Жанр: Триллер
Единственный выживший
...нку в детской книжке, или просто так, ни на что не глядя. Аппетита у ЦЦИ 21/21 не
было никакого, она похудела, осунулась, стала бледной и слабой, и даже ее аметистовые
глаза, казалось, поблекли и потускнели. Усилие, которое потребовалось от нее, чтобы во
время катастрофы перенести себя и Розу в голубое ничто и обратно, оказалось слишком
большим для нее; оно едва не убило девочку, а потраченные силы восстанавливались
медленно. Ее удивительный дар тоже пропал; ЦЦИ 21/21 никого не лечила, не делилась ни с
кем своим откровением, и Роза Такер была близка к отчаянию.
Только к Рождеству у Нины - как ее теперь называли все - снова проснулся интерес к
окружающему миру. Она начала смотреть телевизор и читать книги. К исходу зимы Нина
стала меньше спать и больше есть, ее кожа снова приобрела прежний здоровый вид, на
щеках появился бледный румянец, а глаза блестели почти как раньше. Она по прежнему не
разговаривала, но чувствовалось, что ее связь с окружающим миром крепнет, и Роза
помогала ей вернуться из добровольного изгнания, каждый день подолгу разговаривая с
девочкой о том добре, которое она могла бы сделать, и о надежде, которую ее дар мог
вселить в других людей.
В ящике бюро в спальне, в которой вместе жили Нина и Роза Такер, всегда лежал
номер "Лос Анджелес пост", вся первая полоса которого была посвящена трагедии рейса 353.
Эта газета служила Розе постоянным напоминанием о жестокости и решительности ее
врагов. Однажды в июле, через одиннадцать месяцев после катастрофы, Роза застала девочку
сидящей на кровати с газетой в руках. Газета была открыта на развороте с фотографиями.
ЦЦИ 21/21 прикасалась пальцами к фотографии Нины Карпентер, которая подарила ей
"Принцев и свиней", и... улыбалась.
Роза осторожно села рядом с ней и спросила, не грустно ли ей вспоминать о своей
погибшей подруге.
Девочка отрицательно покачала головой и, взяв Розу за руку, заставила ее
притронуться пальцами к снимку. И как только ее пальцы коснулись шершавой газетной
бумаги. Роза неожиданно оказалась посреди голубого сияния, удивительно похожего на
гиацинтовый пузырь убежище, в который она была перенесена за мгновение до гибели
самолета.
Но только похожего.
Ощущения Розы были совсем другими. Она чувствовала тепло, движение, жизнь.
Ясновидящие и экстрасенсы утверждают, что в некоторых случаях они способны
почувствовать остаточную психическую энергию людей на предметах, которыми те когда то
пользовались или к которым только прикасались. Иногда они даже помогают полиции в
розысках убийцы, исследуя одежду, которая была на жертве в момент совершения
преступления. Энергия, которую излучала фотография в "Пост", была почти такой же по
своей природе, но иной по происхождению. Она не была оставлена, а сознательно наполнила
ее.
Роза чувствовала себя так, словно она погрузилась в голубой океан, полный пловцов,
которых она не могла видеть, но зато она могла чувствовать, как они простывают мимо, как
плещутся и резвятся в ослепительных волнах. Неожиданно одно из этих существ
проскользнуло как будто сквозь нее, задержалось на краткое мгновение, и Роза узнала Нину
Карпентер - девочку с задорной и доброй улыбкой, щедрую и беззаботную дарительницу,
которая не исчезла, не умерла, а переселилась в счастливый и безопасный мир где то рядом с
нашим, начинающийся за завесой этой странной голубизны, которая сама по себе не была
местом или миром, а лишь проницаемой границей, дверью между различными фазами
бытия.
Роза была тронута до глубины души. На нее эта демонстрация подействовала едва ли
не сильнее, чем знание о послежизни, к которому она прикоснулась еще в приюте, в
крошечной комнатке ЦЦИ 21/21. Отняв руку от фотографии Нины Карпентер, Роза долго
сидела молча, потом обняла свою собственную Нину и, крепко прижав ее к груди, стала
ласково и нежно покачивать ее. Говорить она все равно не могла, да слова были и ни к чему.
Все, что могло быть сказано, она чувствовала и так.
Убедившись, что удивительные способности девочки снова вернулись к ней, Роза стала
раздумывать, как быть дальше. Вечно скрываться от ищеек было невозможно, да и дело,
которое она начала, необходимо было довести до конца. Снова обратиться к Лизе Пеккатоне
Роза не могла. Правда, она не верила, что подруга сознательно предала ее, однако
информация о том, каким рейсом Роза и Нина летят в Лос Анджелес, могла попасть к
руководителям "Проекта 99" именно через Лизу - через "Пост" и через владельца газеты
Гортона Неллора. Нынешний их статус "жертв катастрофы" вполне устраивал Розу Такер.
Пока враги считали ее и девочку мертвыми, она могла воспользоваться этим и начать
действовать, не привлекая к себе ничьего внимания.
Для начала Роза попросила Нину поделиться своим знанием вечной истины с друзьями,
которые укрывали их от преследователей на протяжении всех этих одиннадцати месяцев,
пока она была слаба и беззащитна. После этого Роза собиралась связаться со всеми
родственниками погибших во время катастрофы, одарить их пониманием бессмертия и
вывести в голубое пространство, где они могли бы пообщаться со своими любимыми и
родными, пребывающими в вечности. Роза рассчитывала, что если им повезет, то они с
Ниной успеют распространить ее знание достаточно широко, и, когда их в конце концов
обнаружат, руководители "Проекта" уже не осмелятся на радикальные меры.
Роза собиралась начать с Джо Карпентера, но не сумела его найти. Даже его коллеги из
"Пост" не знали ни где он теперь живет, ни что с ним стало. Дом в Студио Сити он продал и
переехал на новое место жительства. Его телефон не был зарегистрирован в справочнике. По
мнению людей, близко знавших Джо Карпентера, он был человеком конченым, и Роза
догадалась, что отец Нины спрятался ото всех, чтобы умереть в одиночестве.
Роза поняла, что ей придется начать свою работу с кого то другого.
"Пост" опубликовала портреты далеко не всех погибших. Даже среди жителей Южной
Калифорнии было немало таких, чьи фотографии так и не попали на страницы газеты, и Роза
не могла придумать быстрого и безопасного способа эти фотографии добыть. В конце
концов она решила вовсе не пользоваться портретами. По опубликованным в газетах
траурным сообщениям она разыскала места захоронений всех калифорнийцев и сама стала
делать снимки надгробных памятников. Ей казалось только уместным, что на напитанных
запредельной энергией фотографиях будут изображены эти мрачные памятники из гранита,
мрамора и бронзы, доселе символизировавшие собой конец всего, и что именно надгробия
послужат для отчаявшихся людей ключами к двери, открыв которую, они узнают, что
Смерть вовсе не так могущественна и страшна и что за этой переходной фазой сама Смерть
умирает и начинается новая жизнь.
Они поднялись уже довольно высоко, почти к самым вершинам обветренных гор, но до
Бигбера оставалось еще около двух десятков миль. Посеребренные луной пихты и
лиственницы продолжали тревожно и предостерегающе размахивать мохнатыми лапами,
засыпая шоссе миллионами высохших иголок и тысячами сорванных ураганом шишек, и
Джо приходилось напрягать слух, чтобы за их стуком и за ревом мотора расслышать голос
Розы Такер, который звучал все тише, все слабее.
- Возьми меня за руку, - неожиданно попросила она, и Джо вздрогнул от удивления и
страха. Он не смел повернуться и посмотреть на нее, он не мог и не хотел этого делать. Он
боялся даже искоса, украдкой бросить взгляд в ее сторону, потому что им внезапно овладело
детское суеверное чувство, которое твердило ему, что с Розой все будет хорошо до тех пор,
пока он своими глазами не увидит ее плачевного состояния, угаданного им по голосу.
И все же он повернулся и посмотрел. Роза сидела, обмякнув, навалившись боком на
дверцу и прислонясь затылком к стеклу окна. Она показалась ему такой же маленькой,
какой, наверное, ей самой казалась Нина во время бегства по дорогам Виргинии, но даже в
слабом свете приборной панели Джо увидел, что ее большие и выразительные темные глаза
снова стали такими же властными, какими они были во время их первой встречи на
кладбище, и в то же время исполненными сострадания и доброты. Вместе с тем в них
прыгали искры какой то странной радости, которая напугала Джо сильнее, чем могла бы
испугать тень смерти.
Когда он заговорил, его голос дрожал гораздо сильнее, чем ее.
- Держись. Уже недалеко.
- Слишком далеко... - прошептала она. - Возьми меня за руку, Джо.
- О, черт!..
- Все в порядке, Джо.
Обочина шоссе неожиданно расширилась, превратившись в наблюдательную
площадку, и Джо остановил машину. Перед ним расстилался мрачный и величественный
ночной пейзаж. Диск луны, которая, казалось, испускала вместо света пронизывающий
холод, замер в самой середине сурового, словно выкованного из стали неба; угольную
черноту карабкающихся на гребни лесов оттеняла дикая красота блистающих в лунном свете
голых скал; а извилистые шрамы каньонов сбегали куда то вниз, в темноту, из которой
доносился тяжелый, угрюмый гул неспящей реки.
Отстегнув ремень безопасности, Джо повернулся к Розе и взял ее за руку. Ее пальцы
были холодными, а ответное пожатие - слабым.
- Она нуждается в тебе, Джо.
- Я не герой, Роза... Я - никто.
- Ты должен спрятать ее. Спрятать как можно лучше...
- Роз...
- Дай ей время... Пусть ее сила растет.
- Я не могу... Мне не под силу никого спасти!
- Мне не следовало начинать сейчас. Придет день, когда она не будет такой... уязвимой.
Спрячь ее, Джо, пусть набирается сил. Она... она сама тебе скажет, когда придет ее срок.
Ее расслабленные пальцы начали выскальзывать из его руки, и Джо накрыл ее ладонь
второй рукой и крепко сжал, словно надеясь удержать Розу и не дать ей сорваться в
пропасть.
Голос Розы Такер был едва слышен, словно она стремительно уносилась от него, хотя
на самом деле она даже не шевельнулась.
- Открой... открой ей свое сердце, Джо.
Ее ресницы затрепетали и опустились.
- Нет, Роза, нет!!! Пожалуйста!..
- Все хорошо...
- Прошу тебя, не уходи!...
- Мы еще встретимся, Джо. Там...
- Роза! Нет!..
- Мы еще встретимся...
Джо остался в ночи один. Он по прежнему сжимал в пальцах ее холодеющую руку и
молчал, и только ветер протяжно рыдал над его головой. Глаза Розы уже были закрыты, и он
поцеловал ее в лоб.
Указания, которые дала ему Роза Такер, были настолько точными, что следовать им не
составляло никакого труда. Домик, который искал Джо, находился не в самом Бигбере и не
на побережье Большого Медвежьего озера, а гораздо выше их, на северном склоне горного
хребта, густо заросшего березовыми и хвойными лесами. Потрескавшаяся, покрытая
выбоинами асфальтированная дорога вывела его к грунтовой подъездной дорожке, в конце
которой Джо разглядел небольшой белый коттедж, обшитый внахлест вагонкой и покрытый
дранкой.
Возле коттеджа стоял зеленый джип "Вагонер", и Джо припарковал "Форд" вплотную к
его заднему бамперу.
Крыльцо из четырех ступенек вело на небольшую крытую террасу, приподнятую над
землей на столбах, на которой стояли в ряд три плетеных кресла качалки с камышовыми
спинками. На террасе Джо увидел высокого, атлетически сложенного негра, который
смотрел на него, опираясь обеими руками о перила. Под потолком горели две электрические
лампочки без абажуров, и их свет ложился на кожу гиганта медно желтыми бликами.
Девочка ждала на верхней ступеньке крыльца. Она была белокожей и светловолосой;
на вид ей никак нельзя было дать больше шести, хотя из за худобы она казалась довольно
высокой для своих лет.
Джо достал из под сиденья пистолет Седого, подобранный им после схватки на берегу,
и, засунув его за пояс джинсов, вышел из машины.
Ветер свистел и визжал, продираясь сквозь частые гребни еловых и пихтовых игл.
Джо приблизился к крыльцу и остановился.
Девочка медленно, словно во сне, спустилась на две ступеньки и замерла. Она смотрела
куда то мимо Джо, и он догадался, что она глядит на его "Форд".
Она знала.
Негр на террасе заплакал.
Впервые за весь год - с тех самых пор, когда, стоя перед дверьми ранчо Илингов, она
захотела, чтобы ее звали Ниной, - девочка заговорила, заговорила негромко и жалобно. Глядя
на машину Джо, она произнесла только одно слово:
- Мама...
Ее волосы были точно такого же цвета, как у Нины. Косточки у нее были такие же
хрупкие и тонкие, как у Нины, и только глаза ее не были серыми, и, как Джо ни старался
увидеть перед собой свою Нину, он не мог обмануть себя и поверить, что это его дочь.
Он снова поддался поисково заместительному стереотипу, снова бросился искать то,
что было потеряно навсегда.
Луна плыла над самыми верхушками деревьев, словно воришка, который украл сияние
у самого солнца и теперь в страхе и смятении бежит, не в силах надежно спрятать свою
добычу. И как и луна, эта девочка тоже была воровкой, обманщицей. Она не была Ниной -
она была лишь ее отражением, и ее свет был лишь отраженным бледным сиянием живого,
ослепительного огня, который погас год назад.
В этот момент Джо ненавидел ее так, как не ненавидел никогда и никого. Ему было
наплевать, кто она на самом деле - искусственно выращенный в лаборатории урод со
странными способностями или единственная надежда мира. Он ненавидел ее и ненавидел
себя за эту иррациональную, бессильную ненависть, но от этого его бешенство не
становилось меньше.
Глава 17
Горячий ветер рвался в окна, и в комнатах пахло смолой, пылью, остывшей золой и
сажей, толстым слоем покрывавшей сложенные из красного кирпича стены внушительного
очага, в котором прошедшей зимой уютно пылал оранжевый теплый огонь. Провода линии
электропередачи снаружи сильно провисали и, раскачиваясь под ветром, время от времени
ударялись о стену дома или задевали за ветки деревьев. Из за этого свет то пригасал, то
вспыхивал ярче, и каждый раз, когда это случалось, Джо невольно вспоминал трепещущее
мерцание ламп в доме Дельманов и мгновенно покрывался "гусиной кожей".
Хозяином дома оказался тот самый высокий негр, который все еще плакал на террасе.
Его звали Луис Такер, и он приходился Махалии родным братом. С Розой он развелся
восемнадцать лет назад, когда выяснилось, что она не в состоянии иметь детей. В свой самый
тяжелый час Роза обратилась к нему за помощью, и он не отказал ей, хотя у него уже была
другая жена и дети, которых он любил. Впрочем, Джо было ясно, что Лу Такер никогда не
переставал любить Розу.
- Если вы на самом деле верите, что она не умерла, а только переселилась в другой мир,
тогда почему вы плачете? - холодно спросил он.
- Мне жалко не ее, а себя. Да, она ушла из этого мира в другой, но мне придется очень
долго ждать, прежде чем я увижу ее снова.
В прихожей возле самой двери Джо заметил два небольших чемодана с вещами
девочки. Сама она молча сидела у окна и разглядывала "Форд" Джо. Печаль окутывала ее
таким плотным покрывалом, что казалось, еще немного, и его можно будет увидеть.
- Честно говоря, я боюсь, - сказал Луис и поежился. - Роза хотела задержаться здесь на
несколько дней, но мне кажется, что теперь это опасно. Возможно, это и не так, но я должен
предупредить: сдается мне, что они выследили нас еще до того, как мы с Ниной уехали со
старого места. По пути сюда я пару раз видел одну и ту же машину, которая следовала за
нами, а потом отстала. Может, это простое совпадение, но все таки...
- Им нет никакой необходимости следовать за вами вплотную. С их возможностями
они могут выслеживать нужную машину с расстояния нескольких миль.
- Еще одно... - Луис замялся. - За несколько минут до вашего появления я выходил на
террасу, потому что мне показалось, будто я слышу вертолет. При таком ветре и так высоко в
горах... согласитесь, это довольно необычно. Если я, конечно, не ошибся.
Ветер снова хлестнул проводами по стене дома, и свет в комнате ненадолго померк. С
силой прижав ладонь ко лбу, словно стараясь таким способом задвинуть мысль о смерти
Розы подальше, чтобы она не мешала ему сосредоточиться, Луис Такер длинными,
нервными шагами пересек гостиную, постоял у камина и вернулся обратно.
- Мне казалось, что вы и Роза... Я думал, вы двое ее заберете. Если они выследили меня,
то девочке будет с вами безопаснее.
- Если они вас выследили, - с расстановкой сказал Джо, глядя ему прямо в глаза, -
значит, нам всем грозит одинаковая опасность. Оставаться здесь нельзя никому из нас.
Провода все хлестали и хлестали по дощатой стене, свет вспыхивал и гас, и перед
глазами Джо поплыли бурые тени. Луис снова подошел к камину и взял с полки длинную
газовую зажигалку для дров.
Девочка отвернулась от окна, и Джо увидел ее широко раскрытые глаза.
- Нет! - воскликнула она.
Луис Такер со смехом щелкнул зажигалкой и поджег сначала собственные волосы, а
потом - рубашку.
- Нина! - в ужасе завопил Джо.
Девочка бросилась к нему.
По комнате поплыл отвратительный запах горящих волос.
Объятый пламенем Луис Такер сделал два гигантских шага и загородил дверь.
Джо невольно попятился и, выдернув из за ремня пистолет, навел его на Луиса, но
нажимать на спусковой крючок не стал. Человек, который загораживал выход из комнаты,
больше не был Лу Такером, братом Махалии и бывшим мужем Розы, - это была лишь
марионетка в руках мальчика монстра, дотянувшегося до него из самой Виргинии за три с
лишним тысячи миль. Джо знал, что контроль над своим телом уже никогда не вернется к
Луису и ему уже не пережить сегодняшней ночи, но стрелять все равно не спешил, понимая,
что, как только брат Махалии упадет мертвым, Пятьдесят восьмой выберет для
дистанционирования кого нибудь другого.
Впрочем, девочке он скорее всего не сможет причинить вреда. Она сумеет защититься
при помощи своих собственных паранормальных способностей, поэтому мальчик скорее
всего воспользуется Джо - и пистолетом в его руке, - чтобы изрешетить девочку пулями.
- Вот здорово! - сказал Луис Такер, у которого огонь спалил все волосы, у которого
трещали и дымились уши, а лоб и щеки заблестели от выступившего сала. - Потеха! - сказал
Пятьдесят восьмой голосом Лу Такера, явно наслаждаясь своим замечательным
приключением, которое он переживал в чужом теле.
Живой факел продолжал загораживать единственный выход на террасу.
Джо отступил еще на шаг и подумал, что в момент величайшей опасности Нина,
возможно, и сумеет снова послать себя в голубое безопасное ничто, как она сделала перед
тем, как "Боинг" врезался в землю, и тогда выпущенные из пистолета пули пронзят место,
где она только что была, не причинив ей никакого вреда, но он не мог быть в этом уверен.
Возможно, девочка еще не совсем оправилась и не сможет повторить свой
головокружительный подвиг, а если это все же ей удастся, то не исключено, что на этот раз
усилие убьет ее.
- Где здесь черный ход? - крикнул Джо. - Беги туда, скорее!
Нина как будто только и ждала этой команды. Сорвавшись с места, она бросилась к
двери, ведущей из гостиной в кухню.
Джо, пятясь, последовал за ней. При этом он продолжал держать пылающего человека
на мушке, хотя и не собирался пускать оружие в ход.
Они могли надеяться только на то, что Пятьдесят восьмой, увлеченный своим жутким
занятием, промедлит и даст им возможность выбраться на открытое место, где, согласно
полученным от Розы Такер сведениям, он уже не сможет воспользоваться своими
способностями к дальнозрению и управлению чужим мозгом. Но если он сумеет отказаться
от потехи и бросить свою игрушку, которая когда то была Луисом, то одного мгновения
будет для него вполне достаточно, чтобы проникнуть в мозг Джо.
Отбросив в сторону бутановую зажигалку, горящее существо развело руки широко в
стороны, любуясь тем, как языки пламени разбегаются по рукавам рубашки и спускаются все
ниже по животу.
- Ух ты ы! - сказало чудовище и затопало следом за беглецами.
Джо едва не упал, вспомнив ледяную иглу, которая только прикоснулась к его
позвоночнику в доме Дельманов. Мысль о том, что он может снова почувствовать, как чужая
энергия вторгается в его тело, страшила его гораздо больше, чем перспектива попасть в
объятия горящих рук ковыляющего следом за ним огненного призрака.
Отступив в кухню, Джо машинально захлопнул за собой дверь, хотя и понимал, что
никакая физическая преграда - ни каменная стена, ни даже толстая стальная дверь
противорадиационного бункера - не сможет остановить Пятьдесят восьмого, если он оставит
Луиса и превратится в бестелесное нечто.
Нина выскользнула наружу через заднюю дверь, и в кухню, скуля и завывая, словно
стая голодных волков, ворвался пронзительный ветер.
Прыгая с крыльца в ночную темноту, Джо услышал, как упала в кухне сорванная с
петель дверь.
Позади коттеджа оказался неширокий земляной дворик, лишь кое где покрытый
короткой жесткой травой. Ветер гнал по нему тучи сухих листьев, хвойных иголок и мелкого
песка. Столик для пикников и несколько сосновых стульев с трудом выдерживали бешеный
напор бури. Сразу за столиком начинался лес.
Нина уже бежала к деревьям, отчаянно работая своими маленькими ножками и громко
шлепая подошвами теннисных туфель по утоптанной земле. Прорвавшись сквозь густые
заросли высоких сорняков на краю двора, она почти сразу затерялась в темноте между елями
и пихтами.
Джо боялся потерять девочку почти так же сильно, как боялся преследовавшего его
Пятьдесят восьмого. Подняв руку на уровень лица, чтобы какая нибудь ветка не хлестнула
его по глазам, он со всей возможной скоростью ринулся за девочкой, на бегу выкрикивая ее
имя. В темноте позади него раздавался голос Луиса Такера. Должно быть, огонь уже
довольно сильно изуродовал его губы и язык, потому что речь чудовища можно было
разобрать лишь с большим трудом, но Джо сразу узнал сначала ритм, а потом и слова
детской считалочки, которую выкрикивал мальчик.
- Пора не пора, я иду со двора. Раз, два, три, четыре, пять - я иду искать; кто не
спрятался - я не виноват!
Узкий просвет между несколькими елями пропустил в чащу поток холодных лунных
лучей, и Джо разглядел в темноте развевавшиеся на ветру светлые волосы девочки, сиявшие
отраженным светом, словно бледный огонь. ЦЦИ 21/21 была впереди и чуть правее его на
расстоянии каких нибудь шести или восьми ярдов, но Джо некстати споткнулся о лежащее
на земле подгнившее бревно, поскользнулся на чем то мягком и с огромным трудом удержал
равновесие. Бешено размахивая руками, чтобы не упасть, он едва не запутался в высоких, по
грудь, кустах. Не сразу до него дошло, что девочка отыскала удобную оленью тропу.
Напрягая все силы, Джо рванулся в ту сторону.
Когда он нагнал Нину, ночной мрак вокруг них внезапно озарился трепещущим
оранжевым светом. Огненные саламандры ловко карабкались по стволам пихт и елей, и
ветер раздувал, рвал в клочья их горящие хвосты, которые цеплялись за пропитанные
горючей смолой ветки.
Обернувшись, Джо увидел в тридцати футах позади себя бредовую, скособоченную
фигуру Луиса Такера, который все еще держался на ногах, хотя огонь охватил его уже
целиком. Он двигался какими то странными, судорожными рывками, и в тех местах, куда
ступала его нога, сухая хвоя лесной подстилки тут же воспламенялась, и шустрые язычки
раздуваемого ветром пламени тут же бежали вперед, от одного пучка травы к другому, от
куста к кусту, от дерева к дереву. Вот до него осталось двадцать футов. Пятнадцать. Было
видно, что Луис едва жив. Отвратительный залах горелого мяса ударил в ноздри Джо, и тут
же он услышал победный, торжествующий вопль мальчишки.
Пистолет дрожал и подпрыгивал в его руках, но Джо все равно выстрелил один, два,
три, четыре, пять раз, и по крайней мере три пули поразили пылающее чудовище. Не издав
ни звука, оно попятилось, потом опрокинулось навзничь и осталось лежать совершенно
неподвижно. Огонь и свинец наконец то прикончили его.
Луис Такер перестал быть человеком, перестал быть личностью. Он был уже
наполовину обуглившимся трупом с необратимо разрушенным мозгом, над которым
Пятьдесят восьмой потерял теперь власть и который уже не мог мучить.
Где Нина?
Джо обернулся и почувствовал уже знакомое прикосновение ледяной иглы к шейным
позвонком, которая деликатно, но настойчиво искала место, куда бы вонзиться. Сначала она
показалась ему не такой острой как тогда, когда чудовище едва не настигло его на пороге
дома Дельманов, - возможно, потому, что здесь, на открытом месте, сила Пятьдесят восьмого
не была такой сокрушительной, однако инструмент для психических инъекций пока еще не
затупился настолько, чтобы быть непригодным к использованию. Игла все еще жалила, и
холод тонкой струйкой пролился вдоль позвоночника.
Джо закричал.
И почувствовал на своей руке тонкие пальцы девочки.
Ледяная мгла разжала свои кривые когти и, словно призрачная летучая мышь,
понеслась между деревьями прочь.
Покачнувшись, Джо приложил руку к затылку в полной уверенности, что найдет там
рваную кровоточащую рану, но физически он не пострадал. Разум его тоже остался
свободным.
Прикосновение Нины спасло его от психического рабства.
В следующее мгновение с вершины дерева с пронзительным визгом сорвался крупный
ястреб тетеревятник. Он спикировал прямо на девочку и, с налета ударив ее клювом,
вцепился когтями ей в волосы, яростно хлопая широкими крыльями. Нина закричала и
закрыла лицо руками, а Джо попытался ударить обезумевшую птицу кулаком. Ястреб тут же
взмыл вверх и пропал среди ветвей, но Джо со всей очевидностью понимал, что это была не
обычная птица и что не ветер и не огонь, жадно облизывавший дерево за деревом позади
них, заставили ее повести себя столь странным, противоестественным образом.
Он не ошибся. Снова раздался пронзительный скрежещущий крик, и пернатый живой
снаряд, управляемый и направляемый мальчиком мутантом из далекой Виргинии, с
быстротой молнии ринулся на Нину - слишком быстро, чтобы его можно было поразить
пулей. Сложенные крылья ястреба отливали сталью в лунном свете, страшные кривые когти
были выставлены вперед и растопырены, а острый клюв - опасный, как кинжал или стилет, -
был нацелен прямо в лицо девочке.
Выронив пистолет, Джо прижал Нину к себе и вместе с ней упал на
...Закладка в соц.сетях
