Жанр: Триллер
Дорожные работы
...риглашать ее в
дом, как это бывало раньше, загородила путь на входе. Помявшись секунду,
Дэби сбавила бодрый тон, но лишь на самую малость. - Плохо, конечно, что у
нас все тогда так получилось... Но это дело прошлое. Я, Наташа, зашла
сказать, что теперь нам ничто не помеха и мы должны опять стать подругами.
- Должны?!
От такой простоты я чуть не задохнулась. Не склероз ли у нее развился
на почве жития с ее "подарком судьбы"? Да за кого она меня принимает?
- Ты не представляешь, как я мечтала с тобой увидеться, дорогая моя!
Только ты одна меня здесь и понимала. - Совершенно для меня неожиданно
американка крепко и больно прижала меня, настороженную, к сердцу. Я и
пикнуть не успела. - А я, Наташа, беременна!
Чуть ли не слезы стояли у нее в глазах, когда я сумела наконец
освободиться из медвежьих объятий подруги. Сдержанно ее поздравила. Как бы
отвергая мой прохладный прием, цветущая, как майская прерия, блудная дочь
Америки и в самом деле прослезилась от полноты переполняющих ее чувств.
- Ты ничего не понимаешь! Совсем ничего, мой Бог... Ведь вовсе не Банк,
а Эрик отец моего маленького!
В немом изумлении я застыла статуей. Никак не могла сообразить, что
следует делать с этой новостью, при чем здесь я и отчего это мне может быть
так потрясающе любопытно. Дэби улыбалась и ждала. Потом запросто меня
отодвинула, по-хозяйски прошла в дом, устроилась поудобнее на изогнутом
диване у стеклянной стены с видом на море и потребовала чаю с молоком и
тостеров, пообещав все-все выложить, как на исповеди.
Я почти сомнамбулически выполняла ее распоряжения. С видимым
удовольствием потягивая чаек и закусывая тостерами с шоколадным маслом,
начала Дэби слагать для меня сагу о женской своей судьбе и ее причудах.
- Помнишь ли ты тот ледяной февральский день, когда переезжала в этот
дом? Я обещала тебе прийти и помочь, но так и не смогла... Ты помнишь?
- Еще бы!
Столь завлекательное начало быстро привело меня в чувство и всю
превратило в обостренное внимание и слух.
- В тот самый черный и одновременно счастливый день в моей жизни я в
первый и в последний раз поссорилась с Банком. Я ведь его заранее
предупреждала, что собираюсь к тебе. Однако с утра он настоял поехать по
объявлениям осматривать лодки, а потом купленную лодку стало нужным вывезти
к его родителям срочно. Я несколько раз упоминала о тебе и пыталась
отпроситься. Банк только сердился, и я, боясь разозлить его окончательно,
уступала час за часом. Глупая я была. Мой Бог, до чего же я была глупая.
Вернулся с работы мой Игорь, и Дэби пришлось сменить направление
разговора. Услышав расспросы о сроках, самочувствии и девочках-мальчиках,
мой деликатный муж решил пойти поиграть с детьми в футбол.
- Весь тот день я была, как на иголках. Ты себе и представить не
можешь, как я изнервничалась, как испереживалась. Перед сном совсем слегка
ему попеняла. Лишь сказала, что с тобой не совсем хорошо обошлись. Но, Боже,
какая же отвратительная вышла сцена. Банк грубо заорал на меня, даже
замахнулся, столкнул с постели. Так презрительно, так высокомерно и
уничижительно называл меня безмозглой овцой. Будто бы я в силу своей
неразвитости привязалась к русской дикарке и теперь ради нее даже готова
пренебречь своими семейными обязательствами. Я слушала его молча, но внутри
меня все выло от отчаяния. Открытие горькой истины стало неизбежным: с тех
пор как вышла замуж, я совершенно потеряла контроль над своей жизнью, своим
телом, самой собой. Удовольствовалась ролью молчаливой тени самовлюбленного,
поглощенного только собой мужа и упрямо запрещала себе даже думать об этом.
Мне казалось: люблю его безумно, жить без него не могу. Ведь когда Банк на
мне женился, я чуть не умерла от счастья. Во сне пела. Только позже стала
иногда плакать втихомолку от отчаяния и безысходности, хотя очень старалась
себе такое не позволять. Твердила как заклинание: "Я счастлива! Я так
счастлива! Я должна быть счастлива, ведь он мой. Ведь теперь он мой, мой,
мой..." Впервые мы серьезно повздорили с Банком, и он, хлопнув дверью, уехал
к родителям. Но я уже точно знала, что это конец. Да, знала! Ему так прямо и
сказала, что возвращаюсь домой в Америку, а бумаги о разводе пошлю по почте.
Да он ничуть мне не поверил. О, тогда я хотела только одного: побыстрее
заснуть и забыться. Собралась принять снотворное, но тут в дверь постучали.
Так и открыла с упаковкой таблеток в руке. Не могла не открыть, свет хорошо
виден из-под двери. Эрик заскочил узнать о наших планах на завтра, но
безумно испугался, увидев меня зареванной и со снотворным. Даже решил, что,
повздорив с мужем, я собираюсь отравиться. Знаешь, Наташа, меня как
прорвало. Чуть в слезах не захлебнулась, но все ему выложила, как на
исповеди. Призналась в безмерной своей униженности и отсутствии всякого
достоинства и гордости. Но Эрик, такой чудесный, душевный, теплый - сразу
меня понял, сразу почувствовал. Когда же узнал, что уезжаю из Норвегии
навсегда, упал на колени, усыпая поцелуями мои руки, целуя сквозь халат ноги
и чуть не плача. И даже через ткань пеньюара я почувствовала всю сладость
его обжигающих губ. Мое сердце блаженно замерло от прикосновений пальцев к
солнечным его волосам, от полубезумного шепота любовных признаний. "Чем же
заслужила я такое счастье?" - спросила я Бога. И Бог мне сказал: "Это твое!"
"Где же эта американская девочка набралась таких удивительно изысканных
сравнений?" - думала я, заслушавшись чуть ли не с восторгом.
Так хорошо было только у Бунина, ну еще, может быть, у Набокова. Скорее
всего, она очень хорошо знает Библию.
Я взяла теплую Дэбину руку и прижала ее к своей груди, чтобы
переполняющее ее счастье перелилось и в меня в этот дивный майский вечер.
Дэби благодарно взглянула на меня сияющими темными очами и продолжала свой
рассказ, несколько скомкав окончание. Она вспомнила, что вскоре должны
вернуться к ужину с прогулки мой муж и дети, а мне его еще надо готовить.
Лучший друг Банка объявил, что любит ее с тех пор, как впервые увидел, и все
это время неимоверно страдал от неразделенной, безнадежной любви. К счастью,
Эрику выпала возможность выразить свои чувства, и вожделенная, но почти
несбыточная мечта благодарно упала в его объятия. Хотя, как и обещала, Дэби
на следующий день все же уехала в Америку и выслала документы о разводе,
последствия той переломной ночи начали сказываться. Ее без конца стало
подташнивать, однако подруга полагала, что тошнота и дурнота не более чем
"аллергическая реакция" на неудачное замужество. Врач разъяснил, что причина
гораздо более естественная. Дэби тут же бросилась звонить Эрику. Новость об
отцовстве чрезвычайно его воодушевила, и он затребовал свою любушку назад и
немедленно. Еще поразмыслив некоторое время об истинности своих чувств к
рыжему чуду, словно озаренная свыше, американка явилась в Норвегию и теперь
утверждает, что это и есть настоящая любовь.
- А почему ты так уверена, что ребеночек не от Банка? По количеству
недель он тоже вполне подходит. К тому же ты утверждала, что твой муж был
необыкновенно сексуально активен.
- Да что ты такое говоришь, Наташа... - Дэби прищурилась на меня
умудренно-снисходительным взглядом, уверенно повела по-прежнему могучим
плечом. - Да ведь женщина всегда знает точно, кто отец ее маленького и с
другим никогда его не спутает. К тому же Банк решительно не хотел иметь
детей.
"Женщины точно знают или хотят думать, что точно знают?" - про себя
подумала я, но вслух, конечно же, ничего не сказала. Пусть считает, как ей
приятнее.
- Прежний твой муженек уже знает о твоем возвращении? А о беременности?
А слушай-ка, радость моя, если ты все равно должна ему звонить по поводу
страховок, так, может, прямо сейчас его и "обрадуем". Давай реакцию
проверим, а?
Поскольку Дэби заколебалась в нерешительности с явной склонностью к
отказу, я просто-напросто всунула ей в руки телефон в виде черепа (любимая
игрушка моего Сереги), и, подчиняясь моему горящему, энергетически
насыщенному взору, она вяло потыкала пальчиком во вмонтированные в мозг
кнопки. Банк откликнулся так быстро, будто бы сидел и с нетерпением ждал
нашего звонка. Совершенно заплетающимся языком, - неистребимый перед ним
трепет, видно, засел у нее и в крови, и в плоти, - американская подруга
пролепетала в трубку жалкие мольбы о разделении каких-то там совместных
страховых полисов. Я резво приволокла с кухни параллельный аппарат и,
обнявшись с ним прямо напротив Дэби, всем видом завыражала надежду и защиту.
- Все необходимые вопросы я обсужу с твоим дружком на следующей неделе,
- донесся до меня сумрачный голос красавца. - Еще что-нибудь?
Дэби молчала истукан-истуканом. Я принялась активно ее подбадривать
жестами, взглядами, мимикой и всем остальным, что на тот момент оказалось в
моем распоряжении. Наконец-то, после серии толчков в плечо подруга обморочно
выдавила:
- Я, Банк, беременна.
На том конце нависло могильно-чугунное молчание. Стало казаться, что
Банка унесло куда-то в бесконечность и там растворило. Лишь для очистки
совести, шепнув едва слышное "Хеллоу", Дэби с явным облегчением собралась
вешать черепную коробку обратно на череп. Но тут умница Банк сам пошел
навстречу самым жгучим моим пожеланиям.
- Что ты под этим имеешь в виду? Хочешь при разводе заявить о
беременности?
Я мысленно от всей души похвалила красавчика за редкую среди их племени
догадливость и принялась всячески подсказывать подруге ответ. Моя американка
потерянно молчала, видимо, мало чего соображая. Лишь одинокая, неприкаянная
слезинка медленно ползла по ее щеке. Пришлось поднатужиться самой:
- Yes! (Да!) - С полусвистом-полухрипом ответ так удачно вытолкнулся из
горла, что ни по тембру, ни по тону, ни даже по произношению нельзя было
угадать лицо, его высказавшее. Банк на это купился. Еще помолчав с
полминуты, он хлесткой фразой:
- Ах ты, стерва! Тебе это отпоется, не думай! - вырубил связь.
Дэби тихонечко завсхлипывала и своими поднывами изрядно мне подпортила
вожделенное чувство злорадного удовлетворения.
- Перестань плакать, моя дорогая. Ну, пожалуйста, успокойся... Да, в
конце концов, каждый должен получить то, что заслужил. Мы совсем чуточку
помогли провидению, лишь самую малость. Знаешь что, моя Маша выросла из кучи
красивых платьев. Пойдем их посмотрим, может, у тебя будет девочка...
Рыжекудрая головка Машастенькой уже вовсю мелькала в саду за окнами.
Понаблюдав туманным взором за беззаботной возней моих двух ангелочков,
американская подруга отерла слезы и с надеждой улыбнулась.
Глава тринадцатая
Дней через семь-десять Дэби выступила с предложением устроить поход по
арендальским магазинам. Ей не терпелось прицениться к детским коляскам и
кроваткам. Эрик недели на две укатил на какую-то там экзаменационно-полевую
практику, и американская подруга была свободна, как морской ветерок.
Я охотно согласилась, и тут Дэби словно прорвало в телефон
водопроводной трубой с восторженными дифирамбами своему рыжему другу вместо
воды. Он, дескать, такой добрый, такой умный и, несмотря на молодость, очень
даже мудрый. Старший сын в семье, а помимо него еще пятеро детей. Эрик
малышей обожает и хочет иметь собственных никак не меньше четырех. Он
убежден твердо: для человека главное - семья, все остальное - потом. Подруга
была с ним согласна больше, чем на сто процентов. Дэбины излияния, хотя и
интересные, оказались мне чуть-чуть некстати. Мы с детьми как раз убегали на
очередную прививку, и я предприняла попытку перенести подробный рассказ о
новом милом до нашей с ней очной встречи. Однако еще минут семь пришлось
покорно выслушивать описание потрясающей всевозможными достоинствами новой
свекрови. Моя американская подруга прямо-таки вожделела визит к своим новым
родственникам куда-то на Западное побережье. Многообещающая встреча должна
была состояться сразу же после возвращения Эрика из экзаменационного похода.
Я скептически хмыкнула, а впрочем, и прежнюю свою свекровь Дэби уважала и
почитала.
Однако человек предполагает, а судьба располагает, и в Арендал мы так
никогда вместе и не съездили. И вообще никуда больше вместе не съездили.
Именно в тот судьбоносный в некотором смысле для нее день Дэби получила
повестку с вызовом с утра в местный полицейский участок.
Вместо поездки в Арендал мы с детишками затеяли в саду веселую игру в
прятки. Они прятались, а я их повсюду искала. С индейским боевым кличем я
выскочила из-за угла и замерла от неожиданности. Воплощая в себе самую что
ни на есть беспросветную скорбь, моя подруга сотрясалась в моем саду в
беззвучных рыданиях. От ее убитого горем вида даже шаловливые дети испуганно
присмирели и замерли поодаль. Давясь слезами, Дэби упала мне на грудь.
Пришлось во избежание окончательного совместного падения привалиться к
стеклянной стене. Кое-как мы в обнимку доволочились до дома. Там я усадила
ее на диван и живо поднесла стакан воды. Впервые в жизни пришлось мне
увидеть, как у человека зубы выбивают по стеклу форменную чечетку. Тоненькая
прозрачная струйка потекла в вырез майки по подругиной смуглой шее. Она
делала конвульсивные попытки рассказать мне нечто ужасное, но ничего нельзя
было понять. Ну ни одного слова. Я испугалась.
- Дэби, милая, повтори еще раз. Я не совсем понимаю, что у тебя
случилось. С кем-нибудь несчастье? С Эриком?
Отрицательно закачав головой, она с видимым усилием заговорила вновь, с
трудом пытаясь контролировать речь.
- Нет, нет. Хвала Богу хоть за это... Мне необходимо пожить у тебя.
Виза кончилась, а продлить отказались наотрез. Предупредили, что пришлют еще
одно извещение, а если и тогда страну не покину - депортируют насильно.
Грозятся, что даже билет сами выдадут. Но ты ведь понимаешь, я не могу
уехать, его не увидев! Я умру без него! О-о-о. У тебя они меня не скоро
найдут. О-о-о.
В горле у Дэби заклохотало. Я догадалась, что она сдерживается из
последних сил. Бросилась в ванную за пластмассовым корытом и едва-едва
успела.
- Теперь пойдем умоемся, дорогая. Не переживай так, из любой ситуации
есть выход, и мы тоже что-нибудь придумаем. Таз будем держать наготове.
Пока Дэби плескала себе в лицо холодную воду, я предприняла еще одну
попытку ее успокоить.
- Уж, едва ли, кошечка, рисорская полиция станет тебя очень
преследовать. Больно им надо. Ты же не какой-нибудь особо опасный террорист,
сама подумай. А при беременности все страхи сильно преувеличиваются. По себе
знаю.
- Наташа, я в духоте ждала больше часа, пока там с каким-то пакистанцем
разбирались. Чувствовала себя паршиво донельзя и попросила вторую девицу в
конторе меня принять побыстрее. Она все равно ничего не делала, болталась
между компьютером и факс-машиной. Так нет же, у них все в порядке общей
очереди, и посмотрела как рыба сквозь стекло. Я рассердилась... Потом...
Потом... Понимаешь, я три раза пыталась объяснить им свою ситуацию, а они,
как глухие, талдычили только одно: "Сначала вы должны нашу страну покинуть и
только после этого можете обратиться за новой визой. Это закон для всех". Ну
тогда я наглядно им объяснила, какое они здесь все дерьмо. Националисты
проклятые! Норвегию я покидать не собираюсь, и таким захудалым ищейкам меня
не отыскать!
На этих словах с Дэби случился очередной приступ тошноты. Сережа с
большим сочувствием предложил сводить ее к врачу, на что я настоятельно
рекомендовала им с Машей продолжить прогулку по саду и во взрослые дела не
вмешиваться.
- А почему они отказываются продлить визу?
Чуть-чуть придя в себя, побледневшая подруга начала как бы вновь
затухать. Я попыталась ее реанимировать.
- Так ведь с бывшим мужем я сейчас нахожусь в процессе развода, поэтому
старую визу продлить нельзя. Новую же, как жене Эрика, они не дадут до
официального развода с Банком. Да мне этого развода еще девять месяцев
дожидаться! Что же делать?! Что же мне делать?! Неужели я его даже не увижу,
не попрощаюсь?! О-о-о.
И она забилась в новой истерике, орошая все вокруг потоками слез пуще
хорошей поливальной установки. В конце концов я строгим тоном приказала ей
прийти в себя и даже прикрикнула. Этак можно доиграться и до выкидыша.
В поисках выхода из подругиной ситуации мысли в моей голове заметались,
как дикие звери в лабиринте. А что если ей обратиться в американское
посольство? Может, они сумеют как-нибудь договориться с норвежскими
властями? Дэби ухватилась за эту идею, показавшуюся спасительной и ей тоже.
Со все возрастающим воодушевлением она принялась убеждать себя и меня, что
огромная и самая сильная в мире страна сумеет разобраться с высокомерными
норвежцами за американские интересы. Я почти ей поверила. Пока моя
американская подруга листала телефонный справочник, мне пришлось на время
заделаться скалолазочкой-альпинисточкой. Маленькой Машастике удалось
спуститься в расщелину скалы, однако подняться обратно в сад никак не
удавалось. Сережа звал маму на помощь в операции по спасению ревущей
сестренки.
Когда же я вернулась обратно в дом... Черт побери - Дэби прямо
захлебывалась слезами и всем остальным. Я почти пришла в отчаяние: ее не
успокоить ни в какую, а таблеток ей нельзя.
- Бюрократы противные! Я, видите ли, до сих пор не вклеила в паспорт
фотографию нового образца. Просят немедленно все оформить по правилам либо в
Осло в консульстве, либо в Америке. Им всем наплевать на живого человека!
С работы на ланч зашел Игорь, да так и замер в нерешительности на
пороге большой комнаты.
- Игорь! - уверенно-безаппеляционно заявила я. - Дэби необходимо у нас
какое-то время пожить... Ты уж сам себе сообрази что-нибудь из еды, да
заодно и детей покорми. А нам сейчас не мешай, ладно?
- Ее что же, бывший муж преследует? Убить грозится?
- Хуже. Из Норвегии хотят выкинуть. Уже несколько дней, как просрочена
виза.
- А с юристами твоя подружка консультировалась? Одно слово - женщины.
Хорошо, хорошо, молчу. Разберетесь сами.
Мой мозг услужливо нарисовал картинку. Кафе. Мы с Ольгой. Ян-Хенрик с
другом. Друг - лучший адвокат на юге Норвегии.
В следующую секунду я уже набирала номер своего домовладельца. К моему
глубочайшему огорчению знаменитый юрист в настоящее время отдыхал на своей
оторванной от цивилизации хутте (даче) в горах. Чуткий Ян-Хенрик все же
сумел уловить смертельное разочарование в моем голосе и стал допытываться, в
чем суть дела.
- Американочка! Молоденькая, небось хорошенькая, и выгоняют из
Норвегии?! Конечно же, это бесчеловечно! Слушай, звезда России. До хутты
Сигурда на машине всего-то минут сорок. Я сейчас за ней заеду и туда отвезу.
Да что тебе все "неудобно", все равно я собирался старину проведать. Он
точно чего-нибудь придумает. Такая золотая голова!
Я велела Дэби срочно прекратить свои всхлипывания и постанывания,
хорошенько умыться и привести себя в порядок. Вскоре прибывшего Яна-Хенрика
пришлось просить время от времени останавливать машину и выводить
американскую подругу на свежий воздух.
Обратно они вернулись часа через четыре. Дэби выглядела умученной
окончательно, но, слава Богу, хоть не рыдала. Выспросив у Яна-Хенрика
подробности разговора, я как можно тактичнее постаралась не пустить хозяина
дальше порога его собственности. Что если Дэби опять не сумеет сдержаться
прямо на хозяйскую недвижимость?
Любезнейшим образом, с поцелуем ручек, распрощавшись с хозяином и
вернувшись в комнаты, я застала бедняжку притулившейся на уголке дивана так,
словно она хотела занять собой как можно меньше пространства. Однако, даже
сжавшись, при своих габаритах все равно занимала достаточно.
- Так что же тебе посоветовал юрист?
- Да ни к чему была эта поездка. Только укачало. Выход один: заявить,
что беременна от бывшего мужа. Тогда там вроде есть какие-то дополнительные
пункты и правила. О таком даже не может быть и речи... Все ужасно!
- Дэби, ведь адвокат не только это говорил. Новую визу можно получить,
если имеешь в Норвегии работу.
- Ну и что. Кто же теперь меня, беременную, на работу возьмет. Я, если
получится, вообще работать больше никогда не буду. Женщине это совсем ни к
чему.
- А ты уволилась из ГРИДа?
- Естественно. Еще в Америке послала им заявление по факсу и на
следующий день получила увольнение за подписью этой Марии. У нее еще такая
сложная русская фамилия. Ну, вроде она стала там одним из замов. Да откуда я
могу знать точно, меня это уже не интересовало... Собираешься ей звонить? Да
это же бесполезно, Наташа. Офис - не благотворительное заведение. По-моему,
это просто глупо.
Я не стала более выслушивать ее занудные пессимистские речи, а взялась
за телефон. Уже был самый конец рабочего дня, а секретарь все никак не
соединяла и не соединяла... Когда же в трубке, наконец, послышался
бархатистый, приятный, по-родному, по-московски ударяющий на "а" голос, я
почему-то очень обрадовалась.
- Здравствуйте, Мария. Это Наташа из Рисора вас беспокоит. Помните, на
лыжах как-то вместе катались?
Красивая Мария меня помнила и, оказывается, даже предпринимала попытку
отыскать. Я коротко и как можно четче изложила суть Дэбиных проблем. Мария
Соболева помолчала несколько секунд.
- Что же, нам как раз требуется на время англоязычный секретарь, а о
Дэби как о работнике в офисе сложилось положительное мнение. Завтра пошлю на
нее запрос в Департамент иммиграции. Визу получим, думаю, недели через три;
передай, чтобы не волновалась.
Донельзя довольная результатом, я принялась красочно расписывать перед
Дэби открывающуюся перспективу в светлое будущее. Наши дела оказались совсем
и не плохи, нечего и печалиться.
Моя американская подруга хотя и подуспокоилась немножко, однако
возвращаться в общежитие отказалась наотрез. Едва Игорь вернулся с работы, я
сама туда отправилась. Забрала Дэбины вещи и оставила записку для Эрика.
Дэби прожила у нас четыре дня и почти совсем пришла в норму, даже
приступы тошноты стали редкими. Только на время моих готовок, варок и жарок
она неизменно выходила в сад погулять. Теперь любые ароматы раздражали ее
неимоверно. Как-то вечером подруга отправила нас с мужем вдвоем в кино на
"Мосты провинции Мэдиссон". Сама она пребывала в неимоверном восторге и от
Клинта Иствуда, и от Мэрил Стрип, и от их великой любви в этом фильме.
Говорила, что все женщины в зале плакали и даже она, Дэби, не могла слез
удержать, когда смотрела. Потому что все - как в жизни, и Любовь Величайшая
- как в жизни, и все правда. От детей наших она была в таком же восторге,
как и от Клинта Иствуда, а своих захотела иметь так много, что мне аж
страшно сделалось.
На пятый день Дэбиного проживания телефонный звонок прервал нашу
трапезу в ланч-тайм. Дэби испуганно вздрогнула, я же рассмеялась ее нелепым
страхам и спокойно сняла трубку с "черепа". Конечно же, это Игорь хочет
предупредить, что прийти домой полдничать сегодня не сможет.
- Городское полицейское управление. Добрый день. Дэби Сержент у вас
сейчас проживает. Пожалуйста, подзовите ее к телефону.
Совершенно ошарашенно я посмотрела на свою подругу. Она, мною же и
успокоенная, вовсю строила забавные рожицы моей малютке. Маша прямо
заходилась от смеха, и мне было очень жаль омрачать радость их бытия в такую
неповторимо хорошую минуту, но выбора не было.
- Дэби, это тебя к телефону... Из полиции звонят!
Моя американка как-то болезненно дернулась, но тут же подавила в себе
импульсивное, видно, желание вскочить и бежать прочь. В результате она
откинулась на спинку стула и несколько секунд просидела в раздумчивом
созерцании потолка. Тогда я произнесла короткий, но убедительный монолог,
добавив, чтобы она была умницей.
Решившись, Дэби взяла из моих рук телефонную трубку и... плавно
опустила ее обратно на рычаг.
- Ты что, с ума сошла? Что ты делаешь? Но это же смешно. Ты взрослый
человек.
- Неважно, Наташа. Я знаю, кто все это сделал. Но мне осталось
продержаться совсем чуть-чуть. Наверняка, Эрик уже несколько раз звонил и
теперь волнуется, где я и что со мной. Чувствую, он скоро ко мне вернется.
Он уже в пути.
До слез мне было жаль подругу. Дай-то ей Боже, чтобы он действительно
был в пути.
Дэби к еде более не притронулась, почувствовала себя усталой и пошла
прилечь. Когда она удалилась, я все-таки решила позвонить в рисорское
полицейское управление и переговорить с ними еще раз. Телефон долго был на
автоответчике, видимо, стражи порядка любили много кушать. Затем мне любезно
разъяснили, что если подруга не желает быть препровожденной в аэропорт с
полицейским эскортом, то должна покинуть город до пяти часов вечера.
Лишь только заспанная и несколько взлохмаченная Дэби появилась в
центральном стеклянном зале, как с вопросом: "Привет, ребята, что у нас
сегодня на обед? Я голодный, как зверь", заявился с работы Игорь. "Ребятами"
нас с мужем неизменно величала сама Дэби.
Кушать решили на открытой веранде, чтобы насладиться не только
макаронами по-флотски (Дэби очень их полюбила в моем исполнении), но и
чудесным видом на море, городок и юну
...Закладка в соц.сетях
