Жанр: Триллер
Фантомы
...й, по
крайней мере в течение какого-то времени. Через столько часов после смерти труп Гэри
Векласа должен был бы кишеть Clostridium welchii, которая обычно сопутствует газовой
гангрене.
- А ее нет?
- В водяной капле, зараженной исследуемым материалом, они не смогли найти даже
одной-единственной живой Clostridium welchii. А в такой пробе ими должно кишмя кишеть.
Здесь должно быть полным-полно и Proteus vulgaris. Это сапрофитная бактерия.
- Переведите, - терпеливо попросил Брайс.
- Извините. "Сапрофитная" означает, что такая бактерия лучше всего чувствует себя в
мертвых или разлагающихся тканях.
- А Веклас бесспорно мертв.
- Бесспорно. И тем не менее Proteus vulgaris в его трупе нет. Должна была бы
присутствовать и еще одна бактерия. Как минимум Micrococcus albus, а может быть, и Bacillus
mesentericus. Но нет вообще никаких микроорганизмов, которые обычно связаны с
разложением. Ни одной из тех форм, которые всегда присутствуют. И что еще более странно, в
теле нет живых Escherichia coli. Но они-то, черт возьми, обязательно должны были бы быть, и
во множестве, еще до того, как Векласа убили. И должны были бы оставаться в теле сейчас,
тоже во множестве. Escherichia coli живет в толстой кишке. У вас, у меня, у Гэри Векласа, у
любого. И пока она не выходит за пределы кишечника, она остается в общем-то
доброкачественным организмом. - Дженни перелистнула несколько страниц. - Вот, нашла.
Взгляните-ка сюда. Когда они взяли анализ на наличие мертвых микроорганизмов, то
обнаружили массу Escherichia coli. Но только мертвых. Живых бактерий в теле Векласа нет.
- А что это означает? - спросил Брайс. - Что труп не разлагается так, как положено?
- Он вообще не разлагается. Но странно не это. Странно другое: почему это происходит.
А не разлагается он потому, что в него явно ввели огромную дозу стерилизатора и консерванта.
Какого-то консерванта, Брайс. Похоже, что труп накачали каким-то крайне сильным
консервантом.
Лиза принесла поднос, на котором стояли четыре кружки с кофе, лежали салфетки и
чайные ложечки. Девочка передала кофе доктору Ямагути, Дженни и Брайсу, четвертую
кружку она взяла себе.
Они сидели в столовой, что была устроена в гостинице "На горе", за столиком у окна. Вся
улица была залита золотисто-оранжевым предзакатным солнцем.
Через час, подумала Дженни, опять стемнеет. И снова придется мучиться неизвестностью
до самого рассвета.
Ее передернуло. Да, чашка горячего кофе была ей сейчас необходима.
Сара Ямагути переоделась в коричневые джинсы и желтую блузку. Длинные шелковистые
черные волосы были распущены у нее по плечам.
- Наверное, - говорила она, - все мы насмотрелись тех старых документальных
фильмов о природе, которые снимал когда-то Уолт Дисней. И потому знаем, что те пауки, те
осы, которые живут в земле, и некоторые другие насекомые вводят в тела своих жертв
консервирующие вещества и складывают эти жертвы либо в запас, либо для того, чтобы
скормить позднее своему еще не родившемуся потомству. Тот консервант, которым пропитаны
ткани тела Векласа, отдаленно напоминает консерванты, используемые насекомыми, но гораздо
более сложен по составу и более сильнодействующий.
Дженни пришел на память тот невероятно огромный мотылек, который напал на Стюарта
Уоргла и убил его. Но подобные существа не могли бы истребить всех жителей Сноуфилда.
Определенно не могли бы. Даже если бы город наводнили сотни подобных созданий, то и тогда
им было бы не по силам убить буквально каждого. Такой мотылек не мог бы забраться в
закрытые машины, в запертые дома, в забаррикадированные комнаты. Нет, здесь поработало
что-то другое.
- То есть вы хотите сказать, что людей здесь убило какое-то насекомое? - спросил
Брайс Сару Ямагути.
- Те факты, которыми мы располагаем, об этом не свидетельствуют. Для того чтобы
убить жертву и ввести в нее консервант, насекомое обычно пользуется жалом.
Поэтому всегда бывает маленькая ранка, след от укуса, пусть даже микроскопический. Но
Сет Голдстейн осмотрел все тело Векласа, целиком и полностью, через увеличительное стекло.
В самом прямом смысле слова. Он дважды рассматривал через лупу каждый квадратный дюйм
поверхности тела. И не нашел ни следа от укуса, ни какого-либо другого повреждения кожи,
через которое мог бы быть введен консервант. Мы опасались, что тут могли вкрасться какие-то
ошибки. Поэтому мы провели еще одно вскрытие и еще одну серию анализов.
- На Карен Оксли, - догадалась Дженни.
- Да. - Сара Ямагути отвернулась к окну и посмотрела на улицу: не идут ли генерал
Копперфильд и все остальные. Потом опять повернулась лицом к сидевшим за столом и
продолжала: - Однако результаты анализов оказались точно такими же. И в этом трупе не
было никаких живых бактерий. Разложение трупа было каким-то непонятным образом
полностью остановлено. Ткани насыщены консервантом. Опять пошли крайне странные
исходные данные. Но мы по крайней мере были довольны хоть тем, что в первый раз не
допустили никакой ошибки.
- Но если консервант вводился не через укус, то как же это было сделано? - спросил
Брайс.
- Наше предположение таково, что этот консервант очень легко и быстро поглощается
тканями и что он попадает в тело через контакт с поверхностью кожи, а потом за несколько
секунд проникает во все ткани тела.
- Может быть, это все-таки какой-то нервно-паралитический газ? - спросила
Дженни. - Быть может, его консервирующее воздействие - просто один из побочных
эффектов?
- Нет, - ответила Сара Ямагути. - На одежде жертв нет ни малейших следов газа, а
если это был действительно газ, то такие следы обязательно должны были бы оставаться. И
кроме того, хотя неизвестное нам вещество и обладает попутным токсическим воздействием,
химический анализ показывает, что это не яд, каким обязательно был бы
нервно-паралитический газ, это именно консервант.
- А причиной смерти был он? - снова спросил Брайс.
- Он сыграл свою роль. Но точную причину смерти мы так и не смогли установить.
Отчасти смерть произошла из-за токсического воздействия консерванта. Однако есть признаки,
которые дают основания думать, что она наступила из-за резкой нехватки кислорода. Жертвам
то ли полностью перекрывали трахею, то ли долго держали их в полупридушенном состоянии.
- То есть их так или иначе удушили? - подался вперед Брайс.
- Да. Но мы не знаем, как именно.
- Но это же невозможно, - вступила в разговор Лиза. - То, о чем вы говорите, должно
было бы занять минуту или две. А все эти люди погибли очень быстро. За одну-две секунды.
- А кроме того, - добавила Дженни, - насколько я помню обстановку в доме Оксли,
там не было никаких признаков борьбы. Люди, которых убивают, обычно оказывают чертовски
сильное сопротивление, ломают и переворачивают все вокруг...
- Да, - согласно кивнула доктор Ямагути. - Это совершенно непонятно.
- Почему все тела такие раздутые? - спросил Брайс.
- Мы считаем, что это реакция на консервант.
- А то, что они посиневшие - тоже?
- Нет. Это что-то... другое.
- Что именно?
Сара ответила не сразу. Она нахмурилась и какое-то время сидела, уставившись взглядом
в содержимое своей кружки. Наконец она сказала:
- Кожа и подкожные ткани обоих трупов явно свидетельствуют о том, что эффект
посинения вызван воздействием какой-то внешней силы: это классические ушибы. Иными
словами, посинение не связано со вздутием и оно не является самостоятельной аллергической
реакцией на консервант. Такое впечатление, что жертвы кто-то бил. Долго и сильно. Но это
очень странно. Потому что когда избивают до таких синяков, то должен обязательно быть хотя
бы один перелом. Есть и еще кое-что столь же странное: степень посинения одинакова по всему
телу. Ткани повреждены совершенно в равной степени во всех местах: на бедрах, на руках, на
груди, везде. Но это просто невозможно.
- Почему? - спросил Брайс.
- Когда кого-нибудь бьют чем-то тяжелым, - ответила ему Дженни, - то всегда
какие-то участки тела получают более сильные повреждения, какие-то - менее сильные.
Невозможно наносить каждый удар с абсолютно одной и той же силой и под тем же самым
углом, что и все другие удары. А именно так надо было бить, чтобы ушибы по всему телу были
одинаковы.
- Кроме того, - добавила Сара Ямагути, - посинение есть даже в таких местах, куда не
могла бы достать никакая дубинка. Скажем, под мышками. Между ягодицами. И даже на
подошвах ног! Причем несмотря на то, что на миссис Оксли, например, были надеты туфли.
- По-моему, совершенно очевидно, - сказала Дженни, - что повреждения тканей,
приведшие к их посинению, наступили не в результате ударов по телу, а от чего-то еще.
- От чего, например? - спросил Брайс.
- Понятия не имею.
- И все они умерли очень быстро, - напомнила им Лиза.
Сара откинулась на спинку стула, покачалась на его задних ножках и снова посмотрела в
окно. В сторону гор. В ту сторону, где стояли передвижные лаборатории.
- Доктор Ямагути, что вы обо всем этом думаете? - Брайс невольно понизил голос. -
Не как врач и специалист. А неофициально. Что вы лично думаете о том, что тут происходит?
Есть у вас какое-нибудь объяснение?
Она повернулась к нему, отрицательно покачала головой. Волосы ее взметнулись, и лучи
клонящегося к закату солнца заиграли на них, отбрасывая красные, зеленые, синие блики
примерно так же, как отражающийся от масляного пятна свет рождает целую гамму
переливающихся красок.
- Нет. Боюсь, нет у меня никакого объяснения. И даже более или менее связных мыслей
нет. Хотя...
- Хотя что?
- Н-ну... сейчас мне уже кажется удачным, что с нами приехали Айсли и Аркхэм.
У Дженни мысль о возможности того, что здесь замешана внеземная цивилизация,
по-прежнему вызывала скептическое отношение, Лизу же, наоборот, эта мысль захватывала.
- А вы действительно думаете, что здесь могут быть пришельцы из других миров? -
спросила девочка.
- Ну, в принципе могут быть и другие объяснения, - ответила Сара, - хотя трудно
сейчас представить, какие именно. - Она посмотрела на свои наручные часики, нахмурилась,
поерзала на стуле, потом проговорила: - Почему они так долго? - Повернувшись к окну, она
внимательно и ожидающе стала смотреть на улицу.
Деревья на улице стояли абсолютно неподвижно.
Тенты перед входами в магазины не колыхались.
Весь городок застыл в оцепенении.
- Вы говорили, что они снимают защитные костюмы и переодеваются.
- Да, но это не занимает столько времени.
- Если бы что-то случилось, мы бы услышали стрельбу.
- Или взрывы, - добавила Дженни. - Тех бутылок с зажигательной смесью, которых
они столько наделали.
- Они должны были быть здесь по меньшей мере пять... даже десять минут назад, -
продолжала волноваться Сара. - А их до сих пор даже не видно.
Дженни вспомнила, как поразительно тихо и незаметно подкралось оно тогда к Джейку
Джонсону.
Брайс поколебался, потом отодвинул стул и встал:
- Пожалуй, не повредит, если я возьму несколько человек и схожу гляну.
Сара Ямагути резко повернулась от окна, передние ножки ее стула с резким тревожным
стуком опустились на пол.
- Что-то произошло, - сказала она.
- Да нет. Вряд ли, - возразил Брайс.
- Вы же сами это чувствуете, - сказала Сара. - Это видно по вашему лицу. О Господи!
- Не волнуйтесь, - спокойно проговорил Брайс.
Но если голос у него был спокойный, то глаза выдавали его. За последние двадцать с
чем-то часов Дженни научилась отлично прочитывать выражение этих внешне всегда
полусонных глаз. Сейчас в них отражались внутреннее напряжение и ледяной, колючий страх.
- Пока еще рано беспокоиться, - сказал Брайс.
Но все они уже поняли, что случилось.
Они еще не хотели в это поверить, но они уже знали.
Кошмар начался снова.
Брайс решил, что к лабораториям вместе с ним пойдут Тал, Фрэнк и Горди.
- Я тоже пойду, - сказала Дженни.
Брайсу очень не хотелось, чтобы она шла. За нее он боялся гораздо больше, чем за Лизу,
за своих подчиненных или даже за самого себя.
Между ними установилась какая-то совершенно неожиданная и редкая душевная связь.
Брайс чувствовал себя в присутствии Дженни удивительно хорошо и спокойно, и он был
уверен, что и она так же чувствует себя в его присутствии. И Брайс не хотел потерять Дженни.
Поэтому он сказал:
- Я бы предпочел, чтобы вы не ходили.
- Я врач, - ответила Дженни так, словно принадлежность к этой профессии не только
налагала на нее моральные обязательства, но и служила щитом, способным оградить ее в случае
опасности.
- Здесь у нас настоящая крепость, - продолжал уговаривать он. - Тут безопаснее.
- Здесь нигде нет безопасного места.
- Я не говорил, что здесь безопасно. Я сказал: "безопаснее".
- Им может понадобиться врач.
- Если они подверглись нападению, то либо уже мертвы, либо пропали. Раненых мы
пока что не находили, верно?
- Всегда бывает первый раз. - Дженни повернулась к Лизе и попросила: - Голубушка,
принеси мою медицинскую сумку.
Девочка побежала в тот угол вестибюля, где у них было оборудовано нечто вроде
походного лазарета.
- Ну уж она-то точно останется здесь, - сказал Брайс.
- Нет, - ответила Дженни. - Она будет со мной.
- Послушайте, Дженни, - с отчаянием в голосе произнес Брайс, - в конце концов, у
нас здесь ситуация военного положения. Я могу просто приказать вам остаться.
- И как же вы заставите меня выполнить этот приказ? Под дулом пистолета? - спросила
Дженни, но без враждебности в голосе.
Вернулась Лиза, неся с собой черную кожаную сумку. Сара Ямагути уже стояла у выхода
и оттуда окликала Брайса:
- Побыстрее. Пожалуйста, поторопитесь.
Но если на передвижные лаборатории действительно напало оно, то спешить уже,
возможно, и не было смысла.
Глядя на Дженни, Брайс думал: "Я же не смогу защитить тебя, док. Неужели ты этого не
понимаешь? Сиди здесь, за закрытыми окнами и охраняемыми дверями. Не заставляй меня
защищать тебя, потому что ясно как день, я не смогу этого сделать. Я не сумею защитить тебя.
Как не сумел защитить Эллен... и Тимми".
- Пошли, - сказала Дженни.
Мучительно сознавая, что в случае чего он будет действительно бессилен, Брайс вывел
всю группу из гостиницы, я они осторожно двинулись вдоль улицы к перекрестку, понимая, что
там, за углом, их вполне может подкарауливать оно. Впереди, рядом с Брайсом, шел Тал. Фрэнк
и Горди замыкали процессию с тыла. Лиза, Сара Ямагути и Дженни шли в центре.
Дневное тепло стало уже уступать место вечерней прохладе.
Внизу, в долине ниже Сноуфилда, начинал собираться туман.
До наступления темноты оставалось менее трех четвертей часа. Последние лучи
заходящего солнца бросали на город кровавые отсветы. Всюду уже пролегли длинные,
изломанные тени. Багровое солнце отражалось в окнах домов, напоминая языки пламени.
Почему-то при взгляде на эти пламенеющие стекла Брайс подумал о фонарях из тыквы,
которые они мальчишками вырезали под праздник Всех Святых: отсвет в отверстиях,
обозначавших глаза, нос и рот, был очень похож на то, что отражалось сейчас в оконных
стеклах.
Улица казалась даже еще более зловеще-тихой, чем накануне вечером. Их шаги
отдавались громким и гулким эхом, словно они шли не по мостовой, а по огромному пустому
собору.
Они осторожно повернули за угол.
Посередине улицы лежали три смятых и пустых защитных костюма. Еще один пустой
костюм лежал так, что половина его была на мостовой, а половина - в придорожной канаве.
Два шлема были разбиты.
Вокруг были разбросаны автоматы, неиспользованные бутылки с "молотовским
коктейлем" аккуратным рядком выстроились вдоль тротуара.
Задняя дверь грузовика была открыта. Внутри, в кузове, валялись еще несколько пустых
защитных костюмов и несколько автоматов. Людей не было.
- Генерал? Генерал Копперфильд? - громко крикнул Брайс.
Гробовое молчание.
Все тихо, как на Луне.
- Сет? - окликнула Сара Ямагути. - Билл? Билл Беттенби? Гэйлен? Ответьте
кто-нибудь, пожалуйста!
Ничего. Никто не ответил.
- Они не успели даже ни разу выстрелить, - произнесла Дженни.
- Даже крикнуть, - сказал Тал. - Наши ребята у входа в гостиницу услышали бы, если
бы они закричали.
- Вот черт, - проговорил Горди.
Задние дверцы обеих лабораторий были приоткрыты.
У Брайса было такое ощущение, что внутри их кто-то поджидает.
Ему хотелось повернуться и уйти. Но он не мог. Он был тут главным. И если он поддастся
панике, то запаникуют все. А паника - это верная смерть.
Сара двинулась к двери первой лаборатории.
Брайс остановил ее.
- Там же мои друзья, черт возьми, - рассердилась она.
- Я знаю. Но дайте я вначале проверю, - сказал он.
Несколько мгновений, однако, он был не в состоянии стронуться с места.
Его сковал страх.
Он не мог заставить себя сдвинуться даже на дюйм.
Но в конце концов он все-таки переборол себя.
31
Компьютерные игры
В одной руке Брайс держал наготове взведенный револьвер. Другой он дотянулся до
дверцы лаборатории и резко распахнул ее. Одновременно он отпрыгнул назад, продолжая
держать дверной проем под прицелом своего револьвера.
Лаборатория была пуста. На полу валялись два смятых защитных костюма, третий был
переброшен через спинку вращающегося кресла перед одним из компьютерных терминалов.
Брайс направился к задней дверце второй лаборатории.
- Давайте эту я проверю, - сказал Тал.
Брайс отрицательно покачал головой:
- Нет, ты стой здесь. Охраняй женщин: они без оружия. Если, когда я открою дверь,
оттуда что-нибудь выскочит, удирайте со всех ног.
Брайс подошел к двери второй лаборатории и остановился. Сердце у него колотилось
вовсю. Он взялся за ручку двери. Снова выждал немного. Потом распахнул дверь даже с
большими предосторожностями, чем открывал дверь первой лаборатории.
И эта лаборатория тоже была пуста. Два защитных костюма внутри. Ничего больше.
Пока Брайс всматривался во внутреннее помещение лаборатории, свет под потолком
мигнул и погас. От неожиданности Брайс даже вздрогнул. Но уже в следующее мгновение свет
появился снова, хотя теперь он шел не от установленных под потолком ламп: свет был какой-то
необычный, зеленоватый, и Брайс насторожился. Потом он понял, что свет этот исходил от трех
экранов компьютера, которые все включились одновременно. И выключились. Снова
включились. Выключились. Включились, выключились, включились, выключились... Сначала
они включались и выключались все вместе, одновременно, потом стали делать это поочередно,
так что возникло впечатление, будто свет движется от экрана к экрану по кругу. Наконец, все
они включились в последний раз и остались в таком состоянии, наполнив помещение
лаборатории зловещим призрачным сиянием.
- Я войду, - сказал Брайс.
Прежде чем остальные успели возразить, он был уже на ступеньке и вошел внутрь. Там он
подошел к первому терминалу, на темно-зеленом экране которого бледно-зелеными буквами
светились несколько слов:
- ИИСУС МЕНЯ ЛЮБИТ, И Я ЭТО ЗНАЮ.
Брайс взглянул на два других экрана. На них были высвечены те же слова.
Экран мигнул. Теперь появились новые слова:
- ТАК БИБЛИЯ УЧИТ МЕНЯ.
Брайс нахмурился.
Что за странная программа? Это же слова той песенки, что раздавалась из раковины на
кухне гостиницы.
- В БИБЛИИ ПОЛНО ЧУШИ, - заявил ему компьютер.
Экран мигнул.
- А ИИСУС МОЖЕТ КАТИТЬСЯ К ПСАМ В...
Эти слова держались на экранах дольше остальных. Брайсу показалось, что исходящий от
экранов зеленый свет веет холодом. Пламя в камине излучает вокруг себя жар, а от свечения
этих экранов исходил пронизывающий холод.
Нет, то, что показывали экраны, не могло быть обычной компьютерной программой.
Подчиненные генерала Копперфильда не могли заложить в компьютер подобное ни при каких
обстоятельствах, ни по какой логике, ни в каких целях, ни для какого анализа.
Экраны мигнули.
- ИИСУС МЕРТВ. БОГ МЕРТВ.
Снова мигнули.
- Я ЖИВ.
Опять мигнули.
- ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ В 20 ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ?
С изумлением глядя на экран, Брайс ощущал, как внутри него поднимается почти
животное чувство примитивного ужаса, как суеверные страх и трепет охватывают его всего,
целиком и полностью, перехватывают ему горло Но он не мог понять, чем это вызвано.
Какими-то глубинами своего сознания, почти подсознанием он чувствовал, что рядом с ним
находится нечто крайне злое, древнее и... знакомое. Но откуда оно может быть ему знакомо? Он
ведь даже не знает, что око такое. И тем не менее... Пожалуй, он действительно знал его. Где-то
в самой глубине сознания. Инстинктивно. Если бы только он мог добраться до самой
сокровенной сути самого себя, пробраться под ту видимость культуры, что так пронизана
скептицизмом, если бы он мог докопаться до глубин своей расовой памяти, то, возможно, там
бы он и нашел правду о том, что напало на жителей Сноуфилда и убило их.
Экраны опять мигнули.
- ШЕРИФ ХЭММОНД?
Мигание.
- ХОЧЕШЬ ПОИГРАТЬ СО МНОЙ В 20 ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ?
То, что компьютер назвал его по имени, потрясло Брайса. Но за этим последовал гораздо
более неожиданный и неприятный сюрприз.
- ЭЛЛЕН.
На экране загорелось имя, имя его погибшей жены, и Брайс почувствовал, как напрягся,
напружинился каждый мускул его тела. Он ждал, пока появятся какие-то дополнительные
слова, но тянулись мгновения, на экране было только это, такое дорогое для него имя, и он не
мог отвести от него взгляда, а потом...
- ЭЛЛЕН ГНИЕТ.
У него перехватило дыхание.
Откуда оно знает про Эллен?
Экран мигнул.
- ЭЛЛЕН КОРМИТ ЧЕРВЕЙ.
А это еще что такое? И для чего?
- ТИММИ УМРЕТ.
Предсказание четко высвечивалось на экране, зеленое на зеленом.
Он почувствовал приступ удушья.
- Нет, - негромко произнес он. На протяжении последнего года ему не раз казалось, что
будет лучше, если Тимми действительно умрет. Лучше, чем такое вот медленное угасание. Еще
вчера он мог сказать, что быстрая смерть сына была бы Божьим благословением. Сейчас он уже
так не думал. Сноуфилд показал ему, что нет ничего хуже смерти. Когда ты в руках смерти, то
надежды уже нет. Но пока Тимми жив, всегда будет оставаться вероятность выздоровления. В
конце концов, врачи говорят, что мозг мальчика поражен не так уж сильно. Поэтому, если он
когда-нибудь очнется от этого противоестественного сна, то у него есть хорошие шансы
восстановить нормальные функции и способности. Шансы, возможность, надежда. Вот почему
Брайс сказал компьютеру "нет". Твердое "нет".
Снова мигание.
- ТИММИ СГНИЕТ. ЭЛЛЕН ГНИЕТ. ЭЛЛЕН ГНИЕТ В АДУ.
- Кто ты такой? - требовательно спросил Брайс.
Однако стоило ему произнести эти слова, как он почувствовал себя глупо. Ведь с
компьютерами не разговаривают так, словно они тоже живые существа. Если он хочет задать
компьютеру вопрос, то надо его напечатать.
- ПОБЕСЕДУЕМ?
Но Брайс уже отвернулся от экрана. Он подошел к двери и выглянул наружу.
При виде его на лицах всех, кто там ждал, возникло выражение облегчения.
Откашлявшись и стараясь не показать, насколько он потрясен, Брайс позвал:
- Доктор Ямагути, мне нужна ваша помощь.
Тал, Дженни, Лиза и Сара Ямагути забрались в лабораторию. Фрэнк и Горди остались
снаружи, у дверей, нервно оглядывая улицу, где уже быстро темнело.
Брайс жестом показал Саре на экраны компьютера.
- ПОБЕСЕДУЕМ?
Он рассказал о том, что высвечивалось на экранах терминалов в последние несколько
минут, но не успел он закончить, как Сара перебила его:
- Это невозможно. В этом компьютере нет ни программы, ни словаря, которые бы давали
возможность...
- Кто-то управляет вашим компьютером, - возразил Брайс.
- Управляет? Как? - нахмурилась Сара.
- Я не знаю.
- Кто?
- Не кто, а скорее уж что, - проговорила Дженни, обнимая сестру.
- Да, - поддержал ее Тал. - Эта штука, этот убийца, кем бы он там, черт возьми, ни
был - вот кто управляет вашим компьютером, доктор Ямагути. Это оно.
Явно продолжая сомневаться, Сара Ямагути села за один из терминалов и включила
автоматический принтер. Если из этого что-нибудь получится, пусть у нас хотя бы останется
запись разговора". Ее маленькие, почти детские изящные руки замерли над клавиатурой; Брайс
стоял у нее за спиной и следил за экраном из-за ее плеча; Тал, Дженни и Лиза повернулись к
двум другим экранам в тот самый момент, когда они мигнули и изображение с них стерлось.
Сара посмотрела на светящийся ровным зеленым светом экран и наконец набрала код доступа и
первый вопрос.
- ЕСТЬ ТАМ КТО-НИБУДЬ?
Немедленно последовал ответ, и принтер застучал, печатая его:
- ДА.
- КТО ВЫ?
- НЕИСЧИСЛИМЫЙ.
- Что это значит? - спросил Тал.
- Не знаю, - ответила доктор Ямагути.
Она повторила вопрос и получила опять тот же самый непонятный ответ:
- НЕИСЧИСЛИМЫЙ.
- Спросите, как его зовут, - посоветовал Брайс.
Сара напечатала вопрос, и набранные ею слова появились сразу на всех трех экранах:
- У ВАС ЕСТЬ ИМЯ?
- ДА.
- КАК ВАС ЗОВУТ?
- МНОГО.
- У ВАС МНОГО ИМЕН?
- ДА.
- НАЗОВИТЕ ОДНО ИЗ НИХ?
- ХАОС.
- КАКИЕ ЕЩЕ ИМЕНА У ВАС ЕСТЬ?
- ТЫ ГЛУПАЯ НАДОЕДЛИВАЯ БЛЯДЬ. СПРОСИ О ЧЕМ-НИБУДЬ ДРУГОМ.
Сара потрясенно посмотрела на Брайса:
- Ну, уж подобного слова в компьютерном языке точно нет.
- Не спрашивайте, кто он, - проговорила Лиза. - Спросите лучше, что оно такое.
- Верно, - согласился Тал. - Посмотрим, даст ли оно какое-нибудь физическое
описание себя.
- Оно решит, что мы задаем вопросы, чтобы проверить, исправен ли компьютер, -
ответила Сара, - и начнет выдавать нам схемы его цепей.
- Не начнет, - возразил Брайс. - Не забывайте, вы сейчас ведете диалог не с
компьютером. Это что-то другое. Компьютер сейчас - только средство общения.
- Да. Да, конечно, - сказала Сара. - Хоть он меня только что и обозвал, я все еще по
привычке отношусь к нему, как к нашему старому доброму Медди. Подумав минуту, она
напечатала:
- ДАЙТЕ СВОЕ ФИЗИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ.
- Я ЖИВОЙ.
- БУДЬТЕ ОПРЕДЕЛЕННЕЕ, - потребовала Сара.
- Я ПО СВОЕЙ ПРИРОДЕ НЕОПРЕДЕЛЕНЕН.
- ВЫ ЧЕЛОВЕК?
- Я ОБЛАДАЮ СПОСОБНОСТЬЮ БЫТЬ И ИМ ТОЖЕ.
- Оно просто играет с нами, - сказала Дженни. - Развлекается.
Брайс провел рукой по лицу.
- Спросите его, что стало с Копперфильдом.
- ГДЕ ГЭИЛЕН КОППЕРФИЛЬД?
- МЕРТВ.
- ГДЕ ЕГО ТЕЛО?
- ИСЧЕЗЛО.
- КУДА ИСЧЕЗЛО?
- ТЫ НАДОЕДЛИВАЯ СУКА
...Закладка в соц.сетях
