Жанр: Триллер
Молния
...тро разделаться с Лорой и заняться
другими делами. Миссис Боумен была
суетливой и суматошной.
- Элоиза Фишер покинула нас сегодня, - объявила миссис Боумен.
- И кто опекун? - спросила Лора. - Она хотела жить у своей бабушки.
- Именно она и назначена опекуном, - подтвердила миссис Боумен.
Элоиз повезло. Надо думать, что будущий веснушчатый бухгалтер с
косичками найдет другую опору в жизни,
помимо бездушных цифр.
- Теперь ты одна в комнате, - продолжала миссис Боумен твердым голосом,
- и нигде нет свободного места, так
что...
- Могу я сделать предложение? Миссис Боумен нетерпеливо нахмурилась и
посмотрела на часы. Лора
заторопилась.
- Я очень дружу с сестрами Аккерсон, а с ними живут Тамми Хинсен и
Ребекка Богнер. Но Тамми и Ребекка не
ладят с сестрами, и вот...
- Мы хотим, чтобы разные дети научились ладить между собой. Жизнь с
людьми, которые тебе симпатичны, не
способствует выработке характера. Как бы там ни было, отложим это до завтра,
сегодня мне некогда. Так вот, мне надо
знать, могу ли я на тебя положиться и оставить одну на ночь в этой комнате?
- Положиться? - изумилась Лора.
- Скажи мне правду, девочка. Я могу оставить тебя одну?
Лора не могла понять, что беспокоит социального работника и почему она
боится оставить Лору одну на ночь.
Может, она думает, что Лора забаррикадируется в комнате и полиции придется
взламывать дверь и применять
слезоточивый газ и наручники?
Лора была одновременно растерянна и оскорблена.
- Конечно, можете. Я не маленькая. Все будет в порядке.
- Ладно.., хорошо. Сегодня ты будешь ночевать одна, а завтра мы чтонибудь
придумаем.
Покинув многоцветный кабинет миссис Боумен и очутившись в сером
коридоре, Лора стала подниматься по
лестнице на третий этаж, и вдруг ее осенило: "А как же Бледный Угорь?" Шинер
обязательно узнает, что сегодня она ночует
одна. Он знал обо всем происходившем в приюте, и у него были свои ключи, он мог
войти в приют даже ночью. Ее комната
была рядом с лестницей, он мог прокрасться незамеченным и в одно мгновение
справиться с нею. Он мог сделать с ней что
угодно, обезвредить ее ударом по голове или наркотиком, запихнуть в мешок,
утащить с собой, запереть в подвале, и никто
не догадается, что с ней произошло.
Она повернула обратно, прыгая через две ступеньки, чтобы застать миссис
Боумен, но в холле на первом этаже чуть
не столкнулась с Угрем. Он был вооружен шваброй и катил оснащенный выжималкой
бак на колесах, распространявший
хвойный запах дезинфекции.
Он ухмыльнулся. Может, это была игра ее воображения, но она не
сомневалась: он знает, что сегодня она ночует
одна.
Ей следовало пройти мимо, дальше, к миссис Боумен, и просить, чтобы ее
не оставляли на ночь одну. Но она не
могла обвинить Шинера, иначе бы ее ждала участь Денни Дженкинса - неверие
воспитателей, погубленная жизнь, - ей
нужно было найти вескую причину для перемены своего решения.
Ей пришло в голову, а не наброситься ли ей на Угря, толкнуть его в бак
с водой, поддать под зад, одним словом,
показать, что она не такая слабая и что ему лучше с нею не связываться. Но Угорь
был не из породы Тигелей. Майк, Флора
и Хэйзел были узколобыми, несносными, невежественными, но сравнительно
нормальными людьми. Угорь был
ненормальным, и его реакция на нападение была непредсказуемой.
Пока она раздумывала, он все шире улыбался, обнажая кривые желтые зубы.
На его бледных щеках выступил румянец, и Лора, преодолевая тошноту,
поняла, что его душит желание.
Она пошла прочь, вверх по лестнице, не решаясь бежать, пока не скрылась
у него из виду. Тогда она что было мочи
помчалась в комнату двойняшек.
- Сегодня ты будешь спать у нас, - сказала Рут.
- Правда, тебе придется побыть у себя, пока не кончится вечерняя
поверка, - продолжала Тельма, - а потом
тихонечко спустишься сюда.
Из своего угла, где она, сидя на кровати, делала домашнее задание по
математике, Ребекка Богнер сказала:
- У нас только четыре кровати.
- Я буду спать на полу, - сказала Лора.
- Это нарушение правил, - отрезала Ребекка. - Я ведь не сказала, что я
против. Я только сказала, что это нарушение
правил.
Лора думала, что Тамми тоже будет протестовать, но девочка лежала на
кровати поверх покрывала, уставившись в
потолок, явно погруженная в свои собственные мысли, и не обращала на остальных
никакого внимания.
Когда они сидели в облицованной дубом столовой за несъедобным ужином из
свиных отбивных, клейкого
картофельного пюре и жесткой зеленой фасоли, Тельма сказала:
- Хочешь знать, почему Боумен боялась оставить тебя одну? Она боится,
что ты покончишь с собой.
Лора не могла поверить своим ушам.
- Тут были такие случаи, - грустно подтвердила Рут. - Вот отчего они
запихивают нас по двое даже в самую тесную
комнатушку. Когда слишком часто остаешься одна.., от этого все и происходит.
Тельма сказала:
- Они не разрешили нам жить вдвоем в маленькой комнате, потому что мы
близнецы, для них мы как бы один
человек. Они думают, стоит нас оставить на минуту одних, как мы тут же
повесимся.
- Какая чепуха, - сказала Лора.
- Конечно, чепуха, - согласилась Тельма. - Подумаешь, повеситься.
Удивительные сестры Аккерсон - это мы
вдвоем - вынашивают более грандиозные планы. Например, стащить кухонный нож и
сделать себе харакири, а вот если
достать дисковую пилу...
Разговоры велись пониженными голосами, так как по столовой
прохаживались дежурные воспитатели. Когда мисс
Кейст, главная воспитательница на третьем этаже, постоянно проживающая в приюте,
прошла мимо их стола, Тельма
прошептала:
- Гестапо.
Когда мисс Кейст удалилась, Рут сказала:
- Миссис Боумен желает нам добра, но она здесь не на своем месте. Если
бы она постаралась разузнать, какой у
тебя характер, Лора, она бы не беспокоилась, что ты пойдешь на самоубийство. Ты
стойкая.
Тельма ковыряла вилкой несъедобное месиво.
- Тамми Хинсен как-то застали в умывальной с пачкой лезвий, но она так
и не решилась перерезать себе вены.
Лора вдруг ощутила странность сочетания смешного и трагичного, нелепого
и мрачного, пронизывающих их
жизнь в приюте Макилрой. То они весело шутили друг с другом, то через секунду
обсуждали, кто из девочек способен на
самоубийство. Лора отметила, что подобная глубокая мысль не соответствует ее
возрасту, решила записать ее в тетрадь,
недавно заведенную специально для этого, как только вернется к себе в комнату.
Рут наконец проглотила кусок пищи.
- Через месяц после случая с Тамми Хинсен они неожиданно провели
внеочередной обыск у нас в комнатах, искали
опасные предметы. Они нашли у Тамми банку с бензином для зажигалок и спички. Она
хотела запереться в душевой,
облиться бензином и поджечь себя.
- Господи. - Лора представила себе худую беловолосую девочку с
землистым лицом и темными кругами под
глазами и подумала, что с помощью самосожжения Тамми только хотела ускорить
процесс: медленный огонь уже давно
сжигал ее изнутри.
- Они на два месяца отправили ее в больницу для интенсивного лечения, -
сказала Рут.
- А когда она вернулась, - подхватила Тельма, - все взрослые твердили,
что ей стало лучше, а мы решили, что она
такая, как прежде.
Лора встала с постели через десять минут после ночного обхода мисс
Кейст. В пижаме, с подушкой и одеялом под
мышкой она босиком направилась в комнату сестер.
Горела только одна лампа у изголовья Рут. Рут прошептала:
- Лора, ты будешь спать на моей кровати. Я уже устроилась на полу.
- Давай собирай все с пола и иди обратно на кровать, - откликнулась
Лора.
Она в несколько раз сложила свое одеяло, расстелила этот самодельный
матрац рядом с постелью Рут и устроилась
на нем, подложив под голову подушку.
Со своей кровати Ребекка Богнер сказала:
- Вот увидите, мы нарвемся на неприятность.
- Чего ты боишься? - спросила Тельма. - Что они в наказание привяжут
нас к столбам во дворе, обмажут медом и
оставят на съедение термитам?
Тамми уже спала или притворялась спящей. Рут выключила лампу, и
наступила тишина. Внезапно дверь со стуком
открылась настежь, и загорелся верхний свет. Мисс Кейст в красном халате и с
грозным выражением лица влетела в
комнату.
- Вот оно что! Интересно, что ты тут делаешь, Лора?
Ребекка Богнер простонала:
- Я же говорила, что мы нарвемся на неприятность.
- Вы, мисс, немедленно возвращайтесь к себе в комнату.
Быстрота появления мисс Кейст казалась подозрительной, и Лора взглянула
на Тамми Хинсен. Беловолосая
девочка больше не притворялась спящей. Опершись на локоть, она улыбалась бледной
улыбкой. Она явно решила помочь
Угрю в его борьбе за Лору, возможно, в надежде вернуть себе его расположение.
Мисс Кейст проводила Лору обратно в ее комнату. Лора легла в кровать, и
мисс Кейст с минуту смотрела на нее.
- Тут жарко. Я открою окно. - Вернувшись к постели, она опять
пристально посмотрела на Лору. - Может быть, ты
хочешь мне что-нибудь сказать? У тебя все в порядке?
Лора подумала, не рассказать ли ей об Угре. А что, если мисс Кейст
устроит засаду на Угря, а он вдруг не
покажется? Никогда больше Лора не посмеет сказать что-нибудь против Угря, потому
что один раз она его уже напрасно
обвинила, и тогда никто не станет принимать ее всерьез. Даже если Шинер
изнасилует ее, это ему сойдет с рук.
- Нет-нет, все в порядке, - сказала она. Мисс Кейст продолжала:
- Тельма слишком самоуверенна для девочки ее возраста, она хочет
казаться старше своих лет. А если ты такая
глупая, чтобы снова нарушить правила ради ночной болтовни, то выбирай себе
друзей понадежней.
- Да, мэм, - согласилась Лора, только чтобы избавиться от мисс Кейст;
как она могла, обманутая мимолетным
сочувствием, подумать о том, чтобы довериться этой женщине.
Мисс Кейст ушла, но Лора продолжала лежать в кровати и не думала никуда
бежать. Она лежала в темноте,
уверенная, что через полчаса последует еще одна проверка. Наверняка Угорь до
полуночи не выползет из норы, а сейчас
было всего десять, так что у нее достаточно времени между следующим посещением
мисс Кейст и появлением Угря, чтобы
найти для себя безопасное укрытие.
Где-то в ночной дали заворчал гром. Лора села на кровати. Ее личный
хранитель! Отбросив одеяло, она подбежала к
окну. Никакой молнии. Отдаленный грохот стих. А может быть, она ослышалась? Она
подождала еще минут десять, но все
было тихо. Разочарованная, она вернулась в кровать.
Вскоре после десяти тридцати скрипнула дверная ручка. Лора закрыла
глаза и глубоко задышала, притворяясь
спящей.
Кто-то неслышно пересек комнату, остановился возле кровати.
Лора дышала медленно, ровно, глубоко, но сердце что есть силы
колотилось у нее в груди.
Это Шинер. Она знала, что это он. Господи, как она могла забыть, что он
ненормальный, что он непредсказуем, и
вот теперь он здесь, раньше, чем она ожидала, а в руке у него шприц со
снотворным. Он засунет ее в мешок и унесет с
собой, словно безумный Санта-Клаус, ворующий детей, вместо того чтобы приносить
им подарки.
Тикали часы. Прохладный ветерок шевелил занавески.
Наконец человек у кровати пошел обратно к двери. Дверь закрылась.
Значит, все-таки это была мисс Кейст.
Дрожа всем телом, Лора вскочила с кровати, надела халат. Перекинула
одеяло через руку и босиком, чтобы не
делать лишнего шума, выбежала из комнаты.
Она не могла вернуться в комнату Аккерсон. Лора направилась к лестнице,
осторожно открыла дверь и вышла на
освещенную площадку. Она прислушалась, не слышно ли шагов Угря. Она спускалась с
опаской, каждую секунду ожидая
встретить Шинера, но благополучно добралась до первого этажа. Продрогнув от
холода кафельных плит под босыми
ногами, Лора спряталась в комнате для игр. Она не стала зажигать света, ей было
достаточно неяркого сияния уличных
фонарей, проникавшего через окна и освещавшего контуры мебели. Она прошла между
столами и стульями, добралась до
дивана и улеглась позади на свернутом одеяле. Она спала урывками, без конца
просыпаясь от кошмаров. Ночью старый дом
был полон таинственных звуков: скрип половиц наверху, бульканье в ржавых
водопроводных трубах.
8
Штефан погасил все лампы и ждал в спальне с детской мебелью. В три
тридцать утра он услыхал, как Шинер
входит в дом. Штефан спрятался за дверью спальни. Через несколько минут Шинер
вошел в спальню, зажег свет и
направился к матрацу. По пути он издавал странные звуки, нечто среднее между
всхлипыванием ребенка и скулежом
животного, возвращающегося из враждебного мира под защиту своей норы.
Штефан закрыл дверь, и Шинер резко обернулся, напуганный тем, что ктото
нарушил покой его гнезда.
- Кто.., кто вы такой? Что вы тут делаете?
Из "Шевроле", припаркованного в темноте на другой стороне улицы,
Кокошка наблюдал, как Штефан покидает дом
Шинера. Он подождал десять минут, вышел из машины, обошел дом, обнаружил сзади
открытую дверь и осторожно ступил
внутрь.
Шинер, избитый, окровавленный, неподвижный, лежал на полу в детской
спальне. В воздухе стоял запах мочи.
"Когда-нибудь, - подумал Кокошка с мрачной уверенностью и предвкушением садиста,
- я еще не так расправлюсь со
Штефаном. С ним и с этой чертовой девчонкой. Главное узнать, какую роль он
отводит ей в своих планах и почему он
скачет через десятилетия, чтобы переделать ее жизнь. Вот тогда-то я устрою такие
пытки, что ад покажется раем".
Он покинул дом Шинера, На заднем дворе остановился, посмотрел на
звездное небо и вернулся обратно в
Институт.
Когда рассвело, но все обитатели приюта еще спали, Лора почувствовала,
что опасность миновала; она встала со
своего ложа в комнате для игр и вернулась на третий этаж. Все лежало на прежних
местах. Ничто не говорило о том, что
ночью здесь побывал чужой человек.
Измученная, с красными от бессонницы глазами, Лора раздумывала, не
преувеличила ли она наглость и дерзость
Угря. Она чувствовала себя немного смущенной.
Она принялась убирать постель - непреложная обязанность каждого в
приюте - и застыла на месте при виде
находки, обнаруженной под подушкой. Одной-единственной круглой пачки с
леденцами.
В этот день Бледный Угорь не явился на работу. Видимо, всю ночь он
готовился к похищению Лоры, и теперь ему
надо было выспаться.
- Разве такой человек может вообще спать? - удивлялась Рут, когда после
школьных занятий они собрались в
уголке спортивной площадки. - Его, наверное, совесть заедает?
- Рут, милая, неужели ты думаешь, что у него есть совесть? - сказала
Тельма.
- У всех есть, даже у самых плохих. Такими нас создал Господь.
- Шейн, - сказала Тельма, - приготовься к церемонии изгнания злых
духов. Наша Рут опять стала жертвой
колдовского обмана.
Миссис Боумен проявила неожиданную доброту и позволила Лоре жить с
сестрами Аккерсон, переселив Тамми и
Ребекку в другую комнату. Четвертая кровать пока оставалась незанятой.
- Это кровать для Пола Маккартни, - объявила Тельма, когда они с
сестрой помогали Лоре с переездом. - Если
битлы приедут сюда на гастроли, он может на ней спать. А я буду спать с ним!
- Иногда, - заметила Рут, - тебя стыдно слушать.
- Чего это ты? Я просто выражаю здоровую сексуальную потребность.
- Тельма, ты забыла, что тебе только двенадцать! - в отчаянии
воскликнула Рут.
- Скоро тринадцать. Теперь всякий день жди прихода месячных. Проснемся
утром, а тут столько крови, как после
побоища.
- Тельма, что ты говоришь!
Шинер не пришел на работу и во вторник. На этой неделе у него выходными
были пятница и суббота, и в субботу
вечером Лора и близнецы в сильном возбуждений обсуждали вопрос, вернется ли
Угорь вообще, - возможно, он попал под
грузовик или заболел бери-бери.
Но в воскресенье утром Шинер стоял на своем месте за раздаточным
прилавком. Оба его глаза украшали два
черных синяка, у него также была повязка на правом ухе, раздутая верхняя губа и
длинная глубокая ссадина на левой скуле;
ко всему прочему у него недоставало двух передних зубов.
- Вероятно, он все-таки попал под грузовик, - шепнула Рут, когда они
двигались в очереди вдоль прилавка.
Другие дети тоже не оставили без внимания увечья Шинера, и некоторые
посмеивались. Но они боялись,
презирали его или питали к нему отвращение, поэтому никто не спросил Шинера,
почему он в таком состоянии.
По мере приближения к нему Лора, Рут и Тельма смолкли. С близкого
расстояния он выглядел еще хуже.
Страшные синяки казались совсем свежими, как и отеки; видимо, сначала глаза были
почти закрыты. Разбитая губа еще
кровоточила. Помимо синяков все его лицо покрывали ссадины и царапины, а обычно
бледная кожа казалась серой. Со
своей вьющейся медно-красной шевелюрой он являл жалкую нелепую фигуру: неумелый
цирковой клоун, который
свалился с маху с лестницы, не зная, как приземлиться и уберечь себя от ушибов.
Он обслуживал детей, не поднимая головы и не спуская взгляда с молочных
пакетов и булочек. Он напрягся, когда
к нему подошла Лора, но не поднял глаз.
За столом девочки уселись так, чтобы наблюдать за Угрем, о чем они и
думать не могли всего час назад. Но теперь
он был не страшен, а скорее загадочен. Весь день они не избегали его, а
наоборот, преследовали, прикидываясь, что это
случайно, и пристально его изучали. Постепенно выяснилось, что он реагирует на
присутствие Лоры, но боится даже
взглянуть на нее. Он смотрел на других детей, задержался в комнате для игр и
тихо побеседовал о чем-то с Тамми Хинсен,
но он боялся взглянуть на Лору и держался подальше от нее, как от клетки со
свирепыми львами.
К концу дня Рут сделала выводы:
- Лора, он тебя боится.
- Это точно, - подтвердила Тельма. - Может, это ты его исколошматила,
Шейн? Может, ты скрываешь, что ты
мастер по карате?
- Ничего не понимаю. Почему он меня боится?
Но она знала почему. Ее личный хранитель. Она думала, ей самой придется
заниматься Шинером, но хранитель
явился опять и предупредил Шинера, чтобы тот оставил ее в покое.
Ей почему-то не хотелось историю об этом загадочном защитнике поведать
сестрам Аккерсон. А ведь они были ее
лучшими подругами. Она доверяла им. И все же интуиция ей подсказывала, что тайна
ее хранителя должна оставаться
тайной, что то немногое, что она о нем знала, - нечто сокровенное, и у нее нет
права болтать об этом с другими людьми,
превращая все в пустую сплетню.
В следующие две недели синяки и ссадины у Шинера поджили, он снял
повязку с уха, и все увидели багровые швы,
которые держали этот почти оторванный кусок человеческой плоти. Он продолжал
сторониться Лоры. Обслуживая ее в
столовой, он больше не приберегал для нее лучшие куски пирога или булочки и попрежнему
отводил глаза в сторону.
Несколько раз, однако, она ловила издалека его злобный взгляд. Всякий
раз он быстро отворачивался, но в его
бешеных зеленых глазах она видела нечто худшее, чем предыдущее извращенное
чувство, - на этот раз это была ярость. Он
определенно винил в избиении ее.
Двадцать седьмого октября, в пятницу, она узнала от миссис Боумен, что
завтра едет в другую приемную семью.
Мистер и миссис Доквайлер жили в Ньюпорт-Бич, впервые участвовали в этой
благотворительной программе и были рады
принять Лору.
- Уверена, что на этот раз вы сойдетесь. - Миссис Боумен стояла за
своим столом в ярко-желтом цветастом платье,
которое придавало ей сходство с ярким тропическим попугаем. - Надеюсь, у
Доквайлеров с тобой не повторится история,
которая случилась в семье Тигель.
В этот вечер Лора и близнецы старались держаться мужественно и
хладнокровно, как и в прошлый раз, принимать
приближающуюся разлуку. Но за этот месяц они сблизились еще больше, и Рут с
Тельмой стали относиться к Лоре как к
родной сестре. Тельма даже раз сказала: "Эти удивительные сестры Аккерсон, Рут,
Лора и я" - и Лора впервые за три месяца
после смерти отца почувствовала себя желанной, любимой и по-настоящему живой.
- Как я люблю вас, девчонки, - сказала Лора.
Рут ответила:
- Ах, Лора! - И расплакалась. Тельма нахмурилась.
- Не успеем оглянуться, как ты уже вернешься. Эти Доквайлеры наверняка
какие-нибудь ужасные люди. Вот
увидишь, они тебя поселят в гараже.
- Я только на это и надеюсь.
- Они будут тебя избивать резиновым шлангом...
- Я не против.
На этот раз молния, которая преобразила ее жизнь, была доброй молнией,
и Лора почувствовала это с самого
начала.
Супруги Доквайлер жили в просторном доме в дорогом районе Ньюпорт-Бич.
У Лоры была спальня с видом на
океан. Она была отделана в бежевых и коричневых тонах.
Показывая ей комнату в первый раз, Карл Доквайлер сказал:
- Мы не знали, какой твой любимый цвет, поэтому оставили все как есть,
но мы можем все перекрасить, ты только
скажи...
" Ему было за сорок; большой и грузный, как медведь, с широким помятым
лицом, он напоминал ей Джона Уэйна,
если бы Джон Уэйн был смешнее на вид.
- Может, девочке твоего возраста подойдет розовая комната?
- Нет, нет, оставьте все как есть! - воскликнула Лора. Она все еще не
могла свыкнуться с неожиданной роскошью,
которая ее теперь окружала; она подошла к окну, и перед ней открылся
изумительный вид ньюпортской гавани с лодками и
яхтами, качающимися на играющей солнечными бликами воде.
Нина Доквайлер обняла Лору за плечи. Она была очаровательна и казалась
хрупкой фарфоровой статуэткой:
матовое лицо, темные волосы и глаза цвета фиалки.
- Лора, в твоем деле написано, что ты любишь читать, но мы не знали,
какие книги тебе по вкусу, хочешь, пойдем
сейчас в магазин, и ты выберешь, что тебе нравится.
В магазине Лора выбрала пять книг в мягких обложках, и, хотя Доквайлеры
уговаривали ее купить еще, она
стеснялась тратить их деньги. Карл и Нина принялись сами рыться на полках,
снимать тома и читать Лоре рекламу с
суперобложки; они откладывали книги в сторону, стоило Лоре проявить малейший
интерес. В какой-то момент Карл на
руках и коленках ползал по полу в юношеской секции, разбирая названия на нижней
полке:
- Послушай, вот тут книга о собаке. Ты любишь книги о животных? А вот о
шпионах! - Он был так смешон, что
Лора расхохоталась. Они купили сотню книг, целый мешок.
Впервые они обедали вместе в пиццерии, где Нина продемонстрировала
удивительный талант фокусника, достав
из-за Лориного уха кусочек колбасы, который тут же растаял в воздухе.
- Потрясающе, - сказала Лора. - Где вы этому научились?
- Я была художником по интерьеру, у меня была фирма, но мне пришлось
оставить работу восемь лет назад. Из-за
слабого здоровья. Я уставала. Но я не привыкла сидеть дома и занялась всеми теми
вещами, на которые у меня не хватало
времени, когда я работала. Например, научилась фокусам.
- Из-за слабого здоровья? - переспросила Лора.
Уверенность в завтрашнем дне - вот та хрупкая опора, которой люди
пытались лишить Лору. Теперь ей снова
грозила эта опасность...
Они заметили ее испуг, и Карл Доквайлер сказал:
- Не беспокойся. Нина родилась с пороком сердца, это врожденный
недостаток, но она проживет дольше, чем мы с
тобой, если будет избегать стрессов.
- Разве нельзя сделать операцию? - спросила Лора и положила обратно на
тарелку кусок пиццы; ее аппетит
мгновенно исчез.
- Техника операций на сердце постоянно совершенствуется, - сказала
Нина. - Подождем еще пару лет. Но, девочка,
не надо волноваться. Я о себе позабочусь, особенно теперь, когда у меня есть
дочка, которую я могу баловать!
- Больше всего на свете мы мечтали иметь детей, - сказал Карл, - но
наша мечта не осуществилась. Когда мы
решили усыновить ребенка, обнаружилась болезнь Нины, и учреждения, которые этим
занимаются, нам отказали.
- А как приемные родители мы подходим, - сказала Нина, - так что, если
тебе нравится у нас, ты можешь жить с
нами всегда, как если бы мы тебя удочерили.
Ночью в своей большой спальне с видом на море - теперь это было
огромное пугающе темное пространство - Лора
сказала себе, что не должна слишком привязываться к Доквайлерам, что болезнь
Нины перечеркивала саму возможность
надежного будущего.
На следующий день, в воскресенье, они отправились покупать Лоре
гардероб и потратили бы кучу денег, если бы
она наконец не упросила их остановиться. Набив "Мерседес" коробками и пакетами с
новой одеждой, они поехали в
кинотеатр на комедию с Питером Селлерсом, а после кино пообедали в ресторане,
где Подавали гамбургеры и делали
умопомрачительные молочные коктейли.
Поливая кетчупом жареную картошку, Лора сказала:
- Вам здорово повезло, что социальная служба прислала меня, а не
какого-нибудь другого ребенка.
Карл поднял брови:
- Вот как?
- Дело в том, что вы хорошие, даже слишком хорошие, а поэтому уязвимые,
даже больше, чем сами думаете. Вы
легкая добыча. Любой ребенок вас сразу раскусит и воспользуется вашей слабостью.
Без всякого снисхождения. Но со мной
вы можете быть спокойны. Я никогда не буду злоупотреблять вашей добротой, и вы
никогда не пожалеете, что взяли меня к
себе.
Они в изумлении смотрели на Лору. Наконец Карл повернулся к Нине:
- Они нас обманули. Это не ребенок. Они нам подсунули карлицу.
В этот вечер в кровати, ожидая, когда придет сон, Лора твердила свое
заклинание для самозащиты: "Не люби их
слишком сильно, не люби их слишком сильно". Но она уже любила их всем сердцем.
Супруги Доквайлер записали ее в частную школу, где требования были
выше, чем в государственных, которые она
посещала прежде, но это только ее раззадорило, и она училась еще лучше.
Постепенно у нее появились друзья. Она скучала
по Тельме и Рут, но утешалась тем, что они должны радоваться обретенному ею
счастью.
Она даже стала с верой смотреть в будущее и подумывать, что и ей там
уготован кусочек счастья. Разве у нее не
было личного хранителя? Возможно, даже ангела-хранителя. А если уж кому судьба
послала ангела-хранителя, то его ждет
впереди любовь, счастье и благополучие.
Вот только может ли ангел-хранитель прострелить человеку голову? Или
избить его до потери сознания? Пусть так.
Все равно у нее был очень мужественный хранитель, ангел или кто другой,
...Закладка в соц.сетях
