Жанр: Триллер
Необходимые вещи
...чем речь.
- Немного, - призналась она. - Но я почти уверена, что грядет
значительное улучшение. Я уже ощущаю покалывание в ладонях, а это
первый признак.
Полли подняла руки. Она никак не могла привыкнуть и стеснялась их
уродства, но уже давно поняла, что его сочувствие это часть любви.
Алану казалось, что какой-то нерадивый мастер сшил перчатки, нацепил
их Полли на руки, а потом взял да и приклеил их навеки к ее запястьям.
- Тебе сегодня не нужно принимать лекарства?
- Я приняла одну таблетку. С утра.
На самом деле она приняла три - две с утра и одну в обед, но боль
не уменьшалась по сравнению со вчерашним днем. Она догадывалась, что
покалывание, о котором говорила, происходило скорее всего в ее
воображении. Она не любила лгать Алану и считала, что ложь и любовь
несовместны, а если и встречаются, то ненадолго. Но она так долго жила
одна и теперь так боялась его потерять. Она верила Алану, но не
считала нужным рассказывать ему все до конца.
Он уже давно твердил насчет Мэйо Клиник, и Полли опасалась, что
если он догадается насколько ей худо теперь на самом деле, то станет
еще настойчивее. Она не желала, чтобы ее проклятые руки стали самой
важной частью их взаимоотношений... и еще она боялась того, что ей
могли бы сказать на консультации в больнице. С болью она еще могла
жить, но без надежды едва ли.
- Ты не достанешь из духовки картофель? - попросила Полли. - Я
хотела позвонить Нетти прежде, чем мы сядем за стол.
- А что с Нетти?
- Расстройство желудка. Она сегодня не пришла. Я хотела убедиться,
что это не инфекция. Резали говорит, что сейчас ходит желудочный
грипп, а Нетти до смерти боится врачей.
Алан, который знал и понимал гораздо больше, чем Полли могла себе
представить, подумал: кто бы говорил о страхе, любимая? Полли пошла к
телефону, а Алан продолжал свои наблюдения. Он был полицейским и не
мог расстаться со своими профессиональными привычками даже вне службы.
Не мог и не желал, и не пытался. Если бы он был бдительнее в последние
месяцы жизни Энни, она и Тодд скорее всего были бы живы до сих пор.
Когда Полли направилась к двери, он обратил внимание на перчатки и
вспомнил, что Полли стягивала их зубами вместо того, чтобы снять как
снимают все люди. Он видел, как она выкладывает на тарелку цыпленка, и
от его внимания не ускользнула гримаса боли и закушенная губа, когда
она приподняла тарелку, чтобы поставить ее в печь. Это все признаки
плохие. Он встал и подошел к двери, ведущей из кухни в гостиную, чтобы
пронаблюдать, достаточно ли легко или с усилием Полли будет снимать
телефонную трубку. Это один из самых верных способов определить ее
состояние. Но именно тут он увидел улучшение или ему, во всяком
случае, так показалось.
Полли набирала номер Нетти быстро и уверенно, но поскольку стояла
в дальнем конце комнаты, он не смог разглядеть, что аппарат, как и все
остальные аппараты в доме, был другой конструкции - кнопки огромного
размера. Алан вернулся в кухню, продолжая прислушиваться к тому, что
происходило в комнате.
- Алло, Нетти?... Я уже собиралась повесить трубку. Я тебя
разбудила?... Да... Ага... Как ты себя чувствуешь?... Ну хорошо... Я
думала о тебе... Со мной все в порядке. Алан принес на ужин цыпленка
из Клак-Клак Тунайт... Да, спасибо.
Доставая деревянное блюдо с полки над кухонным столом, Алан
раздумывал: врет она все насчет своих рук. Неважно, как она орудует с
телефоном, все равно рукам не лучше, чем в прошлом году, а, может
быть, и хуже. Ее ложь Алана не удивляла, он так же как Полли понимал
смысл лжи во благо. Вспомнить хотя бы историю с младенцем. Она родила
в начале 1971 года, приблизительно через семь месяцев после того, как
покинула Касл Рок на автобусе, направляющемся в Грейхаунд. Алану она
поведала, что ребенок - мальчик, Полли назвала его Келтоном - умер в
Денвере в возрасте трех месяцев. Задохнулся во время приступа астмы,
кошмар, который пришлось пережить молодой матери. История была вполне
реальна, и Алан ни секунды не сомневался, что Келтон Чалмерс в самом
деле умер. Проблема с версией, выдвинутой Полли, состояла лишь в том,
что она была неправдой. Алан, как профессиональный полицейский, ложь
от правды мог отличить всегда
(исключение составляло только вранье Энни)
Да, подумал Алан, это было единственное исключение из правила, и
оно обошлось дорого.
Что подсказывало ему, что Полли обманывает? Мимолетное
подрагивание век над широко распахнутыми глазами, чересчур прямой
взгляд. Пальцы левой руки, теребящие мочку уха. Переступание с ноги на
ногу, крест-накрест как в детской игре, когда надо предупредить - я
подвираю.
Все это и ничего из этого. Главное - внутренний звонок. Звонок
наподобие того, какой звучит в аэропорту на пропускном пункте, когда
через него проходит кто-нибудь с металлическими коронками во рту.
Ложь Алана не злила и не беспокоила. Есть люди, лгущие из корысти,
люди, лгущие дабы избежать боли, и те, которые лгут только потому, что
правдивость им чужда по сути... но есть и такие, кто лжет, чтобы
выиграть время до того момента, когда придется сказать правду. Алану
казалось, что вранье Полли насчет Келтона было как раз из последней
категории, и он собирался ждать правды столько, сколько понадобится.
Пройдет время, и она решится поведать ему свою тайну. К чему спешить?
Спешки нет, даже сама мысль об этом казалась роскошью. Голос ее -
глубокий и спокойный - доносившийся из гостиной, тоже доставлял
радость, незаслуженную. Он еще не отделался от чувства вины за то, что
находился здесь и знал, где, в каком ящике, на какой полке стоит та
или иная кухонная утварь, за то, что знал, в каком ящике гардероба
Полли держит свою нейлоновую ночную сорочку, и даже на каком уровне
закрепляются летние оконные жалюзи, но все это сразу же переставало
мучить, как только он слышал ее голос. Смысл во всем этом простой и
единственный - звук ее голоса становился звуком дома.
- Если хочешь, я могу попозже зайти, Нетти... Ты отдыхаешь? Ну,
конечно, отдых самое лучшие лекарство. Завтра?
Полли рассмеялась. От ее смеха, такого раскованного и мелодичного,
всегда веяло весной, свежестью. Алан думал, что готов до скончания
века ждать, когда она решится сказать правду, если только она будет
почаще так смеяться.
- О, Господи, нет! Завтра суббота! Я собираюсь валяться в постели
и грешить.
Алан улыбнулся. Выдвинув один из ящиков под плитой, он достал
оттуда пару рукавиц и открыл духовку. Одна картофелина. Две
картофелины. Три... Четыре... Как им вдвоем удастся поглотить четыре
таких огромных печеных картофелины? Но он был заранее готов к тому,
что всего будет много, потому что таков был кулинарный стиль Полли. В
этих картофелинах тоже наверняка скрыт свой тайный смысли, может быть,
когда Алан будет знать ответы на все "почему?", растает и мучительное
чувство вины.
Секунду спустя после того, как Алан достал картофель, запищала
микроволновая печь.
- Я должна идти, Нетти...
- Все в порядке, - крикнул Алан из кухни. - У меня все под
контролем. Не забывай, что я полицейский, милая дама.
- ... но ты мне позвони, если что-нибудь понадобится. Ты уверена,
что лучше себя чувствуешь?... А ты скажешь, если станет хуже?...
Обещаешь?... Ладно... Что?... Нет, я просто спросила... И тебе тоже...
Спокойной ночи, Нетти.
Когда она вошла в кухню. Алан уже выложил на блюдо цыпленка и
занимался картофелем.
- Алан, милый, тебе вовсе не надо было все это делать самому.
- Я весь к вашим услугам, милая дама. - Алан хорошо понимал и то,
что когда руки Полли болели, вся жизнь для нее становилась бесконечной
битвой; самые простейшие обыденные мероприятия превращались в
труднопреодолимые препятствия, а наказанием за неудачу - растерянность
и боль. Загрузить посудомоечную машину. Положить поленья в камин.
Работать ножом и вилкой, чтобы очистить печеную картофелину от кожуры.
- Садись к столу, - сказал Алан, - и давай лопать.
Она расхохоталась и обняла его. Она гладит мне спину не ладонями,
а запястьями, подметил все тот же наблюдатель внутри Алана. Но другая
часть, менее наблюдательная, зато более чувственная, обратила внимание
на то, как тесно прижалось к нему ее тело и как приятно пахнет
шампунь, которым она пользовалась.
- Ты мой самый дорогой, - тихо произнесла Полли. Он целовал ее
сначала осторожно, нежно, потом настойчивее, а руки скользнули со
спины к округлым ягодицам. Ткань старых джинсов под его ладонями была
мягкая и гладкая, как кротовая шкурка.
- Расслабься, парень, - шепнула Полли. - Сначала танцы, потом
обжиманцы.
- Не обманешь? - в шутку спросил Алан и подумал, что если ее рукам
и в правду не стало легче, она найдет отговорку.
Но Полли сказала:
- Зуб даю, - и Алан уселся за стол довольный.
Временно.
5
- Эл приедет домой на выходные? - спросила Полли, когда они убрали
со стола после ужина. Старший сын Алана учился в Милтонской академии
на юге Бостона.
- Не-е, - промычал Алан, отмывая тарелки. Полли продолжала
наигранно небрежно.
- Я думала раз в понедельник тоже свободный день по поводу Дня
Колумба...
- Он едет к Дорфам в Кейп Код, - перебил Алан. - Карл Дорфман, его
сосед по комнате, он называет его Дорфом. Эл позвонил во вторник и
спросил, можно ли ему поехать туда на три дня. Я сказал - валяй.
Она тронула его за руку и заставила повернуться к себе лицом.
- Насколько я в этом виновата, Алан?
- Насколько ты виновата в чем? - он был искренне удивлен.
- Ты знаешь, что я имею в виду. Ты хороший отец и не дурак к тому
же. Сколько раз Эл приезжал домой с тех пор, как начался учебный год?
Тут Алан понял, на что она намекает, и ободряюще усмехнулся.
- Всего раз и то лишь потому, что ему надо было переговорить с
Джимми Кэтлином, со старым приятелем по компьютерному классу из школы.
Одна из новых программ, которые он составлял, не выходила на новом
Коммодоре-6, который я подарил ему на день рождения.
- Вот именно, Алан. Он считает, что я слишком быстро влезаю на
место его матери, и...
- Бог мой, - вздохнул Алан. - Долго ты еще будешь мучиться, будто
Эл считает тебя злой мачехой?
Полли хмуро сдвинула брови.
- Я думаю, ты извинишь меня, если я не считаю этот вопрос таким
забавным, каким считаешь его ты.
Он осторожно взял ее за запястья и поцеловал в уголок губ.
- Я вовсе не считаю этот вопрос забавным. Иногда случается и я как
раз недавно об этом думал - что я сам чувствую себя не в своей тарелке
рядом с тобой. Кажется, что это случилось слишком скоро. На самом деле
это не так, но иногда кажется. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Она кивнула. Нахмуренные брови слегка расправились, но не
окончательно.
- Конечно, понимаю. Герои кинофильмов и телесериалов гораздо
дольше ходят вокруг да около, правда?
- В самую точку. В кино тебя вдоволь напичкают переживаниями. Но
это не горе. Настоящее горе слишком реально. Горе это... - Он отпустил
ее руки, взял тарелку и принялся ее вытирать. - Горе жестокое,
беспощадное.
- Поэтому временами у меня появляется чувство вины, это правда. -
Алан был удивлен тем, как сам того не желая, защищался. - Иногда
потому, что кажется слишком скоро, хотя на самом деле не слишком,
иногда потому, что слишком легко через это прошел, хотя и это совсем
не так. Мысль, что я еще недогоревал, частенько посещает, не буду
отрицать, но в глубине души я понимаю, что мысль пустая... потому что
часть меня и часть очень большая, все еще горюет.
- Ты всего лишь человек, - мягко произнесла Полли, - а судьбу не
переспоришь, какие бы гадости она не подкидывала.
- Да, наверное, ты права. Что касается Эла, то он справляется с
этим по-своему. Его способ хорош, во всяком случае достаточно хорош,
чтобы вызывать мое уважение. Он все еще тоскует по матери, но если и
горюет, - а я думаю, что так оно и есть, хотя не стал бы утверждать, -
то горюет по Тодду. Но твои подозрения, что он не приезжает, потому
что осуждает тебя или нас обоих, ни на чем не основаны.
- Я рада, если это так. Ты не представляешь, какой камень снял с
моей души. Но все равно кажется...
- Что все неправильно, да?
Она кивнула.
- Я понимаю тебя. Поведение детей, даже если оно такое же
нормальное, как температура тридцать шесть и шесть, все равно кажется
взрослым не таким, каким должно быть. Мы забываем, как легко они
излечиваются, иногда, и почти всегда не учитываем, как быстро они
меняются. Эл уходит. Уходит от меня, от своих старых товарищей, таких
как Джимми Кэтлин, от Касл Рок. Уходит - вот и все. Улетает, как
ракета, когда включается двигатель третьей ступени. С детьми всегда
так происходит, а для родителей это всегда неожиданность.
- И все-таки мне кажется рановато, - задумчиво пробормотала Полли.
- Семнадцать лет еще не тот возраст, чтобы улетать.
- Конечно, рано, - в голосе у Алана появилась суровая нотка. - Он
потерял мать и брата в идиотской аварии. Его жизнь раскололась, моя
жизнь раскололась, и мы существуем таким образом, каким мне, кажется,
существуют все отцы и сыновья, оказавшиеся в подобной ситуации и
пытающиеся собрать осколки. Нам это вполне удается, но я был бы
слепцом, если бы не видел, что все меняется. Моя жизнь здесь, Полли, в
Касл Рок, его - нет, уже нет. Я надеялся, что все еще можно вернуть,
но увидев его глаза, когда предложил перевести сюда, в колледж, понял,
что былого не вернешь. Он не хочет сюда возвращаться, Полли, потому
что здесь слишком много воспоминаний. Может быть... когда-нибудь... -
теперь я не хочу на него давить. Ни к тебе, ни к нам с тобой вместе
это не имеет никакого отношения. Договорились?
- Договорились. Алан?
- Ну?
- Ты скучаешь по нему?
- Да, - сразу признался он. - Все время, каждый день. - Он вдруг
почувствовал, что вот-вот расплачется и, отвернувшись, открыл створку
буфета, чтобы выиграть время и взять себя в руки. Самым простым
способом сделать это было поменять тему разговора и как можно быстрее.
- Как Нетти? - спросил он и к своему облегчению заметил, что голос не
выдает его состояния.
- Говорит, что лучше, но очень долго не подходила к телефону. Я
уже представляла себе, что она лежит на полу без сознания.
- Может быть, она спала.
- Говорит - нет, и по голосу не похоже. Знаешь, какой у людей
голос, когда они подходят к телефону со сна?
Он кивнул. Это тоже входило в сферу обязанностей полицейского.
Частенько приходилось телефонным звонком поднимать людей с постели.
- Она сказала, что рылась в старых материнских вещах в сарае,
но...
- Если у нее действительно желудочный грипп, то ты вполне могла
позвонить, когда она была в уборной, а признаться в этом ей не
хотелось. - назидательно заметил Алан.
Она обдумала такой вариант и рассмеялась.
- Бьюсь об заклад, что так оно и было. Это вполне в ее духе.
- Конечно, - Алан заглянул в раковину и закрыл кран. - Любимая, мы
уже все вымыли.
- Спасибо, Алан, - она погладила его по щеке.
- Эй, смотри-ка, что я нашел, - он вытащил у нее из-за уха
пятидесятицентовик. - Ты всегда тут деньги хранишь?
- Как это у тебя получается? - Полли с искренним восхищением
смотрела на монету.
- Что получается? - монетка так же незаметно и быстро исчезла меж
полусогнутых пальцев. Он зажал ее между средним и безымянным пальцами,
и когда повернул руку ладонью к Полли, в ней уже ничего не было. - Как
думаешь, может быть, мне броситься вслед за странствующим шапито и
попроситься на работу? Она улыбнулась.
- Нет, оставайся здесь, со мной. Алан, ты считаешь, что глупо так
беспокоиться по поводу Нетти?
- Конечно, - он засунул левую руку в карман, предварительно
незаметно переложив в нее монетку и, освободившись от нее, схватил
посудное полотенце. - Ты вытащила ее из дурдома, дала работу и помогла
с покупкой дома. Ты считаешь себя ответственной за нее, и я думаю, что
в некотором роде так оно и есть. Если бы ты не беспокоилась о ней, я
думаю, мне бы пришлось беспокоиться за тебя.
Она сняла с сушки последний стакан. Алан понял по ее внезапной
болезненной гримасе, что она того и гляди уронит этот стакан, хотя он
уже был почти сухой. Он сделал быстрый шаг вперед, слегка согнув
колено, и подставил руку. Движение получилось настолько грациозным,
что походило на танцевальное па. Стакан упал прямо в его подставленную
ладонь не более чем в восемнадцати дюймах от пола.
Боль, промучившая Полли всю ночь, и стремление во что бы то ни
стало скрыть от Алана, насколько она в действительности сильна,
внезапно сменились желанием, таким страстным и неожиданным, что Полли
была потрясена, даже более того - испугана. Она тут же смутилась от
собственного порыва, устыдилась его, поскольку больно первобытна была
его природа, называемая похотью.
- Ты двигаешься, как кошка, - сказала она, когда Алан выпрямился.
Голос ее прозвучал глухо и хрипло. Она не могла избавиться от
впечатления: стройные мужские ноги в изящном коленопреклонении,
сильные и мускулистые бедра.
- Как тебе удается, здоровенному мужику, так быстро и легко
двигаться?
- Не знаю, - Алан смотрел на нее с недоумением. - Что случилось,
Полли? У тебя такое странное лицо. Тебе дурно?
- Мне дурно, потому что я вот-вот кончу.
Тогда до него дошло. Вот как. Ничего не было в этом плохого или
хорошего. Все нормально.
- Посмотрим, так это или нет, - сказал он и шагнул ей навстречу с
тем удивительным изяществом, какого невозможно было заподозрить в этом
мужчине, встретив его на улице. - Сейчас проверим. - Он левой рукой
поставил стакан на стол, а правую просунул меж ее ног так молниеносно,
что она не успела понять как это произошло.
- Что ты делаешь, Ал... - но тут его палец упругим и в то же время
нежным движением прижал ее клитор и последний слог его имени
превратился в выдох: "аааан". В тот же момент она очутилась у него на
руках. Он поднял ее легко, как пушинку.
Она обняла его за шею, даже в такой момент не забывая о своих
руках и прикасаясь к нему только запястьями. Руки ее застыли у него за
спиной, как неуклюжая вязанка хвороста, но только эта часть ее тела
теперь оставалась неуклюжей и застывшей, все остальное существо таяло.
- Алан, поставь меня на место.
- Даже не собираюсь, - он поднял ее еще выше. Поддерживая за спину
между лопаток он с силой прижал к себе ее тело и слегка опустил,
насадив на свой палец как стебель декоративного цветка на подставку.
Теперь она качалась на его руке словно девочка на лошадке-качалке, а
он помогал ей качаться, и Полли казалось, что она парит на чудесных
качелях, ногами в воздухе, волосами в звездах.
- Алан...
- Держитесь крепко, милая дама, - сказал он, смеясь так легко, как
будто в руках у него была не женщина, а пуховая перинка. Она
откинулась назад, почти не ощущая его руки между ног, поглощенная
собственным растущим возбуждением, но уверенная в том, что он не
позволит ей упасть. Потом он снова притянул ее к себе, поглаживая по
спине одной рукой и вытворяя чудеса другой. Что именно он делал с ней,
Полли не пыталась определить, она лишь парила на этих удивительных
качелях, вверх-вниз, вверх-вниз, и неустанно, словно в бреду, без
конца повторяла его имя.
Оргазм накинулся на нее разрывной пулей, от самого сердца и во все
стороны. Ноги раскачивались в шести дюймах от пола (один из шлепанцев
слетел, проскользив по полу от кухни до дальней стены гостиной),
голова откинулась назад, и волосы, пушистым искрящимся потоком
проливались на руку Алана. А когда она взвилась на самую вершину
удовольствия, он поцеловал ее в белую выгнутую шею.
Потом он поставил ее... и тут же поддержал, заметив, как дрожат ее
колени.
- О, Господи, - сказала Полли бессильно улыбнувшись. - О, Господи,
Алан, я отныне никогда не буду стирать эти джинсы.
Он расхохотался, как безумный, повалился на стул, вытянув ноги, и
смеялся чуть не до коликов, схватившись за живот. Полли сделала к нему
шаг. Он схватил ее, усадил к себе на колени, а потом встал с ней на
руках.
Полли снова почувствовала прилив желания, но на этот раз оно было
гораздо явственнее, определеннее. Я хочу этого мужчину, думала Полли,
я его желаю, всей душой, всем телом.
- Неси меня наверх, - прошептала она. - Если не можешь так далеко,
донеси до дивана, если это не под силу, возьми меня прямо здесь, в
кухне, на полу.
- Я думаю, до гостиной доволоку, - сказал он. - Как ваши руки,
милая дама?
- Какие руки? - прошептала Полли, закрыв глаза. Она жила теперь
только счастливым ощущением этого момента, летя сквозь пространство и
время в его объятиях, нежась в темноте, подвластная его силе. Она
прижалась лицом к его груди, а когда он опустил ее на диван, она
притянула его к себе... и на этот раз своими руками.
Они провели около часу на диване, потом неизвестно сколько времени
в ванне, пока вода не стала остывать и не выгнала их оттуда. Полли
повела его в спальню и уложила к себе в постель, где они от усталости
и изнеможения, уже ничего не в состоянии были делать.
Полли предполагала сегодня вечером заниматься любовью с Аланом, но
скорее, чтобы доставить удовольствие ему, а не по воле собственного
влечения. Того, что случилось, она никак не ожидала... и теперь была
счастлива. Она чувствовала, как боль в руках постепенно
возобновляется, но понимала, что сегодня заснет без помощи перкодана.
- Ты фантастический любовник, Алан.
- Ты тоже.
- Это у нас общее. - Она положила голову ему на грудь. Сердце его
билось ровно и спокойно, как бы предупреждая - такой нагрузки на
сегодня мне вполне достаточно, впрочем, как и моему хозяину. Она снова
вспомнила - и воспоминание отозвалось эхом недавнего возбуждения - как
ловок и силен был Алан, главное, как ловок. Она знакома с ним с того
самого дня, когда Энни пришла к ней в ателье работать, последние пять
месяцев была его любовницей, но вплоть до нынешнего вечера не
предполагала, как быстро он двигается. Движения его тела повторяло
мастерство рук при манипуляциях с монетками и картами, при изображении
людей и животных, о чем знал каждый младенец в Касл Рок и при встрече
умолял продемонстрировать. Это было удивительно... и прекрасно.
Полли чувствовала, что засыпает. Надо бы спросить, собирается ли
он остаться на ночь и если да, подсказать, чтобы поставил машину в
гараж - в Касл Рок полно длинных языков, как, вероятно, в любом
маленьком городе - но это усилие казалось теперь невыполнимым. Алан
сам обо всем позаботится. Алан, думала теперь Полли, всегда обо всем
заботится.
- Есть свежие новости от Умника или Преподобного Роуза? - сонно
проборомотала она.
Алан улыбался.
- Без перемен на обоих фронтах, во всяком случае пока. Я всегда
выражаю уважение и восхищение обоими при встрече и сегодня доказал это
лишний раз.
- Хорошо, - прошептала Полли.
- Да, но я еще кое-что знаю.
- Что.
- Норрис снова в хорошем расположении духа. Он купил у твоего
приятеля мистера Гонта спиннинг и теперь говорит только о том, как
пойдет в ближайшие выходные на рыбалку. Я думаю, что он там отморозит
свою задницу - какая бы маленькая она у него ни была - но если Норрис
счастлив, я счастлив за него. Мне вчера было ужасно его жаль, когда
Китон испортил его парадный вид. Над Норрисом все потешаются за его
тщедушность и костлявость, но он за последние три года стал
вырисовываться в очень неплохого профессионального полицейского,
вполне годного и даже полезного в провинциальном городе. А чувствует
он так же, как и все люди. Не его вина, что он выглядит двойником Дона
Ноттса.
- Угуууу.
Сон. Сон в той сладостной тьме, где нет места боли. Полли
позволила себе туда удалиться и когда заснула окончательно, на лице ее
постепенно появилось выражение того сытого удовлетворения, которое
временами возникает у кошек, вдоволь нализавшихся сметаны.
К Алану сон приходил медленнее.
Внутренний голос вернулся, но из него исчезла нотка насмешливой
вкрадчивости. Теперь он звучал вопросительно, задумчиво и почти
растерянно. Где мы, Алан? спрашивал он. Разве это наша комната? Наша
постель? Наша женщина? Кажется, я перестаю понимать, что происходит.
Алан неожиданно осознал, что сочувствует голосу. Именно ему, а не
самому себе, потому что голос как никогда раньше казался посторонним.
Ему почудилось, что голосу совсем не хочется говорить, а его
собственное естество - Алан, существующий в настоящем, и Алан,
строящий планы на будущее - желало прислушиваться к нему. Это был
голос долга, голос горя. И еще это был голос вины.
Чуть более двух лет назад Энни Пэнгборн стала страдать головными
болями. Они были не слишком сильными, во всяком случае, так говорила
она сама; она столь же неохотно распространялась о них, как Полли о
своем артрите. Однажды, бреясь в ванной. Алан заметил, что на пузырьке
с аспирином, стоявшем на раковине нет крышки. Он нашел ее и хотел
закрыть пузырек... но остановился. Еще неделю назад в нем было двести
двадцать пять таблеток, а теперь он вытряхнул на ладонь всего две.
Неделю назад - полный, теперь - почти пустой. Он смыл с лица остатки
мыла и направился в ателье Шейте Сами, где работала Энни с тех пор,
как Полли его открыла. Он пригласил жену в кафе на чашку кофе и...
задал несколько вопросов. Он спросил ее насчет аспирина. И помнит, что
слегка испугался тогда.
(именно "слегка", не преминул по
...Закладка в соц.сетях
