чем нужно.
Сатта был уверен, что мастерство повара растет пропорционально количеству жалоб и
замечаний клиентов.
Тело Джорджио Раббиа лежало лицом вниз на решетке сточной канавы у дороги,
прилегающей к автостраде между Миланом и Турином. На обочине припарковалась машина
"скорой помощи" и несколько полицейских автомобилей. На стоявших рядом носилках
валялся большой черный сложенный пластиковый мешок. Полицейский фотограф вертелся
вокруг трупа, ослепляя светом вспышки официальных лиц.
Сатта стоял рядом со своим помощником Массимо Беллу и смотрел на труп.
- Похоже, что и на самого сборщика дани кто-то дань наложил, - суховато попытался
пошутить он.
- Да, - согласился Беллу, - это произошло вчера ночью. Тело нашли час назад.
- Одна пуля в голову?
- Да, с очень близкого расстояния. - Он указал на лицо трупа. - Повсюду вокруг
входного пулевого отверстия остались следы ожогов.
- Что случилось с его рукой?
Беллу покачал головой.
- Она была пробита насквозь. Чем - не знаю.
Фотограф свою работу закончил и отошел. К ним приблизился полицейский.
- Теперь нам можно его забрать, полковник?
- Да, - ответил Сатта. - И передайте патологоанатому, что мне его отчет нужен как
можно скорее.
Сотрудники "скорой помощи" стали запихивать тело в пластиковый мешок. Сатта пошел
к своей машине, за ним следовал Беллу.
- Думаешь, началась война? - спросил он.
Сатта облокотился на автомобиль и начал быстро анализировать ситуацию. Чтобы Беллу
был понятен ход его рассуждений, он излагал их вслух.
- Этому происшествию можно придумать три объяснения. Первое: Абрата и Фосселла
начали войну за передел Милана. Это маловероятно: город между ними разделен ровно
пополам и они неплохо между собой ладят. Кроме того, Конти и, конечно же, Кантарелла
должны были бы это санкционировать, а я уверен, что именно сейчас такая война им нужна
меньше всего. Второе: Раббиа мог запустить коготки в копилку босса, а его на этом накрыли.
Какое-то время он молчал, потом отрицательно покачал головой.
- Это предположение вообще лишено всякого смысла. Раббиа занимался сбором денег
пятнадцать лет и никогда не позволял себе такого, он всегда был туп, но по-своему честен.
Третье: убил его кто-то со стороны.
Беллу перебил начальника.
- Но кто это мог быть и почему его убили?
Сатта пожал плечами, сел в машину и через открытое окно сказал:
- Мне срочно нужно досье на Раббиа и распечатки всех его телефонных разговоров за
последние трое суток - все без исключения, ты меня понял?
Беллу взглянул на часы и вздохнул.
- Обо всех планах, которые у тебя были на сегодняшний вечер, можешь забыть, -
сказал он. По лицу его пробежала тень раздражения. - Я и сам отменил одну очень важную
и интересную встречу. - Он снова ненадолго задумался. - Кроме того, распорядись
усилить надзор за всеми, кто проходит у нас по черному списку.
Полковник завел машину.
- Увидимся в конторе.
Беллу смотрел на удалявшийся автомобиль. Он работал помощником Сатты вот уже три
года. Весь первый год Беллу искал подходящий предлог для подачи прошения о переводе в
другое подразделение. Сатта ему не просто не нравился - он его ненавидел. На то было
много причин. Он ненавидел и цинизм полковника, и его черный юмор, и экстравагантную
манеру себя держать, привлекавшую к нему столь пристальное внимание окружающих, и
многое другое. И дело было не в его аристократическом происхождении и
пренебрежительном высокомерии: Сатта воплощал в себе все то, что, по мнению Беллу,
совершенно недопустимо для старшего офицера, занимающего столь ответственный пост в
войсках карабинеров. Хотя - кто знает? - может быть, он просто завидовал в глубине души
блистательному аристократу.
Его отношение к начальнику изменили два обстоятельства. Во-первых, проработав с ним
год, он по достоинству оценил упорство и гибкий ум Сатты. Во-вторых, он был глубоко
тронут тем, как Сатта повел себя по отношению к его младшей сестре. Она подала
документы на медицинское отделение университета Катансаро. Девушка была прекрасно
подготовлена, но связями их семья не располагала, и поэтому приемная комиссия отклонила
ее кандидатуру. Он, должно быть, как-то случайно обмолвился об этом в присутствии
полковника - деталей Беллу уже не помнил, - но факт оставался фактом: неделю спустя
сестра его получила из университета письмо, в котором говорилось, что решение приемной
комиссии пересмотрено и девушка зачислена на первый курс. Позже сестра случайно узнала,
что дело здесь не обошлось без вмешательства некоего профессора Сатты - главного
хирурга больницы Кордарелли в Неаполе.
Беллу прямо спросил об этом шефа. Тот лишь слегка пожал плечами.
- Ты же со мной работаешь, - сказал он. - Естественно, я не мог сидеть сложа руки.
Больше о переводе Беллу не думал. Его не столько удивило участие Сатты в судьбе его
сестры, сколько оброненная им фраза: полковник сказал, что Белла работает "с ним", а не
"на него".
За последние два года из них получилась слаженная команда. Сатта нисколько не
изменился - ни внешне, ни внутренне. Но теперь Беллу начал его гораздо лучше понимать и
даже кое в чем подражать ему: больше интересовался хорошей кухней, покупал более
дорогие костюмы, обращался с женщинами чуть более снисходительно, и им это почему-то
нравилось. Но в триктрак с начальником играть не садился.
Сатта вслух читал отчет патологоанатома:
- "Смерть наступила между полуночью и шестью часами утра тринадцатого числа". -
Он взглянул на Беллу и сказал: - Из "Папагайо" он вышел сразу после полуночи, так?
Беллу кивнул.
- Так нам сказали. А в "Блюноте", который был следующим его пунктом, он не
объявился.
Сатта вернулся к тексту отчета:
- "Причиной смерти явились обширные повреждения в области мозга, вызванные, по
всей вероятности, прохождением сквозь него на большой скорости продолговатого
металлического снаряда". - Он мрачно хмыкнул. - Почему бы этому идиоту было просто
не написать, что ему мозги пулей вышибло?
Беллу усмехнулся.
- Тогда бы он стал выражаться, как все остальные.
Сатта пробормотал что-то нечленораздельное и продолжил читать отчет.
- "Следы ожогов под правым глазом объекта вокруг входного отверстия снаряда
свидетельствуют о том, что выстрел данным снарядом был произведен с очень небольшого
расстояния". - Сатта закатил глаза, но тут же стал читать дальше. - "Большое выходное
отверстие на задней стороне черепа, составляющее в диаметре около пятнадцати
сантиметров, указывает на то, что данный снаряд представлял собой пулю крупного калибра
с тупой конфигурацией передней части". - Полковник бросил на Беллу торжествующий
взгляд. - Ура! Наконец-то снаряд превратился в пулю.
"На левой руке объекта имеется резаное отверстие. Форма данного отверстия, равно как
и оставшиеся на коже рубцы, указывают на то, что это отверстие было образовано в
результате прохождения сквозь ткани руки острого предмета, вошедшего с ее тыльной
стороны и вышедшего со стороны ладони. Небольшие деревянные занозы в коже ладони
дают основание предположить, что рука была прибита к деревянной поверхности (образцы
заноз переданы в лабораторию на экспертизу). Исходя из скорости свертывания крови,
можно сделать вывод о том, что рана была нанесена за два часа до смерти объекта".
Сатта откинулся на спинку стула, на его губах играла легкая улыбка.
- Складывается впечатление, - сказал он, - что наш друг Раббиа был наполовину
распят.
Беллу улыбнулся в ответ.
- Я, правда, не уверен, что через три дня он воскреснет из мертвых.
Шеф покачал головой.
- После прохождения данного металлического снаряда через вышеупомянутый мозг на
это особенно рассчитывать не приходится. "На запястьях, коленях и вокруг рта объекта были
обнаружены следы клейкой ленты".
Сатта закрыл папку с документом и немного подался вперед, глубоко задумавшись.
Беллу терпеливо ждал.
- Раббиа взяли, когда он вышел из "Папагайо", - через некоторое время сказал
Сатта, - отвезли в какое-то укромное местечко и прикрутили ему клейкой лентой руки и
ноги к креслу. Потом ему стали задавать вопросы. - Он снова чуть усмехнулся уголками
губ. - Раббиа, видимо, не хотел на них отвечать, поэтому, чтобы как-то его стимулировать,
ему в руку всадили нож. После того как у него выяснили все, что их интересовало, ему
прострелили голову, вывезли на дорогу и выкинули на обочине. - Он снова взял в руки
папку с отчетом и еще раз его просмотрел. - Машина Раббиа была обнаружена сегодня в
два часа дня на небольшой боковой улочке, примыкающей к Центральному вокзалу. В ней не
нашли ничего интересного, - он ухмыльнулся, - кроме пластмассовой таксы, кивающей
головой.
Потом полковник углубился в распечатку телефонных переговоров. Он не ждал, что они
прольют свет на происшедшее, поскольку те, кого прослушивали, как правило, были всегда
об этом осведомлены.
Беллу заметил:
- Там нет ничего интересного, за исключением множества звонков ему в квартиру
сегодня утром - многие пытались его найти.
Сатта положил папку на стол.
- Это - "Юнион Корс", - уверенно сказал он. - Я могу придумать только такое
объяснение. Во время последней операции с переправой наркотиков там пролилась
кровь. - Он задумчиво посмотрел на Беллу. - Если я прав, в ближайшее время нам надо
ждать неприятностей. Дело может развиваться по известной схеме: сначала они хватают
какую-нибудь пешку и вышибают из нее нужную им информацию, и уже потом планируют
полномасштабную операцию.
- Да, здесь, пожалуй, все сходится, - согласился Беллу. - Служба внешнего
наблюдения доложила, что сегодня с утра Фосселла и его парни предприняли
дополнительные меры предосторожности - усилили охрану и без нужды носа из своих дыр
не высовывают.
Сатта принял решение.
- Соедини меня с Монпелье в Марселе - он должен быть в курсе дела.
Главные силы "Юнион Корс" - французского аналога итальянской мафии, были
сосредоточены в Марселе, а Монпелье, занимавший высокий пост в полиции, был партнером
и коллегой Сатты по ту сторону французской границы. У них сложились прочные деловые
отношения, несколько раз им доводилось встречаться на конференциях по борьбе с
преступностью.
Однако француз ничем помочь не смог. Никакой информацией по интересовавшему
итальянских полицейских вопросу он не располагал. Монпелье считал, что, если за этим
убийством действительно стояла "Юнион Корс", ее заправилы, скорее всего, направили в
Милан наемного убийцу с Корсики. Французский страж порядка пообещал незамедлительно
извещать Сатту о новостях, если они у него появятся.
Полковник повесил трубку и убежденно сказал:
- И все-таки же это должна быть "Юнион Корс".
В Палермо Кантарелла пришел к тому же выводу.
- Скорее всего, это сделали парни из "Юнион Корс", - сказал он, обращаясь к троим
мужчинам, сидевшим за столом в его кабинете.
Одного из них звали Флориано Конти. Он приехал из Рима. Двое других - Гравелли и
Дикандиа уже много лет состояли при нем ближайшими советниками. Конти был слегка
раздражен: Милан непосредственно подчинялся Риму.
- В последнее время Фосселла принял несколько неверных решений, - сказал он. - Я
говорил ему, что глупо было обманывать французов в той сделке. Иногда он слишком
начинает мудрить. Та отгрузка была последней перед переходом на поставки из Бангкока,
вот он и решил урвать себе лишний кусок.
Дикандиа решил высказать свое мнение.
- Складывается впечатление, что у него нюх притупился. И то похищение было
организовано из рук вон плохо. - Он оглядел присутствовавших. - Помните историю с
дочкой Балетто? Ее сначала изнасиловали, а потом бросили помирать в машине. Людям
такие вещи не нравятся, да и нас это выставляет в самом невыгодном свете. После таких
проколов нас потом по нескольку недель, а то и месяцев травят.
Настала очередь Гравелли.
- Да, именно это дело следовало провести так, чтобы комар носа не подточил. А всех,
кто им занимался непосредственно, надо было так наказать, чтобы другим впредь неповадно
было самовольничать. Однако один из парней, которые уцелели, - племянник Фосселлы,
поэтому оба они отделались легким испугом: Фосселла не заплатил им то, что обещал. -
Он мрачно покачал головой. - В нашем деле дисциплина крайне важна, а в этом случае, на
мой взгляд, Фосселла проявил непростительную мягкость.
Конти одобрительно кивнул.
- Раббиа как раз был вторым из тех, кто, кроме племянника Фосселлы, участвовал в
похищении и остался в живых. Откровенно говоря, я всегда считал его настоящим
дегенератом.
Все высказались и теперь смотрели на Кантареллу. Небольшой человечек, сидевший в
кресле на подушке, какое-то время размышлял. Взвесив все "за" и "против", он принял
решение. Когда Кантарелла повернул голову к Гравелли и заговорил, голос его был мягким и
вежливым - именно так он всегда отдавал приказы.
- Чезаре, ты сделал бы мне большое одолжение, если бы съездил в Марсель и поговорил
там с Делори. Если начали эту заваруху они, мне бы очень хотелось, чтобы ты прямо там, на
месте, уладил все проблемы. Объясни им, что у нас совсем другие взгляды на то, как надо
делать дела, и скажи, что Фосселла в тот раз был не прав. Пообещай от моего имени, что
больше он так делать не будет. - Голос его стал немного более резким. - Только ни в чем
перед ними не извиняйся - дай им понять, что мы приняли такое решение не из слабости, а
потому, что считаем себя людьми чести и поступаем по совести.
- Я завтра же вылечу туда через Рим, - сказал Гравелли, но босс неодобрительно
покачал головой.
- Подожди денька два-три. А то подумают, что, как только что-то случается, мы сразу
начинаем бегать и суетиться. - Он обернулся к Дикандиа. - Маурицио, пожалуйста,
отправляйся в Милан и переговори там с Фосселлой. Вырази ему наше недовольство и
скажи, что мы рассчитываем, что в будущем он сможет лучше контролировать ситуацию.
Кроме того, пусть он в самое ближайшее время урегулирует отношения с Делори. - Теперь
Кантарелла обратился к Конти: - Я прекрасно помню, что Фосселла непосредственно
подчиняется тебе, но думаю, лучше будет, если это внушение ему сделаю я сам.
Конти слегка склонил голову в знак согласия. Кантарелла обратился к Дикандиа:
- Поговори с Фосселлой без свидетелей, с глазу на глаз. Не нужно, чтобы Абрата узнал
о том, что мы на Фосселлу имеем зуб. А то, чего доброго, ему еще взбредет в голову
попытаться весь Милан прибрать к своим рукам.
Он взглянул на Конти.
- Они неплохо дополняют друг друга, - сказал Конти. - Самым мудрым решением
было бы оставить в Милане все как есть.
Кантарелла остался доволен проведенной встречей. Он поднялся с кресла и прошел к
бару - маленький и элегантный в своем темно-синем костюме.
Остальные последовали за ним. Босс всем налил в хрустальные стаканы "Чивас Ригэл",
плеснув в виски немного содовой.
Конти бы, конечно, предпочел свой любимый "самбуко", но когда сам дон Кантарелла
наливает вам виски - вы пьете виски.
Субботним утром в Неаполе Гвидо сидел на террасе своего пансиона и потягивал
кофе - до обеда можно немного побездельничать, а там начнется работа. Он услышал, как
сзади скрипнула дверь, обернулся и увидел Пьетро, вошедшего с газетой в руках. Паренек
положил газету перед ним на стол и указал на небольшую заметку. В ней говорилось, что
некий Джорджио Раббиа, подозреваемый в связях с организованной преступностью, был
найден с простреленной головой на дороге недалеко от Милана. Этому событию было
посвящено всего несколько строк. В Милане насилие было не в новинку, и заметка еще об
одном убийстве особенно никого заинтересовать не могла. Гвидо оторвал взгляд от газеты и
посмотрел на Пьетро.
- Маховик начал раскручиваться, теперь его ничего не остановит, - сказал он. -
Складывай вещи. Завтра ты уезжаешь на Гоцо.
Глава 17
Джакомо Сандри встал с постели и с наслаждением потянулся, расслабляя нагруженные
мышцы. С тумбочки, стоявшей около кровати, он взял часы, надел на руку и посмотрел,
который час - было начало одиннадцатого. Как был нагишом, он подошел к окну, отдернул
штору и выглянул на улицу. Начинало смеркаться. Его черная "альфа ромео" стояла прямо
внизу, из окна водителя высовывался локоть Виоленте. Сандри задернул штору и вернулся к
кровати. Из постели на него смотрела совсем молоденькая девчушка. Он ей улыбнулся.
- Ну как ты там, малышка? Мне удалось сделать тебя счастливой?
Девчушка кивнула, не отрывая от него глаз.
- Тебе что, снова уходить пора? - мрачно спросила она. - Ты только час со мной
побыл, а одна я здесь со скуки помираю.
Сандри одновременно почувствовал удовольствие и раздражение. Ему было приятно, что
в его возрасте он все еще мог удовлетворить пятнадцатилетнюю девочку, но совсем не
понравилось, что она начала выдвигать какие-то претензии.
Однако, натянув брюки, он подумал о том, что если мужчине нравятся совсем
молоденькие девочки, он должен мириться с их детскими капризами. Сандри подошел
ближе к кровати, сел и протянул руку к ее груди, но девочка отстранилась в сторону, лишь
усилив тем самым его раздражение.
- Значит, так, - сказал он, встав с постели и потянувшись за рубашкой. - Здесь ты
живешь на всем готовом в отличной квартире и к тому же можешь тратить на себя столько,
сколько захочешь. Тебе что, не терпится вернуться обратно в Беттолу?
Она ничего не ответила, и Сандри продолжал одеваться, любуясь своим отражением в
огромном зеркале. Он решил, что пора ее заменить. Единственное, что его волновало в
жизни, - это девочки. Дядя отдал ему контроль над проституцией. Когда молоденькие
девушки приезжали в большой город из сельской глубинки в поисках денег и развлечений,
Сандри и его молодцы их находили и начинали ими заниматься, готовя к тому, чтобы потом
пополнить ими бары, клубы и публичные дома, контролируемые кланом Фосселлы. Если
Сандри замечал какую-нибудь особенно молоденькую и привлекательную девчушку, он на
какое-то время оставлял ее и использовал лично для себя, а натешившись, быстро заменял
следующей.
Они никогда не возвращались обратно ни в Беттолу, ни в другие городки и деревушки, из
которых пришли в Милан. Дальше их путь лежал только в публичный дом. Сандри решил,
что завтра он передаст эту девочку Пецутто, который быстро посадит ее на иглу и
полностью подчинит организации.
Он был очень доволен собой. Важно уметь принимать ответственные решения, не
поддаваясь эмоциям. Сандри быстро найдет ей замену, может быть, подвернется еще более
юное создание. Чем старше он становился, тем более молоденькие девочки ему нравились.
Он вспомнил того ребенка, которого они похитили: девочка была просто восхитительна,
тело ее лишь начинало обретать женские формы. Ему захотелось снова лечь в постель, но он
тут же отогнал от себя эту мысль. Фосселла велел быть под рукой не позже одиннадцати: из
Палермо приехал Гравелли, очевидно, чтобы обсудить убийство Раббиа и те осложнения,
которые могут возникнуть из-за французов.
Теперь надо быть гораздо осмотрительнее и все время иметь рядом с собой надежного
телохранителя. Это создавало некоторые дополнительные неудобства. Но ему и здесь
повезло: Виоленте не был ему в тягость, и уже сам по себе тот факт, что в качестве
телохранителя к нему приставили именно этого громилу, свидетельствовал о его авторитете
в организации.
Он не мог не сделать себе комплимент, решив, что такое продвижение было обусловлено
исключительно его сообразительностью. Сандри и в самом деле очень собою гордился, он
схватывал все куда быстрее, чем тугодум Раббиа. При воспоминании о том, что ему
пришлось провести в его обществе целых две недели, у Сандри перекосило физиономию.
Лишь девочка помогла ему тогда справиться с безысходной скукой.
Он встал, надел наплечную кобуру, вставил в нее пистолет и накинул пиджак. Девочка
сидела в постели и пристально за ним наблюдала.
- Когда я тебя снова увижу? - капризным тоном спросила она.
Сандри склонился к ней и чмокнул в губы.
- Завтра, - с улыбкой ответил он. - Я отвезу тебя куда-нибудь пообедать, чтобы
доставить тебе особое удовольствие, а потом мы съездим к одному моему хорошему
приятелю.
Он отпер дверь квартиры и вышел на лестничную клетку. Незнакомый голос произнес:
- Сандри.
Он обернулся, одновременно запуская руку под полу пиджака. Сандри действительно
соображал быстро - он тут же смекнул, что на него в упор смотрит двойное черное дуло
обреза. В тот же миг черный цвет сменился ослепительным желто-белым взрывом.
Сатта начинал терять терпение. Удача в этот вечер сопутствовала очаровательной
актрисе. Исход каждой игры, конечно, решало не только везение, но также умение и опыт.
Однако тот факт, что ей удалось его обставить в трех из пяти партий, не мог означать ничего
другого, кроме исключительного везения. Он взял кубики и хорошенько потряс их в зеленом
стаканчике - выпала двойка с единицей. Черт! Актриса улыбнулась ему чуть ли не с
состраданием - она действительно неплохо играла. Миниатюрная красавица протянула
руку к кубикам, вопросительно изогнув изящно очерченную бровь.
Сатта кивнул, обнажив в улыбке ослепительные зубы. И думать было нечего идти с ней в
постель до тех пор, пока он по крайней мере не сравняет счет. На кону стояла его честь -
полковник считал себя чуть ли не профессиональным игроком. Он посмотрел на часы и
выругался про себя. Почти одиннадцать.
А ведь вечер начался так славно! Она приехала в ярко-красном платье с глубоким
декольте. Красота ее была так нежна, так хрупка, она так нравилась Сатте. А грудь! Какая
грудь - такая высокая и упругая. Это все из-за нее, из-за этой восхитительной груди -
каждый раз, когда актриса наклонялась, он просто не мог отвести глаз от ее груди и именно
поэтому сначала никак не мог взять себя в руки и сосредоточиться. Именно поэтому в
первых партиях он неизменно проигрывал.
Ужин был похож на парад кулинарного искусства. Начали они с паштета,
приготовленного по собственному рецепту Сатты. Его пикантность особенно усиливало
шампанское. Потом был артишок, приготовленный с петрушкой и майораном, как обычно
его делают в Риме. Она продолжала пить шампанское, а полковник перешел на сухое белое
"колли альбани".
Главным украшением стола стало его коронное блюдо - телятина под яично-лимонным
соусом. К ней удивительно подходило розовое "чекуба". Ужин завершился, естественно,
фруктовым мороженым. Актриса была приятно удивлена, а Сатта уже предвкушал то
удовольствие, которое ему доставят несколько удачных партий в триктрак и долгое
совместное завершение приятно проведенного вечера в его со вкусом обставленной спальне.
Сердце его учащенно забилось - кубики у нее плохо легли. Ему достаточно было
выкинуть одну шестерку, чтобы выиграть партию - тогда через десять минут они уже могли
бы оказаться в постели. Сатта оторвал взгляд от ложбинки между ее грудей, помешал кубики
и выкинул двойную шестерку!
Как раз в этот момент зазвонил телефон.
Беллу стоял рядом с "альфа ромео". Тут же был припаркован полицейский микроавтобус
с мощным генератором, прожектор которого освещал место происшествия. Сатта вышел из
машины. Вид у него был свирепый. Он выглядел сейчас точно так же, как пятнадцать минут
назад, когда в его квартире раздался телефонный звонок.
Вместо приветствия Сатта буркнул Беллу что-то неразборчивое и заглянул в машину.
- Это Виоленте, - сказал Беллу. - Сандри наверху.
- Его так и нашли? - спросил Сатта.
- Нет, - ответил Беллу. - Он был зажат между рулевым колесом и спинкой кресла
так, чтобы локоть высовывался из окна. Полицейский, первым прибывший на место
преступления, окликнул его и сказал, чтоб он отсюда убирался. Виоленте даже не
шевельнулся, тогда полицейский открыл дверцу машины. Тело вывалилось прямо на него, и
он от потрясения инстинктивно попытался оттолкнуть его обратно.
Сатта снова заглянул в машину. Тело лежало на переднем сиденье, голова была уперта в
противоположную дверцу. Кровью было забрызгано буквально все - панель управления,
сиденье, пол. Она и теперь еще сочилась из глубокой раны на перерезанной глотке
Виоленте.
Сатта засопел и отвернулся от ужасного зрелища.
- Помер он действительно насильственной смертью - под стать своему имени , -
попытался сострить полковник. - Пойдем, поднимемся наверх.
Беллу жестом подозвал полицейского, который должен был снять с трупа отпечатки
пальцев, и пошел вслед за начальником.
Сандри лежал на площадке третьего этажа. Некогда белое полотенце покрывало его
голову и плечи. Полицейский фотограф укладывал видеокамеру в футляр.
Дверь в квартиру была распахнута, Сатта видел с порога спальню. На кровати,
завернувшись в простыню, сидела девочка. Рядом с ней - молодой полицейский, что-то
записывавший в блокноте и явно отводивший от девчушки взгляд.
Беллу указал на постель.
- Он как раз выходил из квартиры, навестив здесь свою маленькую подружку.
Сатта взглянул на тело и пробормотал:
- Значит, ему повезло больше, чем мне. - Он нагнулся и откинул красное от крови
полотенце. - А может быть, и нет, - спокойно добавил он и вернул полотенце в прежнее
положение. Несмотря на сильный загар, лицо полковника было очень бледным.
- Скорее всего, стреляли крупной дробью из охотничьего ружья с очень близкого
расстояния, - сказал Беллу.
Сатта кивнул и еще раз взглянул на залитое кровью полотенце. Губы его перекосила
легкая усмешка.
- Да, могу тебе прямо сейчас сказать, что на этот раз будет написано в отчете
патологоанатома: "Значительные повреждения мозга в результате прохождения сквозь него
большого числа небольших снарядов, предположительно круглой формы". - Он снова
заглянул в квартиру. - Расскажи мне все, что об этом известно.
- Это любовное гнездышко Сандри, - ответил Беллу. - Он держал эту квартирку,
чтобы регулярно менять в ней девочек. Сюда Сандри наведывался почти ка
...Закладка в соц.сетях
