Жанр: Триллер
Нашествие нежити
...ядывая окрестности в поисках крыши Музея
древностей.
Пока Штрауд осторожно снижался над необъятной поверхностью крыши,
ориентируясь по уличным огням, но более всего рассчитывая на интуицию,
Кендра перебирала в памяти события последних нескольких дней, но события
эти, поступки людей, их слова и фразы сливались в какую-то смутную пелену,
похожую на опускающийся на город ночной туман. Пласты его клубились и
колыхались в воздухе беспрерывным кружением - совсем как ее мысли. Неужели
Штрауд так разительно отличается от остальных людей, что этот злой дух из
котлована выбрал его для своей дьявольской игры? Что он за человек, этот
Штрауд, думала Кендра, вглядываясь в черную бездну под вертолетом. Ей на
миг показалось, что Штрауд увлекает ее вместе с собой прямо в Дантов ад,
где им уготовано место где-то между шестым и седьмым кругами. Сомнительную
же честь оказал он ей, мелькнуло у Кендры в голове, сделав своим соратником
в таинственной темной схватке. Она, однако, так устала от тягостных дум,
что почти обрадовалась, когда Штрауд окликнул ее и предложил выходить.
Монотонный и такой убаюкивающий гул двигателя вертолета привел Кендру в
странное забытье, в сонное оцепенение, столь далекое от совсем недавнего
безумного круговорота событий. Штрауд, только что шумный, исполыхавший
яростным гневом, тоже притих, успокоившись, он стал ласков, внимателен и
заботлив. И все же он был сама тайна, человек, у которого, кажется, было
более чем одно прошлое, человек, исполненный жизни и жизненных сил, подобно
греку, без устали танцующему на песках вечности, или лихому казаку,
исполняющему умопомрачительную джигитовку на мчащемся во весь опор скакуне.
Окрестности музея были завалены мусором и какими-то белыми, беспрерывно
перемещающимися предметами, которые на первый взгляд казались вполне
безобидными, но обретали зловещий вид, если долго смотреть на них, не
моргая. Перекатывающиеся стаканы из закусочной "Макдональдс", треплющиеся
на ветру газетные листы и бумажные обертки от сандвичей превращались в
привидения, бродившие по призрачному ландшафту, который при свете для
представлял из себя всего-навсего кустарники, деревья и газоны, что
окружали Музей древности. Там, глубоко, в самих его недрах, Леонард и
Вишневски при свете настольных ламп упорно бились над поисками ответов на
вопросы, которые они сами даже не знали, как поставить.
Кендра скорее угадала, чем услышала щелчок замка на привязном ремне, потом
почувствовала, как ее обвили и подняли с сиденья теплые сильные руки
Штрауда. Ей стало необыкновенно уютно и покойно, все ее естество молило о
благодатном забвении сна, и Штрауд, прижав к груди удобно свернувшуюся в
его объятиях Кендру, баюкал ее на ходу, как маленькое дитя. Непростой он,
непонятный человек, подумала еще напоследок Кендра, отдавшись наконец
сиюминутному безмятежному покою, освободившему ее душу от сомнений и
страхов.
12
Обоих археологов Эйб Штрауд нашел в лаборатории за письменным столом среди
объедков сандвичей и недопитых бутылок "кока-колы". Штрауд спросил, как
идут дела, и увлеченные работой ученые, несколько испуганные его
неожиданным появлением, разом вскинули головы и удивленно уставились на
коллегу. Ни довольно шумной посадки вертолета на крышу музея, ни звука
шагов Штрауда и Кендры они даже не слышали.
- По-моему, мы кое-что нашли... - уклончиво сообщил Вишневски. - Но на все
нужно время, Эйб. И терпение... Терпение всегда вознаграждается.
Штрауд крепко помял ладонями плечи и шею, прогоняя тупую боль в голове.
- Беда лишь в том, доктор, что у нас с вами на этот раз весьма нетерпеливая
аудитория... И что намного хуже, еще более нетерпеливый демон, - Штрауд
попытался заглянуть через их плечи в лежавшие на столе бумаги. -
Расскажите, что удалось отыскать...
- Позвоню в больницу, - крикнула ему Кендра из кабинета Виша.
Штрауд поморщился. Он надеялся, что она немного поспит. Как она еще на
ногах держится, удивился он про себя, но постарался прогнать эти мысли и
обратил все внимание на Виша и Леонарда.
Из кабинета Вишневски Кендра связалась по телефону со своими коллегами в
больнице.
- Нам понадобится от вас как можно больше биохимического оружия, Карл, - на
этих словах Кендры в кабинет заглянул возбужденный Штрауд.
- Виш нашел в научной литературе кое-что весьма интересное, я бы сказал,
поразительное. Зайдешь к нам?
- Через минуту.
Вскоре Кендра присоединилась к археологам, и Виш, жестом пригласив ее
присесть, продолжал:
- Всего лишь примитивный рисунок... Обнаруженное в пещере изображение
чудища с кривыми клыками и выползающими из глаз змеями... Но художник
упомянул его имя - Уббррокксс... Более того, то же самое имя Леонард нашел
в пергаменте, вынесенном с корабля.
- Уббррокксс, - повторил Штрауд странное имя несколько раз.
- Смотри, накличешь, - остановила его Кендра.
- Так вот, значит... - замялся Виш, ощутив некоторую напряженность между
Кендрой и Штраудом. - Эйб рассказал нам, что произошло в здании управления
полиции. По всей вероятности, если мы в ближайшее время не явимся к этой...
к этому нечто, оно само явится к нам. Верно, Штрауд?
- Я лично в этом убежден.
- Но чем был этот... Уббррокксс для этрусков? - спросила Кендра, зрачки ее
расширились, выдавая скрытый страх. - Каким-то божеством?
- Темным божеством. Властелин ада, вроде нашего Сатаны, - объяснил Леонард,
без нужды протирая безукоризненно чистые линзы очков. - Вот здесь у нас
фотография рисунка, найденного несколько лет назад на стене одной из пещер
в Тоскане.
- О, Господи! - всхлипнула Кендра. - Это же... это же...
- Да, точно, - кивнул Штрауд. - То, что мы видели.
- И я его видел, - угрюмо подтвердил Виш. - В тот день, когда замахнулся
киркой на вас, Штрауд. Тогда он каким-то образом стал вами, а вы им, все у
меня в голове смешалось. Как только посмотрел на фотографию, сразу все
вспомнил. Оно вспрыгнуло вам на спину, когда вы, Штрауд, потеряли сознание.
Я схватил кирку, чтобы убить его, но оно уже... слилось, что ли, с вашей
плотью, и я заколебался... ну, а потом...
- Жуткая штука... Ужас какой-то, - поежился Леонард.
- То, что Штрауд потерял сознание, как раз и спасло его, - проговорила
Кендра, стараясь поймать и понять какую-то ускользающую мысль, но про себя
решила, что ей во всем этом никогда не разобраться.
- Ну, что ж, хорошо, - воскликнул Штрауд, крепко обнимая Кендру за плечи. -
Даже отлично!
- Да что же тут хорошего? - удивился Виш. - У нас только и есть, что грубый
рисунок.
- Зато мы теперь знаем, как его зовут и как оно выглядит.
- Не заблуждайтесь, Штрауд. Даже и не воображайте, что вы знаете, как оно
выглядит, - возразил Леонард. - Рисунок очень примитивен, к тому же, если
вы на самом деле увидите это... эту штуку, его страшная уродливость вас
моментально ослепит. Во всяком случае, так сказано в письменах. Скорее
всего этот рисунок выполнен художником со слов слепца.
- Возможно, им был ваш кудесник, Леонард, - заметил Вишневски.
- Что еще за кудесник? - заинтересовалась Кендра.
- Автор записи на пергаменте. Очень умный и проницательный человек.
- И о чем он вам поведал? - спросил Штрауд.
- Наше чудище может принимать множество обличий, управлять другими
существами, в том числе и людьми.
- И создавать зомби, - буркнул Виш.
- Автор говорит, что подлинная натура этой твари столь ужасна и
отвратительна, что сжигает человеческие сердца и души.
- А чего еще ждать от исчадия ада? - вставил Вишневски.
- Значит, оно меняет свои обличья, ну, вроде хамелеона... - задумчиво
протянул Штрауд.
- Но не в обычном смысле, - поправил его Леонард. - Оно вселяется в другие
существа и искажает их облик, некоторых по своей прихоти превращает в
упырей, других - в псов или крыс... По крайней мере, так считал этрускский
автор записи на пергаменте.
Леонард отложил очки и потер покрасневшие воспаленные от переутомления
глаза.
- Значит, оно может вселиться во все, во все? - решила уточнить Кендра. - В
насекомых, например, в крыс...
- В червей, в их личинки, в гусениц... - добавил Виш.
- В этом смысле оно может принять любые обличья, какие пожелает, теперь
понимаете, Штрауд? - загорячился Леонард.
- Да, теперь начинаю понимать... Полагаю, оно может также принять и весьма
приятный облик?
- Совершенно верно. Леонард просто забыл об этом упомянуть. И он также
подозревает, что демон потребует не 500.000 душ, Штрауд, а пять миллионов.
- Сколько? - не поверил своим ушам Штрауд.
- Точно, - обернулся к нему Леонард. - На этот раз ему нужны пять миллионов
человеческих душ.
Кендра повторила головокружительное число шепотом, который в наступившей
тишине прозвучал неожиданно громко.
- Но я же сам видел цифры. Вы тогда, Виш, сказали, что они обозначают
500000, - Штрауд потыкал пальцем в этрускские значки на пергаменте.
- Да, не спорю... Но математические вычисления, произведенные с помощью
Эшруада...
- Ого! Эшруад? Вы сказали, Эшруад? - воскликнула Кендра, услышав знакомое
имя в новом контексте.
- Да, Эшруад. Автор записи на пергаменте, здесь стоит его подпись, -
объяснил Штрауд, показывая Кендре слово, написанное этрускскими буквами.
- Тогда, значит, эта... штука... думает, что ты и есть...
- Да, что я Эшруад, - закончил за нее Штрауд.
- И это может оказаться нашим преимуществом, - заметил Виш.
- Какие там могут быть преимущества перед такой силищей? - усомнился
Леонард. - Как бы там ни было, Эшруад предсказал, что если демон вновь
поднимет свою мерзкую голову, то число жертв возрастет до пяти миллионов.
Вроде предупреждения почти в самом конце документа.
- К слову сказать, над очень похожим документом, обнаруженным в Тоскане два
года назад доктором Юрием Юлининским, просто посмеялись как над мистической
тарабарщиной...
- Господи! - Кендра никак не могла справиться вдруг задрожавшими руками с
падающими на глаза длинными прядями волос. - Но... это же... это... похоже
на... сатану!
- Он самый и есть! - заверил ее Вишневски. - Или очень близкий родственник
падшего ангела.
- Да, очень может быть, что это именно тот, кого мы обычно зовем сатаной, -
согласился Леонард. - Изначальное, высшее и верховное Зло на нашей планете.
И с нашей стороны, Штрауд, просто глупо даже думать о том, что мы можем ему
противостоять.
В лаборатории наступила зябкая тишина, которую наконец нарушил Виш.
- Только подумать, что сатана - наш, нью-йоркский парень...
- О, ради Бога, Вишневски! Как вы еще можете шутить! - воскликнул Леонард и
в раздражении швырнул какой-то толстый фолиант на пол.
- Да ладно вам, - добродушно возразил Виш. - Я ведь тоже покопался в
кое-каких материалах... И обнаружил несколько интересных фактов. Так что,
Штрауд, мы с вами сможем продолжить и без участия нашего дорогого
Леонарда... если придется, конечно.
Виш протянул Штрауду археологический журнал с фотографиями раскопок в
Тоскане и увеличительное стекло.
- Повнимательнее приглядитесь к пергаменту в руках Юлининского.
- Похоже... похоже на копию того, что есть у нас. Штрауд был знаком с
работами великого русского археолога. Тоскана, судя по всему, вовсе не
относилась к сфере его интересов. Однако, как подчеркивал в статье сам
ученый, его неодолимо потянуло к этому месту - словно по велению какого-то
мистического голоса.
- Уж не хотите ли вы сказать, что Эшруад знал, что со временем этот злой
дух вновь объявится на земле? - усомнился Штрауд.
- Да, именно так он и пишет.
- Поразительно... Как же он смог это предсказать...
- Более того, он предсказал, что это произойдет в самой гуще жилищ
миллионов людей, среди гигантских башен, цепляющих облака, - а ведь это
наши небоскребы, Штрауд... И что человек, летающий во чреве машины, вступит
в схватку с чудовищем.
- А это уж ты и твой вертолет, Эйб! - воскликнула Кендра.
- Так и написано?! - изумился Штрауд.
- Да, - кивнул Виш. - Должен отметить, что этот злой дух появляется из того
же самого источника, что и все остальные, - из вечной реки зла, что течет
под ногами у всех нас, - и время от времени поражает целые народы.
- Так как же мы осмелимся противостоять ему, Штрауд? Может, соизволите
объяснить? - вмешался обиженно молчавший до того Леонард.
- Коллеги доктора Клайн работают над - как это у вас там называется,
Кендра? - ну, над чем-то вроде биохимического средства против этой штуки.
- Но пока нам известно только, что оно действует на зомби, - предупредила
Кендра. - А вот как будет с самим источником, никто не знает... Но в любом
случае мы готовим стрелки, а также аэрозоль из этого вещества.
- Ну, видите, мы же не совсем безоружны! - как можно убедительнее заметил
Штрауд.
- Меня мучают... какие-то страхи, - почти шепотом признался Леонард.
- Но у нас есть оружие, - продолжал бодриться Штрауд. - Доктор Клайн нам
кое-что приготовила.
- Используя все данные и опыт, полученные при вашем оживлении, доктор
Леонард, - пустилась в объяснения Кендра, - мы разработали некий
биохимический снаряд, начиненный стимуляторами, которые поставили вас на
ноги. Мы как раз испытывали препарат на коматозных пациентах, но в это
время они стали на нас нападать. Тогда мы решили увеличить дозу и
получили... убийственный яд.
- Валит с ног на месте, - вставил Штрауд.
- То есть тот же самый препарат, который вывел меня из комы, теперь
используется, чтобы убивать других пострадавших от недуга? - недоверчиво
переспросил Леонард. - Но это само по себе безумие, доктор Клайн.
- У нас не было выхода. Зомби вышли на улицы, - встал на защиту Кендры
Штрауд. - Они напали на нас и, если бы мы не защищались, давно бы уже
спустили в шахту.
Виш и Леонард обменялись встревоженными взглядами. Виш, поколебавшись,
сказал:
- Даже если нам удастся проникнуть в котлован, этого демона ничем не
одолеть, ничем.
- Выживают самые приспособленные, - философски заметил Леонард. - Вопрос в
том, кто выживет, мы или... оно?
- Вам может показаться смешным, но я никогда не считал себя
приспособившимся настолько, чтобы быть готовым к употреблению в пищу, -
язвительно парировал Вишневски. - И сейчас не считаю.
- Похоже, многое зависит от силы воли, от силы духа и рассудка, доктор, -
серьезным тоном обратилась к нему Кендра. - В некотором смысле, можно
сказать, выживет самый приспособившийся разум и рассудок... независимо от
наличия стальной пластинки.
Штрауд понимающе усмехнулся.
- Пора выработать стратегию наших действий, братцы. Кому-то из нас придется
опять спуститься в котлован и, преодолевая ужаснейшие препятствия,
полагаться только на силу духа и разума.
Жестокая правда, откровенно высказанная Штраудом, погрузила всех на
некоторое время в гнетущее молчание.
- Ох, кстати, Штрауд, чуть не забыл, - воскликнул не очень кстати Виш. -
Вам ведь тут кое-что пришло на адрес музея.
- Ну да?
- Посылка, - объявил Виш.
- Из Каира, - уточнил Леонард.
- Из Каира в Иллинойсе? - Это было в общем-то недалеко от Эндоувера, где
жил Штрауд.
- Да нет же, старина! Из Египта!
- Из Египта? Нет, правда? Да где же посылка?
- Интересный такой ящик. Мы сами сгораем от любопытства.
Виш принес посылку - крепко сколоченный и тщательно упакованный ящик
размером примерно два фута на три. Они потратили не менее десяти минут,
чтобы добраться до содержимого. Удалив мягкие прокладки, Штрауд наконец
взял в руки хрустальный череп. К нему была приложена записка от его
египетского коллеги, доктора Мамдауда:
Дорогой Абрахам!
Узнал о беде в Нью-Йорке и Вашей роли в событиях. Содержимое может помочь
пониманию, оказать поддержку и помощь. Мы молимся за Вас и надеемся, что Вы
примете наш дар. Такой человек, как Вы, употребит его с пользой и во благо.
Мне захотелось, нет, я был обязан сделать это для Вас.
Мамдауд.
Штрауд был изумлен и ошеломлен.
- Вы можете себе представить, как он рисковал, чтобы достать для нас это
чудо? Скоро вернусь. - И Штрауд поспешил прочь, бережно прижимая к груди
свое сокровище.
Остальные молча смотрели ему вслед.
Тем временем на строительной площадке Гордона зомби принялись строиться ряд
за рядом в непреодолимое кольцо окаменевших часовых. Отряды специального
назначения и все полицейские без различия чинов и должностей были стянуты к
месту событий, куда продолжали прибывать все новые и новые инфицированные
горожане, многие из которых вступали в стычки с полицией. Все уже знали,
что комиссар Джеймс Натан и горстка других находившихся с ним людей чудом
спаслись от обезумевшей толпы и что более сотни строителей, медиков и
полисменов осталось в западне, окруженные плотным кольцом зомби, которые
игнорировали все приказы полиции.
Всякий раз, когда полисмены предпринимали попытку приблизиться к котловану,
стена зомби вокруг котлована и строительной площадки становилась все
монолитнее и несокрушимее. Натан, если признаться, не знал, как с ними
справиться, но после всего пережитого наиболее соблазнительным казалось
открыть по зомби беглый огонь. В данную же минуту на стройке царила полная
тишина. Эти зомби, мелькнула у комиссара мысль, стоят как утес. Даже если
Штрауд и его коллеги решатся попробовать спуститься в котлован, им никогда
не пройти эту армию стражей.
Город был закрыт наглухо: власти ввели карантин и военное положение.
Губернатор штата направил туда пять тысяч солдат. Армия и ВМС США были
приведены в боевую готовность. Прервалось авиационное, железнодорожное и
автомобильное сообщение с Нью-Йорком. Бдительно охранялось побережье,
поскольку существовало опасение, что болезнь может перекинуться в другие
города, округа и штаты. Под усиленную охрану были взяты все туннели и
пограничные пункты. Те, кто остались в Нью-Йорке, оказались в ловушке лицом
к лицу с толпами зомби и той участью, которая их ожидала.
- На такие дела я не подписывался, - вызывающе заявил один из национальных
гвардейцев своему напарнику из полиции.
Гарри Бейкер оглядел парня с головы до ног. Очки в темной оправе, сразу
видно, кучу денег стоят, массивный "ролекс[29]" на запястье. На гражданке
небось подвизается бухгалтером или адвокатом, подумал Гарри, а по годам-то
совсем сопляк. Интересно, хотя бы эту ночь сумеет он продержаться? Сам
Гарри успел и повоевать, и три года повкалывать санитаром в "Скорой
помощи", а теперь вот уже шестнадцать лет трубил в полиции города
Нью-Йорка. И до сегодняшнего дня считал, что повидал все на свете.
Начальство мудро придало в пару каждому такому салаге, как вот этот пацан с
"ролексом", бывалого полисмена, и сейчас Гарри по-братски делил с ним
наспех оборудованное укрытие, громко называемое в отчетах "бункером". Юнец
уже успел похвастать фотографиями своего младенца девяти месяцев от роду,
своей кошки и своей жены - в таком именно порядке. После чего им обоим
оставалось только разглядывать неподвижную толпу словно окаменевших мужчин,
женщин и детей, стоящих стеной вокруг строительной площадки. Ну в точности
каменные идолы, мелькнула у Гарри мысль. И от этой мысли его охватила
зябкая дрожь - такая, что не проходит даже под горячим душем.
Люди, которых толпа зомби взяла заложниками, были скорее всего уже мертвы;
никакие попытки полиции вступить в переговоры со стадом глухонемых существ
результатов не давали.
Уж очень все это похоже на последние минуты перед боем, подумалось Гарри,
сейчас наверняка начнется. И началось.
Началось все со зловещего ху-м-м-м-м-м-м-м-м, которое одновременно и в
унисон затянули тысячи людей. Будто у них на всех одна душа, мелькнула у
Гарри мысль. Ничего подобного он еще в своей жизни не встречал.
Единственное, с чем можно было сравнить происходящее, - это с "волной",
которую устраивают азартные болельщики во время захватывающего футбольного
матча. Но там люди чувствуют локоть друг друга и прекрасно осознают, что
делают. Здесь же в неосознанном, бездумном, но согласованном наступлении
муравьиного множества на вооруженных солдат и полисменов крылось что-то
другое.
- Что будем делать? - испуганно дернул Гарри за рукав национальный гвардеец.
- Что начальство прикажет, - одернул его Гарри.
Стрельба началась без всяких приказов. Гарри про себя решил, что огонь
открыл какой-нибудь желторотый необстрелянный гвардеец, но это уже не имело
никакого значения, поскольку теперь палили все без остановки. Стрельба
взбодрила Гарри, все эти часы изнывавшего от томительного ожидания, но на
птенца с "ролексом" произвела прямо противоположное действие. Он скорчился
в "бункере", бессвязно лепеча что-то о том, что всего шестнадцать часов
назад жил себе поживал в родной Алабаме с родной женой и младенцем, и
какого черта он впутался в эти чертовы нью-йоркские дела, черт бы их всех
побрал...
Гарри разрядил магазин в приближающихся зомби и нырнул в укрытие.
- Тебе оружие для чего дали? - дернул он хнычущего сопляка за плечо. - А
ну-ка, огонь!
Толпа ходячих мертвецов наступала и наступала, топча упавших и сметая на
своем пути воздвигнутые полисменами барьеры и баррикады. Некоторые из зомби
брали убитых на руки и прикрывались ими вместо щитов. Зомби ни на шаг не
замедляли своего продвижения, стремясь добраться до "живого" - и кое-где
это им удавалось.
Оборонявшимся подбросили несколько огнеметов. Когда некоторые из убитых -
те, кому пули попали в живот, - неожиданно поднялись на ноги и бросились к
гвардейцам и полисменам, огнеметчики принялись за работу. Палящие струи
огня ударили в вырвавшихся из общей цепи зомби, но те прорывались сквозь
огненные брызги и, сцепившись с солдатами, падали вместе с ними на землю,
объятые клубами дыма и весело потрескивающими языками пламени.
Оборонявшиеся солдаты, полисмены и гвардейцы, сгибаясь в надсадном кашле,
начали задыхаться в едком дыму, столбами поднимающемся над горящими зомби,
их ряды дрогнули и попятились.
Гарри Бейкер, ощущая резкий привкус серы в воздухе, понял, что зомби
стараются пополнить таким образом свои ряды за счет солдат и полиции.
Черные пласты удушливого дыма были насквозь пропитаны заразой, которую
несли в себе зомби. Гарри вспомнил, что читал об этом в листовке,
распространенной эпидемиологическим центром. Теперь зараза эта кишела в
воздухе, и оборонявшиеся вовсю ею дышали.
Высунув голову из укрытия, Гарри Бейкер заметил, что зомби, выхватывая то
тут, то там из цепи оборонявшихся пленников, торопливо передавали их над
своими головами из рук в руки - туда, к котловану... видно, чтобы скормить
притаившейся там штуке.
- Так, я смываюсь, - крикнул Гарри напарнику, разрядив еще один магазин в
бегущих к ним зомби.
- Да, надо отступать, - согласился гвардеец.
- Отступать? Черта с два! Все, с меня хватит! Я вообще сматываюсь, вчистую,
понял? И если у тебя башка еще варит, сделаешь то же самое!
- Бросаешь свой пост? - возмутился гвардеец.
- Очнись, солдатик! В таком дерьме купаться я не нанимался.
Бруствер из мешков с песком, за которым они прятались, внезапно разлетелся,
и к ним потянулись жадные руки семидесяти, восьмидесяти, девяноста
разъяренных тварей. Гарри и гвардеец взвизгнули, но их вопли потонули в
мощном протяжном у-м-м-м-м-м-м-м-м, исторгаемом тысячами и тысячами глоток
зомби. Гарри вырвал из рук оцепеневшего гвардейца автоматическую винтовку и
стрелял, стрелял, стрелял до тех пор, пока их обоих не погребла груда
шевелящихся бесчувственных тел. Гарри почувствовал, как его подняли и
начали передавать над головами... Рядом с ним также по воздуху плыло к
котловану и к этой чертовой штуке тело гвардейца, который потерял очки и
только жалобно поскуливал сдавленным от ужаса голосом, взывая о помощи.
Гарри украдкой вытянул из-за голенища четырехдюймовый нож, чуть не выронил
- зомби беспечно швыряли его над собой, как мячик, - но удержал и до боли
стиснул рукоять в кулаке. Дождавшись, когда в один из моментов гвардеец
оказался совсем рядом, он зачем-то выкрикнул: "Это тебе, малыш!" - и изо
всей силы полоснул того по горлу, горячая кровь хлынула на головы зомби...
А те, похоже, даже не заметили этого, как, впрочем, не замечали ничего
вокруг себя. Гарри приставил лезвие к своему горлу, там, где набухла сонная
артерия, но рука его дрогнула, и он понял, что убить себя не может.
Секундное замешательство - и от страшного удара головой о металлическую
опору у него потемнело в глазах. Нож выпал из сразу отнявшейся руки.
Гарри уже не видел множество других людей, которых, как и его самого,
гигантская толпа подняла над своими головами. Немыслимое число жертв,
передаваемых из рук в руки к котловану, можно было по-настоящему оценить
лишь с высоты птичьего полета, откуда установленная на вертолете телекамера
передавала отталкивающее зрелище до тех пор, пока объятый ужасом и
омерзением оператор не зашелся в рвотных судорогах.
Однако оставался еще один наблюдатель, ясно и четко видевший всю эту
страшную картину. Абрахам Штрауд не мог оторвать от нее глаз, вглядываясь в
хрустальный череп, который он держал на вытянутой руке, укрывшись в
одиночестве при свете свечей в одной из укромных комнат музея.
- Боже... О, Боже! - простонал Штрауд, бессильный облегчить кошмарную
участь Гарри Бейкера и других несчастных людей, ибо хрустальный череп
теперь начал показывать, что случилось с теми, кого зомби бросили в чрево
дьявольского корабля.
Штрауду пришлось собрать в кулак всю решимость, все без остатка душевные и
физические силы. Он едва не выронил хрустальный череп, увидев, каким мукам
и истязаниям подвергаются во тьме шахты жертвы Уббррокксса. Не видя ничего,
кроме глаз Уббррокксса, несчастные превращались в ничтожные, жалкие,
трепещущие существа, ибо в глазах Уббррокксса им открывалась сущность этого
исчадия ада, а сущность его была куда ужаснее всего в нем остального.
Вызывала она не столько физическое отвращение и страх, сколько эфемерный
ужас беспомощности, непроглядности и нескончаемого отчаяния, порожденных
ощущением абсолютной безысходности, полной, вечной и бесповоротной...
ощущением, как из тебя уходит душа, ибо Уббррокксс, насытившись твоим
телом, медленно пожирал твою душу.
Бол
...Закладка в соц.сетях
