Жанр: Триллер
Кей Скарпетта 2. В объятиях смерти
...т пятнадцать назад.
- Кто-нибудь позировал для него? - спросила я.
- Я предполагаю, что она могла написать его с фотографии... - Он нахмурился.
- Нет, я не могу ответить на ваш вопрос. Но если кто-то и позировал для него, я не
знаю, кто бы это мог быть.
Я не показала своего удивления. В то время Берил было шестнадцать или
семнадцать лет, и она должна была жить в "Катлер Гроув". Возможно ли, чтобы
мистер Хилджмен, люди в городе не знали об этом?
- Это довольно печально, - размышлял он вслух, - такие талантливые, умные
люди. Ни семьи, ни детей.
- А как насчет друзей? - спросила я.
- Пожалуй, лично я никого из них не знаю, - ответил он.
"И никогда не узнаете", - с болью подумала я.
Когда я вернулась на стоянку, Марино замшей вытирал лобовое стекло.
Растаявший снег и соль, разбросанная дорожными бригадами, запачкали и сделали
тусклым его красивый черный автомобиль. Это не добавляло ему хорошего
настроения. На асфальте под дверцей водителя лежала неопрятная коллекция окурков,
которые он бесцеремонно выкинул из пепельницы.
- Два момента, - начала я очень серьезно, когда мы застегнули ремни
безопасности. - В библиотеке особняка висит портрет светловолосой девочки,
который мисс Харпер вставила в раму в этой мастерской примерно лет пятнадцать
назад.
- Берил Медисон? - Он достал зажигалку.
- Вполне возможно, - ответила я, - но если так, она изображает ее в гораздо
более юном возрасте, чем тот, в котором та должна была находиться, когда
встретилась с Харперами. И трактовка характера персонажа довольно необычная - в
духе Лолиты...
- В смысле?..
- Сексуальная, - сказала я напрямик. - Маленькая девочка написана так, чтобы
подчеркнуть ее чувственность.
- Угу. И теперь ты собираешься сообщить мне, что Керн Харпер тайный педофил.
- Начнем с того, что портрет написан его сестрой, - сказал я.
- Вот дерьмо, - пожаловался он.
- Во-вторых, - продолжила я, - у меня сложилось отчетливое впечатление, что
владелец мастерской не имеет представления о том, что Берил когда-либо жила вместе
с Харперами. Сам собой, напрашивается вопрос, а знали ли об этом другие люди? И
если нет, то интересно, как это возможно? Она жила в особняке много лет, Марино, это
всего в паре миль от города. И это маленький город.
Марино молча вел машину, не отрывая глаз от дороги.
- Впрочем, - решила я, - это все могут быть досужие разговоры. Они были
затворниками. Может быть, Кери Харпер стремился спрятать Берил от мира. Как бы то
ни было, ситуация выглядит не слишком здоровой. Но, возможно, все это не имеет
никакого отношения к их смертям.
- Черт, - сказал он отрывисто, - здоровье - не то слово в этом случае.
Затворники или нет - но это полная чушь, что никто не знал о присутствии Берил там,
если, конечно, они не запирали ее и не сажали на цепь у кровати. Проклятые
извращенцы. Я ненавижу извращенцев. Я ненавижу людей, которые издеваются над
детьми. Понимаешь? - Он взглянул на меня. - Я действительно ненавижу. У меня
снова появилось то ощущение.
- Какое ощущение?
- Что этот "мистер Пулитцеровская премия" убрал Берил, - сказал Марино. -
Она собиралась распустить язык в своей книге, он запаниковал и отправился к ней,
захватив с собой нож.
- Тогда, кто убил его? - спросила я.
- Ну, может быть, его сдвинувшаяся сестрица. Кто бы ни убил Кери Харпера, он
должен быть достаточно силен, чтобы нанести такой мощный удар, от которого жертва
почти сразу потеряла сознание, да и перерезанное горло не свидетельствует о том, что
убийца - женщина. Во всяком случае, я ни разу не вела дела, в котором бы женщина
совершила что-либо подобное.
После длительной паузы Марино спросил:
- А что, старая леди Харпер поразила тебя своей дряхлостью?
- Она довольно эксцентрична, но отнюдь не дряхлая, - сказала я.
- Сумасшедшая?
- Нет.
- Судя по твоему описанию, ее реакция на убийство брата была не вполне
адекватна.
- Она была в шоке, Марино. Люди в шоке ни на что не реагируют адекватно.
- Думаешь, самоубийство?
- Конечно, это возможно, - ответила я.
- Ты нашла на месте какие-нибудь лекарства?
- Кое-какие из тех, что можно купить в свободной продаже, но все они не
смертельные.
- Никаких повреждений?
- Во всяком случае, я ничего не заметила.
- Ну а ты знаешь, черт побери, отчего она умерла? - спросил Марино, сурово
глядя на меня в упор.
- Нет, - ответила я. - Пока нет.
- Полагаю, ты направляешься в "Катлер Гроув", - сказала я Марино, когда он
остановил машину перед отделом медицинской экспертизы.
- Меня всего трясет от этой перспективы, - проворчал он. - Поезжай домой и
как следует выспись.
- Не забудь о пишущей машинке Кери Харпера...
Марино копался в кармане в поисках зажигалки.
- ...модель, изготовитель и любые использованные ленты... - напомнила я ему.
Он зажег сигарету.
- ...и любую почтовую бумагу и бумагу для пишущей машинки, какая только есть
в доме. Надеюсь, пепел из камина ты соберешь сам, его очень трудно будет
сохранить...
- Не обижайся, док, но ты начинаешь говорить, как моя мать.
- Марино, - резко оборвала я, - я серьезно.
- Да, ты серьезно? Прекрасно - тебе всерьез необходим хороший сон, - сказал
он.
Марино выглядел таким же разбитым, как и я, и, пожалуй, ему тоже нужно было
поспасть.
Стоянка перед отделом медицинской экспертизы была пуста.
В морге меня встретило утомительное жужжание генераторов и трансформаторов,
которое я едва ли замечала во время работы. Когда я вошла в холодильник, натиск
вонючего воздуха показался мне необыкновенно сильным.
Их тела были на соседних каталках у левой стены. Может быть, все дело в
усталости, но, откинув простыню со Стерлинг Харпер, я почувствовала слабость в
коленях и уронила на пол свою медицинскую сумку. Я вспомнила тонкую красоту ее
лица и ужас в ее глазах в тот момент, когда, открыв заднюю дверь особняка, она
увидела меня склоненной над телом ее брата, мои руки в перчатках были красны от его
крови. Брат и сестра здесь, и оприходованы. Это все, что мне необходимо было знать.
Я заботливо натянула простыню, прикрыв ее лицо, теперь такое же пустое, как
резиновая маска. Вокруг торчали голые ноги, помеченные бирками.
Когда я только вошла в холодильник, то под каталкой Стерлинг Харпер краем
глаза заметила желтую коробочку из-под фотопленки. Но важность этого факта я
поняла, только когда как следует разглядела ее, наклонившись за своей сумкой.
"Кодак", тридцать пять миллиметров, чувствительность двадцать четыре единицы.
Мой отдел по государственному контракту получал пленку "Фудиси", и мы всегда
заказывали чувствительность тридцать шесть единиц. Фельдшеры, которые привезли
тело мисс Харпер, ушли много часов назад, и они не должны были заниматься
фотосъемкой.
Я снова вышла в коридор. Мое внимание привлекло светящееся табло над дверью
лифта, которое показывало, что лифт остановился на втором этаже. В здании был ктото
еще! Может быть, это всего-навсего очередной обход охраны? Кожу у меня на
голове стянуло мурашками - я подумала о пустой коробочке из-под пленки. Крепко
сжав ремень своей медицинской сумки, я решила подняться по лестнице пешком. На
площадке второго этажа я осторожно открыла дверь и прислушалась, прежде чем
переступить порог. Кабинеты в восточном крыле были пусты, свет нигде не горел. Я
повернула направо, в основной коридор, и прошла мимо аудитории, библиотеки и
кабинета Филдинга. Никого. "Просто, чтобы удостовериться", - подумала я,
заворачивая в свой кабинет, чтобы вызвать охрану.
Увидев его, я затаила дыхание. На одно ужасное мгновение мой мозг полностью
отключился. Он ловко и бесшумно перебирал содержимое открытого архивного
шкафчика. Воротник его темно-синей куртки был поднят, глаза скрыты темными
очками, а руки защищены резиновыми перчатками. Через мощное плечо был
перекинут кожаный ремешок фотоаппарата. В нем чувствовалась основательность и
непоколебимость мрамора. Я не могла достаточно быстро исчезнуть из его поля
зрения. Руки в перчатках вдруг застыли.
Когда он сделал выпад, я рефлекторно махнула своей медицинской сумкой, как
олимпийским молотом. Инерция с такой силой вогнала ее ему между ног, что от удара
очки со звоном слетели с его лица. Он скрючился от дикой боли, и я сбила его с ног
ударом по лодыжке. Вряд ли он почувствовал себя лучше от того, что единственным
амортизатором между его ребрами и поверхностью пола оказался металлический
объектив его же фотоаппарата.
Медицинские инструменты рассыпались в разные стороны, пока я неистово
выковыривала из своей сумки маленький баллончик газа, который всегда таскаю с
собой. Он заревел от боли, когда обильная струя газа ударила ему в лицо.
Расцарапывая глаза, он с жуткими воплями катался по полу, в то время как я схватила
телефон и вызвала помощь. Надежности ради я брызнула еще разочек, как раз перед
тем, как в помещение ввалилась охрана. Затем приехали полицейские. Мой заложник в
истерике умолял отвезти его в больницу, но офицер безо всякого сочувствия заломил
ему руки за спину, надел наручники и обыскал.
Согласно водительскому удостоверению, незваного гостя звали Джеб Прайс,
тридцать четыре года, адрес - Вашингтон, округ Колубмия. Сзади, за ремень его
вельветовых брюк был засунут девятимиллиметровый автоматический "смитт-ивессон"
с четырнадцатью патронами в обойме и одним, досланным в патронник.
Я не помню, как брала ключи от другой служебной машины, арендованной
отделом медицинской экспертизы, но, очевидно, я это сделала, так как в наступающих
сумерках запарковала синий многоместный фургон на своей подъездной дорожке.
Используемая для транспортировки трупов, машина была большого размера, на задней
дверце окно из предосторожности было закрыто экраном. Съемный фанерный пол
несколько раз в неделю требовалось поливать из шланга. Автомобиль представлял
собой нечто среднее между семейным фургоном и катафалком, а из ему подобных
покруче была только QE2.
Как зомби, я поднялась прямо по лестнице, даже не побеспокоившись о том, чтобы
прослушать телефонные сообщения или выключить автоответчик. Левый локоть и
плечо болели, противно ныли мелкие косточки кисти. Сложив одежду на стуле,
приняла горячую ванну и замертво свалилась в постель. Я погрузилась в глубокий,
глубокий сон, я почти умерла.
Я плыла в густой темноте, тяжелое тело казалось налитым свинцом, когда
внезапный телефонный звонок был прерван моим автоответчиком:
- ...не знаю, когда смогу перезвонить, так что слушай. Пожалуйста, послушай,
Кей. Я знаю о Кери Харпере...
Я открыла глаза, сердце бешено колотилось. Настойчивый голос Марка вывел меня
из оцепенения.
- ...пожалуйста, держись от этого подальше, не впутывайся. Пожалуйста. Я еще
позвоню тебе, как только смогу.
К тому времени, как я нащупала трубку, в ней был слышен только сигнал отбоя.
Прослушав его сообщение, я рухнула на подушки и разразилась слезами.
Глава 9
На следующее утро Марино приехал в морг как раз в тот момент, когда я делала Yобразный
разрез на теле Кери Харпера.
Я удалила пластрон ребер и вытащила из грудной клетки блок органов, тогда как
Марино молча смотрел на то, как я это делаю. В раковине барабанила вода, гремели и
щелкали хирургические инструменты, в соседней комнате служащий морга точил нож,
и длинное лезвие скрежетало о точильный камень. Сегодня на утро было
запланировано четыре вскрытия, и все хирургические столы из нержавеющей стали
были заняты.
Поскольку Марино, казалось, не собирается сам ни о чем говорить, я взяла
инициативу на себя.
- Что вам удалось выяснить о Джебе Прайсе? - спросила я.
- Проверка показала, что за ним ничего нет, - ответил он, глядя в сторону, -
никаких предшествующих арестов, никаких особых судебных распоряжений, ничего.
Он также не "поет" для полиции. А если бы и "пел", то после того, что ты с ним
сотворила, у него прорежется сопрано. Перед тем как спуститься сюда, я заглянул в
отдел расследований. Они занимаются пленкой из его фотоаппарата. Я занесу
фотографии, как только они будут готовы.
- Ты их уже видел?
- Лишь негативы.
- И?..
- Там кадры, отснятые в холодильнике, - тела Харперов, - ответил Марино.
Именно этого я и ожидала.
- Надеюсь, это не журналист из какой-нибудь бульварной газетенки? -
поинтересовалась я в шутку.
- Ага, как же. Размечталась.
Я подняла глаза на Марино. Он явно был не в настроении. Более растрепанный,
чем обычно, с красными воспаленными глазами, он дважды порезался при бритье.
- Большинство репортеров, которых я знаю, не таскают с собой девятый калибр,
заряженный "глазерами", - сказал он, - и они, если у них за спиной есть поддержка,
имеют обыкновение скулить и просить полицию позвонить адвокату газеты. Этот
парень даже не пискнул - настоящий профессионал. Он выбрал вторую половину дня
понедельника, праздничного дня, когда маловероятно, что кто-то окажется поблизости,
и, чтобы забраться внутрь, открыл замок отмычкой. Его автомобиль мы нашли в трех
кварталах отсюда на стоянке "Фам Фреш". Машина взята напрокат и оборудована
телефоном сотовой связи. В ее багажнике оказалось достаточно обойм и магазинов,
чтобы остановить маленькую армию, плюс пистолет-пулемет "Мак Тен" и жилет
"Кевлар". Он не репортер.
- Но я не уверена и в том, что он профессионал, - прокомментировала я,
снаряжая скальпель новым лезвием, - глупо было оставить в холодильнике пустую
коробку от фотопленки. И если он действительно хотел сделать все чисто, то должен
был бы залезть в два-три часа утра, а не среди бела дня.
- Ты права, коробка от фотопленки была ошибкой, - согласился Марино, - но я
могу понять, почему он вломился именно в это время. Скажем, похоронное бюро или
полицейские доставляют очередное тело как раз, когда Прайс - в холодильнике, так?
В середине дня ему удастся сделать вид, что он здесь работает, и у него есть законная
причина находиться в здании. Но давай представим себе, что он нагрянул в два часа
утра. Ему никак не объяснить свое присутствие в такое время.
В любом случае, подумала я, у Джеба Прайса были серьезные намерения. Патроны
"глазер" - паршивая штука. Они заполняются дробью, которая при столкновении
разлетается в разные стороны, разрывая плоть и органы, как свинцовый град. Что же
касается пистолета-пулемета "Мак Тен", то это любимое оружие террористов и
мафиози, которое можно купить довольно дешево в Центральной Америке, на
Ближнем Востоке и в моем родном городе Майами.
- Вам нужно подумать о том, чтобы поставить замок на холодильник, - добавил
Марино.
- Я уже предупредила внутреннюю и наружную охрану, - сказала я.
Эту меру предосторожности я откладывала много лет. Похоронное бюро и полиция
должны иметь возможность попадать в холодильник в нерабочее время. Нужно будет
дать ключи охранникам, моим местным медицинским экспертам, работающим по
вызову. Возникнут возражения, проблемы. Черт побери, я так устала от проблем!
Марино переключил свое внимание на тело Харпера. Чтобы определить причину
смерти, не требовалось ни вскрытия, ни гениального патологоанатома.
- У него множественные переломы черепа и повреждения мозга, - объяснила я.
- Его горло было перерезано в последнюю очередь, как и в случае с Берил?
- Яремные вены и сонные артерии рассечены, и все же внутренние органы не
особенно бледные, - ответила я. - Он бы потерял достаточно крови, чтобы умереть в
течение нескольких минут, если бы у него было кровяное давление. Другими словами,
потеря крови не была причиной его смерти. К тому времени, как его горло перерезали,
он уже умер, или умирал, от ранений головы.
- А как насчет оборонительных ранений? - спросил Марино.
- Никаких. - Я отложила скальпель, чтобы показать ему безвольные пальцы
Харпера, отгибая их один за другим. - Нет сломанных ногтей, порезов или ушибов.
Он не пытался отвести удары.
- Харпер так никогда и не узнал, чем его долбанули, - прокомментировал
Марино. - Он приехал, когда уже стемнело. Негодяй поджидал его, возможно,
прятался в кустах. Харпер запарковался, вылез из своего "роллс-ройса". Он как раз
закрывал дверь, когда парень подошел к нему сзади и ударил по затылку...
- У него двадцатипроцентный стеноз артерий малого круга, - подумала я вслух,
разыскивая свой карандаш.
- Харпер тут же свалился, а псих все бил и бил, - продолжал Марино.
- Тридцать процентов в правом коронаре. - Я нацарапала цифры на пустом
пакете от перчаток. - Никаких рубцов от старых инфарктов. Сердце здоровое, но
слегка увеличено. И у него кальцинирована аорта, атеросклероз первой степени.
- Затем парень перерезал Харперу горло, может быть, для твердой уверенности,
что он мертв.
Я подняла взгляд на Марино.
- Кто бы это ни был, он хотел убедиться, что Харпер мертв, - повторил он.
- Не думаю, что нападающий мыслил столь рационально, - откликнулась я. -
Взгляни сюда, Марино.
Я отвела скальп с черепа, который был разбит, как яйцо, сваренное вкрутую.
Показывая линии переломов, я стала объяснять:
- Его ударили по крайней мере семь раз, причем с такой силой, что любая из ран
не оставила бы ему надежды на выживание. Затем ему перерезали горло. Это
сверхубийство, так же, как и в случае Берил.
- О'кей. Сверхубийство. Я не спорю, - ответил он. - Я просто говорю - убийца
хотел убедиться, что Берил и Харпер мертвы. Ты почти отрезаешь кому-нибудь его
проклятую голову и можешь быть уверен, что твоя жертва не собирается воскреснуть и
заговорить.
Когда я принялась опустошать желудок в картонный контейнер, Марино скорчил
гримасу:
- Не возись. Я могу рассказать тебе, что он ел, - я же сидел там рядом с ним:
орешки к пиву и два мартини.
Эти орешки только начали перевариваться, когда Харпер умер. Больше там ничего
не было, кроме коричневой жидкости, и я чувствовала запах алкоголя.
Я спросила Марино:
- Что ты из него вытянул?
- Совершенно ничего.
Я взглянула на него, помечая контейнер.
- Я сижу в баре, пью тоник и лайм, - начал Марино, - примерно с четверть
часа. Харпер появляется почти в пять.
- Как ты узнал, что это он?
Почки были прекрасно гранулированы. Я положила их на весы и записала
показания шкалы.
- Его невозможно спутать ни с кем - с этой гривой белых волос, - ответил
Марино. - Он соответствовал описанию Поутита, и я узнал его в ту же секунду, когда
он вошел. Он садится за столик и никому ничего не говорит, просто заказывает свое
"обычное" и ест орешки к пиву, пока ждет. Я наблюдаю за ним какое-то время, затем
подхожу, пододвигаю стул и представляюсь. Он заявляет, что ничем не может мне
помочь, и не хочет об этом говорить. Я давлю на него, говорю, что Берил много
месяцев угрожали, и спрашиваю, знал ли он об этом. Он раздражается и говорит, что
не знал.
- Думаешь, он говорил правду?
А про себя я подумала, в чем заключается правда об отношении Харпера к
спиртному? Его печень была увеличена.
- Теперь это уже не выяснить, - сказал Марино, стряхивая на пол пепел с
сигареты. - Потом я спрашиваю его, где он был в ту ночь, когда ее убили, и он
говорит, что был в баре в обычное время, а затем поехал домой. Когда я спрашиваю,
может ли его сестра подтвердить это, он отвечает, что ее не было дома.
Я взглянула на него с удивлением, скальпель застыл на полпути:
- Где же она была?
- Ее не было в городе.
- Он тебе не сказал, где именно?
- Нет. Он сказал, цитирую: "Это ее дело. Не спрашивайте меня".
Глаза Марино презрительно остановились на частях печени, которую я
препарировала. Он добавил:
- Моим любимым блюдом была печень с луком. Можешь в это поверить? Я не
знаю ни одного полицейского, который видел бы вскрытие и после этого все еще
любил бы печень...
Пила "Страйкер", с помощью которой я принялась за череп Харпера, вынудила
Марино сдаться, и, когда костяная пыль поплыла в едком воздухе, он отошел
подальше. Тела на вскрытии плохо пахнут, даже если они в хорошем состоянии. Да и
само зрелище не вызывает положительных эмоций. Надо отдать должное Марино -
каким бы ужасным ни было дело, он всегда приходил в морг.
Мозг Харпера был дряблым, с множеством рваных повреждений. Очень малое
кровоизлияние подтверждало, что после удара по голове он жил недолго. По крайней
мере, смерть его была милосердно быстрой. В отличие от Берил, у Харпера не было
времени осознать ужас или боль, или просить о пощаде. И еще несколько
особенностей различали эти два убийства. Харпер не получал угроз, по крайней мере,
насколько нам известно. В его убийстве отсутствовали сексуальные мотивы. Он был
забит, а не заколот. И никакие предметы одежды не пропали.
- Я насчитала сто шестьдесят восемь долларов в его бумажнике, - сказала я
Марино. - Его наручные часы и кольцо с печаткой тоже не пропали и оприходованы.
- А как насчет того, что висело у него на шее?
Я понятия не имела, о чем он говорит.
- У него на шее висела такая толстая золотая цепь с медалью, что-то типа
геральдического герба, - объяснил Марино, - я обратил внимание в баре.
- С ним ничего подобного не доставили, и я не помню, чтобы видела эту цепь на
нем на месте преступления... - Я хотела сказать "прошлой ночью", но это было не
прошлой ночью. Харпер умер в ночь с субботы на воскресенье. А сегодня был уже
вторник. Я совершенно потеряла ощущение времени. Последние два дня казались
нереальными. Если бы сегодня утром я еще раз не прослушала сообщение Марка, то
сомневалась бы, что этот звонок мне не приснился.
- Так, может быть, псих ее взял? Очередной сувенир, - сказал Марино.
- В этом нет никакого смысла, - ответила я. - Можно понять, почему убийца
Берил, если он имеет к ней непреодолимое сексуальное влечение, берет себе на память
сувенир. Но зачем брать что-то у Харпера?
- Может быть, трофеи? - предположил Марино. - Добыча охотника. Если это,
например, наемный убийца, которому нравится оставлять себе что-нибудь на память о
своей работе.
- Мне кажется, наемный убийца должен быть осторожным, и это не его поступок,
- возразила я.
- Это ты так думаешь. Точно так же, как ты думала, что Джеб Прайс не должен
был бы оставлять в холодильнике коробочку от фотопленки, - иронично заметил
Марино.
Стащив перчатки, я закончила помечать пробирки и другие образцы, собрала свои
бумаги и отправилась наверх, в свой кабинет. Марино последовал за мной.
Роза оставила дневную газету поверх моего еженедельника. Первая полоса была
посвящена убийству Харпера и внезапной смерти его сестры. А колонка сбоку
совершенно испортила мне день:
ГЛАВНЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ ЭКСПЕРТ ОБВИНЯЕТСЯ В "ПОТЕРЕ"
СКАНДАЛЬНОЙ РУКОПИСИ
В информационной строке стояло: Ассошиэйтед Пресс, Нью-Йорк, и за аннотацией
следовал рассказ о том, как я "вывела из строя" человека по имени Джеб Прайс после
того, как застала его за "обыском" своего кабинета вчера днем. Измышления о
рукописи, должно быть, исходят от Спарацино, раздраженно подумала я. Маленький
кусочек о Джебе Прайсе скорее всего взят из полицейского отчета. Перебирая листки с
телефонными сообщениями, я заметила, что звонили по большей части репортеры.
- Ты проверял ее компьютерные диски? - спросила я, кидая газету Марино.
- О, да, - откликнулся он. - Я их просмотрел.
- Ну, и ты нашел ту книгу, из-за которой весь сыр-бор?
Погрузившись в первый лист газеты, он пробормотал:
- Нет.
- Ее там нет? - Я вконец расстроилась. - Нет на дисках? Как это может быть,
если Берил писала ее на своем компьютере?
- Не спрашивай меня, - сказал Марино. - Я просто говорю, что просмотрел с
дюжину дисков, и на них нет ничего нового. Похоже, там всякое старье, знаешь, эти ее
романы. Ничего нет ни о ней, ни о Харпере. Нашел несколько старых писем, в том
числе два деловых письма к Спарацино. Они меня не заинтересовали.
- Может быть, она положила диски куда-то в безопасное место, прежде, чем
уехать на Ки Уэст, - предположила я.
- Может быть и так. Но мы их не нашли.
В этот момент вошел Филдинг. Из коротких рукавов его хирургического халата
свисали руки орангутанга, мускулистые кисти которых были слегка присыпаны
тальком и одеты в резиновые перчатки. Филдинг сам по себе представлял
произведение искусства - Бог знает, сколько часов в неделю он проводил в зале
тренажеров, занимаясь накачиванием мышц. У меня даже сложилось такое мнение, что
его отношение к работе обратно пропорционально увлеченности бодибилдингом.
Компетентный заместитель начальника, он работал в отделе чуть больше года, и уже
были заметны признаки того, что он начал выдыхаться. Чем больше он
разочаровывался в профессии, тем больше становился в размерах. По моим прогнозам,
не пройдет и двух лет, как он сменит наш отдел на более опрятный и доходный мир
патологоанатомин больницы или унаследует лавры Арнольда Шварценеггера.
- Я собираюсь отложить Стерлинг Харпер, - сказал Филдинг, нетерпеливо
зависая над краем моего стола. - Ее показатель алкоголя всего лишь три сотые,
содержимое желудка мало о чем говорит. Никаких кровотечений, никаких необычных
запахов. Сердце в хорошем состоянии, нет следов перенесенных инфарктов, коронары
чистые. Мозг в порядке. И все же с ней что-то не так. Печень увеличена - примерно
двадцать пять сотен грамм, и селезенка - около тысячи, с уплотненной оболочкой.
Кроме того, изменения в лимфатических узлах.
- Какие-нибудь метастазы? - спросила я.
- Явных нет.
- Посмотри под микроскопом, - сказала я ему.
Филдинг кивнул и быстро вышел.
Марино вопросительно посмотрел на меня.
- Это может быть и лейкемия, и лимфома или одно из множества коллагенных
заболеваний - ответила я на его немой вопрос. - Некоторые из них
доброкачественные, некоторые - нет. Селезенка и лимфатические узлы реагируют как
часть иммунной системы, другими словами, селезенка откликается на любое
заболевание крови. Что же касается увеличенной печени, то она мало помогает нам
поставить диагноз. Я ничего не пойму до тех пор, пока не увижу гистологические
изменения под микроскопом.
- Не хочешь ли ты для разнообразия поговорить на простом человеческом языке?
- Марино зажег сигарету. - Расскажи мне простыми словами, что обнаружил доктор
Шварценеггер.
- Ее имунная система реагировала на что-то, - сказала я, - она была больн
...Закладка в соц.сетях
