Жанр: Триллер
Кей Скарпетта 2. В объятиях смерти
...ать удар.
Край планшета попал ему в горло, и я побежала, как антилопа.
Я уже добралась до столовой, когда услышала у себя за спиной его шаги. Мое
сердце бешено бухало в ребра, когда я вбежала в кухню, и, чуть не поскользнувшись
на гладком линолеуме, обегая чурбак для разделки мяса, сорвала со стены рядом с
холодильником огнетушитель. В тот момент, когда он ворвался в кухню, я выпустила
ему в лицо удушающую струю сухого порошка. Нож с длинным лезвием глухо
загремел по полу, когда он, задыхаясь, обхватил руками лицо. Схватив с плиты
чугунную сковородку, я размахнулась ею, как теннисной ракеткой, и изо всей силы
ударила его по животу. Пытаясь вдохнуть, он согнулся, и я снова размахнулась, на этот
раз целясь в голову. Он немного отклонился, и я почувствовала, как под плоским дном
сковородки затрещали хрящи. Я поняла, что сломала ему нос и, возможно, выбила
несколько зубов. Но это едва ли задержало его. Упав на колени, кашляя и наполовину
ослепнув из-за порошка, он одной рукой схватил меня за лодыжку, а другой попытался
нащупать нож. Запустив в него сковородкой, я ногой отбросила нож в сторону, и, задев
бедром за острый край стола и стукнувшись плечом о косяк двери, вырвалась из кухни.
Рыдая, на грани истерики, я как-то умудрилась откопать в чемодане свой "Руджер"
и загнать в барабан пару патронов. К этому моменту он уже почти настиг меня. Я
слышала только шум дождя и его тяжелое дыхание. Нож был в нескольких дюймах от
моего горла, когда после третьего нажатия на курок ударник, наконец, встретился с
капсюлем. Раздался оглушительный грохот, сверкнуло пламя, и "силвертипс"
отбросила его на несколько футов назад, повалив на пол и разорвав ему брюшную
полость. Он попытался сесть, стеклянные глаза смотрели на меня в упор с
окровавленной маски его лица. Он пытался что-то сказать, делая слабые попытки
поднять нож. У меня в ушах звенело. Стабилизировав револьвер в трясущихся руках, я
положила вторую пулю ему в грудь. Вдыхая едкий запах пороховых газов,
испорченный сладким запахом крови, я наблюдала, как угасает жизнь в глазах Френки
Эймса.
А потом, завывая, я свалилась на пол. Ветер и дождь жестоко атаковали дом, и
кровь Френки растекалась по полированному дубу. Мое тело сотрясалось от рыданий,
и я не сдвинулась с места, пока телефон не прозвонил в пятый раз.
Все что я могла из себя выдавить, это:
- Марино! О Боже, Марино!
Я не возвращалась в отдел до тех пор, пока тело Френки Эймса не было отправлено
в морг, его кровь не была смыта со стола из нержавеющей стали и не растворилась в
вонючих водах городской канализации. Я не жалела, что убила его. Я жалела, что он
вообще родился.
- Все это выглядит следующим образом, - начал Марино, глядя на меня через
угнетающую гору бумаг на моем столе. - Френки приехал в Ричмонд год назад в
октябре. По крайней мере, именно столько времени он снимал квартиру на Рэдд-стрит.
Пару недель спустя он нанялся на работу по доставке утерянного багажа. У "Омеги"
контракт с аэропортом.
Я промолчала, вскрывая очередное письмо, которому была уготована судьба
отправиться в корзину для бумаг.
- Парни, работающие на "Омегу", ездят на своих личных автомобилях. С этой
проблемой Френки и столкнулся примерно в прошлом январе. В его восемьдесят
первом "меркурии-линкс" полетела трансмиссия, и у него не было денег на ремонт.
Нет машины - нет работы. Вот когда, я думаю, он попросил Эла Ханта об услуге.
- У них до этого были контакты? - сказала я рассеянно, чувствуя, что потеряла
всякий интерес к этому делу. Наверняка это было заметно по моему тону.
- О да, - ответил Марино. - Ни я, ни Бентон в этом не сомневаемся.
- На чем же основана ваша уверенность?
- Для начала, - сказал он, - как выясняется, полтора года назад Френки жил в
Батлере, штат Пенсильвания. Мы проверили телефонные счета старика Ханта за
последние пять лет - наверное, он хранил все это дерьмо на случай проверки.
Выясняется, что в то время, когда Френки жил в Пенсильвании, Ханту пять раз
звонили из Батлера с оплатой за счет вызываемого абонента. За год до этого
аналогичные звонки с оплатой за счет вызываемого абонента были из Довера, штат
Делавэр, а еще годом раньше - с полдюжины из Хейгерстауна, штат Мэриленд.
- Звонил Френки? - спросила я.
- Мы все еще проверяем. Но что касается меня, то я очень сильно подозреваю,
что Френки звонил Элу Ханту время от времени, и, возможно, рассказал ему все о том,
что он сделал со своей матерью. Вот откуда Эл так много знал, когда разговаривал с
тобой. Черт, он не был телепатом. Он излагал то, что узнал из бесед со своим больным
приятелем. Похоже, чем безумнее становился Френки, тем больше он приближался к
Ричмонду. А затем - бац! Год назад он посещает наш прекрасный город, ну, и все
остальное.
- А что насчет мойки Ханта? - спросила я. - Был Френки постоянным
посетителем?
- Согласно тому, что говорит пара ребят, работающих там, некто, подходящий
под описание Френки, время от времени появлялся там, начиная, вроде бы, где-то с
конца января. В соответствии с найденной нами квитанцией, в первую неделю февраля
он поменял в своем "меркурии" мотор, что обошлось ему в пять сотен долларов,
которые он, возможно, получил от Эла Ханта.
- Ты не знаешь, не было ли Френки на автомойке в какой-нибудь из дней, когда
Берил пригоняла туда свою машину?
- Я думаю, что именно так все и произошло. Ты знаешь, что впервые он заметил
ее, когда в конце января доставил сумки Харпера в дом Мактигю. И что же дальше? Он
снова наталкивается на нее, когда, скажем, пару недель спустя околачивается на мойке
Эла Ханта, выпрашивая деньги в долг. Готово. Для него это как знамение. Затем он,
может быть, снова увидел ее в аэропорту - он все время мотался в аэропорт и
обратно, развозя потерянные сумки, да мало ли чем он там еще занимался. Возможно,
он увидел Берил в третий раз, когда она в аэропорту садилась на самолет в Балтимор,
направляясь на встречу с мисс Харпер.
- Как ты думаешь, Френки говорил о Берил с Хантом?
- Теперь это уже не выяснить. Но я бы не удивился. Это могло бы объяснить,
почему Хант повесился. Он видел, чем все закончилось, - что его сумасшедший
приятель сделал с Берил. Затем - убийство Харпера. Возможно, Хант чувствовал себя
чертовски виноватым.
Я с трудом подвинулась на стуле, раскапывая бумаги в поисках штемпеля, который
всего секунду назад держала в руке. У меня все болело, и я всерьез собиралась сделать
рентген правого плеча. Что же касается моей психики, то я сильно сомневалась,
возможна ли тут вообще какая-либо помощь. Я не чувствовала себя самой обой. Я
только знала, что мне очень трудно сидеть спокойно. Я никак не могла расслабиться.
- Видимо, частью маниакального мышления Френки была тенденция
приписывать встречам с Берил особое значение, - прокомментировала я. - Он видит
Берил в доме Мактигю. Он видит ее на автомойке. Он видит ее в аэропорту. Все это
вполне могло его подтолкнуть.
- Да. И теперь шизик думает, что Бог разговаривает с ним, намекает, что он както
связан с милой светловолосой дамочкой.
В этот момент вошла Роза. Взяв розовый листок телефонного сообщения, который
она мне протянула я добавила его к стопке таких же.
- Какого цвета была его машина? - спросила я, вскрывая очередной конверт.
Автомобиль Френки стоял на моей подъездной аллее. Я видела его, когда приехала
полиция и мой участок пульсировал в красных вспышках. Но я мало что осознавала. В
памяти почти не осталось подробностей.
- Темно-синего.
- И никто из соседей Берил не запомнил синий "меркурий-линкс?"
Марино покачал головой.
- В темноте и если он выключал фары, машина, скорее всего, не бросалась в
глаза.
- Да, наверное.
- А в случае с Харпером, он, видимо, где-то съехал с дороги и прошел
оставшуюся часть пути пешком. - Он помолчал. - Обивка водительского сиденья
протерлась.
- Что ты говоришь? - переспросила я, поднимая взгляд от письма, которое
просматривала.
- Он покрыл его одеялом, которое, должно быть, украл из какого-нибудь
самолета.
- Источник оранжевого волокна? - спросила я.
- Они собираются провести несколько тестов. Но мы думаем, что так оно и есть.
На одеяле есть оранжево-красные полоски, и Френки мог сидеть на нем, когда приехал
к дому Берил. Это, возможно, объясняет и историю с террористами. Какой-нибудь
пассажир во время межконтинентального перелета использовал одеяло так же, как и
Френки. Затем он пересаживается с одного самолета на другой, и оранжевое волокно
оказывается, в конце концов, в самолете, который захватывают в Греции. И
пожалуйста! То же самое волокно прилипает к крови какого-то несчастного морского
пехотинца после того, как его убивают. Представляешь, сколько волокон должно
переноситься из самолета в самолет?
- Трудно вообразить, - согласилась я, спрашивая себя, чем я провинилась, что
должна заниматься всем почтовым мусором Соединенных Штатов. - И кроме того,
это может объяснить, почему Френки носил на себе так много волокон. Он работал в
багажной зоне. Он бывал повсюду в аэропорту и, может быть, даже заходил в
самолеты. Кто знает, чем он занимался и какой мусор собирал на свою одежду?
- Служащие "Омеги" носят форменные рубашки, - заметил Марино. -
Рыжевато-коричневые. Они сделаны из динэла.
- Это интересно.
- Ты, наверное, знаешь это, док, - сказал Пит пристально наблюдая за мной, -
он был в ней, когда ты его пристрелила.
Я не помнила. Я помнила только темный непромокаемый плащ и его лицо,
окровавленное и покрытое белым порошком из огнетушителя.
- О'кей, - сказала я. - Я все слушаю тебя, Марино, но никак не могу понять, как
же все-таки Френки узнал номер телефона Берил. Его не было в справочнике. И как он
узнал, что она прилетает из Ки Уэста вечером двадцать девятого октября, то есть тем
вечером, когда она вернулась в Ричмонд? И как, черт побери, он узнал, когда прилетаю
я?
- Компьютеры, - сказал Марино. - Информация обо всех пассажирах,
включающая рейс, номер телефона и домашний адрес, находится в компьютере.
Единственное, что мы можем предположить, это что Френки иногда залезал в
компьютер, когда отсутствовал один из операторов, может быть, поздно вечером или
рано утром. В аэропорту он чувствовал себя как в родном доме. Не говоря уже о том,
что никому не было дела до того, чем он занимался. Он был не слишком разговорчив,
настоящий молчун, из тех, кто крадется бесшумно, как кот.
- Согласно результатам теста Стенфорда-Бине, - размышляла я, вдавливая
штемпель даты в пересохшую чернильную подушечку, - уровень его интеллекта
значительно выше среднего.
Марино ничего не сказал. Я пробормотала:
- Его коэффициент был выше ста двадцати.
- Ну и что? - сказал Марино, довольно раздраженно.
- Вот я тебе и говорю.
- Черт! Ты действительно серьезно относишься к этим тестам?
- Они хороший индикатор.
- Но они не догма.
- А я этого и не утверждаю, - согласилась я.
- Может быть, я наоборот рад, что не знаю своего коэффициента.
- Мог бы и проверить. Кстати, это никогда не поздно сделать.
- Надеюсь, что он выше, чем мой проклятый счет в боулинге. Это все, что я могу
сказать.
- Маловероятно. Если только ты не совсем уже паршивый игрок.
- В последний раз, когда я там играл, это было именно так.
Я сняла очки и осторожно потерла глаза. Голова у меня трещала, и я не
сомневалась, что это навечно.
Марино продолжил:
- Единственное, что мы с Бентоном смогли придумать - Френки узнал телефон
Берил из компьютера, а затем следил за ее полетами. Я думаю, именно оттуда он узнал
в июле о ее отлете в Майами, когда она сбежала, обнаружив сердце, нацарапанное на
дверце автомобиля...
- У тебя есть какие-нибудь теории по поводу того, когда он мог это сделать? -
прервала я, придвигая корзину для бумаг поближе.
- Улетая в Балтимор, она оставила свою машину в аэропорту, а последний раз она
встречалась с мисс Харпер в Балтиморе в начале июля, меньше чем за неделю до того,
как обнаружила сердце, нацарапанное на дверце, - сказал он.
- Значит, он мог это сделать, пока ее машина была запаркована в аэропорту.
- Что ты об этом думаешь?
- По-моему, это выглядит весьма правдоподобно.
- Согласен.
- Потом Берил сбегает на Ки Уэст. - Я продолжала атаковать свою почту. - А
Френки продолжает проверять по компьютеру, когда она закажет обратный билет. Вот
как он смог выяснить совершенно точно дату ее возвращения.
- Да, вечер двадцать девятого октября, - сказал Марино. - И Френки все
рассчитал. Проще пареной репы. У него был законный доступ к багажу пассажиров, и
я думаю, он мог просматривать багаж с ее рейса, когда его выгружали на ленту
транспортера. Увидев сумку с именем Берил на ярлыке, он схватил ее. А чуть позже
она жалуется, что пропала ее коричневая кожаная сумка.
Марино не требовалось добавлять, что точно такой же маневр Френки использовал
и со мной. Он отследил мое возвращение из Флориды. Схватил мой чемодан. А затем
появился у моей двери, и я впустила его.
На прошлой неделе губернатор пригласил меня на прием, который я пропустила.
Полагаю, Филдинг пошел вместо меня. Приглашение отправилось в корзину.
Марино продолжал, добавляя подробности относительно находок полиции в
квартире Френки Эймса в северной части города.
В его спальне обнаружилась дорожная сумка Берил, в которой лежали ее
окровавленная блузка и белье. В чемодане, служившем столом, рядом с его кроватью,
хранился комплект крутых порнографических журналов и пакет с мелкокалиберной
дробью. Эту дробь Френки засыпал в обрезок трубы, которым разбил голову Кери
Харпера. В том же чемодане лежал конверт со вторым комплектом компьютерных
дисков Берил, все еще упакованных между двумя твердыми квадратиками картона, и
копия ее рукописи, включая первую страницу двадцать пятой главы, перепутанную со
страницей оригинала, который читали мы с Марком. Бентон Уэсли считал, что у
Френки была привычка, сидя на кровати, читать книгу Берил и ласкать одежду, в
которой она была, когда он ее убил. Может быть, и так. Единственное, что я знала
совершенно точно, - у Берил не было шансов. К ее двери Френки пришел как курьер,
и у него была ее дорожная кожаная сумка. Даже если бы она запомнила его с той ночи,
когда он доставил сумки Кери Харпера в дом Мактигю, у нее бы не возникло никакой
задней мысли - так же, как не возникло и у меня до тех пор, пока я не открыла дверь.
- Если бы только она не впустила его, - пробормотала я. Теперь исчез мой нож
для вскрывания писем. Куда, черт побери, он мог деваться?
- Вполне понятно, почему она его впустила, - ответил Марино. - Френки весь
из себя официальный, улыбается и на нем форменная рубашка и фуражка "Омеги", у
него сумка, это значит - ее рукопись. Она довольна. Она благодарна. Она отключает
сигнализацию, открывает дверь и впускает его...
- Но почему она снова включила сигнализацию, Марино? У меня тоже система
охраны от воров. И иногда ко мне тоже заходят посыльные. Если машина службы
доставки останавливается перед моим домом, а система охраны включена, я выключаю
ее и открываю дверь. Если я достаточно доверяю, то впускаю человека внутрь, и уж
конечно не буду снова включать сигнализацию только за тем, чтобы через минуту,
когда посыльный уйдет, снова отключать и включать ее.
- Ты когда-нибудь запирала ключи в своей машине? - Марино задумчиво
смотрел на меня.
- Какое это имеет отношение?
- Просто ответь на мой вопрос.
- Конечно, запирала. - Я наконец нашла свой нож для вскрытия писем - он был
у меня на коленях.
- Как это происходит? В новых машинах они ставят всякие предохранительные
устройства, чтобы ничего подобного не происходило, док.
- Верно. И я изучила их так хорошо, что проделываю все не задумываясь, а когда
прихожу в себя, оказывается, что мои двери закрыты, а ключи болтаются в замке
зажигания.
- У меня такое ощущение, что с Берил произошло нечто подобное, - продолжил
Марино. - Я думаю, она была просто зациклена на этой проклятой системе охраны,
которую установила, когда ей стали угрожать. Я думаю, что она была у нее включена
все время, что у нее выработался рефлекс - нажимать эти кнопки в ту минуту, когда
закрывала входную дверь. - Он нерешительно замолчал, разглядывая мою книжную
полку. - Довольно странно. Она оставляет свой проклятый револьвер на кухне, а
затем снова включает систему охраны после того, как впустила негодяя в дом. Этот
показывает, в каком состоянии была ее нервная система.
Я выровняла стопку токсикологических отчетов и убрала ее и пачку свидетельств о
смерти со стола. Взглянула на башню из микродиктантов, торчащую из-за моего
микроскопа, и у меня тут же снова испортилось настроение.
- Господи Иисусе, - наконец не выдержал Марино, - ты не можешь посидеть
спокойно, по крайней мере пока я не уйду? Ты сводишь меня с ума.
- Я сегодня первый день на работе, - напомнила я ему. - Что я могу поделать?
Посмотри на этот беспорядок. - Я сделала широкий жест над своим столом. -
Можно подумать, что меня не было год. Потребуется не меньше месяца, чтобы
разобраться тут.
- Даю тебе время до восьми часов сегодняшнего вечера. К этому моменту все
должно быть снова в норме, так же, как было.
- Спасибо большое, - сказала я довольно резко.
- У тебя хороший персонал. Они знают, как поддерживать порядок в делах, когда
тебя нет. Так в чем же дело?
- Ни в чем. - Я зажгла сигарету и сгребла бумаги в сторону, разыскивая
пепельницу.
Марино откопал ее на краю стола и придвинул поближе ко мне.
- Эй, не похоже, чтобы в тебе тут не нуждались, - сказал он.
- Незаменимых нет.
- Да, верно. Я так и знал, что это то, о чем ты думала.
- Я ни о чем не думала. Я просто расстроена, - сказала я, протягивая руку к
левой полке и доставая свой ежедневник. Роза вычеркнула все до конца следующей
недели. А затем наступит Рождество. Я чувствовала, что вот-вот расплачусь, и не знала
почему.
Наклонившись вперед, чтобы стряхнуть пепел, Марино тихо спросил:
- Ну, как тебе книга Берил, док?
- Она разбивает сердце и наполняет тебя радостью, - сказала я, мои глаза были
полны слез. - Она потрясающа.
- Ну что ж, я надеюсь, ее, в конце концов, напечатают. Берил как бы будет
продолжать жить, если ты понимаешь, что я имею в виду.
- Понимаю. - Я глубоко вздохнула. - Марк попытается что-то сделать. Я
полагаю, надо оформить все по новой. Спарацино определенно уже не будет
заниматься делами Берил.
- Если только он не сделает этого за решеткой. Я полагаю, Марк рассказал тебе о
письме.
- Да. Он рассказал.
Одно из деловых писем от Спарацино к Берил, которое Марино нашел у нее в
доме, приобрело новый смысл, когда Марк взглянул на него, после того, как прочитал
рукопись:
"Как интересно, Берил, что Джо выручил Кери, - и я чувствую себя тем
счастливее, что познакомился с ними обоими еще тогда, когда Кери только купил
этот чудесный дом. Нет, я не нахожу это удивительным, совершенно. Джо был
одним из самых щедрых людей, которых я когда-либо имел удовольствие знать. Я с
нетерпением ожидаю услышать больше".
Простой абзац намекал на очень многое, хотя маловероятно, что у Берил был ключ
к его прочтению. Я серьезно сомневалась, что, упоминая Джозефа Мактигю, Берил
имела хотя бы малейшее представление о том, насколько опасно она приблизилась к
запретной границе области незаконной деятельности самого Спарацино, которая
заключала в себе множество фиктивных корпораций, созданных адвокатом для того,
чтобы облегчить отмывание денег. Марк не сомневался, что Мактигю, с его огромным
капиталом и недвижимостью, был хорошо знаком с криминальными методами
Спарацино, и что, в конечном счете, помощь, которую Мактигю предлагал Харперу в
его безнадежном финансовом положении, вряд ли была законной. Поскольку
Спарацино никогда не видел рукописи Берил, он сходил с ума при мысли о том, что
она могла неумышленно раскрыть. Поэтому, когда, после исчезновения рукописи, он
стремился заполучить ее в свои руки, им руководило нечто большее, чем жадность.
- Когда убили Берил, он, наверное, думал, что ему крупно повезло, - говорил
Марино. - Представь себе. Она уже не будет спорить, когда он станет подправлять ее
книгу и выбирать все, что могло бы указать на его действительные занятия. Затем, все
переделав, он продает проклятую вещь и зарабатывает на ней бешеные деньги.
Интерес к книге был бы огромен после того шума, который он поднял. Не говоря уже о
трагическом финале героев - фотографии мертвых тел Харперов могли бы появиться
в какой-нибудь бульварной газетке...
- Спарацино так и не получил фотографии, которые сделал Джеб Прайс, -
напомнила я ему. - Слава Богу.
- Ну, как бы то ни было, после всего этого шума даже я решил бы приобрести эту
чертову вещь, а я - могу ручаться - не покупал книгу же лет двадцать.
- Стыдно, - пробормотала я. - Чтение - это прекрасно. Ты должен как-нибудь
попробовать.
Мы оба подняли головы, когда вновь вошла Роза, на этот раз с длинной белой
коробкой, перевязанной роскошным красным бантом. В замешательстве она поискала
свободное пространство на моем столе, а затем, сдавшись, положила ее мне на руки.
- Что за?.. - пробормотала я, в голове у меня было пусто.
Отодвинувшись назад вместе со стулом, я поставила неожиданный подарок себе на
колени и начала развязывать атласную ленту, а Роза и Марино тем временем
наблюдали за мной. Две дюжины роз - чудо красоты на длинных черенках,
сверкающие, как бесценные рубины, были закутаны в тонкую зеленую бумагу.
Нагнувшись, я закрыла глаза и погрузилась в их аромат, а затем открыла маленький
белый конвертик, находившийся внутри.
"Когда дорога становится крутой, крутой становится на лыжи. В Аспене после
Рождества. Ни пуха, ни пера. И присоединяйся ко мне, - было написано на карточке.
- Я люблю тебя. Марк".
Закладка в соц.сетях
