Жанр: Триллер
Гиблое место
...ловеком, как Клинт, о загадках
человеческой психики - пустое дело: поневоле сам чувствуешь себя пустобрехом, у
которого один ветер в голове. Поэтому, когда машина еле-еле ползла по Бристолавеню,
Бобби решил сменить тему.
- А ведь было время, хоть весь округ исколеси - ни одной пробки.
- Было время, и не так давно.
- Да уж. Когда-то и дом можно было купить без всякой очереди. Это сейчас
спрос в пять раз больше, чем предложение.
- Ага.
- И по всему округу росли апельсиновые рощи.
- Помню, помню. Бобби вздохнул - - Достукались. Ишь как я разбрюзжался:
раньше и то было лучше, и это. Старый хрыч, да и только. Еще немного - и стану
вспоминать, как здорово жилось на земле при динозаврах.
- Мечты, - заметил Клинт. - У всякого своя мечта. А у многих еще и такая -
перебраться в Калифорнию. Вон сколько сюда понаехало, яблоку негде упасть. Из-за
этой теснотищи Калифорния уже не похожа на край их мечты. Вернее, мечта, ради
которой они сюда едут, уже никогда не сбудется. А может, мечта и должна быть
недостижимой или хотя бы труднодостижимой. Что в ней толку, если ее легко
осуществить?
Бобби ушам своим не верил: кто бы мог подумать, что Клинт способен
разразиться таким пространным монологом, да еще на такую отвлеченную тему, как
мечта?
- Ну сам-то ты уже живешь в Калифорнии. И о чем ты теперь мечтаешь?
После некоторого колебания Клинт ответил:
- Чтобы Фелина снова могла слышать. Медицина здорово продвинулась. Что ни
день - новые открытия, новые методы лечения.
Машина свернула с Бристол-авеню на тихую улочку, где находились лаборатории
Паломар. "Хорошая у Клинта мечта, - подумал Бобби. - Прямо замечательная. Лучше,
чем у нас с Джулией - заработать на спокойную жизнь, забрать Томаса из СьелоВиста
и жить всем вместе, как прежде".
Клинт остановил машину возле большого бетонного корпуса лабораторий.
Подходя к двери корпуса, он бросил:
- Ах да. Приемщица думает, будто я "голубой". Мне так удобнее.
- Что?
Но Клинт без дальнейших объяснений вошел в приемную. Бобби проследовал за
ним и подошел к окошку для посетителей. За барьером он увидел хорошенькую
блондинку.
- Здравствуйте, Лайза, - сказал Клинт.
- Привет. - Девица хлопнула жевательной резинкой.
- Агентство "Дакота и Дакота".
- Да-да, помню. Анализы готовы. Сейчас принесу.
Она оглядела Бобби и улыбнулась. Бобби тоже улыбнулся, хотя любопытный
взгляд девицы показался ему немного странным.
Приемщица принесла два больших запечатанных конверта из плотной бумаги. На
одном значилось:
"ОБРАЗЦЫ", на другом - "РЕЗУЛЬТАТЫ АНАЛИЗА". Клинт передал второй конверт
Бобби, и они отошли от барьера в другой конец приемной Бобби вскрыл конверт,
достал бумаги и пробежал глазами.
- Кошачья кровь.
- Да ну!
- Именно так. Когда Фрэнк проснулся в мотеле, он был перепачкан кошачьей
кровью.
- Я же говорил, что Фрэнк не убийца.
- Кошка, вероятно, думает иначе.
- А насчет песка что?
- Гм... Какие-то непонятные термины... В общем, вывод такой, что мы не
ошиблись. Это действительно черный песок.
Клинт вернулся к окошку.
- Лайза, помните, вы рассказывали про пляж на Гавайях? Вот где черный
песок.
- Кайму. Местечко - класс.
- Да, Кайму. А есть еще такие пляжи?
- С черным песком? Нет. Там еще один замечательный пляжик - Пуналуу. И тот
и другой - на большом острове. Может, на других островах такие и встречаются.
Там ведь вулканов уйма.
- При чем тут вулканы? - вмешался Бобби.
Лайза вынула изо рта жевательную резинку и положила на клочок бумаги.
- Мне говорили, все как раз из-за вулканов. Горячая лава стекает в море, в
воде начинает взрываться и разбрасывает много-много крохотных кусочков черного
стекла. Потом волны их перемалывают, перемалывают, и получается черный песок.
- Выходит, такие пляжи на Гавайях могут оказаться где угодно? - предположил
Клинт. Лайза пожала плечами. - Наверно. Клинт, а этот парень - твой.., дружок?
- Да.
- Я хочу сказать, близкий дружок?
- Да, - ответил Клинт, не глядя на шефа. Лайза подмигнула Бобби.
- Слушай, попроси Клинта свозить тебя на Кайму. Заниматься любовью звездной
ночью на черном песке - отпад. Мало того что он мягкий, он еще и не отсвечивает.
Обычный песок отражает лунный свет, а этот - нет. Лежишь на нем - будто летишь в
темноте. Все ощущения в сто раз сильнее. В общем, сам понимаешь.
- Да, звучит заманчиво, - согласился Клинт. - Ну пока, Лайза.
Он направился к выходу. Бобби поплелся за ним, но Лайза окликнула его:
- Так ты уговори Клинта поехать на Кайму. Ей-богу, не пожалеете.
На улице Бобби остановил Клинта.
- Эй, а ну-ка объясни, что это значит?
- Она же все объяснила. Маленькие кусочки черного стекла...
- Я не про то. Ого! Да ты никак улыбаешься? В жизни не видел, чтобы ты
улыбался. Ты чего лыбишься, гад такой?!
Глава 42
К девяти в агентство пришел Ли Чен. В кабинете, где помещались компьютеры,
его уже дожидалась Джулия. Ли Чен откупорил бутылку апельсинового зельцеpa и
устроился поудобнее возле своей обожаемой аппаратуры. Это был мужчина среднего
роста, поджарый, жилистый, со смуглым, медного оттенка лицом и черными как смоль
волосами, которые топорщились, почти как у панка. На нем были красные теннисные
туфли и носки, широкие черные спортивные брюки с белым поясом, черная с
зеленоватым отливом рубаха, покрытая причудливыми разводами в виде растительного
орнамента, а сверху - черный пиджак с узкими лацканами и широкими накладными
плечами. В агентстве "Дакота и Дакота" второго такого франта не найти - разве
что приемщица Кэсси Хенли, которая что ни день щеголяла в обновке, одна другой
моднее.
Пока Ли у своих компьютеров попивал зельцер, Джулия рассказала, что
происходило в больнице. Показала и распечатки, которые Бобби успел сделать до
прихода Ли. Рядом сидел Фрэнк Поллард, Джулия все время держала его в поле
зрения. Во время рассказа Ли и бровью не повел, как будто, якшаясь с
компьютерами, он набрался такой мудрости и проницательности, что его уже ничем
не удивить - даже известием, что кто-то там обладает даром телепортации. Джулия
прекрасно знала, что Ли можно доверить любую тайну клиентов: уж кто-кто, а он
умеет держать язык за зубами. Она бы хотела узнать еще одно: насколько искренне
его непоколебимое безразличие, не надевает ли он по утрам вместе со своей
фасонистой одеждой и эту маску невозмутимости.
На этот счет у Джулии были сомнения. Зато в том, что Ли - мастак по части
компьютеров, она не сомневалась. Когда она закончила свой беглый рассказ. Ли
поинтересовался:
- И что мне теперь надо делать?
Как видно, ему по плечу любая проблема. И Джулия была уверена в этом не
меньше самого Ли.
Она протянула ему блокнот, где на десяти страницах в две колонки были
выписаны номера банкнот.
- Мы брали без разбора из обоих пакетов, которые Фрэнк передал нам на
хранение. Попробуй-ка установить, не засветились ли эти денежки в связи с какойнибудь
грязной историей. Может, они фигурировали в деле об ограблении,
вымогательстве, похищении. Сумеешь?
Ли быстро перелистал блокнот.
- Близких номеров нет. Придется попотеть. Обычно полиция не регистрирует
номера украденных денег. Только совсем новые купюры в нераспечатанных пачках,
подобранные номер к номеру.
- Те, что в пакетах, видимо, уже давно в обращении.
- Остается слабая надежда, что эти деньги действительно, как ты говоришь,
побывали в руках вымогателя, который требовал выкуп. Тогда, прежде чем
пострадавший передал деньги преступнику, полиция наверняка переписала номера,
чтобы тот не сумел отпереться. Шансов мало, но попробовать стоит. Какие еще
поручения?
- В прошлом году в Гарден-Гроув уничтожили целую семью по фамилии Фаррис.
- По моей вине, - вставил Фрэнк.
Ли уперся локтями в ручки кресла, наклонился вперед и сцепил вытянутые
пальцы. В этой позе он смахивал на умудренного приверженца чань-буддизма,
которому в аэропорту по ошибке выдали не его чемодан, и теперь он поневоле
расхаживает в стильном облачении художника-авангардиста.
- Смерти нет, мистер Поллард. Люди не умирают, но лишь уходят из этого
мира. Скорбь есть благо, но чувство вины - суетное чувство.
Среди знакомых Джулии было не так уж много компьютерных фанатов, однако
какой-никакой опыт общения с ними имелся. Мало кому из них удавалось сочетать
интерес к таким земным материям, как наука и техника, с религиозными
воззрениями. Ли же привели к вере в Бога работа с компьютерами и увлечение
современной физикой. По его мнению, стоит уяснить, что представляет собой
лишенное измерений пространство в компьютерной сети, и добавить к этому
современные представления о Вселенной - и ты неизбежно убеждаешься в
существовании Творца. Как-то Ли попытался растолковать это Джулии, но она ровным
счетом ничего не поняла.
Она сообщила Ли даты убийств и рассказала обо всех обстоятельствах гибели
Фаррисов и Романов.
- Мы подозреваем, что в обоих случаях убийства совершил один человек. Как
его зовут - ума не приложу. Я зову его мистер Синесветик. Со своими жертвами он
расправляется самым зверским образом, поэтому есть подозрение, что на его счету
уже много убийств. Если так, значит, убийца орудует не в какой-то одной
местности, а на большой территории, или мистер Синесветик так ловко прячет концы
в воду, что журналисты не заметили связи между убийствами.
- Иначе эта история не сходила бы с первых страниц газет, - добавил Фрэнк.
- Дело-то необычное: на телах всех жертв остались следы зубов.
- Сейчас компьютерные сети большинства органов полиции связаны друг с
другом. Может, управления полиции разных округов и обнаружили то, что проморгали
газетчики, - что почерк убийцы один и тот же. Не исключено, что местное
управление, полиция штата и федеральные органы втихомолку уже ведут
расследование. Вот и надо выяснить, не напала ли калифорнийская полиция - или
ФБР - на след мистера Синесветика. Узнать бы, какими сведениями о нем они
располагают. Все до последней мелочи.
Ли улыбнулся. Среди медной смуглоты сверкнули, как точеные колышки из
слоновой кости, два ряда зубов.
- В открытых файлах такую информацию не нарыть. Придется проникать в
закрытые. Сунуться в компьютерную сеть каждого управления, вплоть до ФБР.
- Трудно?
- Еще как. Но мне не впервой.
Ли подтянул рукава пиджака, хрустнул пальцами и повернулся к компьютеру с
видом пианиста, который готовится исполнить концерт Моцарта. Тут он замешкался и
взглянул на Джулию.
- Я буду подбираться к данным окольным путем, чтобы не засекли. Никаких
признаков проникновения не останется, и данные не пострадают. Но учти: если меня
все-таки застукают за этим занятием и расколют, у вас отберут патент на сыскную
работу.
- Возьму вину на себя. Пусть у меня и отбирают. А у Бобби патент останется,
так что агентству убытка не будет. Сколько времени тебе понадобится?
- Часа четыре-пять. Может, и больше. Гораздо больше. Принеси мне обед сюда,
ладно? Не хочу отрываться.
- Хорошо. Что тебе принести?
- Биг-мак, жареной картошки побольше и молочный коктейль с ванилью. Джулия
сморщила нос.
- Ты что, светило компьютерное, не слышал, к чему приводит избыток
холестерина?
- Слышал. А мне плевать. Чего мне бояться холестерина? Раз уж мы все равно
не умираем. Просто уйду из этого мира чуть раньше положенного - и все дела.
На двери ювелирной лавки, щелкнув, поднялись металлические жалюзи, и
владелец лавки Арчер Ван Корвер воззрился на Бобби и Джулию сквозь толстое
пуленепробиваемое стекло. Глаза его недоверчиво сузились, хотя Дакоты заранее
договорились с ним об этой встрече. Оглядев гостей, он отпер дверь и впустил их
в лавку.
Ван Корверу было пятьдесят пять лет, однако он, не жалея ни денег, ни
времени, пытался сохранить моложавую внешность. Чего только он не делал, чтобы
удержать молодость: кожу на лице ему то чистили, что подтягивали, то увлажняли,
меняли форму носа и подбородка. Он носил накладные локоны, очень искусно
подобранные, - точь-в-точь натуральные волосы, только крашеные. Но Ван Корвер
сам же все испортил: вместо того чтобы просто прикрыть залысину, он водрузил на
голове такой пышный кок, что его неестественность сразу бросалась в глаза. Если
бы Ван Корверу вздумалось забраться в бассейн прямо с этим сооружением на
голове, оно торчало бы из воды, как рубка подводной лодки.
Хозяин лавки закрыл дверь на два запора и повернулся к Бобби.
- Вообще-то я по утрам делами не занимаюсь, - сообщил он. - Все деловые
встречи назначаю на вечер.
- Мы очень признательны, что вы сделали для нас исключение.
Ван Корвер театрально вздохнул.
- Итак, чему обязан?
- Не могли бы вы оценить один камешек? Ван Корвер недоверчиво прищурил и
без того узенькие глазки и стал совсем похож на хорька. Когда лет тридцать назад
он поменял имя и фамилию и из Джима Боба Хора превратился в Ван Корвера, друзья
шутили, что прежняя фамилия подходила ему куда больше: с этим прищуром он
настоящий хорь, а никакой не Ван Корвер.
- Оценить камешек? Всего-то?
Он провел гостей через небольшую, но шикарно обставленную комнату, где он
обычно принимал покупателей. Потолок тут был украшен лепниной, стены отделаны
бледной замшей, на светлом дубовом полу в уголке для посетителей - роскошный
ковер, в раскраске которого сочетались голубой, темно-желтый и персиковый цвета.
Тут же - стильный белый диван, по бокам от него - два столика из мореного
дерева. Вокруг третьего стола - четыре изящных плетеных кресла. Круглая
стеклянная крышка стола была такой толщины, что и кувалдой не разбить.
В витрине слева был выставлен товар. Ван Корвер принимал клиентов, только
предварительно условившись о встрече. Ювелирные изделия изготовлялись по заказу
и явно предназначались для состоятельных дам, не блиставших тонкостью вкуса, -
тех, что платят сотни тысяч долларов за какие-нибудь бусы и щеголяют в них на
благотворительном обеде, где каждое блюдо обходится им в тысячу долларов, причем
нелепость этой ситуации до них не доходит.
Задняя стена комнаты была зеркальной. Проходя через комнату, Ван Корвер с
видимым удовольствием разглядывал свое отражение и не отрывался от него до самой
двери своего кабинета.
"Ишь, залюбовался, - подумал Бобби. - Того и гляди проскочит мимо двери и
врежется в зеркало". Он терпеть не мог Джима Боба Ван Корвера, но понимал, что в
ювелирном деле самовлюбленный ублюдок толк знает.
Бобби познакомился с Ван Корвером еще до того, как сыскное агентство Дакоты
обзавелось архитектурным излишеством в виде прибавки к названию: "и Дакота"
(хорошо, что эту шуточку не слышит Джулия: юмор она оценит, но за "архитектурное
излишество" голову оторвет). Бобби помог Ван Корверу вернуть бриллианты,
украденные у ювелира любовницей. Камешки стоили целое состояние, и Джим Боб во
что бы то ни стало хотел получить их обратно. Однако из жалости к любовнице,
которой за воровство грозила тюрьма, он обратился не в полицию, а к Бобби. На
памяти Бобби это был единственный случай, когда у ювелира шевельнулись хоть
какие-то человеческие чувства. Но с тех пор много воды утекло, и его душа, как
видно, окончательно зачерствела.
Бобби извлек из кармана красный камешек с неровными гранями, но самый
крупный из всех. Ван Корвер вытаращил глаза.
Он тут же сел на высокую табуретку у длинного рабочего стола и принялся
разглядывать камешки в лупу. Потом положил под микроскоп с подсветкой и осмотрел
под более сильным увеличением. Бобби наблюдал за действиями ювелира, стоя у него
за спиной. Клинт пристроился у стола рядом с Ван Корвером.
- Ну что? - спросил Бобби.
Не удостоив его ответом, ювелир встал, отмахнулся от путавшихся под ногами
сыщиков и направился к табуретке у другого конца стола. Там он взвесил камень,
затем на других весах сравнил его вес с весом известных ему камней.
Наконец он пересел на третью табуретку, перед тисками, и вынул из ящика
коробочку, в каких обыкновенно хранят кольца. В коробочке на синем бархате
лежали три крупных бриллианта.
- Паршивые камни, - бросил Ван Корвер.
- А на вид красивые, - удивился Бобби.
- Все в трещинах.
Он выбрал один и слегка зажал его в тисках. Подцепив пинцетом красный
камень, он с усилием царапнул алмазную грань его острым ребром, после чего
отложил пинцет, взял лупу, склонился над алмазом и внимательно вгляделся.
- Легкая царапина, - сообщил он. - Поцарапать алмаз можно только алмазом.
Взяв красный камешек двумя пальцами, он уставился на него как зачарованный.
- Где вы его раздобыли?
- Этого я вам сказать не могу. Значит, просто алмаз?
- "Просто"? Красный алмаз - редчайший из драгоценных камней! Давайте я
выставлю его на продажу. Кое-кто из моих клиентов выложит за него сколько
хотите. Сделать из него кулон или центральное украшение на колье - с руками
оторвут. Для кольца он будет великоват даже после огранки. Вон какая громадина.
- Сколько он может стоить?
- До огранки сказать трудно. Но уж никак не меньше нескольких миллионов.
- Миллионов? - с сомнением переспросил Бобби. - Он, конечно, крупный, но не
настолько же.
Ван Корвер наконец оторвался от камня и взглянул на Бобби.
- Вы не понимаете. Во всем мире известно только семь красных алмазов. Этот
восьмой. А после огранки и шлифовки он станет одним из двух крупнейших. Тогда
ему буквально цены не будет.
По улице, на которой стояла лавка Ван Корвера, непрерывным потоком шли
машины, направляющиеся к Главному Тихоокеанскому шоссе. Ревели моторы, солнечный
свет плясал на хроме и стекле. Казалось, на улице царит дискотечное неистовство.
Даже не верится, что стоит дойти до конца улицы, обогнуть дома - и ощутишь
безмятежный покой ньюпортской гавани, где теснятся красавицы яхты. И вдруг у
Бобби точно глаза открылись: до чего же эта улица напоминает всю его жизнь (а
может, и не только его)! Шум и кутерьма, блеск и толкотня; всей душой хочешь
вырваться из стада, утвердиться на этой земле, выкинуть из головы непрестанные
заботы о заработке и таким образом выкроить досуг, чтобы поразмыслить о своем
житье-бытье и попробовать обрести покой. И даже не подозреваешь, что желанный
покой - в двух шагах от тебя, в дальнем конце улицы. Просто ты его не видишь.
После таких мыслей Бобби окончательно уверился, что, взявшись за дело
Полларда, угодил в ловушку. Впрочем, вернее бы сравнить это дело с колесом
беличьей клетки. Как ни силишься нащупать точку опоры, а пол все уходит из-под
ног, хочешь не хочешь, а бежишь все быстрее и быстрее. "Вот влип", - подумал
Бобби, стоя у открытой двери автомобиля. И почему он очертя голову кинулся на
помощь Фрэнку? Ведь с самого начала было ясно, что дело опасное. Что же побудило
Бобби поставить на карту все, чем он дорожит? Убеждая Джулию - да и самого себя,
- он кривил душой: жалость к Фрэнку, любопытство, азартное желание взяться за
непривычную работу - все это не причины, а скорее предлог. В истинных мотивах
своего решения Бобби и сам не мог разобраться.
Встревоженный Бобби сел в машину и захлопнул дверь. Клинт завел двигатель.
- Бобби, так сколько там в банке красных алмазов? Сотня?
- Больше. Пара сотен. Стало быть, все это добро стоит сотни миллионов?
- Если не миллиард. А то и больше.
Они переглянулись и замолчали. Не потому, что говорить было не о чем.
Напротив, сказать надо было так много, что не поймешь, с чего начать.
Первым прервал молчание Бобби:
- Но превратить их в наличность не удастся. По крайней мере, сразу.
Выбрасывать их на рынок придется понемногу, не спеша. На это уйдут долгие годы.
Иначе они в два счета обесценятся. Да и шум поднимется - не приведи господи.
Пойдут вопросы: как да откуда. Попробуй объясни.
- Это ж надо: сотни лет добывают алмазы и за все это время нашли только
семь красных. Откуда же у Фрэнка взялась эта чертова уйма?
Бобби только пожал плечами.
Порывшись в кармане брюк, Клинт вытащил красный алмаз - поменьше того,
который Бобби просил оценить Арчера Ван Корвера.
- Вот захватил домой показать Фелине. Думал положить на место, когда
вернусь на работу, но по твоей милости не успел. Уж теперь я его у себя ни на
минуту не оставлю.
Бобби взял алмаз и сунул в карман, где лежал первый камешек.
- Спасибо, Клинт.
В жизни Бобби не видел места неуютнее, чем кабинет доктора Дайсона
Манфреда. Коллекция многолапых жесткокрылых диковинок с мощными жвалами и
острыми усиками вызвала у него гадливое отвращение. Такого скверного чувства он
не испытывал даже в ту злополучную ночь, когда лежал распластавшись на полу
автофургона, а над ним свистели пули, грозившие превратить его в решето.
Уголком глаза он то и дело замечал в застекленных ящичках на стенах какоето
шевеление, словно то или иное чудовище норовило выбраться наружу. Но стоило
приглядеться повнимательнее - и Бобби убеждался, что страх его напрасен: все
кошмарные твари на месте. Наколотые на булавки, они застыли аккуратными рядами и
даже не думали шевелиться. Порой Бобби готов был поклясться, что слышит, как в
неглубоких ящичках снуют и ползают такие же страшилища, но тут же понимал: да не
слышит он никаких шорохов, просто слух шутит с ним такие же шутки, что и зрение.
Но каков Клинт! Бобби всегда знал, что Клинт - кремень, однако сейчас вновь
дивился его мужеству: смотрит на этих жутких букашек-таракашек и даже бровью не
ведет. Такому сотруднику цены нет. Надо сегодня же дать ему приличную прибавку к
жалованью.
Сам доктор Манфред произвел на Бобби не менее гнетущее впечатление, чем его
жуки. Тощий и долговязый энтомолог смахивал на отродье профессионального
баскетболиста, спутавшегося с самкой какого-нибудь сучкообразного кузнечика,
каких показывают в фильмах о природе Африки; но встречать таких живьем -
удовольствие ниже среднего.
Манфред отодвинул кресло и замер у стола. Бобби и Клинт тоже подошли к
столу и остановились напротив энтомолога. Все трое разглядывали белый
эмалированный поднос посредине. Широкий и глубокий поднос был накрыт большим
белым полотенцем.
- С тех пор как мистер Карагиозис принес этот экземпляр, я глаз не сомкнул,
- объявил Манфред. - Должно быть, и сегодня мне предстоит бессонная ночь; так и
буду ломать голову над вопросами, которые пока остаются без ответа. За все время
своей научной деятельности я еще ни разу не испытывал такого волнения, как при
диссекции этого существа. Едва ли эти волшебные минуты когда-нибудь повторятся.
Надо же с таким жаром признаваться, что никакие радости жизни - ни тонкие вина,
ни изысканные блюда, ни прекрасные закаты, ни любовные утехи - не доставляют
тебе столько радости, сколько расчленение какого-то таракана! Бобби едва сдержал
тошноту.
Чтобы хоть на миг отделаться от тяжелого чувства, навеянного хозяиномжуколюбом,
он перевел взгляд на еще одного гостя. Ему было далеко за сорок, и он
представлял собой полную противоположность хозяину: Манфред угловат - а у этого
пухлое упитанное тело, Манфред бледен - этот розовощек. У незнакомца были меднозолотистые
волосы, голубые глаза и веснушки. Он сидел в уголке, положив кулачищи
на толстые ляжки, обтянутые серыми брюками для спортивного бега, - ну прямо
бостонский ирландец, который старательно набирал вес, чтобы заняться борьбой
сумо. Энтомолог не представил молчаливого здоровяка гостям и ни разу к нему не
обратился. Бобби решил, что их познакомят позднее, когда Манфред перейдет к
делу. А пока лучше не задавать лишних вопросов. Тем более что крепыш
посматривает на них с удивлением, опаской, настороженностью и нескрываемым
любопытством. Еще неизвестно, что он скажет, когда откроет рот. Судя по
взглядам, ничего хорошего.
Доктор Манфред протянул к подносу тонкопалую лапку (паук, как есть, паук!
Жаль, у Бобби под рукой нет баллончика с инсектицидом) и снял полотенце. На
подносе покоились останки найденного Фрэнком насекомого. Голова, две ножки, одна
из членистых клешней, и еще какие-то части - Бобби так и не понял какие. Каждый
орган лежал на кусочке мягкой ткани - хлопчатобумажной, кажется, - словно
драгоценный камень в витрине ювелирного магазина. Бобби уставился на голову
величиной со сливу. Знакомые голубые глаза с красноватым отливом и еще другая
пара - мутно-желтые, по цвету - совсем как у Дайсона Манфреда. Бобби
содрогнулся. Тело жука лежало на спине в самом центре подноса. Брюшко вскрыто,
края взреза отогнуты, чтобы можно было рассмотреть внутренние органы.
Энтомолог взял узкий скальпель со сверкающим лезвием. Ловкими и точными
жестами указывая то на один, то на другой орган, он принялся объяснять, как жук
дышит, поглощает и переваривает пищу, испражняется. При этом Манфред не уставал
превозносить "высокое искусство", которое отличает строение биологического
организма. Насчет искусства Бобби усомнился: что-то не слишком похожи
внутренности жука на живопись Матисса. Изнутри он еще омерзительнее, чем
снаружи.
Вдруг в объяснениях энтомолога промелькнул необычный термин - "полировочная
камера". Бобби поинтересовался, что это за камера, но Манфред только отмахнулся:
"Дойдем и до этого" - и продолжал рассказ.
Когда он закончил, Бобби заметил:
- Ну ладно, что у него внутри, мы поняли. Но нас-то интересует другое.
Скажем, где он обитает.
Манфред сверлил его взглядом и не отвечал.
- В тропических лесах Южной Америки? - допытывался Бобби.
Манфред смотрел на него бесстрастными янтарными глазами и по-прежнему
хранил молчание.
- В Африке? - под пристальным взглядом энтомолога Бобби струхнул уже не на
шутку.
- Мистер Дакота, - наконец произнес Манфред. - Вы интересуетесь какими-то
пустяками. Спросите лучше, чем он питается. Знаете чем? Если выразиться попроще,
чтобы и дилетанту было понятно, это существо употребляет в пищу самые
разнообразные минералы, камни и виды почв. А чем он ис...
- Так он землю жрет? - спросил Клинт.
- Что ж, можно выразиться и так. Это, правда, не вполне точно, зато
доходчиво. Мы пока еще не разобрались, каким образом он измельчает минералы и
получает из них энергию. Кое-какие стороны жизнедеятельности его организма нам
уже достаточно ясны, но эта остается загадкой.
- Я думал, насекомые едят растения или друг друга. Или падаль, - сказал
Бобби.
- Совершенно справед
...Закладка в соц.сетях
