Жанр: Триллер
Соня блу 2. Кровью!
... ничего не
случится, понимаешь?
Соня высвободилась из хватки Аниз и села в ногах кровати.
Второй ребенок Аниз появился на свет в сорочке. Соня разодрала толстую
мембрану и увидела под ней нормальное лицо человеческого младенца. Она его чуть
пришлепнула ущипнула и была вознаграждена возмущенным здоровым ревом. Быстро
перерезав пуповину, Соня обернула новорожденного чистым полотенцем.
Улыбнувшись, она протянула дитя матери.
Аниз отвернулась, прижимаясь лицом к подушке.
- Не хочу это видеть!
- Это нормальный ребенок, можешь посмотреть.
Аниз застыла, потом осторожно подняла голову. Соня испугалась ее истощенного
и больного вида. Мать недоверчиво всмотрелась в ребенка, завернутого в
импровизированную пеленку.
Было видно, что хотя младенец красный, как кусок сырого мяса, у него цвет кожи
матери. Дитя с миниатюрным личиком профессионального боксера мяукало, как
сиамский кот в жару.
- Какая она красивая!
- Да, правда ведь? - шепнула Соня, кладя сверток на руки матери.
Пока Аниз отвлеклась на ребенка, Соня подобрала с пола его мертвого близнеца и
завернула в испорченное кровавое полотенце. Потом надо будет сжечь. Такие штуки
не стоит оставлять наутро уборщице.
Глянув отсутствующим взглядом на собственные руки, Соня облизала пальцы. Она
знала, что ей пора есть, а обстановка в этом смысле не очень успокаивала. Комната
воняла кровью.
Палмер хромая, вышел из ванной. Штанину он оторвал ниже колена и замотал
ногу разодранной на полосы нижней рубашкой.
- Как нога?
- Лучше.
Соня поймала себя на том, что не сводит глаз с алого пятна на бинте, и резко
отвернулась.
О чем я думала? Ведь этого человека я, быть может, в самом деле люблю! А я
представляла себе вкус его крови! Рисовала себе, как разрезаю на ноге артерию и пью!
Больная! Психованная! Сумасшедшая! Неужто ты не можешь оставить мне хоть
каплю счастья?
Другая рассмеялась, но слышала ее только Соня.
- Соня? - странно поглядела на нее Аниз.
- Да? Прости, я, кажется, задумалась.
- Я спросила, нравится тебе Лит?
- Лит?
- Я решила так ее назвать. Мне нравится звук этого имени, а тебе? Оно из
Бодлера. Хоть имя я ей дам перед тем, как умру.
- Аниз, слушай. Я знаю, что у тебя серьезные внутренние повреждения, но ты не
умрешь. Ты восстановишься, но тебе нужна кровь. Если ты не получишь питания, тело
твое начнет само себя пожирать. Ты знаешь, что это значит?
- Ты говоришь, что я должна убить кого-нибудь, чтобы остаться в живых.
- В целом верно.
- Я не могу, Соня! Что бы этот гад со мной ни сделал - я отказываюсь быть
монстром.
- Послушай, тебе не придется ничего делать. Я сама пойду на охоту. Здесь полно
ненужных людей, которых никто не хватится. Бродяги, опустившиеся алкоголики...
- Боже мой, Соня! Ты говоришь как он!
- Я не дам тебе умереть! - Соня сама удивилась, что кричит. - Не дам!
Испуганная шумом, Лит снова заплакала. Аниз смотрела не на Соню, когда
отвечала, а на новорожденную, оглаживая редкие волосики на лбу дочки.
- Я не могу, Соня. Не могу сделать этот шаг. У меня нет твоей... смелости. Меня
хватило на то, чтобы вырваться от Моргана, но не на то, чтобы жить, убивая. Я не
осуждаю тебя за это, но сама не смогу жить, зная, что на моей совести смерть
человека, какой бы он ни был никчемный.
- Это ты сейчас так говоришь. И я чувствовала то же много лет назад. Но потом,
когда привыкнешь, начинаешь иначе смотреть на вещи.
- Знаю. Этого-то я и боюсь! Пожалуйста, Соня, не пытайся меня отговорить. Я
знаю, что делаю.
- А Лит? Что будет с нею?
Аниз улыбнулась и поцеловала дочку в лобик.
- Я надеюсь, она простит мне, что будет расти без меня. Ей сейчас нужна защита.
Я обещала себе, что не будет мой ребенок рожден в рабстве, и я это обещание
выполню. Вот почему я прошу тебя, Соня, ее защитить. Ее - и бедного мистера
Палмера.
- Аниз, меньше всего на всем белом свете ты можешь доверять мне. Я убийца, и
даже в сто раз хуже. Каждый день я отчаянно бьюсь, не давая сидящему во мне демону
взять верх, и очень часто не могу победить! Можешь с тем же успехом позвать в
няньки моровую язву!
- Ты слишком строго себя судишь, сестра. На, возьми ребенка. И уходи. Скоро
здесь будет Морган, я слышу, как он меня зовет.
Соня склонила голову, будто прислушиваясь к далекой музыке. Да, она тоже это
слышала. Она могла бы убрать Моргана - теперь она в этом не сомневалась. Но не
сомневалась и в том, что Морган прихватил с собой не меньше двух ренфилдов. А
Палмер? В перестрелке он может за себя постоять, но есть ли у него способность
справиться с комбинированной псионической атакой? И если кто-нибудь из них падет
жертвой сил Моргана, что тогда случится с ребенком Аниз? Одновременно двоих ей
не защитить.
Соня нагнулись и поцеловала Аниз в щеку.
- Прощай, Аниз.
- Меня зовут Лакиша. Аниз - это был всего лишь сон. И даже не мой.
- Лучше дай-ка мне ребенка.
Аниз не сразу ответила. Она глядела на дочь, запоминая все особенности ее лица.
И вдруг закрыла глаза и протянула младенца резко, вытянутыми руками.
- Вот! Возьми! Возьми, пока я не передумала.
- Что-нибудь хочешь, пока мы не уехали?
- Оставьте мне пистолет.
Палмер резко глянул на Соню.
- Дай ей пистолет.
Лакиша слабо улыбнулась, принимая оружие. Не слишком хороший обмен -
собственного ребенка на пистолет, но сойдет.
Соня остановилась на пороге, прижимая Лит к истертому кожаному жакету.
- Соня, позаботься о моей дочери.
- Как о своей собственной, Лакиша.
16
- Автомобиль на стоянке, милорд. Видимо, она в номере мотеля, - заметил
шофер.
- Блестящий вывод, ренфилд, как всегда, - вздохнул Морган с заднего сиденья
"роллс-ройса".
Поверх защитных тонированных очков он смотрел на "феррари", припаркованный
рядом с номером 20 "Розового мотеля". Автомобиль принадлежал ему, хотя
документы в бардачке утверждали, что владельцем автомобиля является некто доктор
Джоуд Кэрон. Номера с индивидуальным рисунком это подтверждали. Но так как
добрым доктором был сам Морган, то все, принадлежавшее доктору Кэрону,
принадлежало ему. Включая пациентов.
Морган посмотрел на сидящего рядом человека. Этот ренфилд был этническим
китайцем, предки которого шесть поколений служили пророками при императорском
дворе. Их специально выводили, культивируя самый утонченный бионический талант,
который только Морган встречал у людей. Не менее поражало относительное
здравомыслие и стабильность этой генетической линии - вещь, редко встречающаяся
среди самых сильных неодомашненных талантов. Особый статус этого слуги получил
признание том, что Морган обращался к нему не по родовому имени "ренфилд".
- Несносная Муха, просканируй.
Сенситив молча кивнул и склонил голову набок, как малиновка, слушающая
шевеление червяка.
- Она там. Одна.
- Ты уверен? - нахмурился Морган. - Я не сомневаюсь в твоих способностях,
мой друг. Просто не люблю неожиданностей. Таких, какие могла приготовить наша
проказница миз Блу.
- Она одна. Ей больно.
Морган тщательно взвесил информацию. Не исключено, что вероятная
спасительница Аниз все-таки ее бросила, хотя Морган недоумевал, почему же его
противница оставила племенную особь в живых.
Фелл ему рассказал, что Аниз несла какую-то чушь насчет "свободы воли" и
"права выбора", а потом оглушила его угольным совком. Быстрота и энтузиазм, с
которыми произошло обращение Аниз, беспокоили Моргана. Он ее выбрал на племя
из-за острой психологической потребности ассимилироваться в структуры правящего
класса. Его программирование должно было выдержать. То, что эта дикарка смогла
столь быстро пройти его защиту и разрушить такую огромную работу, тревожило
Моргана. А то, что его противница назвала себя его побочным отпрыском, пугало еще
больше.
Последние годы среди Ноблей распространились слухи о каком-то странном
существе, которое охотится на вурдалаков, вампиров и их ренфилдов. Эти слухи
наделяли диссидента-Притворщика невероятной силой, умением ходить при дневном
свете и неслыханным иммунитетом к серебру.
Некоторые считали, что этот их антагонист - продукт человеческой технологии,
созданный для уничтожения расы Притворщиков. Морган относил такие слухи на счет
сенильного слабоумия группы древних, ставших параноиками за столетия интриг и
контринтриг. Он потешался над их потребностью выдумывать себе страшилки.
Но эта молва породила у него идею вывести собственную расу гибридных
вампиров. Управляя специально выведенными homo desmodus, он вскорости поставил
бы на колени всех подобных барону Луксору и маркизе Нюи. Они бы принесли ему
клятву верности на всю вечность. Или на столько, сколько он бы разрешил им
существовать.
Но теперь мечты о величии рушились, подорванные существом, которое он,
Морган, считал мифическим. Он ценил иронию, но не когда становился ее объектом.
- Подай сигнал, - велел он, разглаживая шелковый манжет.
Несносная Муха кивнул, молча передавая команду хозяина пассажирам второй
машины.
Двери "мерседеса" распахнулись, и вылезли двое. Один был ренфилд, а второй -
назойливый страховой агент, который приставал к мнимому доктору Кэрону с
предложением купить полис. Теперь его тело содержало стихийный дух огня.
Ренфилд старался держаться от пиротика подальше, опасаясь его свирепого жара.
Морган вылез из "роллса", а за ним, не отставая, Несносная Муха. Захрустел
гравий под итальянскими туфлями ручной работы.
Дверь номера 20 была открыта. Хотя это было не важно.
Аниз лежала на простынях, залитая кровью и родильными жидкостями. Кожа
побледнела и стала серой, глаза запали в орбиты. К груди она прижимала измазанный
кровью узел. Она съежилась, увидев в дверях Моргана с его верными - и сильными
- ренфилдами.
- Ты огорчаешь меня, дитя мое.
Она закрыла глаза, стараясь подавить привитые рефлексы, которые его физическое
присутствие в ней пробудило. Но мало было просто отключить визуальные
раздражители. Он был в ней повсюду: в мозгу, в ноздрях, во вкусовых пупырышках на
языке. Он был всем, он был во всем. Он был неизбежен, неудержим.
- Я не твое дитя! - попыталась она произнести твердо, но получилось скорее
капризно, чем гневно.
Губы Моргана растянулись в тонкой и злобной улыбке.
- Если не я твой отец, то кто же? Бог? Сатана? Беломазый из Уотсонвиля,
искавший дешевую телку? Такова твоя благодарность? Сбежала и убила моих слуг?
Так разве должна дочь благодарить отца за все, что он для нее сделал?
- С ней сделал!
Губы женщины задрожали, но ненависть во взгляде не погасла.
- Перестань, дитя мое! Разве такого я хотел для нас с тобой? Ты сейчас сбита с
толку, ничего не понимаешь, не знаешь, чему верить, так ведь? Твоя подруга тебя
бросила? Она говорила тебе о свободе и свободной воле? Да, это красивые слова, не
правда ли? Но всего лишь слова. Фразы для простаков, которыми люди убеждают себя,
будто они - хозяева своей судьбы. Нет в этих словах смысла. - Морган широко
раскинул руки. - Вернись со мной домой, Аниз, и все будет прощено.
Аниз почувствовала, как тает ее защитный барьер. Она ненавидела Моргана, но
каким-то уголком души рвалась броситься в эти сильные, надежные объятия. Думать
самой, решать самой - это трудно до изнеможения и даже страшно. Все станет
лучше, если она отвергнет эту фальшь свободы воли, даст Моргану взять управление
на себя. Гораздо легче сказать "да" и сдаться, стать таким, как он...
Нет! Этого он и хочет! К этому и ведет! Злись, злись, не переставая! Не дай ему
победить! Будь сильной, женщина! Если не для себя, то хоть ради Лит...
- Больше ты меня не обманешь, Морган. Я теперь знаю тебе настоящую цену. Я
не вернусь!
Пиротик с кожей цвета горелого мяса побрел в угол, где стоял старый черно-белый
телевизор на подставке. Глаза пиротика были похожи на яйца вкрутую, но это не
влияло на его способность передвигаться. Он нажал кнопку и отступил. На полную
громкость полилась из динамика мелодия "Горцы из Беверли".
О бедном горце по имени Джон,
Я вам сейчас спою;
Что день и ночь лез из кожи вон,
Чтоб прокормить семью...
Морган резко повернулся, побагровев от ярости.
- Отключить эту дрянь! Ренфилд! Отгони этого чертова элементала от
проклятого ящика!
Пиротик выразил неудовольствие, издав шум истекающего из радиатора пара.
Ренфилд хмыкнул и двинулся выключать телевизор. Раздался громкий треск - и
половины головы ренфилда как не бывало.
Морган обернулся к Аниз. В ушах еще звенело от выстрела. Дуло пистолета
смотрело Моргану между глаз.
- Положи пистолет, Аниз.
- Меня зовут Лакиша!
Морган притворился, что не слышит.
- Я сказал, положи пистолет, Аниз.
Она выстрелила второй раз, но слишком сильно тряслась у нее рука. Пуля попала
Моргану не в голову, а в плечо.
- Стараешься, Аниз. Но все-таки мажешь.
- Я тебе сказала, ублюдок, меня зовут Лакиша! - прошипела она, сунула дуло
себе в рот и спустила курок. Голова ее лопнула, как перезрелая дыня, забрызгав стену
сырым носителем памяти. Морган остался стоять, глядя на капающую со стен жижу,
будто разгадывал знамения.
Несносная Муха взял с кровати измазанный кровью узел и подал его хозяину для
изучения. Морган скривился при виде мутанта с уродливо выпяченным ртом и носом
как у скелета, потом выхватил мерзкий труп из рук Несносной Мухи, тряся им, как
тряпичной куклой.
- Вот она, работа Хауэлла! Он мне обещал, что ребенок сможет сойти за
человека! Врал, мерзавец! Врал! Ну, этот наркоман мне заплатит!
Морган швырнул труп младенца на труп матери и с отвращением повернулся
спиной к этому зрелищу.
- Поджигай!
Пиротик шагнул вперед, челюсть у него пошла вниз, изо рта выпрыгнул ком
жидкого пламени, пожирая кровать вместе с мертвыми телами. Комната заполнилась
вонью горящего поролона и жареного мяса.
Морган вышел из номера, глядя в ночное небо и не видя его. Во рту держался вкус
пепла. Только одно могло смыть горечь поражения - кровь его врага.
- Эй, ты! А ну, держи руки так, чтобы я их видел!
От офиса мотеля через стоянку бежал пожилой мужчина с двустволкой в руках.
Полы его халата хлопали, открывая пижамные штаны и грязную футболку.
- Что тут у вас творится? Я слышал выстрелы! Где Смиты?
- Смиты? - приподнял брови Морган. Ситуация его забавляла.
- Не притворяйся, будто не знаешь! Молодая пара, что сняла номер 201. А ну,
говори все как есть, а то смотри, дырку в тебе проделаю! Со мной лучше не шутить!
- Не сомневаюсь.
Из номера вышли Несносная Муха и пиротик и встали рядом с Морганом.
Менеджер отеля нахмурился и машинально шагнул назад. Глаза его полезли из орбит
- он увидел в окнах отблески пламени.
- Гады, вы мне мотель подожгли!
Моргану надоела эта сцена, он зевнул, повернувшись к менеджеру спиной.
- Разберитесь с ним, - лениво махнул он рукой слугам.
- Ты куда, сволочь? - Голос человека с ружьем дрожал от сдержанной ярости.
Он шагнул вперед, вскидывая приклад к плечу. - Стой, пока полиция не приедет!
Пиротик рыгнул, и огненный шар размером с приличный кочан капусты ударил
старика в грудь. Он бросил оружие и схватился за пламя, поедающее одежду и кожу.
Огонь тут же охватил рукава.
Вереща, как разозленная сойка, старик покатился по земле, и огонь разлился по
штанинам и волосам. В последние секунды сознания человек попытался отползти
туда, откуда пришел, а в ушах у него ревел звук собственной горящей плоти, шипящей
и щелкающей, как сало на сковородке.
Ему удалось проползти почти шесть футов, пока огонь не сожрал его целиком.
Пиротик присел возле дымящихся останков и вдохнул сине-белое пламя в себя.
Пламенный жар уменьшил череп старика до размеров апельсина. Несносная Муха
нетерпеливо махнул пиротику, чтобы садился в машину.
Морган сел за руль "феррари", возмущенно фыркнув на грубую работу угнавшей
машину Аниз. Через несколько секунд он мчался по шоссе, а "роллс" и "мерседес"
летели за ним. Ночь только начиналась, и много еще предстояло работы.
- Что мы будем делать с новорожденным? Я ни черта не знаю ни чем их кормят,
ни вообще ничего!
Лит, уложенная в импровизированную колыбель из чистых полотенец и ящика
комода, замахала ручками и задрыгала ножками, будто выражая согласие с
утверждением Палмера.
- Значит, тебе придется научиться. Я сбегала в кругло-точную аптеку на углу и
там разжилась этой фигней, - объяснила Соня, толкнув к Палмеру пачку памперсов,
как медицинский мяч.
- Если ты думаешь, что я буду заниматься этим, то ты с ума сошла!
- А как ты думал? Держать ребенка в ящике и раз в неделю мыть из шланга? Я ей
купила детского питания на несколько дней и плюс еще пару бутылок и пустышку.
Разогревать смесь можно вот на этой плитке...
- В отеле не разрешается готовить в номере!
- Тот старый джентльмен за конторкой ухом не повел, когда мы из нашей
"увеселительной поездки" вернулись с новорожденным. И ты думаешь, здесь кого-то
колеблет, что ты поставишь в номере эту дурацкую плитку? Слушай, мы обещали
Аниз позаботиться о...
Палмер выставил руки ладонями вперед и энергично замотал головой:
- Ты обещала, а не я! Детка, я готов ради тебя драться с любыми монстрами. Я
даже подставился под обвинения во взломе, проникновении в частное владение и
убийстве. Но черт меня побери, если я стану менять пеленки!
- Палмер!
- Если мы с тобой потрахались, это еще не значит, что я готов создавать семью,
тем более таким образом. И вообще откуда ты знаешь, что она не превратится во чтонибудь
вроде того первого?
- Она же просто ребенок!
- Да? А глаза ее ты видела?
Лит загукала и еще сильнее задергала ручками и ножками. Соня отвернула
импровизированное одеяльце с личика своей подопечной. Она мало имела дела с
детьми, тем более с такими маленькими, но была уверена, что Лит слишком активна
для однодневного ребенка. Только черта с два она об этом скажет Палмеру - он и так
уже собственной тени шарахается. Лит глянула из гнездышка золотистыми глазками
без зрачков и улыбнулась беззубо.
- Ладно, у нее глаза неправильные. Это что, преступление?
- Нет, но ведь не из тебя этот ее зверский близнец хотел бифштекс сделать!
- Черт побери, я же не прошу тебя взять ее на воспитание! Я прошу тебя ее
немного понянчить. Если мы в ближайшие двенадцать часов хотим сесть на самолет
на Юкатан, мне надо связаться кое с кем из моих... деловых знакомых. И сам
понимаешь, я не могу этого делать с куклой на руках!
- Ладно, согласен. Но только на этот раз!
- Отлично! Я постараюсь обернуться побыстрее. Все, что тебе понадобится для
кормления, - в этих сумках. Читай этикетки на банках - там все написано.
Палмер состроил гримасу в спину Соне, потом обратил свой неодобрительный
взгляд к Лит.
- Ну да, сейчас ты очень мила. Но попробуй только что-нибудь выкинуть -
полетишь на фиг в окно. Понял, беззубик?
Лит загукала и зевнула, показав розовые десны.
- Ну вот, так что не забудь.
Таксофон был на перекрестке Герреро и Двадцать пятой, напротив "Ремонта
телевизоров", где в витрине стояли наполовину собранные или наполовину
распотрошенные "Филкосы" и "Зениты". Черно-хромированную поверхность аппарата
разрисовали, монетосборник выдрали, а на щель для монет наклеили желтую этикетку
"не работает".
Соня осмотрелась. По той стороне улицы прогуливалась под руку пара молодых
людей в летных черных куртках со шпицем на поводке. Сурового вида пожилой
мужчина с кустистыми бровями входил в кафе. Где-то выла полицейская сирена,
отдаваясь эхом в холмах.
Убедившись, что вокруг чисто, Соня лениво повернулась к аппарату и взяла
трубку. Пластик был на ощупь тверд и холоден. Приложив наушник к уху, Соня
небрежно нажала несколько кнопок. Сначала было каменное молчание, потом где-то
на той стороне континента сняли трубку.
- Да? - Голос был низок, почти мелодичен.
- Я хотела бы поговорить с Мальфеисом.
Голос на том конце захлюпал:
- Ага, конечно. Как вас представить?
- Синяя Женщина.
- Соня, цыпленочек! Извини ты меня за того дурака. Племянника он обучает -
ну что тут скажешь? Ладно, киска, что я могу для тебя сделать?
- Тебе уже надоело быть скейт-панком, Мэл?
- Ну, опять же - что тут скажешь? Я не меньше всякого другого люблю новации,
но классика есть классика!
- Мэл, мне нужна помощь...
- Помощь?
- Понимаешь, Мэл, я тут оказалась между твоим кузеном и глубокой ямой.
Влипла по-крупному! И мне нужна магия.
- Ли Лиджинг подойдет?
- Он всего лишь алхимик, Мэл! А мне нужны вещи посерьезнее.
- Тут, видишь ли, лапонька, я бы рад тебе помочь, но...
- Но что?
- Не знаю, что именно ты там натворила, конфетка, но акции Моргана летят
вниз, как свинцовый груз в Марианскую впадину! И в Первой Иерархии есть много
серьезных мальчиков, которых это не особо радует, если ты понимаешь, о чем я. И я
тут сильно связан семейными делами, Соня. Я бы тебе даже не имел права сказать,
который час, и уж тем более помогать тебе выигрывать.
- Мэл, черт тебя побери, ты же знаешь, что за мной не заржавеет! Могу достать
тебе мозги Эда Гина - очищенные! А челюсть Менгеле - хочешь? Настоящую, не те
фальшивки, что в Южной Америке выкопали. Брось дурака валять, Мэл! Я тебе мозги
не парю.
- О'кей. Я тебе так скажу: ты была таким отличным клиентом, что я тебе помогу
на этот раз. Но только на этот раз, capisce ? А то еще слух пройдет, что меня легко
разжалобить.
- Спасибо, Мэл! Я твой должник.
- Больше, чем ты думаешь. Ладно, вот что ты сделай. К югу от Маркет-стрит есть
бар под названием "Ящик теней". Иди туда и жди моего работника. Он там будет через
час.
- А как он выглядит?
- Не беспокойся. Как увидишь, так узнаешь.
Только что миновала полночь, и в "Ящике теней" народ только разогревался.
Диск-жокей в неоновой будке выдавал грохочущую смесь евро-попа, ретро-диско
и кислотной ностальгии. Солнечные прожектора с потолочных балок бросали
длинные тени от танцующих на больнично-белые стены. Соня обратила внимание на
стилизованные движения танцоров, резкие позы, как на показе мод, а еще - что
танцующие больше заняты собственными тенями, нежели своими партнерами.
- Непарный танец, - буркнула она с отвращением.
Гусиное стадо стильно причесанных и раскрашенных будущих воротил бизнеса
протиснулось мимо, оттолкнув Соню, которая порывалась побыстрее добраться до
танцевального пола. Она мельком подумала, не обезножить ли кого-нибудь из них, но
оставила эту мысль. Она сейчас не могла пойти на такой риск - привлекать к себе
внимание.
Бары и ночные клубы всегда пробуждали в ней самое худшее. Соня думала, что
какие-то мимолетные эмоции, порождаемые в таких местах, стимулируют Другую,
возбуждают в ней жажду увечить. И даже сейчас под внешним спокойствием
собственного "я" Соня ощущала молчаливое и зловещее присутствие Другой - как
проплыв акулы, патрулирующей свою территорию. Мэл мог бы выбрать для встречи
место и менее людное, но просителям выбирать не приходится.
Музыка становилась все быстрее и громче, тени на стенах дергались, как
бирманские марионетки. Соня глянула на часы. Мэл говорил, что его связной придет в
течение часа.
И она почувствовала это: острый, насыщенный адреналином прилив гнева и
возбуждения, холодный и резкий, как неразбавленная водка из морозильника. Волосы
зашевелились у нее на затылке.
Кто-то пришел по-настоящему разозленный.
Соня обернулась оглядеть интерьер клуба. За последние пятнадцать минут людей
стало вдвое больше. "Ящик теней" превратился в сплошную стену молодых мужчин и
женщин - танцующих, пьющих, болтающих, перекрикивая музыкальную завесу из
колонок.
Соня сменила спектр, высматривая характерные ауры Притворщиков, но видела
только сравнительно слабые ауры людей, измененные гормонами или наркотиками.
Ее стукнул второй порыв ненависти, и она ахнула, как в тисках мощного оргазма.
Другая застонала от удовольствия, и Соня прикусила губу, надеясь, что боль и кровь
отвлекут Другую достаточно надолго, чтобы Соня взяла себя (и ее) в руки.
Такие темные эмоции, как ненависть, - это для вампиров вроде обеда из семи
блюд и приход такой силы, что крэк по сравнению с ним кажется детским аспирином.
Волосы Сони затрещали от статического электричества, пока она переваривала заряд.
Надо отсюда выбираться. К гребаной матери этого хмыря от Мэла. Выбираться
надо из этой селедочной бочки, набитой мешками с едой: Соня не питалась уже с тех
пор, как поймала в Чайнатауне карманника, и сейчас ослабела, стала податливой
внутреннему голосу Другой. Уходить надо, пока не стало по-настоящему плохо.
Соня оттолкнулась от стойки и плечом вперед стала пробиваться к выходу.
Наткнулась на высокого парня с наполовину обритой головой и бриллиантом в левой
ноздре. Парень покачнулся и пролил пиво себе на кожаные штаны.
- Ты, сука, глаза разуй!
Тип с проколотым носом схватил Соню за локоть. Она напряглась и зарычала.
Рокот выходил из глубины грудной клетки, как у гигантской кошки. Пропирсованный
поспешно отпустил руку.
Еще бы чуть-чуть, и...
Соня сделала глубокий прерывистый вдох и стала проталкиваться дальше сквозь
кашу тел. Не успела она пройти и десяти футов, как ее снова схватили за плечо.
Ненависть пролилась в нее такая чистая, как будто ткнули полным шприцем
стопроцентного китайского товара.
Она не сопротивлялась, когда схвативший повернул ее лицом к себе.
Соня криво улыбнулась:
- Значит, эта сволочь меня подставила? Следующий раз я ему усы отрежу
костями святых мучеников! Я бы сказала "будь он проклят", но это уже излишне.
Фелл обнажил клыки в ритуале вызова.
- Не знаю, шлюха, о чем ты бормочешь, и знать не хочу! Ты убила Аниз и моего
ребенка, и я сейчас сровняю счет!
- Ты всегда изъясняешься дешевыми штампами, Фелл?
Он двигался быстро, даже по меркам Сони, когда въехал кулаком ей в челюсть.
Голова Сони мотнулась назад, рот наполнился кровью. Толпа была такая плотная, что
некуда было отлетать.
Соня сплюнула щепоть сломанных зубов и вытерла подбородок тыльной стороной
ладони.
- Ладно, о'кей. Это я заслужила и приняла. Но я не убивала Аниз, Фелл! Ты уж
мне поверь, что бы тебе ни говорил этот подонок...
Фелл ударил еще раз, но Соня на этот раз ждала и перехватила его кулак. Фелл с
гримасой ненависти и боли попытался вырвать руку.
- Я предпочитаю реш
...Закладка в соц.сетях
