Жанр: Триллер
Оно
...у я отшатнулся от него, но он
только схватил меня обеими руками за груди и разгладил их, потом убрал руки
и вытер их о штаны, как будто взялся за что-то грязное.
"Ты думал, что я буду тебя успокаивать? - спросил он меня. - Не
собираюсь. Ты вызываешь отвращение не только у них, но и у меня тоже. По
разным причинам, но это только потому, что они дети, а я нет. Они не знают,
почему ты вызываешь у них чувство отвращения, а я знаю. Ты хоронишь свое
прекрасное тело, которое тебе дал Бог, под этим слоем безобразного жира. Это
просто глупое потакание своим слабостям, и меня тошнит от этого. А сейчас
послушай, Бенни, потому что я в первый и последний раз говорю тебе это. Я
тренирую футбольную команду и баскетбольную, и команду по легкой атлетике, и
скоро буду тренировать команду по плаванию. И я говорю тебе: ты заплыл жиром
вот здесь, - и он стукнул меня по голове, как раз в том месте, куда ударил
его проклятый свисток. - Вот где у вас всех заплывает жиром. Ты пропустишь
мимо ушей все мои слова о диете, о том, что надо сбавлять вес. Такие парни,
как ты, никогда этого не сделают".
- Каков ублюдок, - сказала Беверли негодующе.
- Да, - усмехнулся Бен. - Но он не знал, что он ублюдок. Наверное, он
смотрел фильм "Д.Ай." с Джеком Веббом раз шестьдесят и в самом деле думал,
что делает мне добро. И, как впоследствии выяснилось, он был прав... Потому
что в то время я сам думал о чем-то похожем...
Он посмотрел вдаль, нахмурив брови, и Билла одолело какое-то странное
чувство, будто он знает, что Бен собирается сказать дальше.
- Я уже говорил вам, что в последний раз подумал о Генри Бауэрсе, когда
мальчишки гнались за мной. Нет, на самом деле последний раз я подумал об
этом, когда тренер встал и пошел. Вот тогда я подумал о том, что произошло
летом 1958 года.
Он опять заколебался, глядя на каждого, стараясь поймать их взгляды.
Потом начал осторожно:
- Я думал о том, как хорошо нам было вместе. Я думал о том, что мы
сделали и как мы это сделали, и все это поразило меня; если бы тренер
когда-либо увидел бы нечто подобное, он бы, наверное, поседел, а сердце
остановилось бы, как старый часы. Это было несправедливо, но и он был
несправедлив ко мне. Случившегося было достаточно, чтобы...
- Чтобы свести тебя с ума, - сказал Билл. Бен улыбнулся.
- Ты прав. Я позвал: "Эй, тренер!" Он обернулся и посмотрел на меня.
"Тренер, ты сказал, что работаешь с командой по легкой атлетике?"
"Да, но для тебя это ничего не значит", - сказал он.
"Слушай меня, ты, тупой, твердолобый сукин сын! - сказал я, и рот его
широко раскрылся, а глаза почти вылезли из орбит. - Я буду готов к
соревнованию в марте, что ты на это скажешь?"
"Я скажу, что тебе лучше попридержать язык, а то плохо будет", - сказал
он.
"Я обгоню всех, кого ты выставишь, - сказал я. - Я обгоню самых лучших
твоих бегунов. А потом получу от тебя твое сраное извинение".
Он сжал кулаки, и я подумал, что он собирается применить их ко мне. Но он
разжал их. "Поговори, поговори, толстяк, - сказал он мягко. - У тебя язык
без костей. Но когда ты обгонишь моих лучших, я уйду с работы и пойду на
поля собирать зерно". И он ушел.
- И ты похудел? - спросил Ричи.
- Да, - сказал Бен. - Но тренер был не прав. Ожирение началось не в
голове у меня, а с моей мамочки. Тем вечером я пришел домой и сказал маме,
что хочу немного похудеть. Мы оба выдержали схватку, оба плакали. Она завела
свою обычную песню, что я на самом деле не жирный, просто у меня широкая
кость, а большие мальчики становятся большими мужчинами, если они много
едят. Это была своего рода защита для нее, я думаю. Очень трудно ей было
поднимать мальчишку самой. У нее не было ни образования, ни каких-то особых
навыков в чем бы то ни было, ничего, кроме желания много работать... А когда
она давала мне добавку.., или когда смотрела на меня за столом, как я
солидно выгляжу...
- Она чувствовала, что выиграла битву, - продолжил Майк.
- Да, - Бен выпил последнюю бутылку пива и вытер пену с маленьких усиков
тыльной стороной руки.
- Так что вы понимаете, что самая большая борьба была не с самим собой, а
с ней. Месяцами она просто не принимала этого. Она не убирала мою старую
одежду и не покупала новую. А я тоща бегал, бегал везде, иногда сердце так
билось в груди, что, казалось, вот-вот выскочит оттуда. Первая миля бега
досталась мне тяжело, меня вытошнило, и я потерял сознание. Потом меня
просто рвало. А вскоре при беге мне уже приходилось поддерживать штаны. У
меня был маршрут, и я бежал в школу с сумкой на шее, которая била меня по
груди, а я в это время держал штаны, чтобы они не упали. Рубашки стали, как
паруса., А ночью, когда я возвращался домой, я съедал только половину того,
что было на тарелке, мать начинала рыдать, говорила, что я морю себя
голодом, убиваю себя, что я не люблю ее больше, что я не думаю о том, как
много ей приходится работать, чтобы прокормить меня.
- О, Господи, - промычал Ричи, зажигая сигарету, - не представляю, как ты
вынес все это.
- Лицо тренера всегда стояло передо мной, - сказал Бен. - Я представлял,
как он смотрел на меня, когда разглаживал складки на моей груди в зале,
около раздевалки, и вот так я выдержал. Я разносил газеты, и когда бежал по
маршруту, всегда видел это перед собой. На газетные деньги я купил себе
джинсы, а сосед-старик с нижнего этажа проковырял пять новых дырок в моем
ремне. Я еще вспоминаю первые джинсы, которые мне пришлось покупать, - это
когда Генри столкнул меня в Барренс и они разорвались по швам.
- Да, - сказал Эдди, - а ты рассказал мне о шоколадном молоке. Помнишь?
Бен кивнул головой.
- Если я тогда вспоминал что-то, то только на миг - раз, и вылетело из
головы. В то время я стал брать завтраки в школе "Здоровье и Питание", и
обнаружил, что можно съесть очень много всякой зелени и овощей и не
потолстеть. Однажды вечером мать положила мне кучу салата и шпината с
яблоками - все это покрошила и добавила немного постной ветчины. До этого я
никогда не любил этой заячьей еды, но тут я три раза просил добавки и ел да
нахваливал, как все вкусно. Это решило все проблемы. Ей было все равно, что
я ем, лишь бы побольше. Она завалила меня салатами. Я ел их еще три года.
Появилась необходимость иногда смотреться в зеркало, чтобы убедиться, что у
меня не заячья губа.
- А что случилось с тренером? - спросил Эдди. - Вышел ли ты на
соревнования? - Он дотронулся до аспиратора, как будто все эти мысли
напомнили ему о нем.
- Да, вышел. - сказал Бен. - К тому времени я потерял 70 фунтов и вырос
на два дюйма, так что вес распределился ровно. Я выиграл первые два забега и
подошел к тренеру, который был готов кусать локти и чистить конюшни. И я
сказал: "Похоже, пора собираться на поля собирать урожай. Когда вы
собираетесь в Канзас?" Сначала он ничего не сказал, только хлопнул меня по
спине. Потом велел мне убираться с поля, потому что он не потерпит в своей
команде трепача и ублюдка. "Даже если президент Кеннеди меня попросит, я все
равно не пойду в твою вонючую команду, - сказал я, утирая кровь в уголках
рта. - То, что ты меня прогнал, я сейчас как-нибудь переживу, но в следующий
раз.., ты сядешь за большую тарелку с кукурузой, попомни мои слова". Он
сказал, что если я тотчас же не уберусь, он из меня дух вышибет.
Бен улыбался, но ничего ностальгического в этой улыбке не было.
- Это были его точные слова. Все смотрели на нас удивленно, включая
детей, которых я победил. "Вот что я скажу тебе, тренер, - обратился я к
нему, - ты слишком стар, чтобы учиться чему-либо. Но если ты меня хоть
пальцем тронешь, я постараюсь, чтобы ты потерял работу. Я не уверен, что у
меня получится, но я очень постараюсь. Я похудел, у меня есть чувство
собственного достоинства, и я имею право на капельку покоя".
Билл сказал:
- Все это звучит замечательно, Бен.., но писатель во мне изумляется:
может ли ребенок в самом деле разговаривать таким образом? - и он улыбнулся.
- Ребенок, которому выпало на долю перенести то, что перенесли мы, смог.
Я сказал эти слова. Тренер стоял, упершись руками в бедра, он открыл рот,
потом опять закрыл. Никто не промолвил ни слова. Я отошел, и больше мне не
пришлось иметь дело с тренером Вудлеем. Когда мой воспитатель отдавал табель
за этот год, кто-то написал слово "освобожден" против "физкультуры", и он
подписал это.
- Ты победил его! - воскликнул Ричи и поднял сжатые в кулаки руки над
головой. - Так и надо, Бен. Бен пожал плечами.
- Я думаю, что я победил что-то в себе самом. Тренер просто подтолкнул
меня.., но только память о вас, ребята, заставила меня поверить, что я могу
сделать это. И я сделал. Это Конец Правдивой Исповеди. Только мне хотелось
бы еще пива. От разговоров всегда жажда.
Майк подозвал официантку. Все шестеро стали заказывать что-то еще и
говорить о чем-то неважном, пока не принесли напитки. Билл смотрел в стакан
с пивом, наблюдая, как тают хлопья пены. Он удивился и ужаснулся, осознав,
что надеется: не он, а кто-то другой начнет сейчас разговор о прошедших
годах, может быть, Беверли расскажет им о замечательном человеке, за
которого она вышла замуж (даже, если он скучный, как большинство
замечательных людей), или Ричи Тозиер вспомнит о смешных случаях на студии
телевидения, или Эдди расскажет, что из себя представляет Тэдди Кеннеди, или
сколько дает на чай Роберт Рэдфорд.., или проявит проницательность и
расскажет, как Бену удалось похудеть, а ему приходится пользоваться
аспиратором.
Дело в том, - думал Билл, - что Майк собирается вот-вот заговорить, а я
не уверен, что хочу выслушать, что он скажет. Дело в том, что сердце и так
бьется быстрее, чем мне хотелось бы, а руки уже слишком холодны. Дело в том,
что уже двадцать пять лет я так не боялся. Да и все остальные. Лучше
говорить о чем-то другом. Лучше говорить о карьере и что вы рады встретиться
со старыми друзьями, лучше говорить о сексе, о бейсболе, о ценах на бензин,
о будущем пакте о ненападении. О чем угодно, но только не о том, ради чего
мы собрались. Говорите же, говорите!
Кто-то начал. Эдди Каспбрак. Но он начал говорить не о том, кто таков
Тэдди Кеннеди, и не о том, сколько дает на чай Рэдфорд, он спросил Майка,
когда умер Стэн У рис.
- Позавчера ночью, - сказал Майк, - когда я стал звонить.
- Это как-то связано с тем, из-за чего мы здесь?
- Мне самому хотелось бы знать, но так как он не оставил записки, никто
не может быть в этом уверен, - ответил Майк. - Но так как это случилось
сразу же после моего звонка, такое предположение вполне основательно.
- Он убил себя, не так ли? - спросила Беверли. - О, Боже, бедный Стэн.
Остальные смотрели на Майка, который закончил пить и сказал:
- Да, он покончил жизнь самоубийством. Сразу же после того, как я
позвонил, он пошел в ванную, набрал воды, залез в нее и вскрыл себе вены.
Билл посмотрел вниз, ему казалось, что вокруг него сидят одни только
лица, лица без тел, бледные лица, как круги, белые круги. Как белые
воздушные шарики, шары-луны, связанные старым обещанием, которое длится так
долго.
- А как ты обнаружил это? - спросил Ричи. - Здешние газеты сообщили?
- Нет, но с некоторых пор я подписываюсь на газеты тех городов, в которых
вы живете. У меня целы подписки за несколько лет.
- Все понятно, - сказал Ричи. - Спасибо, Майк.
- Это моя работа, - сказал Майк просто.
- Бедняга Стэн, - повторила Беверли. Она казалась пораженной, не
способной осознать эту новость. - Но он тогда был таким храбрым, таким..,
решительным.
- Люди меняются, - сказал Эдди.
- Ты думаешь? - спросил Билл. - Стэн был... - он сжал руки на скатерти,
стараясь подобрать нужное слово. - Он был человек порядка. Человек, который
делит книжки на своей полке на беллетристику и не беллетристику.., а потом
располагает их в двух этих секциях в алфавитном порядке. Я вспоминаю, он
однажды говорил - где мы были в то время и что делали, - не помню, но думаю,
это было в конце всей нашей истории. Так вот, он сказал, что может вынести
страх, но ненавидит грязь, не, хочет испачкаться в этой грязи. Это, мне
кажется, сущность Стэна. Может быть, чаша переполнилась, когда Майк
позвонил... Он видел два пути: остаться в живых и испачкаться, или умереть
чистым. Может быть, люди не настолько меняются, как мы думаем. Может быть..,
может быть, они просто становятся жесткими.
Они молчали, пока Ричи не спросил:
- Хорошо, Майк. Но все же расскажи, что происходит в Дерри?
- Кое-что расскажу, - сказал Майк. - Я могу рассказать, например, что
происходит сейчас, и могу рассказать немного о нас самих. Но я не могу
рассказать, что происходило летом 1958 года, да и не думаю, что когда-нибудь
смогу. В конце концов, вы помните это сами. И еще я думаю, что если я
расскажу слишком много, прежде чем вы будете готовы к тому, чтобы вспомнить,
тогда то, что произошло со Стэном...
- Может случиться с нами? - спокойно спросил Бен. Майк кивнул головой.
- Да. Именно это я имел в виду.
- Тогда расскажи то, что считаешь нужным, Майк, - сказал Билл.
- Хорошо.
4
Неудачники узнают...
- Убийства снова начались, - сказал Майк решительно. Он осмотрел стол,
переведя взгляд с одного на другого, пока наконец не остановился на Билле. -
Новая серия убийств, если вы позволите мне этот довольно страшный отсчет,
начались на мосту Мейн-стрит, а закончилась под ним. Первой жертвой был
веселый и ребячливый человек по имени Адриан Меллон. У него был тяжелый
случай астмы.
Эдди протянул руку и дотронулся до аспиратора.
- Это случилось прошлым летом - 21 июля, в последнюю ночь Фестиваля на
Канале, это разновидность праздника.., э...
- Ритуал Дерри, - сказал Билл низким голосом. Его длинные пальцы медленно
массировали виски, и было нетрудно понять, что он вспоминает своего брата
Джорджа... Джорджа, который почти наверняка открыл дорогу тому, что когда-то
произошло.
- Ритуал, - сказал Майк спокойно. - Да. И он торопливо рассказал им
историю о том, что случилось с Адрианом Меллоном, сокрушенно наблюдая, как
округляются у них глаза. Он рассказал, что печаталось в "Ньюз", а что нет..,
последнее включало свидетельские показания Дена Хагарти и Кристофера Унвина
о каком-то клоуне, который был под мостом, как некогда сказочный тролль.
Этот клоун, по показаниям Хагарти, выглядел как что-то среднее между
Рональдом Макдональдом и Бозо.
- Это был он, - сказал Бен хриплым голосом. - Это был этот чертов
Пеннивайз.
- Вот еще одно, - сказал Майк, глядя на Вилла. - Один из офицеров,
занимающихся расследованием, тот, который действительно вытащил Адриана
Меллона из Канала, - был городской полицейский по имени Гарольд Гарднер.
- Господи Иисусе Христе, - сказал Билл слабым голосом.
- Билл? - Беверли посмотрела на него и положила свою руку на его. Ее
голос был полон участия. - Что-то не так, Билл.
- Гарольду тоща должно было быть пять лет, - сказал Билл. Его
ошеломленные глаза искали взгляд Майка, стараясь найти подтверждения. - Да?
- А кто это, Билл? - спросил Ричи.
- Гарольд Гарднер - это сын Дэйва Гарднера, - сказал Билл. - Дейв жил
недалеко от нас, когда ууубили Джорджа. Это он подобрал Дждж.., моего брата
и принес его домой, завернутого в кусок одеяла.
Они посидели молча, Беверли плотно закрыла глаза руками.
- Все сходится, не правда ли? - сказал Майк наконец.
- Да, - сказал Билл низким голосом. - Сходится нормально.
- Я вел досье на всех вас шестерых на протяжении всех этих лет, -
продолжал Майк, - но только сейчас я начинаю понимать, зачем я это делал.
Благодаря этому я продолжал следить за развитием событий. Понимаете, я
чувствовал, что должен быть абсолютно уверен, прежде.., прежде, чем
побеспокоить вас. Я должен был быть уверен не на 90%, не на 95%, а на все
100%.
- В декабре прошлого года восьмилетний мальчик по имени Стивен Джонсон
был обнаружен мертвым в Мемориал-парке. Как и Адриан Меллон, он был страшно
изуродован перед смертью или сразу же после, но выглядел он так, как будто
умер от страха.
- Изнасилование? - спросил Эдди.
- Нет, просто изуродован.
- Сколько их всего? - спросил Эдди, не поднимая головы, как будто вовсе
не хотел знать об этом.
- Очень много, - сказал Майк.
- Сколько? - повторил Билл.
- Девять. Вот как далеко это зашло.
- Не может быть! - вскричала Беверли. - Я должна была прочитать об этом в
газетах.., увидеть в новостях по телевизору! Когда этот сумасшедший
полицейский убивал женщин в Касл Рок, в Мэне.., и те дети, которых убили в
Атланте...
- Совершенно верно, - сказал Майк, - я много думал об этом. Эти случаи
очень похожи на то, что происходит здесь. И Бев права: они должны были
сообщить об этом в новостях. В каком-то смысле, сравнение с Атлантой страшит
меня больше всего. Убийство девятерых детей.., тут должны были понаехать
корреспонденты и из газет, и с телевидения, и псевдо-психиатры, и репортеры
из "Еженедельника Атланты" и "Роллинг Стоун".., короче говоря, весь
журналистский люд.
- Но этого не произошло, - сказал Билл.
- Нет, - сказал Майк, - не произошло. Ну, не совсем так, - в воскресном
приложении к "Портленд санди телеграф" было короткое сообщение, да еще в
"Бостон глоуб" - о первых двух убийствах. Телевизионная программа
Бостонского TV "Добрый день!" в феврале показала фрагменты нераскрытых
убийств, и один из экспертов упомянул об убийствах в Дерри, но только
фрагментально.., и, конечно, не говорил ни о каких связях с подобными
убийствами в 1957-1958 годах и в 1929-1930.
Есть, конечно, внешняя причина. Атланта, Нью-Йорк, Чикаго, Детройт.., это
все большие города с развитой информационной структурой, и когда там
что-нибудь случается, поднимается шумиха. В Дерри нет ни теле-, ни
радиостанций, только маленькие радиостанции в средней школе. А Бангор тоже
стоит в стороне от средств массовой информации.
- За исключением "Дерри Ньюз", - сказал Эдди, и все они засмеялись.
- Но мы все знаем, что дело не в этом. Средства связи сейчас таковы, что
некоторые вещи должна знать вся нация. Но этого не произошло. И я думаю,
причина вот в чем: Оно не захотело этого.
- Оно, - прошептал Билл почти про себя.
- Оно, - повторил Майк. - Если мы хотим как-то обозвать Это, то лучше
всего называть его ОНО. Я пришел к мысли, что, понимаете, Оно пребывало
здесь так долго.., чем бы Оно ни было.., что стало как бы частью Дерри, так
же, как Городской парк, Труба, Канал, Бассей-парк или библиотека. Только Оно
- не часть географии города, вы понимаете. Может быть, когда-то и было
так.., но сейчас Оно - внутри. Каким-то образом Оно проникло внутрь. Это
единственное, чем я могу объяснить происходящие здесь ужасные вещи,
номинально - объяснимые, а фактически - нет. В 1930 году здесь был пожар в
негритянском ночном клубе "Черное Местечко". А за год до этого несколько
грабителей было казнено на набережной Канала прямо среди бела дня.
- Банда Брэдли, - сказал Билл. - ФБР поймало их, да?
- Так говорят исторические источники. Но это не совсем точно. Насколько
мне удалось разузнать - и я почти уверен, что так оно и было, потому что я
люблю этот город и многое бы дал, чтобы это было не так, - банда Брэдли,
всего их было семь человек, фактически была расстреляна примерными
гражданами Дерри. Когда-нибудь я вам об этом расскажу.
Также произошел взрыв на чугунолитейном заводе Кичнера во время Пасхи
1906 года. Затем была серия чудовищных увечий животных в том же году,
которые в конце концов приписали Эндри Рулину - сейчас его внучатый
племянник заправляет на Фермах Рулина. Очевидно, его до смерти забили
дубинками те самые депутаты, которые и притащили его с собой. Ни одного из
депутатов ни разу даже не вызвали в суд.
Майк Хэнлон вытащил небольшую записную книжку из внутреннего кармана и
пролистал ее.
- В 1877 году произошло четыре линчевания в черте города, - заговорил он,
не поднимая глаз. - Одним из тех, кто вздергивал людей на веревку, был
проповедник из мирян из Методистской церкви. Впоследствии он утопил своих
четверых детей, как котят в ванной, а потом убил свою жену выстрелом в
голову; он вложил ей в руки ружье, чтобы это походило на самоубийство, но
никого не удалось одурачить. За год до этого четверо бродяг были обнаружены
мертвыми в хижине вниз по течению Кендускеага, они были буквально разорваны
на части. Исчезновение детей и целых семей - вот что записано в старых
хрониках.., но ни в одном официальном документе нет даже упоминаний об этом.
Подобное продолжается и поныне. Что вы думаете по этому поводу?
- Я думаю, что происходящее здесь носит частный характер, - сказал Бен.
Майк закрыл свою записную книжку, положил ее во внутренний карман, а
потом спокойно посмотрел на них.
- Будь я страховым агентом, а не библиотекарем, я, возможно, нарисовал бы
график. Он бы показал необыкновенно высокую степень жестокости в каждом
известном нам насильственном преступлении; я имею в виду изнасилования,
кровосмешения, грабежи и кражи, угоны автомобилей, плохое обращение с
детьми, супружеская неверность, угрозы физическим насилием. В Техасе есть
город средних размеров, где степень насильственных преступлений гораздо
ниже, чем можно было ожидать от города таких размеров и с таким смешанным по
расовым признакам населением. Чрезвычайная безмятежность жителей города была
объяснена весьма незначительным количеством естественного транквилизатора в
воде. А у нас как раз наоборот. И в обычные годы Дерри - неспокойное место,
но каждые 27 лет - хотя цикл этот никогда не бывает абсолютно точным -
насилие возрастает до чудовищных размеров.., но это никогда не становилось
достоянием широкой общественности. Дерри процветает.., каким-то странным
недостойным образом. Это преуспевающий маленький город в относительно
малонаселенном штате, где слишком часто происходят вещи непотребные.., а раз
в четверть столетия - просто чудовищные.
- И периодичность соблюдается? - спросил Бен. Майк кивнул:
- Да, соблюдается. 1715 - 1716 годы; с 1740 почти до 1743; 1769 - 1770 и
так далее и тому подобное. И так до настоящего времени. И я чувствую, что
раз от разу становится все хуже и хуже, может быть, потому, что в конце
каждого цикла людей в Дерри прибавляется, а может быть, по какой-то другой
причине. А в 1958 году, судя по всему, цикл закончился преждевременно. И
причиной тому - мы.
Билл Денбро подался вперед, глаза его неожиданно засверкали:
- Ты в этом точно уверен?
- Да, - сказал Майк, - прочие циклы достигали пика где-то в сентябре и
завершались очень страшно. Жизнь более или менее начинала стабилизироваться
к Рождеству.., а то и к Пасхе. Другими словами, "плохие годы" длились от 14
до 20 месяцев каждые 27 лет. Но плохой год, который начался в октябре 1957
года, когда убили твоего брата, резко завершился в августе 1958 года.
- Почему? - спросил Эдди настойчиво. Дыхание его стало свистящим. Билл
вспомнил этот высокий свист, когда Эдди втягивал воздух, и знал, что скоро
ему придется воспользоваться своим аспиратором. - Что мы такого сделали?
Вопрос повис в воздухе. Казалось, Майк раздумывает.., наконец, он тряхнул
головой.
- Вы вспомните, - сказал он, - скоро вы вспомните.
- А что, если нет? - спросил Бен.
- Тогда Господь поможет нам.
- Девять детей погибли, - сказал Ричи, - Господи!
- Лиза Албрехт и Стивен Джонсон в конце 1984 года, - сказал Майк. - В
феврале исчез мальчик по имени Дэннис Торрио. Старшеклассник. Тело его нашли
в середине марта в Барренсе. Изуродованное. Здесь недалеко.
Он вытащил фотографию из того же кармана, в который положил записную
книжку. Она пошла по рукам. Беверли и Эдди посмотрели на нее в
замешательстве, но Ричи отреагировал неожиданно. Он бросил ее, как будто она
жгла ему руки.
- Господи, Господи, Майк! - Он взглянул на Майка, глаза его были широко
открыты и полны боли. Спустя мгновение он передал фотографию Биллу. Билл
посмотрел на нее, и весь мир перевернулся, покрылся серой дымкой. Он был
уверен, что потеряет сознание. Он услышал стон, и знал, что это стонет он.
Он уронил фотографию.
- Что это? - услышал Он голос Беверли. - Что все это значит, Билл?
- Это школьная фотография моего брата, - наконец сказал Билл. - Это
Джорджи. Фотография из альбома. Та самая, которая оживала. Та, которая
подмигивала.
Фотография пошла по кругу, а Билл сидел во главе стола, как каменный,
глядя в пространство. Это была фотография с фотографии. На картинке было
изображение рваной школьной фотографии, положенной на белый фон, -
улыбающиеся губы открывают две дыры вместо зубов, которые никогда не
вырастут (если не вырастут в твоей могиле, - подумал Билл и его
передернуло). На полях под изображением Джорджа были слова Школьные друзья.
1957-58.
- Ее нашли в этом году? - снова спросила Беверли. Майк кивнул и
повернулся к Биллу.
- Когда ты видел ее в последний раз?
Билл облизнул губы, стараясь заговорить. Ничего не получалось. В голове
эхом проносились слова, которые он хотел сказать, но ничего не выходило,
кроме заикания, он боролся с ним, боролся с ужасом.
- Я не видел этой фотографии с весны 1958 года, когда исполнился год
после смерти Джорд
...Закладка в соц.сетях
