Жанр: Триллер
Рок-н-ролл никогда не умрет
Стивен Кинг.
Рок-н-Ролл никогда не умрет
(с)Stephen King
Перевод: (с) И.Г.Почиталин
Изд. "АСТ"
OCR: Макс К.
Когда Мэри проснулась, она знала, что они заблудились, Она знала это, и
Кларк знал тоже, хотя не захочет признаться в этом. На его лице было
написано: "Я раздражен, оставьте меня в покое". Его рот становился все
меньше и меньше, пока не начинало казаться, что он исчез совсем. Кроме того,
Кларк не произнесет слово "заблудились"; он скажет, что они где-то
"неправильно повернули". Даже такое будет для него смертельно трудно.
Они отправились из Портленда вчера. Кларк работал в компьютерной
компании — одной из ведущих. И вот он предложил полюбоваться на красоты
Орегона, расположенные за пределами приятных, но скучных окрестностей
Портленда, где жили они вместе с другими зажиточными служащими. Свой
пригород его жители называли "городом программного обеспечения".
— Говорят, что там, подальше от города, удивительно красиво, — сказал
ей Кларк. — Хочешь, поедем и посмотрим? У меня неделя отпуска, и уже пошли
слухи о переводе. Если мы не увидим настоящий Орегон, то, по-моему,
последние шестнадцать месяцев будут не чем иным, как черной дырой в моей
памяти.
До начала занятий в школе оставалось десять дней, и она не преподавала
в летних классах, поэтому она охотно согласилась, наслаждаясь
приятно-неожиданным, спонтанным ощущением поездки. И совсем забыла о том,
что вот такие каникулы, организованные экспромтом, часто заканчиваются
похожим образом, когда отдыхающие теряют ориентировку среди проселочных
дорог и начинают скитаться по заросшим тропам, ведущим в никуда. Пожалуй,
решила она, это действительно приключение — по крайней мере можно так
считать, если очень хочется. В январе ей исполнилось тридцать два года. По
ее мнению, тридцать два, пожалуй, уже слишком много для подобных
приключений. Теперь ее представление о по-настоящему хорошем отпуске
сводилось к мотелю с чистым плавательным бассейном, банными халатами на
кроватях и действующей сушилкой для волос в ванной комнате.
Правда, вчерашний день прошел хорошо. Местность вокруг была настолько
живописной, что даже Кларк временами испытывал благоговение и замолкал --
крайне неожиданное для него состояние. Они провели ночь в прелестной
деревенской гостинице к западу от Юджина, занимались любовью, и даже не один
раз, а дважды. Она определенно чувствовала себя не слишком пожилой, чтобы
наслаждаться этим. А утром направились на юг, собираясь заночевать в
Кламат-Фоллзе. Они начали однодневную поездку по 58-му шоссе штата Орегон, и
маршрут был выбран совершенно правильно. Но затем, во время ленча в
Ок-Ридже, Кларк предложил свернуть с магистрального шоссе, забитого
автомобилями отдыхающих и грузовиками, груженными древесиной.
— Ну, я не знаю... — произнесла Мэри с сомнением женщины, слышавшей
немало аналогичных предложений от своего мужа и вынужденной затем страдать
от последствий некоторых из них. — Мне бы не хотелось заблудиться здесь,
Кларк. Местность выглядит весьма пустынной. — Она постучала аккуратным
ногтем по зеленому пятну, обозначенному на карте "Боулдер-Крик — Пустынный
район". — Здесь написано, что этот район пустынный, а значит, мы не
встретим заправочных станций, туалетов или мотелей.
— А-а, брось, — сказал он, отодвигая в сторону тарелку с остатками
бифштекса. Из музыкального автомата доносилась песня "Шесть дней в пути",
исполняемая Стивом Эрлом и ансамблем "Дьюокс". Через грязные окна было
видно, как снаружи скучающие мальчишки выделывали разные трюки на своих
роликовых досках. Казалось, им просто нечем заняться и они ждут, когда
достигнут соответствующего возраста и смогут навсегда уехать отсюда. Мэри
разделяла их чувства.
— Никаких оснований для беспокойства, крошка. Мы едем по шоссе
пятьдесят восемь еще несколько миль на восток... затем сворачиваем на шоссе
сорок два... видишь?
— Угу. — Она заметила также, что если шоссе было обозначено на карте
жирной красной линией, то шоссе 42 нанесено всего лишь извилистой черной
нитью. Но она только что хорошо поела — тушеное мясо с картофельным пюре,
— и ей не хотелось нарушать инстинктивную тягу Кларка к приключениям. В тот
момент она чувствовала себя подобно удаву, только что проглотившему барана.
Больше всего ей хотелось забраться в их любимый старый "мерседес", откинуть
назад пассажирское сиденье и вздремнуть.
— Значит, — развивал Кларк свою мысль, — вот эта дорога. У нее нет
номера, это всего лишь проселок, но зато она ведет прямо к Токети-Фоллзу. А
оттуда совсем недалеко до шоссе девяносто семь. Итак, что ты думаешь?
— Я думаю, что ты завезешь нас туда, откуда нам не выбраться, --
сказала она. Как она жалела потом об этом саркастическом замечании! — 1-1 о
я полагаю, что с нами ничего не случится до тех пор, пока ты не сумеешь
найти достаточно широкое место, чтобы развернуть "принцессу".
— Договорились! — воскликнул он с сияющей улыбкой и пододвинул к себе
тарелку с бифштексом. Он снова вернулся к еде, не обращая внимания на то,
что она, включая подливку, остыла.
— Фу, — сказала она, закрыла лицо одной рукой и сделала брезгливую
гримасу. — Как ты можешь?
— Это вкусно, — произнес Кларк с полным ртом таким сдавленным
голосом, что только жена могла разобрать его слова. — К тому же во время
путешествий нужно привыкать к местным блюдам.
— Твое блюдо выглядит так, словно кто-то чихнул и жевательный табак из
набитого им рта попал на очень старый гамбургер, — заметила она.
Они выехали из Ок-Риджа в хорошем настроении, и сначала все шло хорошо.
Неприятности начались только после того, как они свернули с шоссе 42 на
безымянную проселочную дорогу, ту самую, по которой Кларк собирался
промчаться прямо в Токети-Фоллз. Сначала ничто не предвещало неприятностей.
Проселочная дорога или нет, она оказалась намного лучше шоссе 42, всего в
ухабах и потрескавшегося от зимних морозов. По правде говоря, они ехали
просто великолепно, по очереди вставляя кассеты в автомобильный магнитофон.
Кларку нравились исполнители вроде Уилсона Пиккетта, Эла Грина и группы "Поп
стейплз". Вкус Мэри был совершенно противоположным.
— Что ты находишь в этих белых парнях? — спросил
он, когда она вставила свою любимую кассету — Лу Рид пел "Нью-Йорк".
— Я вышла замуж за одного из них, правда? — заметила она, заставив
его рассмеяться.
Неприятности начались через пятнадцать минут, когда они подъехали к
развилке. Обе дороги, отходящие от нее, выглядели совершенно одинаково.
— Вот ведь дерьмо, — сказал Кларк. Затормозил и открыл "бардачок",
чтобы достать карту. Он долго смотрел на нее. — Этого нет на карте.
— Боже мой, начинается, — вздохнула Мэри. Она уже задремала, когда
Кларк остановил машину у неожиданной развилки, и испытывала потому
раздражение к нему. — Хочешь выслушать мой совет? --
— Нет, — ответил он. В его голосе тоже звучало раздражение. — Но я
знаю, что все равно получу его. И мне страшно не нравится, когда ты вот так
закатываешь глаза. Я говорю это на всякий случай — вдруг ты не заметишь.
— Как я закатываю глаза, Кларк?
— Словно я старый пес, который только что перднул под обеденным
столом. Давай, говори. Выкладывай все. Твоя очередь.
— Давай вернемся, пока не поздно. Вот мой совет.
— Угу. А теперь тебе не хватает только поднять плакат:
"Раскайся".
— Мне нужно смеяться?
— Я не знаю, Мэри, — сказал он угрюмо и затем молча сидел за рулем,
посматривая то на ветровое стекло, усеянное разбившейся о него мошкарой, то
на карту местности. Они были женаты почти пятнадцать лет, и Мэри знала его
достаточно хорошо. Она понимала, что Кларк, без сомнения, настоит на том,
чтобы ехать дальше. Не просто проигнорирует неожиданную развилку на дороге,
а именно из-за нее.
Когда Кларк Уиллингем попадает в трудное положение, он не отступает,
подумала она. И тут же приложила ладонь ко рту, чтобы скрыть улыбку.
Но ей не удалось сделать это достаточно быстро. Кларк взглянул на нее,
приподняв одну бровь, и Мэри пришла в голову мысль, заставившая ее испытать
смятение: если она после всех этих лет читает его мысли с такой же
легкостью, как детскую книгу, то, может быть, и он способен на то же самое в
отношении ее.
— Что-то интересное? — спросил он, и его голос стал чуть тоньше. В
этот момент — еще перед тем, как она задремала, поняла теперь Мэри — она
увидела, что рот Кларка становится меньше. — Расскажи мне, посмеемся
вместе, милая.
— Просто захотелось кашлянуть, — покачала она головой. Кларк кивнул,
поднял свои очки на лоб и поднес карту к лицу так, что она почти касалась
его носа.
— Ну что ж, — произнес он, — ехать нужно по левой дороге от
развилки, потому что она ведет на юг, в направлении Токети-Фоллза. Вторая
ведет на восток, к какомунибудь ранчо или чему-нибудь еще.
— Дорога, ведущая к ранчо, с желтой полосой посредине?
Рот Кларка стал еще меньше.
— Ты просто не представляешь, какими зажиточными бывают хозяева
некоторых ранчо, — заметил он.
Ей захотелось напомнить ему, что времена скаутов и разведчиков-пионеров
остались в далеком прошлом, что он еще не попал в по-настоящему трудное
положение. Затем она решила, что неплохо еще подремать в лучах вечернего
солнца, и этого ей хочется гораздо больше, чем ссориться со своим мужем,
особенно после такой приятной двукратной любви прошлой ночью. В конце
концов, они все равно куда-нибудь приедут, верно?
С этой утешительной мыслью в голове, слушая Лу Рида, поющего о
последнем великом американском ките, Мэри Уиллингем заснула. К тому моменту,
когда выбранная Кларком дорога начала становиться хуже, она спала беспокойно
и ей снился сон, что они снова находятся в кафе в Ок-Ридже, где
останавливались на ленч. Она пыталась вложить монету в четверть доллара в
музыкальный автомат, но щель была забита чем-то похожим на человеческую
плоть. Один из мальчишек, катавшихся на асфальтовой площадке для стоянки
автомобилей, в шапочке с надписью "Трейлблейзерз", повернутой назад
козырьком, проходил мимо нее с роликовой доской под мышкой.
— Что случилось с этой штукой? — спросила его Мэри. Мальчишка
подошел, посмотрел на музыкальный автомат и пожал плечами. "А, ничего
страшного. Это просто тело какого-то парня, разорванное на части для вас и
для многих других, — объяснил он. — У нас здесь не какая-то мелкая
операция, мы занимаемся масс-культурой, крошка".
Затем он протянул руку, ущипнул ее за сосок на правой груди — довольно
грубо, между прочим, — и ушел. Когда Мэри снова взглянула на музыкальный
автомат, то увидела, что он наполнен кровью и смутно видимыми плавающими
предметами, подозрительно похожими на человеческие органы.
Может быть, пока воздержаться от прослушивания альбома Лу Рида,
подумала она. Но в луже крови за стеклом на проигрыватель опустилась
пластинка — словно в ответ на ее мысль, — и Лу начал петь "Полный автобус
веры".
Пока Мэри снился этот все более неприятный сон, дорога становилась все
хуже и хуже. Ухабы делались все более частыми и наконец слились в один
сплошной ухаб. Альбом Лу Рида — весьма продолжительный — закончился, и
включилась перемотка. Кларк не заметил этого. Приятное выражение лица, с
которым он начал день, теперь полностью исчезло. Его рот уменьшился до
размеров бутона розы. Если бы Мэри бодрствовала, она сумела бы много миль
назад убедить его повернуть обратно. Он знал это, равным образом знал, как
она посмотрит на него, когда проснется и увидит эту узкую полоску
раскрошенного асфальта. Назвать ее дорогой можно только в самом
снисходительном смысле слова. Сосновые леса по обеим сторонам вплотную
прижались к залатанному полотну, дорога все время находилась в тени. Они не
встретили ни одного автомобиля, едущего в противоположном направлении,
начиная с того момента, как свернули с шоссе 42.
Он знал, что должен повернуть обратно — Мэри очень не нравилось, когда
он попадал в такое вот дерьмо. Она всегда забывала случаи, весьма
многочисленные, когда он безошибочно по незнакомым дорогам приезжал к месту
назначения (Кларк Уиллингем принадлежал к миллионам американцев, твердо
уверенных, что в их головах находится компас). И все-таки он продолжал ехать
вперед, сначала упрямо веря в то, что они должны выехать к Токети-Фоллзу,
затем просто на это надеясь. К тому же нигде не попадалось место,
позволявшее развернуться. Если бы он попытался сделать это, он посадил бы
"принцессу" до ступиц колес в один из болотистых кюветов, протянувшихся по
обеим сторонам этой так называемой дороги... И один Бог знает, сколько
времени понадобится, чтобы дождаться здесь
аварийного грузовика, или сколько миль придется пройти, чтобы вызвать
его по телефону.
И вот наконец место, где можно было бы развернуться — еще одна
развилка на дороге, — но он решил не делать этого. Причина была простой:
хотя дорога, уходящая направо, была проселочной, покрытой гравием с растущей
посреди травой, та, что вела налево, снова оказалась широкой, с хорошим
покрытием и с ярко-желтой осевой полосой. Согласно компасу в голове Кларка
эта дорога вела прямо на юг. Он прямо-таки чувствовал запах Токети-Фоллза.
Еще десять миль, ну, может быть, пятнадцать, самое большее двадцать.
И все-таки он действительно подумал о том, что лучше повернуть назад.
Когда он потом сказал об этом Мэри, то увидел сомнение у нее в глазах, но
это было действительно правдой. Он решил ехать дальше, потому что Мэри
начала шевелиться и он был уверен, что на ухабистой, неровной дороге, по
которой он только что проехал, она проснется, если он повернет назад. Тогда
она посмотрит на него своими большими прекрасными глазами. Всего лишь
посмотрит. Этого будет достаточно.
К тому же зачем ему тратить полтора часа, возвращаясь обратно, когда
Токети-Фоллз совсем рядом? "Посмотри на эту дорогу, — подумал он. — Ты
думаешь, что такая дорога может вести в никуда и просто исчезнуть?"
Он включил сцепление "принцессы", поехал по дороге, ведущей налево, и
— как вы думаете? — дорога начала ухудшаться. Сразу за первым подъемом
желтая разделительная полоса исчезла. После второго подъема пропало
покрытие, и они оказались на бугристом проселке с темным лесом,
прижимающимся с обеих сторон еще теснее прежнего. А солнце — Кларк впервые
обратил на это внимание — соскальзывало на противоположную сторону неба.
Асфальтовое покрытие кончилось так внезапно, что Кларку пришлось
затормозить, чтобы осторожно съехать на грунт. Этот резкий толчок, когда
пружины подвески сжались до самых ограничителей, разбудил Мэри. Она
вздрогнула, выпрямилась и огляделась с удивлением вокруг.
— Где... — начала она, и тут, чтобы уж окончательно сделать вечер
идеальным и прекрасным, хрипловатый голос Лу Рида ускорился так, что
бормотал слова песни "Добрый вечер, мистер Вальдхайм" со скоростью Элвина и
группы "Чипманкс".
— О-о! — воскликнула она и нажала на кнопку выброса. Ей в руку
выскочила кассета в сопровождении отвратительного коричневого последа --
мотков блестящей пленки.
"Принцесса" рухнула в почти бездонную яму, резко качнулась налево, а
затем ее бросило вверх и в сторону подобно клиперу, двигающемуся по спирали
через штормовую волну.
— Кларк?
— Только не говори ничего, — произнес он сквозь стиснутые зубы. — Мы
не заблудились. Через минуту-другую — может быть, за следующим холмом --
снова будет асфальт. Мы не заблудились!
Все еще расстроенная своим сном (хотя она уже не могла припомнить его побегу. И тут, прежде чем она собралась с силами, ей на плечо
опустилась узкая рука, и она взглянула в улыбающееся знакомое лицо Бадди
Холли.
Он погиб в 1959 году — она запомнила эту дату из кинофильма, в котором
его играл Гэри Баси. 1959 год — это более тридцати лет назад, но Бадди
Холли, все еще неотесанный двадцатитрехлетний парень, выглядел
семнадцатилетним. Его глаза словно плавали за линзами очков, а адамово
яблоко прыгало вверх и вниз, как игрушечная обезьянка на палке. На нем была
безобразная куртка из шотландки и галстук-шнурок. Застежкой на галстуке
служила большая хромированная оленья голова. На первый взгляд он выглядел
деревенским недотепой, но в форме его рта было что-то мрачное, что-то
темное. На мгновение его рука сжала ее плечо с такой силой, что она
почувствовала жесткие подушечки мозолей на кончиках его пальцев — мозолей
гитариста.
— Привет, милашка, — произнес он, и она почувствовала в его дыхании
запах гвоздичного масла. По левой линзе его очков зигзагом пробегала тонкая,
как волосок, трещинка. — Что-то раньше здесь не видел тебя.
С невероятным самообладанием она подцепила вилкой еще один кусок пирога
и сунула его в рот. Ее рука даже не дрогнула, когда комок начинки свалился
обратно на тарелку. Но еще более невероятным было то, что, просовывая кусок
пирога в рот, она улыбалась вежливой равнодушной улыбкой.
— Нет, — ответила она. Мэри была по какой-то причине убеждена, что не
должна показать, будто узнала этого человека. Если он догадается, у них с
Кларком исчезнет последний шанс на спасение. — Мы с мужем... понимаете,
остановились посмотреть на город, когда проезжали через него.
А сейчас Кларк снова проезжает через него, изо всех сил стараясь
придерживаться разрешенного предела скорости. Капли пота скатываются по его
лицу, а глаза смотрят то вперед, через ветровое стекло, то в зеркало заднего
обзора, то снова вперед. Неужели он уехал без нее?
Мужчина в спортивной куртке из шотландки улыбнулся, обнажив зубы,
которые были слишком большими и явно слишком острыми.
— Да, я отлично все понимаю — вы решили осмотреть город и
направляетесь теперь дальше? Я не ошибаюсь?
— Я думала, это и есть весь город, — сказала Мэри, поджав губы.
Вновь пришедшие, глянув друг на друга, вскинули вверх брови и
захохотали. Молодая официантка посмотрела на них испуганными, налившимися
кровью глазами.
— Да, совсем неплохо, — заметил Бадди Холли. — Вам и вашему мужу
надо бы подумать о том, чтобы немного здесь задержаться. По крайней мере
оставайтесь на концерт. У нас здесь отличный оркестр — хотя и не принято
хвалить самих себя.
Мэри внезапно заметила, что глаз за разбитой линзой очков наполнился
кровью. По мере того как усмешка Холли становилась все шире и глаза
прищуривались, алая капля выкатилась из уголка глаза и покатилась по его
щеке, как слеза.
— Верно я говорю, Рой? — спросил он.
— Совершенно точно, мадам, — подтвердил мужчина в темных очках. --
Чтобы убедиться, надо увидеть его.
— Не сомневаюсь, что вы правы, — еле слышно сказала Мэри.
Да, Кларк уехал. Теперь она в этом не сомневалась. Парень с избытком
тестостерона мчался из города подобно испуганному кролику. Она полагала, что
пройдет немного времени, и испуганная молодая девушка с лихорадкой на
верхней губе отведет ее в раздевалку, где Мэри уже ждет ее собственное
рейоновое платье и блокнот для заказов.
— О нашем оркестре можно и домой написать, — гордо сказал ей Холли.
— Я имею в виду — рассказать. — Капля крови упала с его лица и шлепнулась
на сиденье табурета, который совсем недавно занимал Кларк. — Оставайтесь,
вам у нас понравится. — Он посмотрел на своего друга, ожидая поддержки.
Мужчина в темных очках, в котором Мэри узнала Рэя Орбисона, подошел к
повару и официанткам. Положил руку на бедро рыжей, та накрыла ладонью его
руку и улыбнулась ему. Мэри увидела, что короткие широкие пальцы официантки
обкусаны до мяса. Мальтийский крест висел па голой груди Рэя Орбисона --
воротник его рубашки был расстегнут. Он кивнул, и на его лице тоже появилась
сияющая улыбка:
— Мне хотелось бы, чтобы вы остались со мной, мадам, и не на одну ночь
— поселитесь у нас и поживите, как здесь принято говорить.
— Я спрошу своего мужа, — услышала она свой ответ
н закончила мысль в уме: если я когда-нибудь его снова увижу.
— Так и сделай, милашка! — сказал ей Холли. — Сделай это
обязательно! — И затем, совершенно невероятно, он еще раз сжал ее плечо и
отошел в сторону, открыв перед ней дорогу к двери. И что еще более
невероятно, она увидела теперь знакомый капот "мерседеса" и прикрепленную к
нему эмблему мира все еще перед рестораном.
Бадди подошел к своему приятелю Рэю, подмигнул ему (по щеке прокатилась
еще одна кровавая слеза), затем протянул руку позади Джеиис и ущипнул ее за
ягодицу. Она негодующе вскрикнула, и изо рта ее хлынул поток личинок.
Большинство упало на пол между ее ног, однако некоторые прилипли к нижней
губе, отвратительно извиваясь.
Молодая официантка отвернулась в сторону с гримасой отвращения и
закрыла рукой лицо. Мэри Уиллингем внезапно поняла, что они скорее всего
разыгрывают ее. Бегство перестало быть планом и превратилось в инстинктивную
реакцию. Она соскользнула со своего табурета и устремилась к двери.
— Эй! — крикнула рыжеволосая официантка. — Эй, вы не заплатили за
пирог! И за кофе тоже! Это не кафе "Ешь и беги", стерва! Рик! Бадди! Держите
ее!
Мэри взялась за дверную ручку и почувствовала, как она выскользнула из
ее пальцев. За спиной слышался топот погони. Она взялась за ручку снова, на
этот раз сумела повернуть ее и с такой силой рванула ее на себя, что
оторвала висящий над дверью колокольчик. Узкая рука с мозолями гитариста на
кончиках пальцев схватила ее чуть выше локтя. На этот раз пальцы стиснули ее
руку с такой силой, что тонкий луч нерва от левой стороны челюсти до локтя,
который стиснула рука Бадди, онемел. Мэри взмахнула правой рукой, ударив
назад, как молотком при игре в крокет, и почувствовала хруст тонкой тазовой
кости чуть выше мужской промежности ее преследователя. Раздался сдавленный
стон — значит, они могли испытывать боль, мертвые или нет, — и хватка
ослабла. Мэри вырвалась и бросилась через открытую дверь; волосы у нее на
голове встали от ужаса словно корона.
Ее безумные глаза устремились к "мерседесу", все еще стоящему на улице.
Мэри с благодарностью подумала о Кларке, заставившем себя ждать. Он принял
все ее телепатические сигналы: сидел за рулем, вместо того чтобы разыскивать
под пассажирским сиденьем ее бумажник. Кларк включил двигатель "принцессы" в
тот момент, когда она выбежала из "Рок и буги".
Мужчина в цилиндре, украшенном цветами, и его покрытый татуировкой
компаньон снова стояли у входа в парикмахерскую, равнодушно наблюдая за тем,
как Мэри рванула на себя пассажирскую дверцу машины. Она успела подумать,
что узнала того, что в цилиндре, — у нее были три долгоиграющие пластинки
"Линярд скинярд", и она была почти уверена, что это был Ронни Ван-Зант. И
тут же поняла, что знает и его татуированного компаньона — это был Дьэйн
Аллман, погибший, когда его мотоцикл занесло под грузовой трейлер. Он достал
что-то из кармана своей джинсовой куртки и впился зубами. Безо всякого
удивления Мэри увидела, что это персик.
Из дверей ресторана "Рок и буги" вырвался Рик Нелсон. За ним бежал
Бадди Холли. Вся левая сторона его лица была теперь залита кровью.
— Садись в машину! — закричал Кларк. — Садись в этот чертов
автомобиль, Мэри!
Она бросилась на пассажирское сиденье головой вперед, и Кларк дал
задний ход еще до того, как она попыталась закрыть дверцу. Задние покрышки
"принцессы" взвыли, и вверх взметнулись клубы голубого дыма. Когда Кларк
нажал на тормоза, Мэри с силой бросило вперед, так что она едва не сломала
себе шею, ударившись головой о приборную панель. Она шарила позади себя,
стараясь найти ручку открытой дверцы. Кларк выругался и перевел рычаг
автоматической трансмиссии в положение "вперед".
Рик Нелсон бросился животом на серый капот "принцессы". Глаза его
сверкали, губы раздвинулись над невероятно белыми зубами в отвратительной
усмешке. Его поварской колпак свалился, и темно-каштановые волосы висели
вдоль висков беспорядочными завитками.
— Вы будете присутствовать на концерте! — завопил он.
— Черта с два! — крикнул в ответ Кларк и до предела выжал педаль
газа. Обычно спокойный дизельный двигатель "принцессы" заворчал на низких
нотах, и машина рванулась вперед. Темная фигура на капоте продолжала
удерживаться, визжа и хихикая.
— Пристегни ремень! — заорал Кларк, как только Мэри села в кресло.
Она нащупала пряжку и сунула ее в гнездо. С ужасом, словно
загипнотизированная, глядела, как существо на капоте протянуло левую руку и
схватилось за стеклоочиститель прямо перед ней. Оно начало подтягиваться
вперед. Стеклоочиститель отломился. Существо на капоте взгляну
ло на него, бросило за спину и протянуло руку к стеклоочистителю на
стороне Кларка.
Прежде чем оно успело схватиться за него, Кларк снова нажал на тормоз
— теперь обеими ногами. Пристежной ремень Мэри болезненно впился в нижнюю
часть левой груди, На мгновение она почувствовала ужасное давление внутри,
словно чья-то безжалостная рука вышвыривала ее внутренности через горло.
Существо соскользнуло с капота и приземлилось на мостовую. Мэр
...Закладка в соц.сетях
