Жанр: Триллер
Цикл оборотня (сборник рассказов)
...еле он задремал уже в душе, привалившись спиной к стене и не успев
даже смыть шампунь. Вода била его по груди. Киннеллу снился сон. В этом сне он
снова попал на дворовую распродажу. В телевизоре, установленном на мусорных
корзинах, показывали Джуди Даймент. Ее голова была на месте, но Киннелл видел,
что она пришита к телу грубыми халтурными стежками, как будто пришивал ее
неумелый хирург. Шов шел вокруг шеи, точно кошмарное ожерелье.
- Вы смотрите Новостную ленту Новой Англии, версию обновленную и исправленную, -
сказала миссис Даймент, и когда она заговорила, Киннелл, который всегда видел
яркие и живые сны, на самом деле увидел, как швы у нее на шее натягиваются и
расслабляются при каждом слове. - Бобби Хастингз сжег все свои картины. Все до
единой, включая и вашу, мистер Киннелл.., а она ваша, как вы сами, я думаю, уже
поняли. Проданные товары возврату не подлежат, вы ведь читали уведомление. Вы
еще радуйтесь, что я взяла у вас чек.
Сжег все свои картины. Ну да. Все правильно. Он и должен был сжечь их все, -
подумал Киннелл в своем водянистом сне. - "Мне не вынести то, что со мной
происходит", вот что он написал перед смертью. А когда человек доходит до
предела и жжет за собой все мосты, вряд ли он станет медлить и размышлять, не
спасти ли от пламени что-то одно - то особенное, что достойно остаться. А ведь
ты действительно что-то такое особенное вложил в свой "Дорожный Ужас прет на
север". Да, Бобби? И, наверное, сам того не желая. Просто так получилось.
Случайно. Ты был очень талантливым, я это понял сразу, но талант здесь вообще ни
при чем. В том, что касается этой картины.
- Есть вещи, которые сохраняются навсегда, - говорила из телевизора Джуди
Даймент. - Они возвращаются снова и снова, как бы ты ни старался от них
избавиться. Они возвращаются. Они липнут к тебе, как зараза.
Киннелл протянул руку и переключил канал, но, как оказалось, по всему диапазону
шла только одна передача: "Шоу Джуди Даймент".
- Можно сказать, он пробил брешь в основании Вселенной, - говорила она теперь. -
Он, это Бобби Хастингз. И оттуда вывалилось вот такое. Замечательно, правда?
Ноги Киннелла поехали по скользкому кафелю. Он мгновенно проснулся. Хорошо еще,
что не упал.
Он зажмурился - мыло попало в глаза, и глаза защипало (пока он спал и видел сон,
шампунь стек на лицо густыми белыми ручьями). Он набрал воду в ладони и плеснул
на лицо. А когда набирал воду снова, вдруг услышал какой-то звук. Какое-то
сбивчивое тарахтение.
Не будь идиотом, - сказал он себе. - Здесь только шум воды в душе. И больше ты
ничего не слышишь. Тебе просто кажется.
Или нет?
Киннелл протянул руку и выключил воду.
Он по-прежнему слышал это непонятное тарахтение. Глухое и мощное. И звук
доносился откуда-то с улицы.
Киннелл вылез из душа и прошел, даже не вытеревшись, к себе в спальню на втором
этаже. Он так и не смыл шампунь с волос, и впечатление было такое, что он стал
седым, пока дремал в душе, - как будто сон про Джуди Даймент заставил его
поседеть.
И зачем я вообще останавливался на этой проклятой распродаже? - спросил он себя.
Но ответа на этот вопрос он не знал. И, наверное, не знал никто.
Когда Киннелл встал у окна, что выходило на подъездную дорожку к дому - на ту
самую дорожку, которая лунными летними ночами искрилась, как призрачные пейзажи
из поэзии Алфреда Нойеса, - звук снаружи стал громче.
Он отодвинул занавеску и выглянул на улицу. Он вдруг поймал себя на том, что
думает о своей бывшей жене Салли, с которой познакомился в 1978 году на
международной встрече писателей и читателей фэнтези. О Салли, которая теперь
живет в автоприцепе и выпускает два ежемесячных журнала: "Гости с того света" и
"Пришельцы". Пока Киннелл смотрел на дорогу, эти названия наложились у него в
сознании, как двойная картинка в стереоскопе.
Ему явился пришелец, который был явно гостем с того света.
"Гранд-ам" с картины стоял перед домом. Из двух хромированных выхлопных труб
вырывались клубы белого дыма и медленно растворялись в воздухе. Надпись на
багажнике, выполненная старинным готическим шрифтом, ясно читалась при свете
луны. Дверца с водительской стороны была открыта. Но это еще не все. Судя по
свету, льющемуся на ступени крыльца, передняя дверь в доме Киннелла была открыта
тоже.
Забыл запереть ее на замок, - подумал Киннелл, вытирая со лба мыльную пену вдруг
онемевшей и потерявшей всякую чувствительность рукой. - Забыл поставить на
сигнализацию.., хотя вряд ли бы это спасло. Для этого парня не существует замков
и сигнализацией.
Что ж, может быть, Киннеллу и удалось направить его прочь от тетушки Труди, и
это было уже кое-что. Но сейчас эта мысль не принесла ему облегчения.
Гости с того света.
Глухое тарахтение мощного двигателя в 442 лошадиные силы, не меньше. С баком на
четыре барреля, усиленными клапанами и прямой инжекцией.
Киннелл - голый и мокрый, с головой в мыльной пене - медленно развернулся, не
чувствуя под собой ног, и увидел картину. Именно там, где и думал увидеть: на
стене над кроватью. "Гранд-ам" стоял на подъездной дорожке у его дома, дверца с
водительской стороны была открыта, а из хромированных выхлопных труб валил дым.
Под этим углом Киннеллу была видна дверь его дома, открытая нараспашку, и
длинная тень человека на полу прихожей.
Гости с того света.
Гости с того света и пришельцы.
Теперь Киннелл слышал шаги. Тяжелые шаги - вверх по лестнице. Он знал, что
блондинистый парень носит мотоциклетные сапоги. Ему не надо было этого видеть.
Люди, которые делают на руках татуировки ЛУЧШЕ СМЕРТЬ, ЧЕМ БЕСЧЕСТЬЕ, носят
только мотоциклетные сапоги. И курят только "Кэмел" без фильтра. Подобные вещи -
они как закон, обязательный к исполнению.
Да, и еще нож. У него обязательно есть с собой нож. Большой и острый. Что-то
вроде мачете. Подходящая штука для того, чтобы снести человеку голову одним
размашистым ударом.
И он наверняка сейчас улыбается, обнажая свои заточенные людоедские зубы.
Киннелл все это знал. Не зря же он сам навыдумывал столько ужасов.
У него было богатое и живое воображение.
- Нет, - прошептал Киннелл, вдруг осознав, что он совершенно голый. Только
теперь до него дошло, что его бьет озноб. - Нет. Пожалуйста, уходи.
Но шаги приближались. Конечно, они приближались. Такому парню, как этот - с
картины, - нельзя просто сказать:
"Уходи". Потому что он все равно не уйдет. Потому что, по законам жанра, истории
так не кончаются.
Киннелл слышал, что белобрысый уже поднялся по лестнице. С улицы доносился рев
незаглушенного двигателя "гранд-ама".
Парень шел по коридору. Его сбитые каблуки поскрипывали по натертому паркету.
Киннелла как будто парализовало. Неимоверным усилием воли он скинул с себя
оцепенение и бросился к двери, чтобы запереть ее, пока эта тварь не вошла. Но он
поскользнулся на лужице мыльной воды и на этот раз не устоял на ногах. Он упал
на спину и увидел, как распахнулась дверь. Увидел тяжелые мотоциклетные сапоги.
Парень с картины неторопливо направился туда, где лежал Киннелл - голый и
мокрый, с головой в мыльной пене. А на стене над кроватью висела картина, и на
картине "Дорожный Ужас" стоял припаркованным у его дома, и дверца с водительской
стороны была открыта.
И все переднее сиденье автомобиля было залито кровью. Кажется, мне придется
выйти на улицу, подумал Киннелл и закрыл глаза.
КУСАЧИЕ ЗУБЫ
Рассматривая витрину, он словно вглядывался через грязное стекло в собственное
детство - в те прекрасные годы от семи до четырнадцати, когда его восхищали
такие вещи. Хоган нагнулся, не обращая внимания на завывание ветра снаружи и
сухой стук песчинок о стекло. На витрине было полно всякой волшебной дряни, в
основном корейского и тайваньского производства, но на мусор он не обращал
внимания. Там были самые большие Кусачие Зубы, которые он когда-либо видел. Да
еще с ножками - большими оранжевыми картонными ножками в белых пятнах.
Действительно закачаешься.
Хоган взглянул на толстуху за прилавком. Она была в майке с надписью "НЕВАДА -
СТРАНА ГОСПОДНЯ" (многие буквы скрывались в ложбинке между ее немыслимыми
грудями) и джинсах, обтягивающих ее зад в полгектара. Она продавала пачку
сигарет бледному подростку, длинные белесые волосы которого были стянуты на
затылке в хвостик шнурком от кроссовок. Подросток с личиком неглупой
лабораторной крысы расплачивался мелочью, старательно отсчитывая ее из потной
ладони.
- Простите, мэм? - обратился Хоган.
Она бросила на него короткий взгляд, и тут открылась задняя дверь. Вошел худой
мужчина, закрывавший рот и нос платком. Ворвавшийся следом ветер внес вихрь
песчинок и принялся трясти красотку на календаре, кнопками прикрепленном к
стене. Вошедший катил за собой тележку, на которой стояла одна поверх другой три
проволочные клетки. На верху одной сидел тарантул. В двух нижних находились
гремучие змеи. Они быстро сворачивались клубком и снова разворачивались,
возбужденно постукивая своими кольцами.
- Закрой дверь, Скутер, ты что, в конюшне родился, - проворчала женщина за
прилавком.
Он взглянул на нее красными, воспаленными от песка глазами:
- Подожди, женщина! Не видишь, у меня руки заняты? Глаза у тебя есть? Господи! -
Он потянулся поверх тележки и захлопнул дверь. Песок, кружась, осыпался на пол,
а он потащил тележку в подсобку, не переставая ворчать.
- Это последние? - спросила женщина.
- Все. Кроме Волка. - Он произносит "Во-ока". - Его я пристрою возле заправочных
насосов.
- Ни в коме случае, - отрезала старуха. - Волк - наша звезда, если ты не забыл.
Давай его сюда. По радио говорят, будет еще хуже, пока не станет лучше. Гораздо
хуже.
- И кого ты думаешь обмануть? - Худой мужчина (муж, надо полагать),
подбоченившись, смотрел на нее с какой-то усталой свирепостью, - Всего лишь
паршивый миннесотский койот. Кто посмотрит, сразу разберется.
Ветер крепчал, постанывая в стропилах "Придорожного бакалейного и зоологического
магазина Скутера", швыряя в окна пригоршни сухого песка. Действительно
становилось хуже, и Хоган мог только надеяться, что сможет благополучно
проехать. Он обещал Лите и Джеку вернуться домой к семи, максимум к восьми, а он
был из тех, кто выполняет обещания.
- Займись им, - приказала громадина и раздраженно вернулась к подростку с
крысиной мордочкой.
- Мэм? - снова спросил Хоган.
- Минуточку, сейчас, - недовольно сказала миссис Скутер. Она вела себя так,
будто ее осаждала толпа покупателей, хотя, кроме Хогана и похожего на крысу
мальчишки, в магазине никого не было.
- Десяти центов не хватает, паренек, - заметила она белобрысому, быстро окинув
взглядом монеты на прилавке.
Мальчишка уставился на нее широко раскрытыми невинными глазами:
- Может, вы мне поверите в долг?
- Сомневаюсь, что папа римский курит "Мерит-100", но если бы и курил, я бы и ему
не поверила.
Невинное выражение исчезло. Крысоподобный подросток какое-то время смотрел на
нее с мрачным отвращением (что гораздо больше соответствовало его лицу, подумал
Хоган), а потом принялся медленно рыться в карманах. "Убирайся отсюда, - сказал
себе Хоган. - Ты никак не попадешь в Лос-Анджелес к восьми, если не будешь
ехать, есть там буря или нет. Здесь такое место, где бывают только две скорости
- медленная и нулевая. Заправился - и вон отсюда, выбирайся на шоссе, пока буря
не разыгралась". Он готов бы уже последовать мудрому совету левого полушария,
как вдруг снова взглянул на Кусачие Зубы в витрине, Кусачие Зубы на больших
оранжевых картонных ножках. С белыми пятнышками! Убийственно. "Джеку они
понравятся, - сказало правое полушарие. - И вправду, Билл, старина, если не
Джеку, то тебе ведь они нравятся. Может, тебе где-то и попадутся Китовые Кусачие
Зубы, чего не бывает, но такие, что ходят на больших оранжевых ножках? Вот тут
уж я сомневаюсь".
Он прислушался к правому полушарию... и последовало все остальное. Мальчишка с
косичкой все еще рылся в карманах; всякий раз, вынимая пустую руку, он делался
все мрачнее. Хоган не любил курящих - его отец, выкуривавший по две пачки в
день, умер от рака легких, - но он представил, сколько еще придется ждать.
- Эй! Пацан!
Подросток обернулся, и Хоган сунул ему двадцать пять центов.
- О! Спасибо, дядя!
- Не за что.
Парнишка завершил расчет с толстомясой миссис Скутер, сунул в один карман пачку,
а в другой - пятнадцать центов сдачи. Он и не подумал вернуть сдачу Хогану, на
что тот и не надеялся. Таких мальчиков и девочек в наше время уйма - они
катятся, словно перекати-поле, по всем дорогам от океана до океана. Наверное,
они были всегда, но Хогану нынешнее поколение казалось неприятным и слегка
жутковатым, вроде гремучих змей, который Скутер сейчас принес в подсобку.
Змеи в убогих придорожных магазинчиках вроде этого не способны убить; яд у них
сцеживают дважды в неделю и продают в больницы, чтобы делать лекарства. Это так
же надежно, как алкаши, которые каждый вторник и четверг являются сдавать кровь.
Но все равно змеи могут укусить, и очень больно, если подойти к ним слишком
близко и разозлить. Такая же, подумал Хоган, и нынешняя шатающаяся по дорогам
молодежь.
Миссис Скутер выплыла из-за прилавка; при этом слова у нее на майке колыхались
вверх и вниз, вправо и влево.
- Вам чего? - спросила она. Тон ее был таким же агрессивным?
Запад славится своим гостеприимством, и за двадцать лет, что он торговал здесь,
Хоган имел много случаев убедиться, что это репутация чаще всего не заслужена,
но этой бабенке было присуще все очарование бруклинской продавщицы, которую за
последние две недели побеспокоили целых три раза. Хоган считал, что такой сервис
все больше становится столь же неотъемлемой принадлежностью Нового Запада, как и
ошивающиеся вдоль дороги юнцы. Печально, но это так.
- Сколько это стоит? - спросил Хоган, указывая через давно не мытое стекло на
то, что называлось "КИТОВЫЕ КУСАЧИЕ ЗУБЫ - ОНИ ХОДЯТ!" В витрине было полно
новинок - китайские напальчники, жевательная резинка с перцем, нюхательный
порошку доктора Уэкки, рентгеновские очки, пластиковая блевотина ("О, как
реалистично!"), всяческие жужжалки.
- Не знаю, - рявкнула миссис Скутер. - Где коробка, интересно?
Зубы единственные в витрине не имели упаковки, но они действительно были
китовыми, думал Хоган, даже сверхкитовыми, раз в пять больше тех надувных зубов,
которые так восхищали его в бытность мальчишкой в Мэне. Отрежь игрушечные ножки,
и это будет похоже на челюсти какого-то библейского великана - клыки были, как
огромные белые кирпичи, а резцы выпирали из невероятно красных пластмассовых
десен, словно шесты для палатки. В одну из десен был вставлен ключик. Челюсти
скреплялись толстой резиновой прокладкой.
Миссис Скутер сдула пыль с Кусачих Зубов, потом повернула их, пытаясь отыскать
ценник на подошвах оранжевых ножек. Но не нашла.
- Не знаю, - холодно произнесла она, разглядывая Хогана так, будто это он украл
ценник. - Только Скутер мог купить такое дерьмо. Они тут лежат, наверно, с Ноева
потопа. Придется спросить его.
Хогану вдруг осточертела эта баба вместе с "Придорожным бакалейным и
зоологическим магазином Скутера".
Кусачие Зубы были действительно на славу, и Джеку они, конечно, понравились бы,
но он обещал - не позже восьми.
- Ладно, - махнул он рукой, - я просто...
- Эти зубы стоили вроде 15.95, можете мне поверить, - сказал Скутер у него за
спиной. - Это не пластик - это металл покрашен в белый цвет. Они бы здорово
кусали, если б работали... но она их уронила на пол в позапрошлом году, когда
вытирала пыль, и они поломались.
- О-о, - разочарованно протянул Хоган, - жаль, конечно. Я никогда не видел
таких, чтоб с ножками.
- Таких теперь полно, - продолжал Скутер. - Их продают в магазинах новинок в
Лас-Вегасе и Драйг-Спрингсе. Но таких громадных я нигде не видел. Страшно было
уморительно, как они шагали по полу, вроде как крокодил. Жаль, что старуха их
уронила.
Скутер с укором посмотрел на ее, но она разглядывала тучи песка за окном.
Выражение ее лица Хоган не смог понять - то ли печаль, то ли отвращение, то ли
все сразу.
Скутер обернулся к Хогану:
- Если хотите: я вам могу отдать за три пятьдесят. Мы все равно избавляемся от
игрушек. Хотим здесь устроить видеопрокат. - Он закрыло дверь подсобки. Платок
теперь спал у него с лица на грязный перед рубашки. Лицо у него было изможденным
и чересчур уж худым. Под пустынным загаром можно было разглядеть признаки
серьезной болезни.
- Ну делай этого, Скутер! - резко повернулась к нему толстуха, чуть ли не
наваливаясь на него.
- Дура, - ответил Скутер. - Смотреть на тебя не могу.
- Я тебе сказала отвести Волка.
- Майра, хочешь, чтоб он был здесь, в магазине, - поди приведи его сама. - Он
замахнулся, и Хоган был удивлен - прямо поражен до глубины души, - когда она
уступила. - Все равно это паршивый миннесотский койот. Слушай, друг, три доллара
- и эти Кусачие Зубы твои. Добавь еще один и забирай майриного Во-ока придачу. А
за пять я тебе уступлю весь этот вонючий магазин. Все равно он ни хрена не дает
с тех пор, как построили новую магистраль.
Длинноволосый подросток стоял в дверях, срывая целлофановую верхушку с пачки
сигарет и с интересом наблюдая за этой маленькой комической сценкой. Он
переводил сверкающие серо-зеленые глазки со Скутера на его жену и обратно.
- Черт с тобой, - резко произнесла Майра, и Хоган понял, что она вот-вот
разрыдается. - Не хочешь быть паинькой - придется мне самой. - Она прошли мимо,
чуть не задев его своей грудью величиной с валун. Хоган подумал, что еще бы
чуть-чуть - и маленький человечек вряд ли устоял бы на ногах.
- Слушайте, - сказал Хоган, - я, наверное, поеду.
- Ладно, - успокоил его Скутер. - Не обращай внимания на Майру. У меня рак, а
она все на себе тянет, и не мое дело, какие там у нее сложности. Бери эти
распроклятые зубы. Спорю, твоему пацану они понравятся. И вообще, там, наверно,
просто зубчик немного съехал. Спорю, рукастый мужик может сделать так, чтобы они
снова топали и хлопали.
Он глянул по сторонами с растерянным видом. Ветер тонко взвыл, когда мальчишка
открыл дверь и выскользнул в нее. Он, видимо, решил, что представление
закончилось. Мгновенно кучка мелкого песка намелась в проход между консервами и
собачьим питанием.
- Я сам когда-то немного мастерил, - признался Скутер.
Хоган долго не отвечал. Он никак не мог сообразить, что же сказать. Он взглянул
на Китовые Кусачие Зубы, стоявшие на замызганном исцарапанном прилавке,
лихорадочно гадая, как бы нарушить молчание (теперь, когда Скутер стоял прямо
перед ним, видно было, что глаза у того странно блестят и сильно расширены от
боли и какого-то мощного наркотика... дарвона или, может быть, морфия), и произнес
первое, что пришло в голосу:
- Смотрите, не похоже, что они поломаны.
Он взялся за Зубы. Они действительно были металлические (слишком тяжелы для
любого другого материала), и когда он слегка разжал челюсти, то удивился, на
какой мощной пружине они держаться. С такой пружиной, конечно, они могут не
только клацать, но и ходить. Как сказал Скутер? "Они бы здорово кусали, если б
работали". Хоган слегка оттянул резиновую ленту, затем пустил. Он внимательно
рассматривал Зубы, чтобы не смотреть в темные, полные боли глаза Скутера. Он
взялся за ключик и рискнул взглянуть на того. С удивлением он заметил слабую
улыбку на лице этого изможденного человека.
- Вы не против? - спросил Хоган.
- Что ты, парень, давай.
Хоган улыбнулся и повернул ключ. Сначала все шло хорошо: послышались слабые
щелчки, и он заметил, как взводиться пружина. Потом, на третьем обороте,
раздался громкий треск внутри, и ключ безжизненно обвис в скважине.
- Видите?
- Да, - сказал Хоган. Он поставил Зубы обратно на прилавок. Там они неподвижно
стояли на оранжевых ножках.
Скутер просунул толстый ноготь между сжатыми левыми коренными зубами. Челюсти
разошлись. Одна оранжевая ножка приподнялась и задумчиво сделала полшага вперед.
Затем Зубы остановились и завалились набок. Кусачие Зубы уперлись в заводной
ключик, изображая кривую, бестелесную ухмылку. Через полминуты громадные челюсти
медленно защелкнулись. И все.
Хоган, который никогда в жизни не испытывал предчувствий, вдруг ощутил абсолютно
четкое видение - жуткое и неприятное одновременно. Пройдет год, этот человек уже
восемь месяцев будет в могиле, и если кто-то выкопает его гроб и снимет крышу,
то увидит точно такие же зубы, сверкающие на его высохшем мертвом лице, словно
эмалированная дверца.
Он заглянул Скутеру в глаза, сверкающие, словно изумруды в тусклой оправе, и
вдруг понял, что дело не в том, хочется ли ему убраться отсюда; убираться надо.
- Ладно, - сказал он (искренне надеясь, что Скутер не протянет руку для
пожатия), - мне пора. Всего хорошего, сэр.
Скутер действительно протянул руку, но не для пожатия. Он обернул Кусачие Зубы
резиновой лентой (Хоган не понял, зачем - они ведь не работали), поставил их на
картонные ножки и подтолкнул через замызганный прилавок.
- Спасибо, - сказал он. - И возьми эти Зубы. Бесплатно.
- О-о... спасибо, но я не могу...
- Можешь, - отрезал Скутер. - Возьми, дашь своему пацану. Он их с удовольствием
поставит себе на полку, хоть они и не работают. Я-то знаю мальчишек. Троих
вырастил.
- Откуда вы знаете, что у меня сын? - вырвалось у Хогана.
Скутер оскабился. Эта ухмылка была исполнена ужаса и патетики одновременно.
- У тебя на лице написано, - сказал он. - Давай, бери.
Ветер усилился настолько, что стены дома застонали. Песок бился в окна, словно
снежная крупа. Хоган взял Зубы за тонкие ножки, снова удивившись их тяжести.
- Вот, - Скутер протянул бумажный мешок, такой же помятый и сморщенный, как его
лицо. - Положи их туда. Если положишь Зубы в карман, они там поломаются.
Он положил мешок на прилавок, как бы понимая, как не хочется Хогану прикасаться
к собеседнику.
- Спасибо, - сказал Хоган. Он сунул Кусачие Зубы в мешок и скатал его. - И от
Джека спасибо - это мой сын.
Скутер улыбнулся, обнажив ряд зубов, таких же железных (но отнюдь не таких
больших), как те, что в мешке.
- Рад был помочь, мистер. Будьте осторожны, пока не кончится ветер. Когда
спуститесь с гор, будет спокойнее ехать.
- Я знаю. - Хоган прочистил горло. - Еще раз спасибо. Надеюсь, вы скоро... гм...
выздоровеете.
- Было бы неплохо, - спокойно произнес Скутер, - но вряд ли карты так выпадут,
как по-вашему?
- Г-м. Ладно. - Хоган с отчаянием понял, что не знает, как расстаться. -
Берегите себя.
Скутер кивнул:
- Вы тоже.
Хоган отступил к двери, распахнул ее и еле удержался на ногах - таким сильным
был ветер, чуть не расплющивший его о стенку. Мелкий песок засыпал ему лицо, и
он зажмурил глаза.
Закрыв за собой дверь, Хоган натянул ворот спортивной куртки на нос, спустился
со ступенек и направился к своему "доджу"-фургону, который стоял возле заправки.
Ветер трепал ему волосы, а песок стегал по щекам. Он собирался открыть дверь,
когда кто-то тронул его за руку.
- Мистер! Эй, мистер!
Он обернулся. Это был белобрысый парнишка с бледным крысиным личиком. Одетый в
майку и выцветшие джинсы, он ежился на ветру. Поодаль миссис Скутер тащила на
цепи облезлого зверя к задней двери магазина. Волк-миннесотский койот походил на
изголодавшегося щенка немецкой овчарки, притом из малорослого помета.
- В чем дело? - спросил Хоган, прекрасно зная, в чем.
- Вы меня не подвезете? - мальчишке на ветру приходилось кричать.
Хоган вообще-то никого не подвозил - после одного случая пять лет назад. Он
подобрал девушку на окраине Тонопы. Стоявшая у обочины девушка походила на
несчастное дитя с печальными глазами на плакатах Детского фонда, у которого мама
и единственный друг погибли в одном и том же пожаре с неделю назад. Однако,
когда она очутилась в машине, Хоган заметил позеленевшую кожу и сумасшедшие
глаза наркоманки со стажем. Впрочем, было уже поздно. Она направила ему в лицо
пистолет и потребовала бумажник. Пистолет был старый и ржавый, рукоятка его была
обмотана изодранной изолентой. Хоган сомневался, заряжен ли он вообще и сможет
ли выстрелить, но... у него были жена и ребенок в Лос-Анджелесе, да если бы он и
был холост, стоило ли рисковать жизнью ради сто сорока долларов? Он так не думал
даже тогда, когда только начал осваиваться на новой работе и сто сорок долларов
значили для него гораздо больше, чем теперь. Он отдал девице бумажник. К тому
времени рядом с его фургоном (тогда это был "форд-эконолайн", нее шедший ни в
какое сравнение с нынешним "доджем" XRT), остановился грязный синий "Шевроле" с
ее приятелем за рулем. Хоган попросил девицу оставить ему права и фотографию
Литы и Джека. "Отсоси, дорогой", - сказала он и изо всей силы ударила его по
лицу его же собственным бумажником, а потом выскочила и перебежала в синюю
машину.
С голосующими лучше не связываться.
Но буря становилась все сильнее, а у мальчишки даже куртки не было. Что ему
сказать? Отсоси, дорогой, заползи под камень со всеми прочими ящерками, пока
ветер стихнет?
- Ладно, - произнес Хоган.
- Спасибо, отец! Большое спасибо!
Подросток подбежал к пассажирской двери, дернул ее, увидел, что она заперта, и
остановился в ожидании, пока его впустят, втянув голову в плечи. Ветер парусом
надувал майку у него на спине, обнажая худую прыщавую кожу.
Направляясь к водительской двери, Хоган оглянулся на "Придорожный бакалейный и
зоологический магазин Скутера". Хозяин стоял у окна, наблюдая за ним. Он поднял
руку в торжественном приветствии - ладонью наружу. Хоган помахал в ответ,
вставил ключ в замок и повернул. Открыв водительскую дверь, отпустил фиксатор и
жестом пригласил парнишку.
Тот сел и с трудом, двумя руками, закрыл дверь. Завывающий ветер слегка
покачивал фургон.
- Ого! - прохрипел мальчишка и пятерней пригладил волосы (шнурок он потерял, и
теперь волосы беспорядочно болтались по плечам). - Ну и буря! Что надо!
- Да, - сказал Хоган. Между двумя передними сиденьями был подлокотник - в
инструкциях он называется капитанским мостиком, - и Хоган сунул бумажным мешок в
одно из его отделений. Потом поверну
...Закладка в соц.сетях
