Жанр: Триллер
Оно
..., я знала это, где-то там, с самого начала. Он бьет и причиняет мне боль. Я
вышла за него замуж, потому что.., потому что мой отец всегда беспокоился
обо мне, я думаю. Как бы я ни страдала, он все-таки беспокоился. Я думаю, я
знала, что он одобрил бы Тома. Потому что Том тоже беспокоился. Он сильно
беспокоился. И пока кто-то заботился обо мне, я была цела и невредима. Более
чем цела. Реальна.
Она посмотрела на него серьезно. Ее блузка вылезла из брюк, обнажив белую
полоску живота. Он захотел поцеловать ее.
- Но это не было реальным. Это был кошмар. Быть замужем за Томом походило
на возвращение в кошмар. Почему человек так поступает, Билл? Почему человек
сам, по собственному желанию, возвращает себя в кошмар?
Билл сказал:
- Единственная причина, которую я могу пппредставить, это что лллюди
возвращаются, чччтобы нннайти ссебя.
- Кошмар здесь, - сказала Бев. - Кошмар - это Дерри. Том кажется мелочью
по сравнению с этим. Я сейчас могу лучше его видеть. Я ненавижу себя за
годы, проведенные с ним... Ты не знаешь.., то, что он заставлял меня делать,
и, ох, я была достаточно рада делать это, ты знаешь, потому что он заботился
обо мне. Я бы заплакала.., но иногда слишком стыдно. Ты знаешь?
- Не надо, - сказал он спокойно, и положил свою руку на ее. Она плотно ее
сжала. Ее глаза были полны блеска, но слезы не шли. - Это есть у каждого. Но
это не эээкзамен. Просто ты проходишь это так, кккак ты можешь.
- Я имею в виду, - сказала она, - что я не обманываю Тома и не пытаюсь
использовать тебя, чтобы как-то отомстить ему или что-нибудь в этом роде.
Для меня это что-то естественное, здоровое, сладкое. Но я не хочу причинять
тебе боль, Билл. Или втягивать тебя во что-то, о чем бы ты потом жалел.
Он думал об этом, думал об этом по-настоящему глубоко и серьезно. Но
маленькое странное воспоминание - он стучится ко мне и так далее - снова
задвигалось в нем, врываясь в его мысли. Это был длинный, долгий день.
Звонок Майка и его приглашение пообедать были сто лет назад. Так много всего
случилось с тех пор.
- Друзья не ооообманывают друг дддруга, - сказал он и наклонился над ней.
Их губы сомкнулись, и он начал расстегивать ее блузку.
Одна ее рука переместилась к нему на затылок и прижала его к себе, а
другая сначала расстегнула молнию на слаксах, а потом сдернула их. Какой-то
момент его рука, теплая рука, лежала на ее животе, стягивая трусы; потом
легкий толчок, и она сама направила его.
Когда он вошел в нее, она мягко изогнулась под ним и пробормотала:
- Будь моим. Я люблю тебя, Билл.
- Я тоже люблю тебя, - сказал он, улыбаясь в ее голое плечо. Они начали
медленно, и он почувствовал, как пот начинает стекать по его коже, когда она
задвигалась быстрее под ним. Его сознание начало растворяться,
сосредоточиваясь все более и более на их единении. Ее поры раскрылись,
издавая прекрасный мускусный запах.
Беверли почувствовала приближение оргазма. Она шла к нему, работая для
него, никогда не сомневаясь, что он наступит. Вдруг ее тело замерло и,
казалось, взлетело вверх, но не в оргазме, а в чем-то гораздо высшем, чем
то, что она имела с Томом или с двумя любовниками, которых имела до Тома.
Она стала сознавать, что она не просто кончит - это будет тактическое
оружие. Она немного испугалась.., но ее тело снова подхватило ритм. Она
чувствовала твердую плоть Билла, все его тело вдруг стало таким же твердым,
как часть его в ее лоне, и в этот самый момент она достигла высшей точки -
начала достигать высшей точки, удовлетворения настолько огромного, что оно
было почти агонией, затопившей все глубинные шлюзы, и она укусила его плечо,
чтобы подавить крик.
- О, Боже мой, - он глубоко, счастливо вздохнул, и, хотя она потом не
была в этом полностью уверена, она подумала, что он плачет. Он отодвинулся,
и она подумала, что он собирается выйти из нее - она пыталась подготовиться
к этому моменту, который всегда приносил скоротечное, необъяснимое чувство
потери и пустоты, и затем он снова с силой вошел в нее. Прямо тут же у нее
был второй оргазм, чего она за собой раньше не знала, и окошко памяти
открылось снова, и она увидела птиц, тысячи птиц, спускающихся на конек
каждой крыши, телефонные провода, на каждый почтовый ящик в Дерри, весенних
птиц в белом апрельском небе, и пришла боль, смешанная с удовольствием -
удовлетворением, - но она была тихой, каким кажется белое весеннее небо.
Тихая физическая боль, смешанная с тихим физическим наслаждением и каким-то
безумным чувством самоутверждения. Она таяла.., она.., она...
- Вы все? - закричала она вдруг, глаза расширились, ошеломленные.
Он отделился, вышел из нее на этот раз, но в этом внезапном приливе
откровения она едва почувствовала его движение.
- Что? Беверли? У ттебя ввсе ввв....
- Вы все? Я занималась любовью со всеми вами? Она увидела потрясенное
удивление на лице Билла, его отвисшую челюсть.., и внезапное понимание. Но
это было не ее открытие; даже в своем собственном шоке она увидела это. Это
было его собственное.
- Мы...
- Билл? Что это?
- Это был тттвой способ вывести нннас, - сказал он, и теперь в его глазах
было столько изумления, что они напугали ее, - Беверли, тттты не понимаешь?
Это был ттттвой способ вывести нас! Мы все.., но мы были...
Вдруг он испугался, не уверенный в своих силах.
- Теперь ты помнишь остальное? - спросила она. Он медленно покачал
головой.
- Не ттточно. Но... - Он посмотрел на нее, и она увидела, что он очень
испуган. - Что я действительно вспомнил, так это, что мы ххххотели выйти. И
я не уввверен... Беверли, я не уверен, что взрослые могут так делать.
Бесконечно долгий миг она смотрела на него ничего не говоря, затем села
на край кровати. Тело ее было гладким и прекрасным, линия позвоночника была
едва различима в полумраке, когда она нагнулась, чтобы снять чулки, которые
все еще были на ней. Волосы гривой падали на одно плечо. Он подумал, что
захочет ее снова к утру, и снова пришло чувство вины, но оно сглаживалось
оправданием, что Одра через океан отсюда. Опусти еще один пятицентовик в
автомат, - подумал он. - Эта мелодия называется "То, о чем она не знает, не
причинит ей боль". Но где-то болит. В пространстве между людьми, может быть.
Беверли встала и поправила кровать.
- Идем спать. Нам нужен сон. Обоим.
- Хххорошо.
Правильно, уже было поздно. Больше всего на свете он хотел спать.., но не
один, не сегодня. Последний шок прошел - слишком быстро, может быть, но он
чувствовал себя таким уставшим, таким изнуренным. Расписанная по секундам
реальность была похожа на сон; вместо вины он просто чувствовал, что это
безопасное место. Можно будет полежать здесь немного, поспать в ее объятиях.
Он нуждался в ее тепле и дружелюбии. Оба они были сексуально заряжены, но
теперь это не могло причинить боли никому из них.
Он снял носки и рубашку и устроился рядом с ней. Она прижалась к нему
своими теплыми грудями, прохладными длинными ногами. Билл держал ее,
чувствуя разницу - ее тело было длиннее, чем у Одры, и полнее в груди и в
бедрах, но это было желанное тело.
С тобой должен был быть Бен, дорогая, - подумал он сонно. - Я думаю так
должно было быть. Почему это не был Бен?
Беверли прижалась к нему - не ради секса, а просто чтобы почувствовать
тепло его тела. Она сама уже наполовину засыпала. Ее счастье здесь с ним,
после всех этих лет, было реальным. Она знала это из-за привкуса горечи.
Была ночь, и может быть, у них будет еще раз завтра утром. Затем они
спустятся в водосточные трубы, как они делали это раньше, и найдут Его. Круг
будет сужаться, их нынешняя жизнь плавно сольется с их детством; они
окажутся на какой-то безумной ленте Мебиуса.
Или это случится, и они там все умрут.
Она перевернулась. Его рука скользнула по ее боку и нежно обняла одну
грудь. И ей не нужно было ждать, не смыкая глаз, не сожмется ли вдруг эта
рука в кулак.
Сон подступил к ней, и мысли ее начали путаться. Как всегда, она увидела
россыпи сияющих цветов, когда пересекала границу яви и сна - мирриады этих
цветов расцветали под голубым небом. Они увядали, и возникало ощущение
падения - такое ощущение, от которого она иногда просыпалась в поту, готовая
вот-вот закричать. Детские сны с падением, как она прочитала в тексте по
психологии в колледже, были нормальным явлением.
Но на этот раз не было резкого толчка; она могла чувствовать тепло и
приятную тяжесть руки Билла, могла чувствовать, как он ласкает ее грудь. Она
подумала, что, если бы она падала, она бы падала не одна.
Затем она коснулась земли и побежала: этот сон, каким бы он ни был, шел
быстро. Она бежала сквозь сон, сквозь тишину, а может быть, просто сквозь
время. Годы шли быстро. Годы бежали. Годы летели. Если вы повернетесь и
побежите за своим детством, вам не нужно сдерживать свой бег.
Двадцать девять лет - в этом году она покрасила волосы.
(еще быстрее...) Двадцать два - в этом году она влюбилась в футболиста по
имени Грег Мэллори, который чуть не изнасиловал ее после вечеринки
землячества.
(быстрее, быстрее...)
Шестнадцать - напилась с двумя подружками на обзорной площадке Горы Синей
Птицы в Портленде.
Четырнадцать...
Двенадцать...
(быстрее, быстрее, быстрее...)
Она бежит сквозь сон вдогонку за своими двенадцатью годами, перепрыгивая
через барьер памяти, который Оно поставило перед ними (чувствуется холодный
туман в ее работающих сонных легких), возвращаясь назад в свое
одиннадцатилетие, бежит, бежит как очумелая, бежит, чтобы сразиться с
дьяволом, оглядываясь теперь назад, оглядываясь
6
Барренс, 12.40
через плечо, чтобы увидеть какой-либо признак их, когда она скользила и
взбиралась по насыпи. Никакого признака, по крайней мере пока. Она подумала
об отце, и волна вины и страха накатила на нее.
Она посмотрела под шатающийся мостик, надеясь увидеть Сильвера, но
Сильвера не было. Был тайный склад игрушечных пистолетов, о которых они
больше не беспокоились и не брали домой, и больше ничего. Она оглянулась
назад еще раз и увидела их. Белч и Виктор, поддерживая между собой Генри,
стояли на краю насыпи, как индейцы-дозорные в фильме Рэндольфа Скотта. Генри
был ужасно бледен. Он указывал на нее. Виктор и Белч начали помогать ему
спускаться по склону. Грязь и гравий осыпались с их ботинок.
Беверли смотрела на них долго, как загипнотизированная, затем она
повернулась и побежала через ручеек, который вытекал из-под моста, игнорируя
специально положенные Беном камни, ее кеды поднимали фонтаны воды. Она
бежала по тропинке, дыхание жаром стискивало ей горло. Она чувствовала, что
мышцы ее ног дрожат.
Теперь ей осталось немного. Землянка штаба. Если она сможет добраться
туда, она окажется в безопасности.
Она бежала по дорожке, ветки хлестали ее по щекам, одна попала ей в глаз
и заставила его заслезиться. Она срезала вправо, запутавшись в лабиринте
подлеска, и вышла к просвету. И замаскированный люк, и щель-окно были
открыты, доносились звуки рок-н-ролла. Услышав, что кто-то приближается, Бен
Хэнском резко вскочил. В одной руке у него была коробка мятных конфет, в
другой - комиксы Арчи.
Он увидел Бев, и рот его раскрылся. При других обстоятельствах это было
бы забавно.
- Бев, какого черта...
Она не потрудилась ответить. Позади нее, и не очень далеко, она услышала
удары и хлест веток; слышалась громкая ругань. Чувствовалось, что Генри
оживал и обретал энергию. Поэтому она просто влетела в квадратное отверстие
люка. В ее волосах запутались зеленые листья и прутики, а также всякая
дрянь, которую она собрала, когда пролезала под мусоровозом.
Бен увидел, что она заходит на посадку, как 101-й воздушно-десантный, и
исчез так же быстро, как показался. Беверли прыгнула, и он неуклюже схватил
ее.
- Закрой все, - сказала она, тяжело дыша. - Поспеши, Бен, ради Бога! Они
идут!
- Кто?
- Генри и его приятели! Генри сошел с ума, у него нож... Бену этого было
достаточно. Он выронил свои конфеты и книжку. Бормоча, он задвинул люк. Верх
был покрыт дерном, - тайная Тропа соответствовала названию. Несколько кусков
дерна валялись на виду, но это было все. Беверли встала на цыпочки и закрыла
окно. Они сидели в темноте.
Она нащупала Бена и в панике прижалась к нему. Они оба стояли на коленях.
С внезапным ужасом Беверли поняла, что транзистор Ричи все еще играет где-то
в темноте: Литл Ричард пел "Девочка ничего не может поделать".
- Бен.., радио.., они услышат...
- О, Боже!
Он оттолкнул ее своим мясистым бедром и чуть не уронил в темноте. Она
слышала, как радио упало на пол. "Девочка ничего не может сделать, если
парни и мужчины останавливаются и смотрят", - информировал их теперь Ричард
со своим обычным хриплым энтузиазмом. "Ничего не может поделать!" - вторил
ансамбль. "Девочка ничего не может поделать", - так же тяжело выдыхал теперь
Бен. Они звучали как два паровых двигателя. Затем вдруг раздался треск.., и
тишина.
- О, черт, - сказал Бен. - Я раздавил его. Ричи разозлится. Он потянулся
к Беверли в темноте. Она почувствовала, как его рука дотронулась до ее
груди, затем отдернулась, как будто обожглась. Она потянулась за ним,
ухватилась за его рубашку и притянула его ближе.
- Беверли, что...
- Тсссс!
Он замолчал. Они сидели рядом, обняв руками друг друга, и смотрели вверх.
Темнота была еще не полной; на одной стороне люка пробивалась узкая полоска
света, а три другие разлиновали окно-щель. Одна из них была достаточно
широкой, чтобы дать косому лучу упасть в штаб. Она могла только молиться,
чтобы они не увидели его.
Она слышала, как они приближались. Сначала она не могла разобрать слов..,
а затем смогла. Она сильнее прижалась к Бену.
- Если она побежала в бамбук, мы легко возьмем ее след, - говорил Виктор.
- Они играют где-то здесь, - ответил Генри. Голос у него был напряженным,
слова выходили с большим усилием. - Так сказал сопляк Талиендо. И в тот
день, когда у нас была эта несчастная драка, они выходили отсюда.
- Да, они играют в войну, - сказал Белч.
Вдруг прямо над ними раздались тяжелые звуки шагов; крышка, покрытая
дерном, ходила вверх-вниз. Грязь падала на запрокинутое лицо Беверли. Один,
двое, может, даже все они втроем стояли на двери штаба. У нее свело живот;
она должна была прикусить язык, чтобы не закричать. Бен зажал своей большой
рукой ее рот и посмотрел наверх, прикидывая, отгадают ли они.., или уже
знают и просто разыгрывают.
- У них есть место, - говорил Генри. - Вот что мне сказал сопляк. Дом на
дереве или что-то в этом роде. Они его называют своим штабом.
- Я устрою им штаб, если они хотят, - сказал Виктор. Белч разразился
хохотом.
Трам, трам, трам, - наверху. Крышка на этот раз немного отошла. Наверняка
они заметили ее: обычная земля так не подается.
- Давай посмотрим вот там, у реки, - сказал Генри. - Держу пари, она там.
- О'кей, - сказал Виктор.
Трам, трам. - Они уходили. Бев выдохнула с облегчением через сжатые
зубы.., и затем Генри сказал:
- Ты оставайся здесь и карауль тропу, Белч.
- О'кей, - ответил Белч и начал ходить взад и вперед, иногда сходя с
крышки люка, иногда возвращаясь на нее. Еще больше грязи и пыли летело вниз.
Бен и Беверли смотрели друг на друга. У обоих были напряженные, грязные
лицами. Бев поняла, что в клубе пахнет не только дымом - несло еще мусором и
потом. Это от меня, - с отчаянием думала она. Невзирая на запах, она плотнее
прижалась к Бену. Вся его масса показалась очень желанной, очень комфортной,
и она была рада, что его так много. Может быть, он ничем и не был, кроме
испуганного толстяка, когда школа выпустила его на летние каникулы, но
сейчас он был больше, чем это; как все они, он изменился. Если Белч
обнаружит их, Бен просто устроит ему сюрприз.
- Я устрою им штаб, если они хотят штаб, - сказал Белч и захихикал.
Хихиканье Белча Хаггинса было тихим, утробным звуком. - Устрою им штаб, если
они хотят. Хорошо. Очень даже хорошо.
Она поняла, что верхняя часть тела Бена сотрясается в коротких, резких
движениях: он втягивал воздух в легкие и выпускал его маленькими порциями. В
один тревожный момент она подумала, что он начал плакать, но затем она
внимательно посмотрела ему в лицо и поняла, что он борется со смехом. Его
глаза, из которых лились слезы, встретились с ее глазами, сделали безумное
вращение и отошли в сторону. В слабом свете, который проникал через трещины
вокруг закрытого люка и окна, она могла видеть, что его лицо побагровело от
напряжения.
- Покажу им штаб, если они хотят, - сказал Белч, и тяжело уселся прямо на
середину крышки люка. На этот раз крышка задрожала более тревожно, и Бев
услышала тихий, но зловещий треск одной из опор. Крышка должна была
поддерживать куски камуфляжного дерна, положенного на ее верх.., а не еще
сто шестьдесят фунтов веса Белча Хаггинса.
Если он не встанет, то свалится прямо нам на колени, - подумала Бев, и
начала проникаться истерикой Бена. Она пыталась отогнать ее от себя.
Краешком глаза она вдруг увидела, как она выталкивает окошко из петель,
чтобы рукой дотянуться и толкнуть Белча Хаггинса в спину, пока он сидел там
в подернутом дымкой полуденном свете, бормоча что-то и хихикая. Она зарылась
лицом в грудь Бена, чтобы отогнать это желание.
- Шшшш, - прошипел Бен. - Ради Христа, Бев... Тррррах. На этот раз
громче.
- Выдержит? - снова спросила она.
- Может быть, если он не будет пердеть, - сказал Бен, и через минуту Белч
вывел руладу - громкий и насыщенный звук трубы, который, казалось, длился по
меньшей мере три секунды. Ребята прижались друг к другу еще плотнее,
сдерживая неистовый смех друг друга. У Беверли так сильно разболелась
голова, что она подумала, что ее хватит удар.
Затем, очень отдаленно, они услышали, как Генри зовет Белча.
- Что? - завопил Белч, вставая тяжело и с шумом, от чего еще больше грязи
упало на Бена и Беверли. - Что, Генри?
Генри что-то крикнул в ответ, Беверли могла разобрать только слова
"берег" и "кусты".
- О'кей! - завопил Белч, и его ноги в последний раз наступили на крышку
люка. Раздался финальный трескучий звук, он был намного громче, и кусочки
дерева полетели на колени Бев. Она в удивлении собрала их.
- Еще пять минут, - сказал Бен тихим шепотом. - Это все, что
потребовалось бы.
- Ты слышал его, когда он пукал? - спросила Беверли, начиная снова
хихикать.
- Прямо как третья мировая война, - сказал Бен, тоже начиная смеяться.
Это сняло напряжение, и они дико рассмеялись, стараясь делать это
шепотом.
В конце концов, не думая, что она вообще это когда-нибудь скажет (и
конечно, не сказала бы, если бы не эта ситуация), Беверли произнесла:
- Спасибо тебе за стихотворение, Бен.
Бен перестал смеяться сразу же и посмотрел на нее серьезно, настороженно.
Из заднего кармана он вытащил носовой платок и медленно вытер им лицо.
- Стихотворение?
- Хайку. Хайку на почтовой открытке. Ты послал ее, не помнишь?
- Нет, - сказал Бен. - Я не посылал никакого Хайку. Потому что, если бы
такой парень, как я - такой толстяк, как я, - сделал бы нечто подобное,
девочка бы наверняка смеялась над ним.
- Я не смеялась. Я подумала, что это прекрасно.
- Я не мог никогда писать ничего прекрасного. Может быть, Билл. Но не я.
- Билл может, - согласилась она. - Но Билл никогда не напишет ничего
такого приятного, как это. Можно мне взять твой носовой платок?
Он дал ей носовой платок, и она тщательно вытерла свое лицо.
- Как ты узнала, что это я? - спросил он в конце концов.
- Не знаю, просто узнала, и все.
Горло Бена судорожно вздрагивало. Он посмотрел вниз, на свои руки.
- Я этим ничего не имел в виду. Она посмотрела на него серьезно.
- Ты лучше не думай об этом, - сказала она. - Если ты это сделаешь, это
действительно испортит весь день, а я скажу тебе, что он и так катится по
наклонной.
Он продолжал смотреть на свои руки и, наконец, сказал голосом, который
она с трудом могла расслышать.
- Ну, я имею в виду, что я люблю тебя, Беверли, но я не хочу, чтобы это
что-нибудь испортило.
- Не испортит, - сказала она и крепко обняла его. - Мне сейчас очень
нужна любовь.
- Но ведь тебе больше нравится Билл.
- Может быть, да, - сказала она, - но это не имеет значения. Если бы мы
были взрослыми, может быть, это имело бы значение, немного. Но я вас всех
люблю по-своему. Вы мои единственные друзья. И тебя, Бен.
- Спасибо, - сказал он. Он помолчал, борясь с собой, и наконец выговорил.
Он даже смог посмотреть на нее, когда он сказал это.
- Я написал это стихотворение.
Они посидели немного, не говоря ни слова. Бев чувствовала себя в
безопасности. Защищенной. Образ лица ее отца и нож Генри казались менее
живыми и пугающими, когда они вот так близко сидели рядом. Это чувство
защищенности трудно было определить, и она и не пыталась, хотя много позже
она узнала источник его силы: она была в руках мужчины, который бы умер за
нее без колебания. Это было то, что она просто знала: это было в запахе,
который шел из пор Бена.
- Остальные шли сюда, - вдруг сказал Бен. - Что, если их поймали?
Она выпрямилась, соображая, что она почти дремала, клевала носом. Она
вспомнила, что Билл пригласил Майка Хэнлона домой позавтракать с ним. Ричи
собирался идти домой со Стэном и поесть сэндвичей. И Эдди обещал принести
снова свою доску "Парчези". Они скоро придут, совершенно не подозревая, что
Генри и его дружки в Барренсе.
- Мы должны предупредить их, - сказала Беверли. - Генри гоняется не
только за мной.
- Если мы уйдем, и они вернутся...
- Да, но мы, по крайней мере, знаем, что они здесь. А Билл и ребята не
знают. Эдди не сможет даже убежать, они сломали ему руку.
- Бог ты мой! - сказал Бен. - Думаю, нам надо рискнуть.
- Да, - она сглотнула и посмотрела на свои часики, в тусклом свете трудно
было прочитать время, но она думала, что было немного больше часа. - Бен...
- Что?
- Генри по-настоящему сошел с ума. Он как тот парень в "Школьных
джунглях". Он собирался убить меня, а те двое ему помогали.
- О, нет, - сказал Бен. - Генри сумасшедший, но не настолько. Он
просто...
- Просто что? - сказала Беверли. Она вспомнила Генри и Патрика на
автомобильном кладбище, когда ярко светило солнце. Пустые глаза Генри.
Бен не ответил. Он думал. Вещи менялись, не правда ли? Когда ты
участвуешь в этих переменах, тебе их труднее видеть. Ты должен сделать шаг в
сторону, чтобы увидеть их.., должен постараться, во всяком случае. Когда ты
ходил в школу, ты боялся Генри, но только потому что Генри был больше и
потому что он был хулиганом - таким парнем, который обычно хватал
первоклассника, по-индейски выворачивал ему руку и отпихивал его, плачущего.
И так во всем. Затем он сделал гравировку на животе Бена. Потом была драка
камнями, и Генри бросал в головы людям М-80. Одной из таких штуковин можно
было бы и убить кого-нибудь. Спокойно можно было убить. Он стал смотреть
по-другому - как одержимый, что ли. Казалось, вам всегда нужно было быть с
ним начеку, также как вы всегда должны быть начеку с тиграми или ядовитыми
змеями, если вы находитесь в джунглях. Но вы к этому привыкаете, настолько
привыкаете, что вам это даже не кажется необычным. Но Генри был сумасшедшим,
не правда ли? Да. Бен узнал это в тот день, когда школа кончилась, и упрямо
отказался верить в это или помнить это. Это было то, что не хотелось помнить
и во что не хотелось верить. И вдруг у него в голове возникла мысль -
холодная, как октябрьская грязь, мысль настолько сильная, что казалась почти
непреложной. Оно использовало Генри. Может быть, других тоже, но Оно
использовало их через Генри. И если это правда, тогда она, возможно, права.
Это не просто индейские выкручивания или подзатыльники во время уроков к
концу учебного дня, пока миссис Дуглас читает книгу у себя за столом, не
просто удар на площадке, так что ты падаешь и раздираешь себе коленку. Если
Оно его использует, тогда Генри возьмется за нож.
- Одна пожилая женщина видела, как они хотели убить меня, - сказала
Беверли. - Генри напал на нее. Он разбил ей заднюю фару.
Это встревожило Бена больше, чем все остальное. Он инстинктивно понимал,
как большинство ребят, что они живут ниже поля зрения взрослых и ниже их
поля мышления. Когда взрослый идет, пританцовывая и напевая по улице, думая
свои взрослые думы о работе, о друзьях, о покупке автомобиля и вообще, о чем
бы он ни думал, он никогда не замечает детей, играющих в "классики", или в
войну, или в салки, или в прятки. Хулиганы наподобие Генри могли вволю
охотиться за другими ребятами, пока они оставались под этой линией видения.
Самое большее - это то, что проходящий взрослый мог сказать что-нибудь
наподобие "прекратите это" и затем опять продолжить свое
пританцовывание-напевание, не беспокоясь о том, прекратил хулиган или нет.
Поэтому хулиган ждал, когда взрослый повернет за угол.., и затем возвращался
к своему делу, как обычно. Похоже было, что взрослые думали, что настоящая
жизнь начинается только тогда, когда человек имеет рост в пять футов.
Если Генри напал на какую-то старую леди, он вышел за это поле зрения. И
это более всего прочего заставило Бена предположить, что он действительно
стал сумасшедшим.
Беверли увидела в лице Бена веру и почувствовала облегчение. Ей не надо
было рассказывать о том, как мистер Росс просто
...Закладка в соц.сетях
