Жанр: Триллер
Зеленая миля
... я прав в своих рассуждениях о дочерях Деттерик, но если он все-таки
умрет, то пусть уж лучше не от моей руки. Я не был уверен, что смогу
поднять руку и сделать это, когда потребуется.
- Пошли, - произнес Харри из темноты. - А то уже поздно. Давайте
закончим это дело.
Когда мы шли назад к грузовику, до меня вдруг дошло, что мы оставили
Джона совсем одного, - глупость на уровне Перси Уэтмора. Я подумал, что
он мог уйти, мог выплюнуть мошек как только увидел, что его не охраняют,
а потом просто рвануть на волю, как Гек и Джим по реке. И останется нам
только одеяло, в которое он заворачивался.
Но Коффи сидел, все так же прислонившись к кабине и положив руки на
колени. Он поднял лицо на звук наших шагов и попытался улыбнуться.
Улыбка на секунду осветила его изможденное лицо, а потом погасла.
- Как ты себя чувствуешь, Джон-Великан? - спросил Брут, забираясь
назад в кузов и снова закутываясь в одеяло.
- Нормально, босс, - произнес Джон бесцветно. - Все нормально.
Брут похлопал его по колену.
- Мы скоро вернемся. А когда все уладим - понимаешь? - я прослежу,
чтобы тебе дали большую чашку горячего кофе. С сахаром и сливками.
Да уж точно, подумал я, обходя грузовик и забираясь в кабину. Если
только нас самих сначала не арестуют и не бросят за решетку.
Но я жил с этой мыслью с той самой минуты, как мы затащили Перси в
смирительную комнату, и она меня уже не беспокоила настолько, чтобы я не
мог заснуть. Я задремал, и мне приснился сон о Голгофе. Гроза на западе
и запах, напоминающий запах можжевеловых ягод. Брут, Харри, Дин и я
стояли вокруг в форме и жестяных шлемах, как в кинокартине Сесиля Б.
Де Милля. Думаю, мы были центурионами. Я увидел три креста: слева и
справа Перси Уэтмор и Эдуар Делакруа, в центре Джон Коффи. Я посмотрел
на свою руку и увидел в ней окровавленный молоток.
"Нам надо его снять оттуда, Пол! - кричал Брут. - Надо спустить его
вниз!"
Но мы не могли, потому что не было лестницы. Я начал объяснять это
Бруту, а потом проснулся от сильного рывка грузовика. Мы возвращались к
тому месту, где Харри прятал грузовик раньше, в тот день, который сейчас
казался началом эры.
Мы вдвоем вышли и подошли к кузову. Брут легко спрыгнул на землю, а
Джон Коффи зацепился коленями и чуть не упал. Мы все втроем ловили его,
и едва он твердо встал на ноги, как приступы кашля опять начали
сотрясать его, на этот раз еще сильнее, чем раньше. Он согнулся пополам,
прижимая ко рту ладони, чтобы приглушить звуки.
Когда кашель поубавился, мы снова забросали капот сосновыми ветками и
пошли той же дорогой обратно. Самой худшей частью этого почти
ирреального отпуска для меня были последние двести метров, когда мы
спешили назад к югу вдоль развилки шоссе. Я уже видел (или мне так
казалось) первые слабые проблески светлого неба на востоке и чувствовал,
что какой-нибудь фермер, вышедший в такую рань собрать свои тыквы или
вскопать последние грядки, обязательно попадется навстречу. И даже если
этого не произойдет, мы услышим чей-то голос (в моем воображении -
Кэртиса Андерсона): "Стой, не шевелись!", когда я буду открывать ключом
"Аладдин" калитку в сетчатой ограде вокруг входа в тоннель. Потом два
десятка охранников с карабинами выйдут из леса, и наше маленькое
приключение закончится.
Когда мы на самом деле подошли к ограде, мое сердце билось так
сильно, что с каждым ударом перед глазами плыли белые точки. Руки были
холодные и онемевшие, и я долго-долго не мог вставить ключ в замок.
- Боже мой, фары! - простонал Харри.
Я поднял глаза и увидел два ярких пятна света на дороге. Ключи чуть
не выпали у меня из руки, я поймал их в последний момент.
- Дай мне, - сказал Брут. - Я открою.
- Нет, уже все нормально, - ответил я. Ключ наконец попал в скважину
и повернулся. Через секунду мы оказались внутри. Мы сгрудились за
подъемной дверью и смотрели, как мимо тюрьмы проехал грузовик,
развозящий свежий утренний хлеб. Рядом с собой я слышал неровное дыхание
Джона Коффи. Оно напоминало звук двигателя, который давно не смазывали.
Когда мы выходили, Джон легко придерживал подъемную дверь для всех нас,
но на этот раз мы его даже не просили, это было исключено. Мы с Брутом
подняли дверь, а Харри провел Джона вниз по ступенькам. Великан шел
тяжело, но все же спустился. Мы с Брутом быстро юркнули за ним, потом
опустили за собой дверь и снова закрыли на замок.
- Боже, я думаю, мы... - начал Брут, но я одернул его, резко толкнув
локтем в ребра.
- Не надо говорить, - остановил его я. - Даже думать не смей, пока он
не окажется в своей камере.
- А еще надо позаботиться о Перси, - сказал Харри. Наши голоса эхом
отдавались в гулком тоннеле. - Вечер не закончится, пока мы его не
успокоим.
Как оказалось позже, вечер был далеко не закончен.
ЧАСТЬ 6
КОФФИ ПРОХОДИТ МИЛЮ
Я сидел в солярии Джорджии Пайнз с отцовской ручкой в руке. Время
остановилось для меня, - я вспоминал ту ночь, когда мы с Харри и Брутом
вывезли Коффи из блока к Мелинде Мурс, пытаясь спасти ей жизнь. Я уже
писал о том, как мы напоили наркотиками Вильяма Уортона, хвастливо
называвшего себя вторым Крошкой Билли, о том, как мы запаковали Перси в
смирительную рубашку и затащили в комнату с мягкими стенами в конце
коридора. Я писал о нашей странной ночной поездке - жутковатой и
волнующей одновременно - и о чуде, свершившемся в конце пути. Мы видели,
как Джон Коффи спас женщину, находившуюся не просто на краю могилы, но
и, как нам казалось, на самом ее дне.
Я писал, очень смутно ощущая текущую вокруг меня жизнь приюта
"Джорджия Пайнз". Пожилые люди спускались на ужин, потом ковыляли в
Центр отдыха (да, здесь вы можете усмехнуться) принять вечернюю порцию
мыльных опер. Вроде бы я помню, как мой друг Элен принесла бутерброд, я
поблагодарил, а потом съел его, но совсем не могу сказать, ни в котором
часу она приходила, ни с чем был этот бутерброд. Я почти целиком
находился там, в 1932-м, когда мы покупали бутерброды у старого Тут-Тута
с тележкой, расписанной библейскими изречениями, за пять центов - с
холодной свининой, за десять - с говядиной.
Помню, как стихал шум, когда жившие здесь ископаемые готовились к
очередной ночи чуткого и беспокойного сна. Я слышал, как Микки - может
быть, не самый лучший здесь санитар, но уж точно самый добрый - напевает
своим чистым тенором "Долину Красной реки", проходя по комнатам и
раздавая вечерние лекарства: "Из долины, говорят, ты уезжаешь... Будет
ясных глаз твоих нам очень не хватать...". Эта песня опять напомнила мне
о Мелинде и о том, что она сказала Джону, когда произошло чудо. "Ты мне
снился. Мне снилось, что ты блуждаешь в темноте, как и я. Мы нашли друг
друга".
В Джорджии Пайнз стало тихо, наступила полночь и прошла, а я все
писал. Я дошел до того места, где Харри напомнил нам, что даже если мы
доставили Джона в тюрьму незамеченными, нас еще ждет Перси. "Вечер еще
не закончен, пока мы не уладили дело с ним", - примерно так выразился
Харри. На этом месте мой длинный день, исписанный отцовской ручкой,
все-таки закончился. Я положил ее, как мне казалось, лишь на секунду,
чтобы хоть немного размять затекшие пальцы, - а потом опустил голову на
руки и закрыл глаза, чтобы отдохнули. Когда я открыл их опять и поднял
голову, на меня через окно глядело утреннее солнце. Я глянул на часы и
увидел, что уже девятый час. Я проспал, как старый пьяница, положив
голову на руки, около шести часов. Я встал, покачиваясь, чтобы вернуть к
жизни свою спину, и подумал, что не мешало бы спуститься на кухню, взять
пару гренков и пойти на утреннюю прогулку, а потом посмотрел на кипу
исписанных листов, рассыпанных по столу. И сразу же решил ненадолго
отложить прогулку. Да, у меня были обязанности, но они могли подождать,
мне совсем не хотелось сегодня утром играть в прятки с Брэдом Доланом.
Вместо прогулки я закончил свой рассказ. Иногда лучше заставить себя
доделать начатое, несмотря на протесты души и тела. Иногда это
единственный способ закончить дело. И сильнее всего, я помню, в то утро
мне хотелось освободиться от неотступного призрака Джона Коффи.
- Ладно, - сказал я. - Еще одна миля. Но сначала... Я прошел по
коридору второго этажа в туалет. Пока я стоял там у писсуара, взгляд мой
скользнул по детектору дыма на потолке. Я вспомнил, как Элен удалось
отвлечь Додана, так что я смог вчера совершить прогулку и выполнить свой
маленький долг. Закончил я туалетные процедуры с улыбкой.
Я вернулся в солярий, чувствуя себя лучше (и намного приятнее в
области почек). Кто-то - я не сомневался, что Элен, - поставил чайник
рядом с моими страницами. И прежде чем снова сесть, я жадно выпил
сначала одну чашку, потом вторую. Затем снова уселся, снял колпачок с
ручки и принялся писать.
Я уже полностью погрузился в свой рассказ, когда чья-то тень упала на
бумагу. Подняв глаза, я ощутил холодок в животе. Это был Долан, он стоял
у окна. И улыбался.
- Ты пропустил свою утреннюю прогулку, Поли, - сказал он, - поэтому я
пришел узнать, что ты здесь затеваешь. Убедиться, что ты, скажем, не
болен. - Вы очень любезны, сэр. - Мой голос звучал нормально, но сердце
колотилось бешено. Я его боялся, и это чувство мне было в новинку. Он
напоминал Перси Уэтмора, а его я никогда не боялся... Но в те времена я
был молод... Улыбка Брэда стала шире, но не стала приятней.
- Мне сказали, что ты находился здесь всю ночь, Поли, сидел и писал
свой маленький рапорт. А это очень плохо. Таким старперам, как ты, нужен
полноценный отдых.
- Перси, - произнес я, но увидел, как недобро выглядела его улыбка, и
понял свою ошибку. Я глубоко вздохнул и начал снова: - Брэд, что ты
имеешь против меня?
Секунду он озадаченно смотрел, может, слегка неспокойно. Потом снова
заулыбался.
- Старожил. А может, мне просто рожа твоя не нравится. Что ты
все-таки там пишешь? Завещание, небось?
Он подошел, вытянув руку. Я прижал ладонью листок, над которым
работал, начав сгребать остальные другой рукой, сминая их в спешке,
чтобы сунуть под мышку, под одежду.
- Ну-ка, - сказал он, словно ребенку, - на этот раз не получится,
старичок. Если Брэд хочет посмотреть, то Брэд посмотрит. А ты сможешь
положить это в задолбанный банк.
Он схватил мое запястье своей молодой и неожиданно сильной рукой и
сжал его. Боль пронзила мою кисть, словно укус, и я застонал.
- Отпустите, - смог я произнести.
- После того, как ты дашь мне посмотреть, - отозвался он, уже не
улыбаясь. Его лицо было все же веселым, такое бодрое веселье часто
появляется на лицах людей, которым нравится делать гадости.
- Дай мне посмотреть Поли. Я хочу знать, что ты пишешь. - Моя рука
стала сползать с верхней страницы. С описания нашей поездки с Джоном
Коффи назад по тоннелю. - Я хочу посмотреть, связано ли это с тем, куда
ты...
- Оставьте его в покое.
Голос прозвучал словно свист хлыста в сухой жаркий день... И по тому,
как Брэд Долан подпрыгнул, можно было подумать, что целились в его
задницу. Он отпустил мою руку, которая упала назад на бумагу, и мы оба
посмотрели на дверь.
Там стояла Элен Коннелли, свежее и бодрее, чем когда-либо. На ней
были джинсы, обтягивающие ее стройные бедра и длинные ноги, в волосах -
голубая лента. В своих скрюченных артритом руках она держала поднос:
сок, яичница, гренок и чай. Глаза ее сверкали.
- И что это вы делаете? - спросил Брэд. - Ему нельзя есть здесь.
- Можно, и он будет есть, - заявила она все тем же сухим командным
тоном. Я никогда раньше не слышал его, но сейчас обрадовался. Я поискал
признаки страха в ее глазах, но увидел в них только гнев. - А вам сейчас
следует убраться отсюда, пока вы в своем тараканьем занудстве не
уподобились червю - этакому крысусу американусу.
Он сделал шаг к ней, глядя одновременно и неуверенно, и злобно. Я
подумал, что это опасное сочетание, но Элен и глазом не моргнула.
- Спорим, я знаю, кто включил ту проклятую сирену, - сказал Долан.
-Это, должно быть, одна старая сучка с когтями вместо рук. А теперь иди
отсюда. Мы с Поли еще не закончили свой разговорчик.
- Его имя - мистер Эджкум, - парировала она, - и если я еще раз
услышу, как вы называете его "Поли", то, думаю, смогу пообещать вам, что
дни вашей работы в Джорджии Пайнз будут сочтены.
- А кто, по-твоему, ты такая? - Долан надвигался на Элен, пытаясь
смеяться, что у него не очень получалось.
- Я думаю, - спокойно отчеканила она, - что я - бабушка человека,
который в настоящее время является спикером Палаты представителей штата
Джорджия. Человека, который любит своих родственников, мистер Долан.
Особенно пожилых родственников. Вымученная улыбка сползла с его лица,
как написанные мелом буквы, стертые с доски влажной губкой. Я прочел на
нем неуверенность, сомнение, не берут ли его на пушку, страх, что это
правда, ведь логически рассуждая, все легко проверить, она это знает,
следовательно, не лжет.
Вдруг я засмеялся, и хотя смех прозвучал резковато, он был искренним.
Я вспомнил, как часто Перси Уэтмор грозил нам своими связями тогда, в
трудные старые времена. А теперь, впервые за мою долгую жизнь, такая
угроза возникла снова... Но сейчас она высказана в мою пользу.
Брэд Долан посмотрел на меня свирепо, потом перевел взгляд на Элен.
- Сначала я думала оставить все без последствий, - сказала Элен. - Я
уже старая, и незачем осложнять себе жизнь. Но когда моим друзьям
угрожают и плохо с ними обращаются, я этого стерпеть не могу. А теперь
убирайтесь. И без единого слова.
Его губы шевелились, как у рыбы, - ах, как ему хотелось сказать одно
слово (наверное, то, что рифмуется со словом "штука"). Но он его не
произнес. Долан бросил на меня последний взгляд, потом прошагал мимо нее
в коридор.
Я глубоко-глубоко и шумно вздохнул, когда Элен ставила поднос передо
мной, а потом села напротив. - А твой внук правда спикер Палаты? -
спросил я.
- Да, правда.
- А что тогда ты делаешь здесь?
- Спикер палаты штата - достаточно высокая должность, чтобы
разделаться с таким тараканом, как Брэд Долан, но она не приносит
богатства, - сказала Элен, смеясь. - А кроме того, мне здесь нравится. Я
люблю компанию.
- Принимаю это как комплимент, - ответил я полыценно.
- Пол, ты себя хорошо чувствуешь? У тебя такой усталый вид. - Она
протянула руку через стол и убрала мои волосы со лба. Прикосновение ее
скрюченных пальцев было прохладным и удивительным. На секунду я закрыл
глаза. Когда я открыл их снова, то принял решение.
- Я в порядке. И я почти закончил. Элен, ты бы не хотела кое-что
прочитать? - Я предложил ей страницы, которые неловко сгреб вместе.
Наверное, они теперь лежали не по порядку - Долан и впрямь меня сильно
напугал, - но они были пронумерованы, и Элен легко могла бы сложить их,
как надо.
Она задумчиво посмотрела на меня.
- Ты закончил?
- То, что здесь, ты прочтешь до обеда. Если, конечно, сможешь
разобрать.
Она наконец взяла листки и посмотрела на них.
- У тебя очень хороший почерк, даже когда рука уже явно устала,
заметила она. - Я легко смогу прочитать.
- А когда прочтешь это, я закончу все остальное, - сказал я. - И тебе
останется всего на полчаса. А потом... Если тебе все еще будет
интересно... Я смог бы показать кое-что.
- Это связано с твоими прогулками по утрам?
Я кивнул.
Она сидела и обдумывала мои слова довольно долго, лотом кивнула сама
себе и поднялась с пачкой листков в руке.
- Я опять пойду на улицу, - сообщила она. - Солнце сегодня такое
теплое.
- А дракон побежден, - заметил я. - На этот раз прекрасной леди.
Элен улыбнулась, наклонилась и поцеловала в чувствительное место над
бровью, что всегда заставляло меня вздрагивать.
- Будем надеяться, что так. Но по своему опыту я знаю, что от
драконов типа Брэда Делана нелегко избавиться. - Она помедлила. -
Счастливо, Пол.
Надеюсь, ты сможешь победить все, что так тебя мучает.
- Я тоже надеюсь, - произнес я и подумал о Джоне Коффи. "Я не смог
ничего сделать, - сказал Джон. - Я пытался, но было уже поздно".
Я съел яичницу, которую она принесла, выпил сок, а гренок оставил на
потом. Затем взял ручку и снова начал писать, думая, что это уже в
последний раз.
Одна последняя миля.
Зеленая миля.
Когда мы привели Джона обратно в тоннель блока "Г", тележка стала уже
не роскошью, а необходимостью. Я очень сомневаюсь, что он смог бы
преодолеть тоннель сам, идти на корточках гораздо труднее, чем во весь
рост, отнимает больше сил, а потолок в проклятом тоннеле слишком низок
для таких, как Джон Коффи. Мне было страшно подумать, что он мог
свалиться в тоннеле. Как мы объясним это, ведь и так придется объяснять,
почему мы на дели на Перси смирительную рубашку?
Но у нас, слава Богу, была тележка, и Джон лежал на ней, словно
вытянутый из воды кит, а мы толкали ее назад к лестнице, ведущей в
складское помещение. Потом он слез, шатаясь, и просто стоял, опустив
голову и тяжело дыша. Кожа его стала такой серой, словно его обваляли в
муке. Я подумал, что к полудню он окажется в лазарете... Если вообще не
умрет.
Брут бросил на меня печальный, полный отчаяния взгляд. Я ответил ему
тем же.
- Мы не в состоянии его нести, но мы можем помочь ему, - сказал я. -
Я возьму его под левую руку, а ты - под правую.
- А я? - спросил Харри.
- Ты пойдешь позади нас. Если он вдруг начнет падать на спину,
подтолкнешь его вперед.
- А если не получится, присядешь там, куда он будет падать, и
смягчишь удар, - сострил Брут.
- О Боже, - слабо простонал Харри, - тебе предстоит пройти все круги
ада, а ты еще и смеешься.
- У меня просто есть чувство юмора, - заметил Брут. Наконец нам
удалось поднять Джона по лестнице.
Больше всего я боялся, что он потеряет сознание, но все обошлось.
- Иди вперед и посмотри, нет ли кого в складе, - задыхаясь, велел я
Харри.
- А если есть? - спросил Харри, пролезая у меня под мышкой. - "Привет
из Эйвона" и назад?
- Не умничай, - осек его Брут.
Харри слегка приоткрыл двери и просунул голову внутрь. Мне
показалось, что он находился там целую вечность. Наконец он повернулся,
и лицо его было почти радостным.
- Горизонт чист. И все тихо.
- Будем надеяться, что так и будет, - сказал Брут. - Пошли, Джон
Коффи, мы уже почти дома.
Он нашел в себе силы пройти через склад, но нам пришлось помочь ему
подняться по трем ступенькам в мой кабинет и почти протолкнуть через
маленькую дверь. Когда Коффи снова встал на ноги, он дышал с
затруднением, глаза лихорадочно блестели. А еще я с ужасом заметил, что
правая сторона его рта отвисла, как у Мелинды, когда мы вошли в комнату
и увидели ее в подушках.
Дин услышал нас и вышел из-за стола в начале Зеленой Мили.
- Ну, Слава Богу! Думал, вы уже не вернетесь, я уже почти решил, что
вас поймали, или начальник Мурс вам помешал, или... - Он осекся, впервые
увидев Джона. - Господи, Боже мой! Что это с ним? Похоже, он умирает!
- Он не умирает... Правда, Джон? - В глазах Брута сверкнуло
предупреждение Дину.
- Конечно нет, я не имел в виду "умирает", - нервно усмехнулся Дин,
но Боже...
- Не обращай внимания, - сказал я. - Помоги нам поместить его опять в
камеру.
И опять мы, как холмики, окружили гору, но на этот раз гора, словно
претерпевшая многолетнюю эрозию, была сглаженной и печальной. Джон Коффи
шел очень медленно, дыша ртом, как старый курильщик, но все-таки шел.
- Как там Перси? - поинтересовался я. - Сильно шумел?
- Немножко вначале. Пытался орать через пленку, которой заклеен рот.
Ругался, наверное.
- Помилуйте, - проговорил Брут. - Как хорошо, что наши нежные уши
этого не слышали.
- А потом периодически бил ногой в дверь. - Дин так обрадовался
нашему возвращению, что болтал без умолку. Его очки сползли на кончик
носа, блестящий от пота, и он пальцем вернул их на место. Мы прошли
камеру Уортона. Этот никчемный молодой человек лежал на спине и храпел,
как паровоз. На этот раз его глаза были закрыты.
Дин увидел, куда я смотрю, и засмеялся.
- С этим парнем - никаких проблем. С тех пор, как свалился, даже не
шелохнулся. Умер для всего мира. Что касается Перси и его пинков в
дверь, то это меня совсем не волновало. Я даже рад был, честно говоря.
Если бы он сидел совсем тихо, я бы заволновался, не задохнулся ли он там
до смерти изза этой ленты, которой вы заклеили его хлеборезку. Но не это
самое удивительное. Главное знаете что? Здесь было тихо, как в великий
пост в Новом Орлеане! За всю ночь никто не появлялся! - Последние слова
он произнес торжествующим тоном. - Мы сделали это, ребята! Сделали!
И тут он вспомнил о том, ради чего, собственно, затевался весь этот
спектакль, и спросил о Мелинде.
- Она здорова, - сказал я. Мы дошли до камеры Джона. Слова Дина
только начали доходить до сознания: "Мы сделали это, ребята... Сделали".
- Это было так же... Ну, ты понимаешь ...
- Как с мышью? - уточнил Дин. Он быстро взглянул на пустую камеру,
где раньше обитали Делакруа с Мистером Джинглзом, потом в сторону
смирительной комнаты, откуда якобы мышь и появилась. Голос его стал
тише, так затихают голоса при входе в большую церковь, где даже тишина,
кажется, говорит шепотом.
- Это было... - Он сглотнул. - Слушай, ты понимаешь, о чем я. Это
было чудо?
Мы переглянулись, подтверждая то, что уже знали.
- Он ее вытащил из самой могилы, вот что он сделал, - сказал Харри.
-Да, это было чудо.
Брут открыл двойной замок на двери и слегка подтолкнул Джона внутрь.
- Входи, парень. Отдохни немного. Ты заслужил. Мы сейчас разберемся с
Перси...
- Он - плохой человек, - проговорил Джон тихим механическим голосом.
- Правильно, сомнений нет, злой, как колдун, - согласился Брут,
говоря самым мягким тоном, - но ты не беспокойся, мы его к тебе не
допустим. Просто полежи на своей койке, а я скоро принесу тебе кофе.
Горячий и крепкий. И ты сразу почувствуешь себя другим человеком.
Джон тяжело опустился на койку. Я думал, он ляжет и отвернется, как
обычно, к стене, но он просто сидел, свесив руки между колен, опустив
голову и тяжело дыша ртом. Медальон со Святым Кристофером, который дала
ему Мелинда, выскользнул из ворота рубашки и качался в воздухе. Она
сказала, что медальон спасет его, но Джон не выглядел спасенным. Похоже
было, что он занял место Мелинды на краю могилы, о которой говорил
Харри.
Но тогда мне было не до Коффи.
Я повернулся к ребятам.
- Дин, достань пистолет и дубинку Перси.
- Ладно. - Он вернулся к столу, открыл ящик и вытащил пистолет и
дубинку.
- Готовы? - спросил я их. Мои люди - верные, я никогда так не
гордился ими, как в ту ночь, - кивнули. Харри и Дин слегка нервничали, а
Брут был невозмутим, как всегда.
- Хорошо. Говорю я. Чем меньше вы открываете рот, тем лучше и тем
быстрее все кончится... К лучшему или худшему. Годится?
Они опять кивнули. Я сделал глубокий вдох и пошел по Зеленой Миле к
смирительной комнате.
Перси поднял глаза и зажмурился, когда я включил свет. Он сидел на
полу и облизывал пленку, которой я заклеил его рот. Та часть, которую я
закрепил на затылке, отстала (возможно, от пота или бриолина в волосах),
и он мог попытаться отодрать и остаток ленты. Еще час и он вопил бы о
помощи во всю мощь своих легких.
Действуя ногами, ему удалось слегка отодвинуться назад, когда мы
зашли, потом он остановился, сообразив, что деваться некуда, кроме
юговосточного угла комнаты.
Я взял пистолет и дубинку у Дина и протянул их в сторону Перси.
- Хочешь получить обратно? - спросил я.
Он настороженно посмотрел на меня, потом кивнул.
- Брут, Харри. Поднимите его.
Они наклонились, подцепили его под мышки и подняли. Я приблизился,
пока не стал с ним нос к носу, чувствуя острый запах его пота. Наверное,
он взмок, пытаясь освободиться от смирительной рубашки и периодически
ударяя ногами в дверь, но больше всего, думаю, он потел от обычного
страха боязни того, что мы с ним сделаем, когда вернемся.
Очевидно он надеялся, что все обойдется, ведь мы - не убийцы... А
потом, вероятно, вспомнил об Олд Спарки: ведь мы и впрямь были убийцами.
Я сам казнил семьдесят семь человек, больше чем любой из тех, на ком я
застегивал ремень, больше чем сам сержант Йорк, снискавший славу в
первой мировой. Убивать Перси было нелогично, но мы ведь уже поступали
нелогично, наверное, об этом он говорил сам себе, сидя с завязанными за
спиной рукавами и пытаясь языком освободиться от пленки, запечатавшей
ему рот. А кроме того, логика вряд ли присутствует в мыслях человека,
сидящего на полу комнаты с мягкими стенками, завернутого так плотно, как
паук пеленает муху. Я хочу сказать, что если сейчас я не поставлю его на
место, то не поставлю никогда.
- Я сниму ленту с твоего рта, если ты пообещаешь, что не будешь
орать, - сказал я. - Я хочу поговорить с тобой, а не поорать. Так что ты
на это скажешь? Будешь вести себя тихо?
Я прочитал в его глазах облегчение, словно он понял, что, если я хочу
поговорить, значит, у него есть шанс выбраться с целой шкурой. Перси
кивнул.
- Если начнешь шуметь, опять заклеем, - пообещал я, - ты это
понимаешь?
Опять кивнул, на этот раз нетерпеливо. Я протянул руку, взялся за
конец, который он оторвал, и с силой потянул. Раздался треск. Брут
подмигнул. Перси вскрикнул от боли и стал тереть губы. Он попытался
загов
...Закладка в соц.сетях
