Жанр: Триллер
Зеленая миля
...к ты ахаешь,
когда сидишь на пляже, а я подкрадусь и брызну тебе на спину холодной
водой. Или как будто ему дали пощечину.
- Конечно, - согласилась она. - Схватить так неожиданно, это способно
напугать.
- Да, - сказал я. А потом: - Нет.
- Так что, да или нет?
- Нет. Не то чтобы потрясение... Так было, когда он хотел, чтобы я
вошел в его камеру и он смог бы вылечить мою инфекцию. Или когда желал,
чтобы я передал ему мышь. Он удивился, но не потому, что до него
дотронулись... Не совсем так... О Боже, Джен, я не знаю.
- Ладно, оставим это, - согласилась она. - Я просто не могу
представить, почему он это сделал. Он ведь по натуре совсем не
агрессивен. Отсюда следует другой вопрос, Пол: как ты сможешь его
казнить, если прав насчет девочек? Как ты сможешь посадить его на
электрический стул, если кто-то другой... Я дернулся на стуле. Ударил
локтем по тарелке и сбросил ее на пол, она разбилась. Мне вдруг пришла в
голову мысль. В тот момент во мне заговорила скорее интуиция, чем
логика.
- Пол? - встревоженно спросила Дженис. - Что с тобой?
- Я не знаю, - ответил я. - Я ничего точно не знаю, но я хочу
попытаться узнать.
Глава 4
За стрельбой последовало цирковое представление на трех аренах: на
первой - губернатор, тюрьма - на второй и бедный, больной на голову
Перси на третьей. А ведущий представления? Этим занимались по очереди
различные джентльмены от прессы. Тогда они были еще не такие зануды, как
сейчас, но даже тогда, во времена до Джералда и Майка Уолласа и всех
остальных, они могли скакать очень резво, если в зубах был зажат кусок.
Так и на этот раз, и пока шло шоу, все оставалось нормально.
Но даже самый лучший цирк, с самыми устрашающими уродами, самыми
смешными клоунами и самыми дикими зверями однажды покидает город. Наш
цирк уехал после заседания Совета по расследованию - звучит очень
значительно и пугающе, а на самом деле все выглядело прозаически. При
иных обстоятельствах губернатор обязательно потребовал бы на блюде
чью-нибудь голову, но на сей раз было не так. Его племянник со стороны
жены - кровный родственник его жены - сошел с ума и убил человека. Убил
преступника, да, и слава Богу - но все равно Перси убил человека, мирно
спящего в своей камере. А если добавить еще тот факт, что означенный
молодой человек остается безумным, как мартовский заяц, то можно понять,
почему губернатору так хотелось замять дело, и как можно скорее.
Наше путешествие к дому начальника Мурса на грузовике Харри
Тервиллиджера так и не выплыло наружу. О том, что на Перси надели
смирительную рубашку и заперли в смирительной комнате, тоже никто не
узнал. Как и о том, что Вильям Уортон был напичкан наркотиками, когда
Перси его застрелил. Да и не могли узнать. Зачем? У властей не было
оснований подозревать в организме Уортона что-то, кроме полудюжины пуль.
Следователь их удалил, гробовщик положил тело в сосновый ящик; вот таков
был конец человека с татуировкой "Крошка Билли" на левом предплечье. Как
говорится, туда ему и дорога.
И все равно слухи гудели еще почти две недели. За это время я молчал
как рыба, и, конечно, не мог взять выходной, чтобы проверить мысль,
осенившую меня за кухонным столом наутро после происшествия. Я точно
знал, что цирк уже уехал, когда пришел на работу в середине ноября,
по-моему, двенадцатого, но я не очень уверен. В этот день я нашел на
своем столе листок бумаги, которого так боялся: приказ о дне казни Джона
Коффи. Вместо Хэла Мурса его подписал Кэртис Андерсон, но в любом случае
приказ имел юридическую силу и, конечно же, побывал у Хэла, прежде чем
попал ко мне. Я представил себе Хэла, сидящего за столом в
административном корпусе, с этим листком бумаги в руке. Наверное, он
думал о своей жене, которая для врачей больницы в Индианоле стала
воплощением чуда, сотворенного за девять дней. У нее был свой приказ о
казни, врученный врачами, но Джон Коффи его порвал. А теперь вот пришла
очередь самого Джона Коффи пройти Зеленую Милю, и кто из нас мог бы
помешать? Кто из нас остановил бы это?
День казни в приказе был назначен на двадцатое ноября. Через три дня
после получения - кажется пятнадцатого, - я попросил Дженис позвонить и
сказать, что я болен. После чашки кофе я поехал на север в своем
трясущемся, но вполне надежном "форде". Дженис поцеловала меня на
дорожку и пожелала удачи. Я поблагодарил, но не представлял, что можно
считать удачей: если найду то, что ищу, или, наоборот, не найду. Но я
точно знал, что петь в дороге мне не захочется. Не тот день.
К трем часам дня я уже поднялся высоко в горы. До здания суда
графства Пурдом я добрался перед самым концом рабочего дня, просмотрел
записи, а потом мне нанес визит шериф, которому клерк сообщил, что
какой-то незнакомец копается в местных бумажных могильниках. Шериф
Кэтлит хотел знать, чем я занимаюсь. Я ему рассказал. Кэтлит обдумал мои
слова, а потом сообщил кое-что интересное. Он предупредил, что будет все
отрицать, если я обмолвлюсь кому-нибудь хоть словом. Выводы делать было
рано, но это уже кое-что. Я не сомневался. Я думал об этом всю дорогу
домой и потом ночью, не в силах уснуть.
На следующий день я встал еще до восхода солнца и поехал в графство
Траппингус. Я обошел Хомера Крибуса и вместо него встретился с Робом
Макджи. Тот не желал меня слушать. Сознательно не хотел слушать. В один
прекрасный момент я был почти уверен, что он даст мне в морду, только бы
не слушать, но в конце согласился поехать и задать Клаусу Деттерику пару
воп росов. В основном, думаю, чтобы я не поехал туда сам.
- Ему всего тридцать девять, но он выглядит сейчас, как старик,
сказал Макджи, - и совсем не нужно, чтобы хитрому дрый тюремный
охранник, вообразивший себя детективом, тревожил его, когда горе
понемногу стало забываться. Вы останетесь в городе. Я не хочу, чтобы вы
приближались к ферме Деттериков даже на выстрел, но мне нужно найти вас
после разговора с Клаусом. Если вам станет не по себе, возьмите внизу
кусок пирога на обед. Это вас успокоит. - Я потом съел два куска, и это
вправду было тяжело. Когда Макджи вернулся в закусочную и сел у прилавка
рядом со мной, я попытался что-то прочесть на его лице и не смог. - Ну
что? - спросил я.
- Пойдемте ко мне домой, поговорим там, - сказал он. - Здесь, на мой
вкус, слишком много народу.
Мы поговорили на веранде дома Макджи. Обоим было зябко и неуютно, но
миссис Макджи не разрешила курить в доме. Она была передовая женщина.
Макджи говорил немного. Он делал это с таким видом, словно ему совсем не
нравится то, что слетает с его губ.
- Это ничего не доказывает, правда? - спросил он, заканчивая рассказ.
Тон его был воинственный, и он то и дело агрессивно указывал сигаретой в
мою сторону, но лицо его выглядело нездоровым. Мы оба знали, что видим и
слышим в суде не всю правду. Я подумал, что это единственный раз, когда
помощнику шерифа Макджи было жаль, что он не такой тупой, как его босс.
- Я знаю, - сказал я.
- А если вы считаете, что можно созвать повторное слушание лишь на
основании одного этого, то подумайте еще раз, сеньор. Джон Коффи - негр,
а в графстве Трапингус очень щепетильны насчет повторных судов над
неграми.
- Это мне тоже известно.
- И что вы собираетесь делать?
Я погасил свою сигарету о перила веранды и выбросил на улицу. Потом
встал. Мне предстояла долгая холодная дорога домой, и чем скорее я
выеду, тем быстрее доберусь.
- Хотел бы я это знать, помощник Макджи, - вздохнул я, - но я не
знаю. Единственное, в чем я уверен, это то, что второй кусок пирога съел
зря.
- Я скажу тебе кое-что, раз ты такой умный, - сказал он все еще
пустым агрессивным тоном. - Мне кажется, что не стоит открывать ящик
Пандоры.
- Не я его открыл, - ответил я и поехал домой. Я приехал поздно, уже
за полночь, но жена ждала меня. Я так и думал, что она будет ждать, но
мне все равно было очень приятно ее видеть и чувствовать ее руки вокруг
моей шеи и ее упругое тело рядом.
- Привет, странник, - сказала она, а потом прикоснулась ко мне
пониже. - С этим парнем все в порядке? Он, как всегда, здоров и весел.
- Да, мэм, - Я поднял ее на руки, а потом отнес в спальню, и мы
занимались любовью, сладкой, как мед, и, когда я дошел до высшей точки,
до этого чувства величайшего наслаждения, когда отдаешь и получаешь, я
подумал о нескончаемых слезах Джона Коффи. И о Мелинде Мурс, говорившей:
"Мне снилось, что ты блуждаешь в темноте, как и я".
Все еще лежа в объятиях жены, в сплетении рук и бедер, я вдруг
заплакал.
- Пол, - воскликнула она потрясенно и испуганно. По-моему, она видела
меня в слезах не больше шести раз за всю нашу долгую семейную жизнь. Я
никогда не был в обычных обстоятельствах слезливым. - Пол, что с тобой?
- Я знаю все, - ответил я сквозь слезы. - Я знаю, черт возьми,
слишком много, если сказать по правде. Я собираюсь казнить Джона Коффи
меньше чем через неделю, но девочек Деттерик убил Вильям Уортон. Это был
Буйный Билл.
На следующий день та же группа охраны, что завтракала у меня в кухне
после ужасной казни Делакруа, собралась там опять. Но на этот раз в
военном совете принимал участие и пятый: моя жена. Именно Джен убедила
меня рассказать все остальным, я сначала не хотел. "Ну неужели не хватит
того, спросил я ее, - что знаем мы?"
- Ты плохо соображаешь, - ответила она. - Наверное потому, что все
еще расстроен. Им уже известно самое главное: что Джон взят за
преступление, которого не совершал. Возможно, теперь им станет легче.
Я не был так уверен, но прислушался к ее мнению. Я ожидал взрыва
эмоций, после того как рассказал все Вручу" Дину и Харри (я не мог
доказать, но я знал), однако сначала ответом было только задумчивое
молчание. Потом, взяв еще одно испеченное Дженис печенье и начиная
намазывать его толстенным слоем масла, Дин сказал:
- Ты думаешь, Джон видел его? Видел, как Уортон бросил девочек, а
может даже, как насиловал их?
- Думаю, что если бы он видел, то попытался бы помешать. А Уортона он
мог видеть, когда тот убегал, думаю, так оно и было. Но даже если и
видел, то потом забыл об этом.
- Конечно, - сказал Дин. - Он особенный, но не очень сообразительный.
Он понял, что это был Уортон, когда тот протянул руку сквозь решетку и
дотронулся до него.
Брут закивал:
- Поэтому у Джона и был такой удивленный вид, и такой... Потрясенный.
Помните, как он вытаращил глаза?
Я кивнул.
- Он использовал Перси как оружие против Уортона, так сказала Дженис,
и я об этом долго думал. Почему Джону Коффи понадобилось убивать Буйного
Билла? Перси, может быть, ведь Перси раздавил мышонка Делакруа прямо на
его глазах, Перси сжег Делакруа заживо, и Джон об этом знал, но причем
тут Уортон? Уортон так или иначе насолил нам всем, но, насколько я знаю,
он совсем не трогал Джона, они и парой слов не обменялись за все время
на Миле, да и те были сказаны вчера вечером. Тогда почему же? Он был из
графства Пурдом, а белый мальчик оттуда вообще не видит негра, разве что
тот сам забредет. Так почему все-таки? Что он обнаружил или почувствовал
такого ужасного, когда Уортон дотронулся до него, что сохранил в себе
яд, вытянутый из тела Мелли?
- И чуть сам себя не убил, - добавил Брут.
- Процентов на восемьдесят. Единственное, что приходит в голову
близняшки Деттерик, только этот ужас может объяснить его поступок. Я
говорил себе, что идея безумна, может, это просто совпадение. А потом
вспомнил, что Кэртис Андерсон написал в первой записке о Вильяме
Уортоне:
Уортон - безрассудный и бешеный, он наследил и накуролесил по всему
штату, прежде чем попался за убийство. "Накуролесил по всему штату". Я
запомнил. Потом то, как он пытался задушить Дина, когда пришел. Тогда я
подумал...
- О собаке, - подсказал Дин. Он потирал шею в том месте, где Уортон
накинул цепь. Я не уверен, что он делал это осознанно. - О том, как
собаке свернули шею.
- Во всяком случае я поехал в графство Пурдом проверить дела на
Уортона - у нас ведь были лишь материалы об убийствах, приведших его на
Зеленую Милю. Иными словами - о конце карьеры. А мне нужно было знать ее
начало.
- Много проблем? - спросил Брут.
- О да. Вандализм, мелкое воровство, поджоги стогов сена, даже кража
взрывчатки. Они с дружком сперли пакет динамита и взорвали на берегу
ручья. Уортон начал рано, лет в десять, но того, что я искал, не было.
Потом приперся шериф узнать, кто я такой и что делаю, и тут мне повезло.
Я наврал ему, сообщив, что при обыске в камере Уортона в матрасе нашли
пачку фотографий маленьких девочек без одежды. Я сказал, что хотел бы
узнать, не числится ли за Уортоном в прошлом педерастии, поскольку
слышал, что в Теннесси была пара нераскрытых дел. Я ничего не упоминал о
близнецах Деттерик. И у него, думаю, этой мысли тоже не мелькнуло.
- Конечно нет, - сказал Харри, - Откуда? Дело закрыто, и все.
- Я сказал, что, наверное, не стоит развивать эту версию, потому что
в деле Уортона ничего нет. Вернее, там очень много всего, но не то, что
нужно. И тогда шериф, его имя Кэтлит, рассмеялся и ответил, что в
судебных делах отражено не все, что успел натворить такой подарок, как
Билл Уортон. Но какая, дескать, теперь разница, ведь он мертв?
- Я ответил, что хочу просто удовлетворить свое любопытство, вот и
все, и это его успокоило. Он провел меня к себе в кабинет, усадил, дал
чашечку кофе с пончиком и рассказал, что почти полтора года назад, когда
Уортону едва исполнилось восемнадцать, один человек из западной части
штата поймал его в сарае со своей дочерью. Это не было изнасилование,
нет, мужчина описал это Кэтлиту как "всего лишь грязным пальцем".
Извини, дорогая.
- Ничего, - сказала Дженис. Но она побледнела.
- Сколько лет было девочке? - спросил Брут.
- Девять.
Он вздрогнул.
- Этот мужчина сам бы проучил Уортона, будь у него братья или кузены,
кто мог бы помочь, но у него их не было. Поэтому он пришел к Кэтлиту, но
объяснил, что желает лишь предупредить Уортона. Никому не хочется, чтобы
такие мерзкие штуки обсуждались публично, если этого можно избежать.
Однако шериф уже имел дело с выходками Уортона - он упек его в спецшколу
месяцев на восемь, когда тому было еще пятнадцать. И он решил, что с
него хватит. Шериф взял трех помощников и приехал к дому Уортона. Они
отодвинули в сторону миссис Уортон, когда та стала плакать и причитать,
а потом предупредили мистера Вильяма, Крошку Билли Уортона, о том, что
случается с прыщавыми юнцами, которые тащат на сеновал маленьких
девочек, еще даже и не слышавших о месячных. "Мы хорошо предупредили
этого ублюдка, - объяснил мне Кэтлит. - Предупреждали, пока не
расквасили ему лицо, вывихнули плечо и чуть не сломали задницу".
Помимо воли Брут рассмеялся.
- Это похоже на графство Пурдом. Очень похоже.
- А через три месяца, верьте или нет, Уортон очухался и начал
развлекаться опять, и это кончилось вооруженным грабежом, - сказал я. -
И убийствами, за что и попал к нам.
- То есть он уже однажды был замешан в деле с малолетней девочкой.
-Харри снял очки, подышал на них, протер. - Очень малолетней. А что,
если это система?
- Такие вещи обычно не делают один раз, - сказала моя жена и так
крепко сжала губы, что они почти исчезли.
Потом я рассказал им о поездке в графство Трапингус. С Робом Макджи я
вел себя гораздо откровеннее: у меня не было выбора. До сего дня я не
представляю, что там рассказал Макджи мистеру Деттерику, но человек,
присевший рядом со мной в закусочной, казалось, постарел лет на семь.
В середине мая, примерно за месяц до вооруженного нападения и
убийств, которыми и завершилась недолгая карьера Уортона-преступника,
Клаус Деттерик красил свой сарай (и, естественно, будку Баузера рядом с
ним). Он не хотел, чтобы его сын карабкался по высоким лесам, да к тому
же мальчик ходил в школу, поэтому он нанял парня. Нормального доброго
парня. Очень тихого. Он работал три дня. Нет, этот парень в доме не
спал. Деттерик был не настолько глуп, чтобы поверить, будто добрый и
тихий означает надежный, особенно в те дни, когда на дорогах было
столько проезжих. Человек, у которого есть семья, должен быть
осторожным. Но этот парень не нуждался в жилье, он сказал Деттерику, что
снимает комнату в городе, у Ив Прайс. В Тефтоне жила женщина по имени Ив
Прайс, я она действительно сдавала комнаты, но в том мае у нее не было
постояльца, подходившего под описание нанятого Деттериком работника, -
так, обычные ребята в костюмах в клеточку и шляпах, иными словами -
коммивояжеры. Макджи смог мне об этом рассказать, потому что проверил,
заехав к миссис Прайс по дороге с фермы - и был расстроен.
- Даже если так, - добавил он, - нет закона против тех, кто спит в
лесу, мистер Эджкум. Я и сам пару раз так ночевал.
Нанятый работник не спал в доме Деттериков, но дважды обедал вместе с
ними. Он познакомился с Хови. Он познакомился с девочками - Корой и
Кейт. Он мог услышать их болтовню, что-нибудь о том, как они ждут не
дождутся лета, потому что, если они себя хорошо ведут и погода
позволяет, мама иногда разрешает им спать на веранде и они воображают
себя женами первых поселенцев, пересекающих Великие равнины в фургонах.
Я представил, как он сидит за столом, уплетая жареного цыпленка со
ржаным хлебом, только что испеченным миссис Деттерик, слушает, пряча
свои волчьи глаза, кивая, улыбаясь и все запоминая.
- Это не похоже на того буйного малого, о котором ты рассказывал,
когда он первый раз появился на Миле, Пол, - с сомнением произнесла
Дженис, - совсем не похоже.
- Вы не видели его в больнице в Индианоле, мэм, - сказал Харри.
-Просто стоял, открыв рот, а его голый зад торчал из пижамных штанов. Он
дал нам себя одеть. Мы подумали, что он или под действием наркотиков,
или просто идиот. Правда, Дин?
Дин кивнул.
- В тот день, когда он закончил красить сарай и ушел, человек в маске
из платка ограбил офис "Хамфри фрахт" в Джарвисе, - сообщил я им. -
Забрал семьдесят долларов. Он прихватил даже серебряный доллар, который
агент по перевозкам хранил на счастье. Этот доллар нашли потом у
Уортона, а Джарвис всего в пятидесяти километрах от Тефтона.
- Так что этот воришка... Этот буйный малый... Ты считаешь, он
останавливался на три дня, чтобы помочь Клаусу Деттерику покрасить
сарай, сказала жена, - обедал вместе с ними и говорил "передайте бобы,
пожалуйста", как все люди.
- Самое страшное в таких, как он, - их непредсказуемость, -
проговорил Брут. - Он мог планировать убить Деттериков и ограбить их
дом, а потом изменил планы, потому что облако не вовремя закрыло солнце
или еще чтонибудь. Может, он хотел слегка поостыть. Но скорее всего, он
положил уже глаз на этих девочек и собирался вернуться. Как ты считаешь.
Пол?
Я кивнул. Конечно, я так думал.
- А еще - имя, которым он назвался Деттерику.
- Какое имя? - спросила Джен.
- Уил Бонни.
- Бонни? Я не...
- Это настоящее имя Крошки Билли.
- О Боже. - Глаза Дженш расширились. - Так теперь ты можешь вытащить
Джона Коффи! Слава Богу! Все, что нужно сделать, - это показать мистеру
Деттерик фото Вильяма Уортона... Его рожа должна... Мы с Брутом
обменялись виноватыми взглядами. Дин смотрел с некоторой надеждой, а
Харри уставился на свои руки, вдруг страшно заинтересовавшись ногтями.
- Что с вами? - воскликнула Дженис. - Почему вы так друг на друга
смотрите? Ведь, естественно, этот человек, Макджи, должен...
- Роб Макджи показался мне хорошим парнем, и думаю, он не слабый
юрист, - сказал я, - но его мнение не имеет веса в графстве Трапингус.
Власть там принадлежит шерифу Крибусу, а он назначит повторное слушание
дела Деттерика на основании всего, что я узнал, только в тот день, когда
рак на горе свистнет.
- Но... Если Уортон находился там... Если Деттерик опознает его по
фотографии и они узнают, что он там был...
- То, что Уортон работал там в мае совсем не означает, что он
вернулся и убил этих девочек в июне, - возразил Брут. Он говорил тихо и
мягко, так говорят, когда сообщают о том, что кто-то в семье умер. - С
одной стороны, есть парень, который помогал Клаусу Деттерику красить
сарай, а потом ушел. Оказывается, он совершал преступления по всему
штату, но против него в те три дня в мае, когда он находился недалеко от
Тефтона, ничего нет. С другой стороны, есть большой негр, этот громадный
негр, которого нашли на берегу реки, он держал на руках двух мертвых
девочек, обе были голенькие.
Брут покачал головой.
- Пол прав, Джен. У Макджи могут возникнуть сомнения, но его мнение
никто не примет во внимание. Назначает пересмотр дела только Крибус, а
Крибус не захочет мараться, ведь он считает, что все кончилось
замечательно: это сделал ниггер, думает он, причем не из наших.
Великолепно. Я поеду в Холодную Гору, съем свой бифштекс, выпью пива,
потом посмотрю, как его поджарят, и на этом все кончится.
Дженис слушала с нарастающим выражением страха на лице, потом
обратилась ко мне:
- Но Макджи верит тебе, Пол? Я ведь вижу по твоему лицу. Помощник
Макджи знает, что он арестовал не того. Он что, не будет защищать его
перед шерифом?
- Все, чего в результате добьется - потеряет работу, - сказал я. -
Да, по-моему, в глубине души он понимает, что это сделал Уортон. Но сам
себе он сказал, что если промолчит и будет подыгрывать шерифу, пока тот
не уйдет на пенсию или не обожрется до смерти, то получит этот пост. А
тогда все станет по-иному. Я полагаю, он именно так говорит себе перед
сном. А в одном, думаю, он не сильно отличается от Хомера. Макджи
убеждает себя, что в конце концов это всего лишь негр. Они ведь не
белого сожгут ни за что.
- Тогда вы должны пойти к ним, - заявила Джен, и мое сердце
похолодело от прозвучавшей в ее голосе решительности. - Пойти и
рассказать все, что вы узнали.
- А как объяснить, откуда нам все известно, Джен? - спросил ее Брут
все тем же тихим голосом. - Мы что, должны рассказать, как, Уортон
схватил Джона, когда мы вывозили Коффи совершить чудо с женой начальника
тюрьмы?
- Нет... Конечно, нет, но... - Она поняла, как тонок лед в этом
направлении, и покатилась в другую сторону. - Тогда солгите. - Она с
вызовом посмотрела на Брута, потом перевела глаза на меня. Таким
взглядом можно было бы прожечь дыру в газете.
- Солгать... - повторил я. - Солгать насчет чего?
- О том, что заставило тебя поехать сначала в графство Пурдом, а
потом в Трапингус. Пойди к этому жирному старому шерифу Крибусу и заяви,
что Уортон признался тебе в изнасиловании и убийстве девочек Деттерик.
Что он сознался. - Она на секунду перевела свой жгущий взгляд на Брута.
- Ты можешь его поддержать, Брутус. Скажешь, что присутствовал на
признании и все слышал. Ну и что? Перси тоже мог слышать, и это,
наверное, свело его с ума. Не в силах вынести мысль о том, что Уортон
сделал с детьми, Перси застрелил его. Содеянное Уортоном помутило его
рассудок. Только... Что? Ну что теперь, ради всего святого?
Сейчас уже не только мы с Брутусом, но и Харри с Дином глядели на нее
с ужасом.
- Мы никогда не сообщали ни о чем подобном, мэм, - вымолвил Харри. Он
говорил словно с ребенком. - Первое, о чем нас спросят: почему мы не
сообщили раньше. Мы должны докладывать обо всем, что наши "детки в
клетке" сообщают о предыдущих преступлениях. Своих и чужих.
- Да мы бы ему и не поверили, - вставил слово Брут. - Такие типы, как
Буйный Билл Уортон, врут напропалую, Джен. О преступлениях, которые они
совершили, об авторитетах, которых знали, о женщинах, с которыми спали,
о голах, забитых еще в школьные годы, даже о погоде.
- Но... Но... - На ее лице появилось выражение отчаяния. Я попытался
обнять ее, но она с силой оттолкнула мою руку. - Но он там был! Он
красил их чертов сарай! Он с ними вместе обедал!
- Просто еще одна причина, по которой он мог бы гордиться
преступлением, - сказал Брут. - В конце концов, какая разница? Почему бы
не похвастаться? Ведь нельзя казнить дважды.
- Подождите, если я правильно поняла, мы все, сидящие за этим столом,
знаем, что Джон Коффи не только не убивал этих девочек, но и пытался
спасти им жизнь. Помощнику Макджи, конечно, всего этого не известно, но
он знает прекрасно, что человек, приговоренный к смерти за убийства, их
не совершал. И все равно... Все равно... Вы не можете добиться
повторного слушания. Даже пересмотра дела.
- Да, - произнес Дин. Он опять протирал свои очки. - Примерно так.
Дженис сидела, опустив голову и задумавшись. Брут начал было
говорить, но я поднял руку, и он замолчал. Я не верил, что Джен
придумает способ вытащить Джона из камеры смертников, но я не верил
также, что это совсем невозможно. Она была, несомненно, очень разумна,
моя жена. А еще бесстрашна и решительна. А сочетание этих качеств иногда
помогает свернуть горы.
- Ладно, - вымолвила она наконец. - Тогда попытайтесь вытащить его
сами.
- Мэм? - Харри был потрясен. И испуган.
- Вы ведь можете. Вы уже это делали однажды. Вы сумеете сделать еще
раз. Только потом не привезете его обратно.
- А вы объясните моим детям, почему их папа в тюрьме, миссис Эджкум?
спросил Дин. - Осужден за то, что помогал убийце бежать из тюрь
...Закладка в соц.сетях
