Жанр: Триллер
Худеющий
...на "марсала"
стынет в "Трех Братьях", и..."
Искорка не угасла, а Джинелли не поднялся. Он положил ногу на ногу,
поправил складочку на брюках, вытащил пачку "Кэмела" и закурил сигарету.
- А теперь выкладывай все, - сказал он.
Билли Халлек рассказал Джинелли абсолютно все. Когда он закончил, в
пепельнице лежали четыре окурка "Кэмела". Джинелли, как
загипнотизированный, смотрел в глаза Билли. Наступила долгая пауза.
Неловкая пауза. Билли хотелось ее нарушить, но он не знал, как. Кажется,
все слова исчерпал.
- Вот это он с тобой и сделал. - Джинелли слегка махнул ладонью в
сторону Билли.
- Да. Честно говоря, не ожидал, что ты мне поверишь. Но так оно и
есть.
- А я верю, - сказал Джинелли слегка рассеянно.
- Неужто? Что случилось с парнем, который верил только в пистолеты и
деньги?
Джинелли сначала улыбнулся, потом расхохотался.
- Это я сказал тебе, когда ты мне позвонил последний раз?
- Да.
Улыбка быстро сошла с лица.
- Есть еще одна вещь, в которую я верю, Уильям. Я верю в то, что
вижу. Вот почему я относительно богатый человек. И вот почему я еще жив...
Большинство людей не верят в то, что видят своими глазами.
- Не верят?
- Нет, представь себе. Не верят, пока увиденное не совпадет с тем, во
что они верят. Вот, кстати, знаешь, что я увидел в аптеке, куда хожу?
Буквально на прошлой неделе увидел.
- Что?
- Они там поставили аппарат для измерения давления крови. Иногда они
их продают, а тут - для бесплатного пользования. Засунул руку в петлю,
нажал кнопку, петля затягивается. Ты сидишь там, размышляя безмятежно, а
потом - пожалте: вспыхивают красные цифры. Смотришь на указатель:
"пониженное", "повышенное", "нормальное". Усек?
Билли кивнул.
- О'кей. Вот стою я там и жду, когда мне принесут бутылку лекарства,
которое моя матушка принимает от язвы. И тут заходит мужик, ну, так, на
двести пятьдесят весом. Жопа - словно две собаки возятся под одеялом. На
носу - карта всех кабаков, где он надирался, то же самое на остальной
роже. Из кармана торчит пачка "Мальборо". Взял пакетики поп-корна, а потом
заметил эту машинку. Сел к ней, ну и машинка ему все выдала: двести
двадцать на сто тридцать. Я, знаешь, не шибко силен в медицине, Уильям, но
знаю, что двести двадцать на сто тридцать это еще то давление. Все равно
что ходить с дулом пистолета в ухе. Верно я говорю?
- Точно.
- Так что же этот хмырь делает? Смотрит на меня и говорит: "Все эти
цифровые хреновины без конца ломаются". Заплатил за свою кукурузу и
потопал. А знаешь, какая мораль у этой истории, Уильям? Некоторые... да
что некоторые? - большинство не верят в то, что видят, особенно если это
мешает им жрать, пить, думать или верить, понял? Я вот, к примеру, в Бога
не верю. Но если увижу его, поверю, как пить дать. И не буду ходить и
говорить, что, дескать, Иисус - это особые эффекты. Определение полного
мудака, я считаю, это когда кто-то не верит в то, что видит. Можешь теперь
меня цитировать.
Билли некоторое время смотрел на него в раздумье, потом рассмеялся.
Спустя мгновения Джинелли присоединился.
- В общем, когда ты ржешь, я узнаю прежнего Уильяма, - сказал он. -
Но вопрос теперь в том, что нам делать с этим старым засранцем?
- Не знаю. - Билли снова коротко рассмеялся. - Но я думаю, мне что-то
предпринять нужно. Ведь я-то его тоже проклял, понимаешь.
- Да, ты сказал. Проклятье белого хмыря из города. Если учесть, что
все эти белые хмыри из всех городов натворили за последние пару сотен лет,
серьезная штука... - Джинелли сделал паузу, закуривая очередную сигарету.
Пустив облачко дыма, он вдруг сказал: - А я могу его крепко скрутить.
- Да нет, это... - начал было Билли и тут же закрыл рот. Представил
себе Джинелли, подошедшего к старику и бьющего ему в глаз. Тут же
сообразил, что Джинелли имел в виду нечто куда более серьезное. - Нет,
тебе не удастся, - заключил он.
Джинелли то ли его не понял, то ли сделал вид.
- Еще как могу. И, пожалуй, никто, кроме меня. Тут я бы никому не
доверил дело. Но могу сделать не хуже, чем когда мне было всего двадцать
лет. Для меня это совсем не бизнес. Это - удовольствие, понимаешь?
Развлечение.
- Ну, нет, я не хочу, чтобы ты там кого-то убивал - хоть его, хоть
кого-то другого, - сказал Билли. - Я серьезно...
- А почему бы и нет? - спросил Джинелли спокойно. Но в его глазах
Билли видел все те же сумасшедшие искорки. - Ты опасаешься стать
соучастником убийства? Но убийства не будет - всего лишь самозащита.
Потому что он убивает тебя, Билли. Еще неделя, дорогой мой, и люди сквозь
тебя начнут читать объявления, не прося посторониться. Ты понял?! Пара
недель, и ты побоишься выйти на улицу, чтоб тебя ветром не унесло!
- Твой этот медик говорил, что я могу помереть от сердечной аритмии
еще до того, как меня ветром унесет. Видно, сердце-то у меня тоже теряет в
весе, как и все остальное. - Халлек сглотнул. - А знаешь, мне до сих пор
такое и в голову не приходило. Хм... убить? Защищаясь?
- Вот именно. Он тебя убивает... ладно, хрен с ним. Ты не хочешь,
чтобы я его пришил. Я его не трону. Идея в общем-то вшивая. Она не
решит...
Билли кивнул головой. Ему пришла в голову та же мысль. "Сними с меня
это", сказал он Лемке. Даже белые люди из города понимали, о чем идет
речь, что нужно предпринять. Если Лемке умрет, проклятье просто-напросто
исчезнет.
- Проблема в том, что назад удара не вернешь, - сказал Джинелли в
раздумье.
- Не вернешь, - согласился Билли.
Джинелли загасил окурок и поднялся.
- Мне надо крепко подумать, Уильям. Очень крепко... И мне нужен
хороший отдых для мозгов. Знаешь, когда в башке такая путаница и
расстройство, ни до чего дельного не докумекаешь. А когда я смотрю на
тебя, мне охота немедленно взять большую пробку и заткнуть дыру в носу
тому засранцу.
Билли тоже встал, но чуть не свалился при этом, Джинелли вовремя
поддержал его. Тот ухватился за него здоровой рукой. Не помнил, когда еще
в жизни так хватался за мужчину.
- Спасибо тебе, дорогой, за то, что посетил меня, - сказал Билли. - И
за то, что поверил.
- Ты славный парень, - сказал Джинелли, отпуская его. - Попал,
конечно, в скверную ситуацию, но, может, нам удастся тебя вытянуть. В
любом случае эту старую гадину мы обложим. Я сейчас выйду и прогуляюсь
пару часиков, Билли. Надо мозги прочистить и продумать кое-какие идеи.
Кроме того, мне нужно кое-куда позвонить в город.
- Насчет чего?
- Потом скажу. Прежде всего мне надо подумать. Не пропадешь тут?
- Все в порядке.
- Ты ложись-ка. А то лицо совсем белое стало.
- Хорошо. - Его тут же начало клонить в сон. Хотелось спать и
отдохнуть, потому что чувствовал себя смертельно усталым.
- Кстати, девка, которая в тебя стрельнула, - ничего так?
- Потрясающая.
- Даже так? - В глазах Джинелли с новой силой вспыхнул странный
огонек. Это вызвало у Билли тревогу.
- Хороша...
- Ложись, Билли. Поспи. Я приду попозже. Ничего, если я ключ возьму?
- О чем речь...
Джинелли вышел. Билли лег в постель и аккуратно положил рядом
перевязанную руку, понимая, что, если повернется во сне и надавит на нее,
проснется от боли.
"Может быть, это его хохма", подумал Билли. "Может быть, он сейчас
звонит Хейди. А когда я проснусь, у подножия постели будут сидеть люди с
большими сетчатыми ловушками. Они, наверно..."
Он быстро заснул и ни разу не потревожил больную руку.
На сей раз не было страшных снов.
Когда проснулся, людей с сетчатыми ловушками в комнате не было.
Напротив него в кресле сидел Джинелли и читал книжку "Это дикое
похищение", попивая пиво из жестянки. За окном была темень.
На телевизоре стояли еще четыре банки. Билли облизнул губы.
- Мне бы тоже баночку, - проскрипел он.
Джинелли посмотрел на него.
- Ага! Рип ван Винкль вернулся к жизни. О чем речь! Сейчас открою
тебе одну.
Он поднес Билли банку пива, и тот выпил ее всю единым махом. Хорошее,
прохладное пиво. Потом ссыпал в пепельницу содержимое флакона эмпирина
(подумал: пепельниц в мотелях куда меньше, чем зеркал, но все же хватает).
Выудил одну таблетку и запил ее пивом.
- Как рука? - спросил Джинелли.
- Получше. - Отчасти это было ложью. Рука сильно болела. Но с другой
стороны, это было к правдой. Потому что Джинелли все еще был здесь и не
бросил его. Его присутствие действовало лучше всяких эмпиринов и дозы
"Чиваса". Больнее всего бывало в одиночестве, только и всего. Отсюда мысли
перешли к Хейди, потому что ей бы следовало быть здесь, с ним, а не этому
гангстеру. Увы, Хейди жила себе в Фэйрвью, упрямо отвергая истину, потому
что копание в деталях привело бы ее к осознанию собственной вины. Хейди
этого не желала. Обида запульсировала в нем с ударами сердца. Что там
сказал Джинелли? "Мудак - это тот, кто не верит тому, что видит?"
Попытался отбросить, заглушить обиду: все-таки жена ведь. Его жена. Делала
то, что считала полезным для него... Так ведь? Обида ушла, но не очень
далеко.
- А что это у тебя в сумке? - спросил Билли. Сумка стояла на полу.
- Товары, - ответил Джинелли. Он бросил последний взгляд в книжку и
швырнул ее в мусорную корзинку.
- Не смог найти Луиса Лямура.
- Что там за товары?
- Да это так - на потом. Когда пойду с визитом к твоим цыганским
друзьям.
- Слушай, не будь идиотом, - встревожено сказал Билли. - Ты что -
хочешь закончить, как я?
- Спокойно, спокойно, - сказал Джинелли. Говорил несколько удивленно,
но успокоительно. Зато безумный огонек по-прежнему играл в его глазах.
"Нет, это не мимолетная вспышка", - подумал Билли, - "кажется, я всерьез
проклял Тадуза Лемке". Его проклятье располагалось напротив него в дешевом
кресле мотеля, обтянутом искусственной кожей, и потягивало пиво "Миллер
Лайт". С удивлением и страхом осознал еще одну вещь: возможно, Лемке знал,
как снять свое проклятье, но у Билли не было ни малейшей идеи относительно
того, как снимать проклятья белого человека из города. Джинелли нашел себе
тут развлечение. Возможно, самое классное развлечение за последние годы.
Что-то вроде магната на благотворительной ярмарке в городе своего детства.
Джинелли оказался другом, пусть не шибко интеллектуальным, не слишком
близким, поскольку называл его Уильямом, а не Биллом, или Билли. Он
оказался громадным и исключительно эффективным охотничьим псом,
освободившимся от поводка.
- Кончай с этими успокоительными хреновинами, - сказал Билли. - Лучше
скажи, что ты намерен предпринять.
- Никто не пострадает, - ответил Джинелли. - Держи это в голове,
понял? Я знаю, как это важно для тебя, Уильям. Ты ведь цепляешься за
какие-то там принципы, которые для тебя нынче, увы, недоступны. А я
займусь своим делом, поскольку для меня ты - обиженная сторона. Главное -
никто не пострадает. Это тебя устраивает? О'кей?
- О'кей, - сказал Билли, испытав некоторое облегчение. - Но только не
очень...
- Ну, как сказать... Если ты не изменишь своих намерений, - сказал
Джинелли.
- Не изменю.
- Как сказать...
- Что там в пакете?
- Бифштексы, - сказал Джинелли и вытащил один, запакованный в
герметический пакет фирмы Сэмпсон. - Не плохо выглядит, м-м? Взял четыре
штуки.
- А зачем?
- Давай-ка все по порядку, - сказал Джинелли. - Я отсюда пошел в
центр города. Жуть, я тебе скажу. По тротуару пройти невозможно. На каждой
роже обязательно очки "Феррари", у каждой бабы на сиськах какие-то
аллигаторы. Публика - шваль, я тебе скажу. Дешевка.
- Я знаю.
- Представь себе, Уильям. Идет девка с парнем. Так этот парень
засунул руку в карман ее шортов. Я говорю - при всей публике,
представляешь? Щупает ее жопу! Ты понял? Будь это моя дочь, она бы никогда
на свою задницу не села бы! Я б ей врезал! Извини, дорогой, но я здесь не
мог бы спокойно жить. Подобная обстановка? - Да пошла она на хер! Я тут
позвонил кое-куда. Да! Кстати, чуть не забыл! Я звонил из будки напротив
аптеки, зашел туда и взял для тебя вот это. - Он вытащил пузырек с
таблетками и бросил Билли. Тот поймал здоровой рукой. Капсулы калия.
- Спасибо тебе, Ричард, - дрогнувшим голосом сказал Билли.
- Не за что. Прими одну. Не хватало тебе еще инфаркта в довершение ко
всему.
- Я тут попросил кое-кого выяснить для меня некоторые вещи.
Прогулялся в гавань, полюбовался яхтами. Знаешь, Уильям, там есть такие,
что потянут на двадцать... даже на сорок миллионов долларов. Фрегаты
прямо! В кораблях я не разбираюсь, но смотреть на них мне нравится. Они...
- Джинелли вдруг замолчал и в раздумье уставился на Билли. - Слушай, а там
эти парни в темных очках случайно не промышляют наркотиками?
- Хм... вообще-то я читал как-то в "Таймс" прошлой зимой, что один
ловец лобстеров обнаружил тут возле островков двадцать мешков товара - они
плавали на воде. Оказалось - марихуана.
- Ага! Ага! Я так и думал. Тут прямо пахнет этим делом. Но какие
идиоты. На уровне любителей. Их дело доставить товар морем и предоставить
остальное людям, которые знают, что надо делать. Из-за таких дураков
легавые все узнают. А бывает, что вместо пакетов с товаром из воды
вылавливают трупы. Вот такая дрянь получается.
Билли сделал большой глоток пива и закашлялся.
- Но это я так - к слову. А вообще-то прогулялся, посмотрел на все
эти яхты. Проветрил мозги, а потом обдумал, что надо делать. В общих
чертах мне теперь ясно, как поступить и с чего начать. Детали придут
потом. Еще прогулялся по главной улице, позвонил кое-куда. Ордера на твой
арест, Уильям, - нет. Но твоя жена и этот твой доктор подписали бумаги на
тебя. Я даже записал. - Он вытащил из кармана бумажку. - В невменяемом
состоянии. Верно?
Билли разинул рот и издал стон. На смену потрясению пришла ярость.
Да, он предполагал, что такое возможно, предполагал, что Хаустон мог
предложить такой вариант, а Хейди могла бы согласиться Но одно дело -
предполагать, а другое услышать факт, что твоя супруга пошла в суд и
засвидетельствовала, что ты сумасшедший и невменяемый.
- Предала, сука, - пробормотал он. Он в ярости стиснул кулаки и
застонал от боли. Посмотрел на забинтованную руку. На ней обозначились
кровавые цветы.
"Не верю, что ты мог подумать такое о Хейди", - сказал внутренний
голос.
"Просто мой разум воспален", - мысленно ответил он. На некоторое
время мир заволокло серой пеленой.
Это не было обмороком, и он быстро оправился. Джинелли снял бинты,
бандаж и заново перебинтовал ему руку. Действовал хоть и несколько
неуклюже, но вполне профессионально. Заканчивая перевязку, сказал:
- Мой человек говорит, что это ничего не значит, пока ты сам не
вернешься в Коннектикут, Уильям.
- Это все так, но ты представляешь себе? Моя жена...
- Не обращай внимания, Уильям. Это не имеет значения. Если мы
разберемся как следует со старым цыганом, ты снова начнешь набирать вес, а
их суета вокруг тебя полетит в помойку. Если так дело и пойдет, у тебя
будет сколько угодно времени, чтобы разобраться с женой. Может, ей
полезно, скажем, надавать по морде. Или ты ее просто бросишь. Все будешь
решать сам, если мы утрясем дело с цыганом. Если не утрясем, значит,
помрешь. В любом случае проблема, как видишь, уладится. Так что чего уж
тут расстраиваться из-за какой-то бумажки.
Билли слегка улыбнулся побелевшими губами.
- А из тебя получился бы классный юрист, Ричард. Ты так здорово
умеешь раскладывать дела в перспективе.
- Что, правда? Ты так считаешь?
- Да, так считаю.
- Ну что ж, спасибо. А потом я позвонил Кирку Пеншли.
- Ты говорил с Пеншли?!
- Да.
- Господи, Ричард!
- А ты что, - считаешь, что он не станет разговаривать с такой
шпаной, как я? - Джинелли ухитрился сказать это одновременно с изумлением
и с обидой. - Поверь мне, он со мной разговаривал. Разумеется, говорил я
по своей кредитной карточке. Моего имени на его телефонном счету не будет;
Но я ведь много дел имел с твоей фирмой, Уильям, за эти годы.
- Это для меня новость, - сказал Билли. - Я думал, только тот
единственный раз.
- В том деле были открыты любые возможности, и ты был для них самой
подходящей фигурой, - сказал Джинелли. - Пеншли и его маститые юристы
никогда не поручили бы тебе выигрышного дела. Ты был для них пришлый. С
другой стороны, я думаю, они знали, что рано или поздно тебе предстоит
встреча со мной, если поработаешь какое-то время на фирму. Это дело должно
было стать для тебя хорошим дебютом. А если бы все пошло не так, они могли
тобой и пожертвовать. Им бы этого не хотелось, но уж коли жертвовать, так
лучше пришлым, чем маститым юристом. Все эти ребята одинаковы, и
предсказать их действия проще простого.
- И какие же еще дела ты вел с моей фирмой? - спросил Билли с
откровенным удивлением. Все это напоминало чем-то ситуацию, когда много
времени спустя после развода, узнаешь, что твоя жена тебе изменяла.
- Самые разные были дела, и даже не совсем с твоей фирмой. Скажем
так, она выполняла роль брокера в юридических делах - моих и некоторых
моих друзей. На этом давай и остановимся. Короче, я достаточно хорошо знаю
Кирка Пеншли, чтобы попросить его о небольшом одолжении. Он согласился
оказать мне такую услугу.
- Какую?
- Я попросил его связаться с ребятами Бартона и сказать им, чтобы они
недельку отдохнули. Чтобы оставили в покое и тебя, и цыган. Меня, если
хочешь знать, больше цыгане интересуют. Мы сможем все провернуть, Уильям.
Просто будет легче, если не придется гоняться за ними то туда, то сюда.
- Ты позвонил Кирку Пеншли и сказал, чтобы он отцепился? - удивленно
переспросил Вилл.
- Нет, я позвонил Кирку Пеншли и попросил его сказать агентству
Бартона отцепиться, - поправил Джинелли. - И не в таких выражениях,
разумеется. Я тоже умею быть политиком, когда нужно, Уильям. Так что тебе
следует меня оценить.
- Дорогой мой, да я ценю тебя превыше всех и с каждой минутой все
больше и больше.
- Ну что ж, спасибо, Уильям. Спасибо. Мне это по душе. - Он зажег
сигарету. - В любом случае твоя жена и этот ее доктор будут получать
отчеты по-прежнему, но только отчеты будут немножко неточными. Ну, знаешь,
вроде этакой версии правды, какую публикуют "Нэшнл Инкуайрер" или "Ридерз
Дайджест". Понял, что я имею в виду.
Билли рассмеялся.
- Понял.
- Так что у нас с тобой неделя, я полагаю. Я собираюсь напугать их.
Напугать его. Причем так напугать, что ему для стимулятора сердца
понадобится тракторный аккумулятор. Я буду нагнетать страх до такой
степени, что в итоге получится что-то из двух: либо он заплачет и снимет с
тебя эту пакость, либо нам придется заплакать. Если случится последний
вариант, я приду к тебе и спрошу - не передумаешь ли ты насчет
ненасильственного варианта. Но, надеюсь, дело до этого и не дойдет.
- Как ты намерен напугать его?
Джинелли ткнул сумку с продуктами кончиком туфля и сказал ему, с чего
намерен начать. Билли был ошарашен, начал спорить, как и предвидел
Джинелли. Хотя Джинелли не повышал голоса, в глазах его по-прежнему
мелькал странный сумасшедший огонек. Билли понял, что увещевать его столь
же бесполезно, как разговаривать с человеком, находящимся на луне.
Когда боль в руке затихла, превратившись в пульсирующие толчки, его
начало клонить в сон.
- И когда ты отправляешься? - спросил он, наконец, сдавшись.
Джинелли посмотрел на часы.
- Сейчас десять часов десять минут. Дам им еще четыре или пять часов.
Я слышал, что они будут делать небольшой бизнес в городе, много-много
гадать. А их собаки - пит-буль-терьеры. Боже милостивый. Те собаки, что ты
видел, - не пит-буль-терьеры?
- Я, кажется, в жизни не видел такой породы, - сонно ответил Билли. -
Там у них, по-моему, дворняги.
- Пит-буль выглядит как смесь терьера и бульдога. Очень дорогостоящая
порода. Если хочешь посмотреть на схватку пит-булей, должен оплатить
стоимость погибшего пса прежде, чем они начнут делать ставки. Гнусный
бизнес. Вообще, я смотрю, в этом городе все высокого класса, верно? Очки
"Феррари", яхты с наркотиками, собачьи бои. Да, еще и гаданье.
- Будь осторожен, - сказал Билли.
- Буду, - отрубил Джинелли. - Не беспокойся.
Вскоре Билли заснул. Проснулся, когда часы показывали без десяти
четыре. Джинелли в комнате не было. Им вдруг овладела уверенность, что
Джинелли мертв. Однако тот появился без четверти шесть и притом настолько
живой, что показался слишком большим для этой комнаты. Его лицо, руки,
одежда были испачканы грязью, пахнущей морем. Он улыбался, а в глазах
прыгали все те же сумасшедшие огоньки.
- Уильям, мы сейчас соберем твои вещички и уедем из Бар Харбора.
Знаешь, как государственный свидетель, которому надо скрыться в безопасное
место.
- Что ты сделал? - встревоженно спросил Билли.
- Спокойно, спокойно! То, что и собирался сделать, - ни больше, ни
меньше. Но знаешь, когда палкой разломаешь осиное гнездо, самое правильное
дело - драпануть подальше, Уильям, верно?
- Да, но...
- Времени нет. Я могу разговаривать, только упаковывая твои вещи.
- Куда?! - почти завопил Билли.
- Недалеко. По пути скажу. Давай уходить. Кстати, неплохо бы тебе
сменить рубашку. Ты хороший парень, Уильям, но начинаешь малость
попахивать.
Билли направился было в контору, чтобы сдать ключ от номера, но
Джинелли слегка коснулся его плеча и взял ключ из его руки.
- Я лучше положу его на ночной столик в твоей комнате. У тебя все
уплачено по кредитной карточке?
- Да но...
- Ну тогда позволим себе неформальное прощание. Никому от этого не
плохо, и поменьше внимания к нам, верно?
Женщина, бежавшая трусцой по дороге, бросила на них взгляд, потом
посмотрела широко раскрытыми глазами. Джинелли перехватил ее взгляд.
Билли, к счастью, ничего не заметил.
- Я даже десять долларов оставил горничной, - сказал Джинелли. -
Поедем на твоей машине. Я поведу.
- А твоя где? - Он знал, что Джинелли тоже взял в аренду машину. И
только теперь до него дошло, что он не услышал звука мотора перед тем как
появился Джинелли. Для утомленного разума Билли все происходило слишком
стремительно, чтобы успеть как следует разобраться в происходящем.
- С ней все в порядке. Я оставил ее на боковой дороге милях в трех
отсюда и дошел пешком. Снял, правда, крышку с распределителя и оставил
записку, что машина поломалась, а я вернусь через несколько часов. Это на
тот случай, если кто-то проявит излишнее любопытство. Хотя не думаю, что
такие найдутся. Там на самом проселке трава растет посередине.
Мимо проехал автомобиль. Водитель посмотрел на Билли Халлека и
замедлил ход. Джинелли увидел, как он вытянул шею и оглянулся на них.
- Пошли, Билли. Люди на тебя заглядываются. Следующие любопытные
могут оказаться не теми людьми.
Спустя час Билли сидел перед телевизором в комнате другого мотеля.
Комната была частью довольно задрипанных апартаментов мотеля с названием
"Голубая луна автомобильного двора". Находился он всего в пятнадцати
минутах езды от Бар Харбора, но Джинелли был явно доволен. По телевизору
Вуди Вудпеккер, дятел-пройдоха, продавал страховку говорящему медведю.
- О'кей, - сказал Джинелли. - Ты тут отдыхай, Уильям, а я смываюсь на
весь день.
- Вернешься снова туда?
- Вернуться в гнездо шершней, когда они там вовсю летают? Нет уж, мой
друг, только не я. Не сегодня, по крайней мере. Сегодня с автомобилями
поиграю. Сегодня ночью будет достаточно времени для второго этапа
действий. Может, выкрою время заглянуть к тебе, но особенно на это не
рассчитывай.
Билли не увидел Ричарда Джинелли до девяти утра следующего дня, когда
он подкатил на синем "Шевролете", явно не компаний "Херц" или "Авис".
Краска была тусклой, в пятнах. Ветровое стекло рядом с водительским местом
пересекала тонкая трещина, на багажнике - крупная вмятина.
На этот раз Билли еще часов шесть назад снова решил, что Джинелли
мертв. Теперь он радостно приветствовал его, пытаясь скрыть слезы
облегчения. Казалось, вместе с весом он терял способность контроля над
своими эмоциями. В эхо утро, когда взошло солнце, он впервые ощутил
ускоренное и неровное сердцебиение. Ловил ртом воздух и стучал себя по
груди здоровой рукой. Постепенно сердце унялось, но факт оставался фактом:
первые признаки аритмии.
- Я думал, что ты погиб, - сказал он Джинелли, когда тот вошел.
- Ты все повторяешь это, а я все снова возникаю. Ты бы лучше
успокоился насчет меня, Уильям. Если думаешь, что я недооценил этого
старого хрена, ошибаешься. Он умен и опасен.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего. Потом скажу.
- Сейчас скажи!
- Нет.
- Почему?
- По двум причинам, - терпеливо ответил Джинелли. Во-первых, ты
можешь попросить отступить. Во-вторых, потому что я за последние
двенадцать лет так дико не уставал. Сейчас пойду в спальню и просплю
восемь часов. Потом встану, съем фунта три любой жратвы, какая
подвернется, потом уйду обратно и подстрелю луну в небе.
Джинелли в самом деле выглядел крайне утомленным, даже осунулся.
Кроме глаз, подумал Билли. У него в глазах бесы играют.
- А если, допустим, я бы попросил тебя отступить? - тихо спросил
Билли. - Ты отступил бы, Ричард?
Ричард некоторое время пристально смотрел на него, а затем ответил
так, как и ожидал того Билли, увидев у него в глазах этот сумасшедший
огонек.
- Теперь уже нет, - спокойно ответил Джинелли. - Ты болен,
...Закладка в соц.сетях
