Жанр: Триллер
Заколдуй меня
...ернулась на глаз и потекла по щеке.
- Мне не нравится этот клоун, - сказал Пайпер.
Стояла теплая погода, однако солнце не появлялось. Пряталось где-то в небе,
непроницаемом, как катаракта.
Софи сказала:
- Я натрахалась вдоволь. Выложилась до конца и больше не могу.
Паскью вошел в спальню с двумя чашками кофе. Они предпочли подкрепиться не
вставая. Еду разложили прямо на кровати - кусочки салями, помидоры, коробка с
домашним творогом, большая деревянная корзина с фруктами. Софи принесла все это
с собой прошлой ночью. Пустая бутылка из-под вина и полбутылки минеральной воды
стояли на письменном столе.
Несколько виноградин уже расплющились на простыне, еще несколько
перекатывались на кровати, одна лопнула, когда Софи перевернулась на живот,
шутливо обороняясь от сексуальных домогательств Паскью. А когда снова легла на
спину, сплющенная ягода так и осталась прилипшей к животу. Сок капельками стекал
вниз, собираясь в паху. Паскью склонился над ней и слизнул остатки ягоды кончиком
языка.
- Я ведь предупредила: больше ни-ни. Ты теперь в зоне, свободной от траханья.
Он ухмыльнулся:
- Ну и слава Богу!
Софи взяла свой кофе и подвинулась, освобождая для Паскью место.
- Теперь ты убедился, что это Люк. И что собираешься делать?
- Пока не знаю... - Он пил кофе маленькими глотками, дуя на него и обжигая
губы.
- Если соберешься ехать обратно, то без меня, - сказала Софи.
Паскью кивнул:
- Хорошо. - Потом спросил: - Ты будешь здесь, когда я вернусь? Если я
поеду...
- Да похоже на то, правда?
Паскью так и подмывало спросить, что за человек ночевал у нее, как об этом
сообщил Роб Томас.
- Люк и Лори... - Софи, полузакрыв глаза, вызвала в памяти те события. - Как
ты думаешь, он виноват больше других?
- Нет.
- Ты прав, я тоже так думаю.
Люк спит с женой полковника - вот потеха, вот анекдот! А потом начинаются эти
телефонные звонки. Какой хитрый ход! Они передавали трубку из рук в руки, слушая
молчание насмерть перепуганной Лори, и говорили по очереди: "Мы все знаем! Мы все
про тебя знаем".
Несколько раз они подъезжали к лужайке на машине, звонили из автомата, а потом
торопливо пробирались через лесок, чтобы понаблюдать за домом. Иногда они видели
ее, иногда нет, но в любом случае вблизи все выглядело более захватывающе.
Теперь Софи плотно сомкнула веки. В памяти у нее возникла телефонная будка,
все члены группы сгрудились у телефона, передавая трубку по кругу. Ей виделось все в
ярких красках, звук шел издалека, странно искаженный. Наркотический дурман бродил
у нее в голове, ветерок слегка обдувал тело - словно кот касался пушистой шерстью.
Странно, но они одновременно были и на лужайке, и в лесу, и напротив дома. Софи,
укрывшись в ветвях дерева, наблюдала, как Лори мечется от одного окна к другому,
словно во время пожара. Софи ничего не ощущала, кроме сладости яблока.
А когда от яблока остались лишь капельки сока на языке, Лори уже лежала на
торфянистой почве и плакала, вывалившись из окна в окружавшую ее темноту. Потом
она села и поднесла ко рту ладонь, словно поедая горстями арахис. Несколько таблеток
выпали и покатились по земле. Лори вскочила на ноги, с раздутыми щеками, и
принялась срывать с себя одежду, двигаясь по неровному Кругу, словно вызывая
лесных духов. Когда она осталась совсем голой, Софи заметила веревку, намотанную
вокруг ее шеи - кусок тонкого шнурка. А чуть позже, взглянув вниз, увидела, как
Лори карабкается по дереву.
Паскью старался говорить спокойно.
- Я никак не мог с тобой связаться - ты все время подключала автоответчик.
Поэтому я привлек к делу Роба Томаса. Он установил, что с тобой все в порядке и
видел твоего гостя.
Софи ничего не ответила. Просто отвернулась, и Паскью подумал - быть может,
она хочет вздремнуть.
- Этот человек провел у тебя ночь. Во всяком случае, так сказал Роб, Думаю, Роб
видел только, что он зашел к тебе и покинул твой дом на следующее утро. - Паскью
попытался выдавить из себя смешок: - Он такой дотошный, этот Роб!
Он приподнялся на локте, желая удостовериться, что она спит, и, заглянув ей в
лицо, увидел, что по ее щекам текут слезы.
Хотя Лори действительно взбиралась на дерево, но из-за ЛСД в голове все
смешалось, и Софи померещилось, будто какая-то другая женщина медленно плывет к
ней по воздуху. Чувствуя, что голова Лори, похожая на бледный воздушный шар, вотвот
окажется совсем близко от ее лица, Софи отвернулась, чтобы они не встретились
взглядами. А когда снова повернулась, то увидела, что Лори стоит недалеко от нее, на
толстом суку, к которому привязан конец веревки, а на шее у нее, словно ожерелье,
темнеет петля. Лори издавала негромкие монотонные звуки, похожие на мурлыканье,
словно в ответ на ласки возлюбленного.
Потом она спрыгнула, и листья на ветке с шелестом затрепетали. Софи посмотрела
вниз и увидела раскачивающуюся в воздухе Лори, она то исчезала из виду, то снова
появлялась. Лори сучила ногами, судорожно вцепившись в горло.
Паскью сказал:
- Это не важно. Не рассказывай мне. Я не хочу этого знать. - Он обнял Софи в
надежде, что она обернется.
- Это не то, что ты думаешь, - возразила она, но голос прозвучал приглушенно, и
он различил лишь интонацию - в ней слышались горечь и раскаяние.
Занавеска всколыхнулась, и запах города ворвался в комнату сквозь приоткрытое
окно - едкий запах высокооктанового бензина с примесью гнили.
Они еще долго стояли, обступив ее, неподвижную, когда она перестала сучить
ногами, а пальцы не пытались больше ослабить петлю. Теперь она висела застыв,
словно некий тотем, расположенный в центре круга, мертвая, обретя таинственную
власть над ними.
Наркотический дурман постепенно выходил из тела Софи, рассеиваясь, словно
остатки сна. Она вначале попятилась, потом повернулась и бросилась в лес. Кто-то
выкрикнул ее имя. Не Паскью ли? А потом она услышала, как все остальные тоже
продираются через кустарники, ломая ветки, бросившись вслед за ней к дороге.
Повернувшись, она обвила рукой шею Паскью, словно утешая его.
- Это не то что ты думаешь, - повторила она. - Я сейчас вспоминала Лори.
- Хватит тебе, - сказал Паскью. - Мы ведь не хотели этого.
Она кивнула, понимая, что он прав, но сомневаясь, возможно ли в этом случае
прощение. Потом села на кровати и набросилась на него с шутливым возмущением:
- Значит, ты следил за мной! Подослал ко мне шпика!
- Он просто наблюдал за домом. Я волновался за тебя. Хотел убедиться, что с
тобой все в порядке.
- Этот приходил мой муж. Мы немного поговорили, было уже поздно, и он
остался ночевать. Но не со мной. На следующее утро он ушел.
- А зачем он приходил?
- За своим пистолетом.
- А я-то думаю, откуда у тебя оружие, - заметил Паскью.
- Вот откуда. - Она улыбнулась, оставив его в недоумении на несколько секунд,
потом добавила: - Он политик, из министерства по делам Северной Ирландии.
- Значит, в доме регулярно производится уборка, каждое утро он проверяет
машину, засовывая под нее зеркало, при нем есть не доверяющий никому
телохранитель и, - добавил Паскью, - пистолет в придачу.
- Он значится в их списке, хотя и не в числе первых.
- Но как тебе удалось взять у него пистолет?
- Однажды вечером я зашла к нему и одолжила эту штуку.
- И он отдал тебе?
- Да.
- Почему?
- Мы сейчас разводимся, и я веду себя тихо. Помимо всего прочего, я не огласила
в суде тот факт, что он частенько избивал меня. А однажды даже поранил ножом.
Паскью заметил, как она дотронулась до шрама с нижней стороны груди. - Я
объяснила - пистолет мне нужен для безопасности, так же как ему.
Паскью смотрел ей вслед, пока она шла в ванную, и, не сводя с нее глаз, снял
трубку, когда зазвонил телефон.
- Сэм? - Это был Роксборо, пьяный, в приподнятом настроении.
Он видел, как Софи встала под душ, окутанная клубами пара, и тело ее стало
размытым пятном, двигавшимся по матовому стеклу перегородки.
- Сэм, послушай, Сэм, мы выиграли, - у Роксборо заплетался язык. - Старушка
сделала все как надо, отбарабанила все слово в слово, абсолютно точно. Присяжным
достаточно было взглянуть на невысокую пожилую даму, и Энтони Стюарт уже не
висел на крючке. Она нигде не ошиблась. О Господи, Сэм, она стала для всех
настоящей теткой Джемимой! Да предстань она перед ними с волосами, стянутыми в
пучок, и в фартуке, посыпанном мукой, и то они не полюбили бы ее так. Господи, Сэм,
мы не виновны. Не виновны.
- Это замечательно, Джордж. - Паскью опустил трубку, в которой не стихали
восторги Роксборо, и мягко положил ее на рычаг. Потом еще раз произнес очень
спокойно: - Замечательно. - Он прошел к душевой и стал рассматривать
расплывчатый силуэт Софи, пока она мылила голову шампунем, а потом подставила
лицо под струю.
- Я должен вернуться, - произнес он. Смутно видная через стекло фигурка стала
неподвижной. - В Лонгрок. - Паскью повысил голос. - Я отправляюсь завтра
утром.
Софи приоткрыла дверь душевой, высунув голову.
- Я знала, что ты уедешь. - Потом показалась ее рука, сжимавшая что-то, словно
трофей. - Смотри, что я нашла, - сказала она. - Захороненный клад. Пожалуй, я
догадываюсь, как он туда попал.
Паскью протянул руку, и она что-то положила ему в ладонь. Это была
виноградинка.
Глава 34
На следующий день они проехали через две зоны и поставили машину недалеко от
реки. Софи сказала:
- Я думала, ты уедешь утром. И когда проснулась, мне показалось, что тебя здесь
уже нет.
- Завтра, - сказал он. - Я уеду завтра или послезавтра.
- А чего ты дожидаешься?
- Сам не знаю. - Они перешли мост и спустились по ступенькам к самой воде. -
Хотя нет, знаю - мне хочется подольше побыть с тобой.
Она поцеловала его в уголок губ, пока он спал. И прошептала:
- Мы с тобой действительно попали в беду...
Пыль густо покрыла листья кустарников вдоль реки. Фонтанчики пыли взлетали
кверху у них из-под ног.
"Все равно ничего другого здесь не придумаешь", - решила Софи. Она переждала,
пока пройдет мимо прогулочный теплоход, заглушающий своим шумом ее слова, и
сказала:
- Мы в беде. Я беременна.
Они проехали вдоль берега, потом стали взбираться по узкой дороге, ведущей в
лес, - клоун и Мужчина с Большим Галстуком-Бабочкой снова выбрались на
прогулку. Люк Маллен резко остановил машину на поворотном круге, потом силой
вытащил Пайпера из машины. Они направились вверх по щебенчатой дороге, при этом
Пайпер упирался и волочил ноги, как упрямый ребенок.
Стоило им войти в дом, как Эллвуд схватил старика за грудки и раскрутил так, что
тот дважды описал круг, будто они исполняли танец "Венок из роз" в какой-то
безумной интерпретации. Пайпер, сопротивляясь, откинулся назад, комната
завертелась у него перед глазами, в голове зазвенело. Эллвуд крутанул его еще с
дюжину раз, потом отпустил, швырнув на диван. Теперь Пайпер лежал неподвижно, а
комната продолжала вертеться, будто в вихре. И тут Эллвуд воткнул ему в руку иглу.
Эллвуд заговорил:
- Я знаю про Януса, знаю, как все это происходило. Но мне нужно выяснить, кому
именно ты рассказал. На кого работал? С кем контактировал?
- С Янусом, - ответил Пайпер. - Янус стоял стражем у врат. Янус был двулик.
Том Кэри отвернулся. И еле слышно произнес:
- Хватит с меня. Больше я не в силах этого выносить. - И ушел на кухню за
бренди.
Паскью то ли плакал, то ли смеялся. Он заметно опередил Софи, и та ускорила шаг,
стараясь нагнать его. Паскью повернулся к ней и покачал головой - она так и не
поняла, что означало выражение его лица. Он приложил руку ко рту:
- Даже не знаю, что и сказать.
- Попытайся уйти от ответственности. Спроси: "Ты уверена? А это мой ребенок?
Как ты могла быть столь неосмотрительной? Вот что мужчины обычно говорят в таких
случаях.
- Значит, с тобой случалось это и раньше?
- Но детей у меня никогда не было. - Грузовое судно проплывало мимо них,
легкая волна набежала на берег, поднятая его лопастями. - Я так и не поняла, ты
плакал или смеялся?
- И то и другое, - ответил он. - А ты разве не испытываешь сейчас подобное
чувство?
- Что ты собираешься делать?
- Бог его знает, - сказал Паскью. - А ты как решила?
Некоторое время они шли в молчании.
Потом она сказала:
- Я вообще не строю никаких планов.
Доктор Харрис сидя наблюдал, как Сэр Гарольд Пайпер медленно раскачивается из
стороны в сторону. По лицу старика бежали слезы, он оскалил рот в какой-то
беззвучной пародии на ухмылку. Харрис понимал: что-то произошло. Но ума не мог
приложить, что именно.
- Янус... - Старик бормотал настолько невнятно, что Харрис в лучшем случае
понимал одно слово из пяти. - Янус - страж у ворот. Янус - двуликий. - Он
продолжал раскачиваться, обхватив себя руками, склонив голову. - Я никому не
сказал. Я никому ничего не сказал. Оставьте меня в покое.
Последнюю фразу Харрис разобрал. Он сказал:
- Я здесь для того, чтобы помочь вам. Как мне вам помочь?
Пайпер ответил:
- Уберите этого клоуна. - Голос его стал тонким и визгливым, напоминая
поломанный двигатель. Харрис напрягался, стараясь разобрать слова, но они сливались
в тоскливый вой:
- Уберите этого клоуна! Уберите его от меня! Уберите! Мне не нравится этот
клоун!
Паскью долго рассматривал на свет содержимое стакана, прежде чем поднести его
к губам, словно не рискуя выпить. В стакане было чистейшее солодовое виски, густое,
вкусное, но Паскью в нем ощутил резкий привкус.
- Выпей, - попросила Софи. - Напейся. Прикончи всю бутылку.
- У меня у самого такое желание.
- Прости, что так получилось... - произнесла Софи с улыбкой. - Кажется, я еще
не принесла тебе своих извинений?
Паскью, прищурившись, посмотрел сквозь граненое стекло, и теплый, янтарный
свет брызнул ему в глаз.
- И что ты там видишь? - поинтересовалась Софи. - В своем хрусталике?
- Прошлое.
- И на что оно похоже?
- На большую толпу людей, и каждый из них говорил: "Простите, простите,
простите..."
Когда Сюзан Харт добралась до Лонгрока, первым, кто ей попался, был Люк
Маллен. Она дала себе всего два дня, ни минутой больше, и ее нетерпение словно
подхлестнуло события - она с ходу получила такой шанс.
Сиделка, которую заказали через агентство, улыбнулась ей, скрестив руки на груди,
с видом человека, уверенного в своем профессионализме и способного контролировать
ситуацию. Муж, не вставая с кровати, пристально посмотрел на Сюзан своими
поблекшими глазами - он больше не сомневался в ее измене.
- Так как все-таки его зовут?
Сюзан в это время доставала одежду из ящиков и складывала в чемодан, стоявший
на кровати.
- У меня никого нет. Мне нужно съездить по делу. Ведь я уже говорила тебе.
- Я не протяну и года. Неужели нельзя подождать?
- Я еду по делу. У меня никого нет.
Воздух был напоен каким-то отвратительным ароматом, которого Сюзан прежде не
замечала. Словно метастазы в его легких расцвели, алые, мясистые, как ядовитые
тепличные орхидеи.
- Никого... - Когда она закрыла чемодан, он вновь откинулся на подушку, и его
желтоватые губы тронула едва заметная улыбка. Он понимал, что она лжет, но уже
почти докопался до правды.
Всего два дня она отвела себе для встречи с ним. "Я всегда любила только Люка",
- сказав эту фразу для Паскью, она вдруг поняла, что так оно и есть. Ник Говард
погиб, Марианна - тоже, если, конечно, догадки Паскью верны. Люк заманивает их
всех, вновь втягивает в это дело, в том числе и ее... В незавершенное дело.
И когда она выглянула из окна своего номера в отеле "Виндбраш", то увидела его,
исполнителя главной роли, такого неприметного в толпе, Великого Зено,
проходившего мимо вместе со своим двойником, Люком Малленом. На нем был
темно-синий свитер, светлая рубашка и голубые джинсы; и сердце ее екнуло, потому
что время спрессовалось, вернув ее к тому моменту, когда она ушла от него
окончательно, ранним осенним утром, когда любовь ее уже превратилась в мертвый
груз, лишь отягощавший память.
Она поспешила вниз по ступенькам, мимо кабинки лифта, уверенная, что он уже
скрылся, но, выскочив на улицу, обнаружила, что он прошел всего несколько ярдов. Он
шел медленно, опустив голову. Был момент, когда она чуть было не окликнула его, но
вместо этого отскочила в сторону и двинулась вслед за ним. Он прошел совсем
немного к своей машине, припаркованной за двойными воротами лодочной станции.
"Вот я и потеряла его", - подумала Сюзан, но он сидел за рулем, не заводя двигателя.
Должно быть, ждал кого-то. Она быстро вернулась к отелю, выехала на машине со
стоянки, потом вернулась к тому месту, где припарковался Люк, и встала за несколько
машин от лодочной станции. Она видела Люка, неподвижно сидящего в кресле
водителя.
Небо было серым, цвета шифера. Холодный ветер дул с моря. Отличный день для
рыбной ловли. Однако Люк не нашел Тома Кэри на его излюбленном месте и
занервничал. Все куда-то пропали: Кэри, Сэм, Паскью, Софи Ланнер. Он почувствовал,
что хватка его ослабевает и все выскальзывает из рук. Он заметил страх и отвращение
в глазах Кэри, когда Эллвуд измывался над стариком, а потом вонзил ему в руку иглу.
К тому времени, когда Эллвуд выудил из Пайпера все возможное и пора было везти его
обратно в госпиталь, Кэри и след простыл. На кухне они нашли стакан, из которого он
пил бренди, и увидели открытую дверь. Люк хотел отыскать священника и
предупредить: "Не предпринимай ничего рискованного, не пори горячки. Речь идет не
только о твоей жизни, не только о твоем будущем".
Когда он завел машину, Сюзан тронулась вслед за ним. Они проехали по горной
дороге, а потом повернули и двинулись в глубь суши, проезжая между отвесными
склонами, поросшими лесом. Она старалась держаться на порядочном расстоянии,
хотя у Люка не было никакой причины заподозрить, что кто-то повис у него на хвосте.
И уж тем более Люк не смог бы догадаться, кто его преследует. Когда на маленьком
перекрестке он свернул в тупик, Сюзан остановилась, подождала, пока его машина
скроется из виду, и пустилась вдогонку.
Она наткнулась на его автомобиль на поворотном круге. После этого Сюзан
немедленно развернула машину и вернулась к перекрестку, въехала в ворота стоянки,
припарковалась там и вернулась к его машине пешком. С этого места дальше вела
только одна дорога, посыпанная щебнем.
Все это напоминало неумело воссозданное старое кино. Сюзан стояла под
покровом листвы и наблюдала за женщиной, метавшейся от одного окна к другому.
Так же, как Лори когда-то. Сюзан сплела пальцы обеих рук, чтобы унять дрожь, но от
напряжения задрожала еще сильнее. Появился Люк. Он обнял женщину, погладил ее
по волосам и легонько потянул их, то ли уверяя ее в чем-то, то ли желая напомнить: "Я
люблю тебя". Сюзан ощутила этот жест кожей, почувствовала руку на своей шее, мягко
повернувшую ее лицом к себе, и заплакала; почти надеясь, что он услышит ее.
Он сказал:
- Мне опять нужно уйти. Прости, это ненадолго.
- Хорошо. - Улыбка Карлы означала: "Я не расспрашиваю тебя о твоих делах, я
не хочу о них знать. Я верю тебе. Только защити меня".
Он пошел на риск с Пайпером. Он упустил Паскью и Софи. Не смог найти Тома
Кэри. Теперь только Марианна и Ник не опасны ему. Он привлек к себе Карлу, закрыл
глаза и ощутил прилив энергии разрушения, направленной не на кого-то конкретно, а
на всех в этом мире. Проблема состояла лишь в том, кого убить первым.
Сюзан видела, как он вышел из дома и направился по дорожке, ускоряя шаг по
мере того, как росли гнев и волнение. Невозможно было следовать за ним, и дальше
оставаясь незамеченной. Обернувшись, она заметила в окне лицо Карлы - та смотрела
вдаль, словно жена моряка, ищущая взглядом мачты на пристани.
Люк подъехал к "Виндбраш" и поднялся к Эллвуду в номер. Войдя, он присел на
краешек стула, в любой момент готовый уйти.
- Я осмотрел все места, где он обычно ловит рыбу...
- И мыс тоже?
- Да.
- И в церкви был?
- Разумеется.
- В отеле он не рассчитался. Не мог же он уехать не попрощавшись.
- Мог. Просто взять и уехать.
- Не думаю. Неоплаченные счета создают ненужные проблемы.
- Я тоже уезжаю. Не могу больше здесь оставаться, - сказал Люк.
- Нет, ты останешься. Ты будешь здесь так долго, как я захочу.
- Нет, - Люк покачал головой, - ты не понял меня. Я очень скоро уеду. Так
надо. - Он говорил довольно бесцеремонно, не оставляя Эллвуду никакой
возможности возразить. Это было сугубо личное дело.
Эллвуд подошел к Люку, наклонился к нему, с улыбкой собираясь популярно
разъяснить простой факт этому наивному человеку.
- Есть задание, которое нужно выполнить, - начал он. - Оно почти завершено.
Мы выбились из графика, но сейчас близки к успеху. И ты участвуешь в этом - в
решении проблемы, которую мне очень нужно решить. Ты необходим мне. И ты
останешься здесь до тех пор, пока мы не доведем дело до конца. И будешь делать все,
что я тебе скажу. И еще... - Эллвуд слегка повернулся на каблуках, стараясь найти
более удобную позу. - Я тебе объясню почему. Я знаю о твоем прошлом. Знаю про
Лори и про многое другое. Знаю, что ты убил двух человек, что любишь кое-кого, и
знаю, как разрушить все это. Понимаешь? Разрушить. И я сделаю это. Именно так я и
поступлю. Ты думаешь, что сможешь обезопасить себя, избавившись от нескольких
революционеров-хиппи, с которыми раньше водил дружбу? Ты глупый ублюдок! Я-то
останусь. И те люди, на которых я работаю, и те, которые работают на меня. И я брошу
тебя волкам на растерзание, слышишь, ты, придурок? И от тебя ничего не останется,
только кучка дерьма и клочок волос. Если я захочу, то не только поломаю тебе жизнь с
этой глупой хромой сучкой, я втяну и ее в это дело. Хочешь знать, как? Засажу тебя в
тюрьму. И ее тоже. Думаешь, не смогу? Смогу. Это очень просто. Или убью тебя, а ее
оставлю на произвол судьбы. Или убью ее и отпущу тебя. Мне наплевать, как это
будет, - и то и другое сойдет. Когда наступит время, я сделаю свой выбор.
Эллвуд выпрямился и отошел от Люка. Тот, казалось, сидел не дыша. Он даже не
моргал.
Эллвуд продолжил:
- Так что застрянь здесь еще ненадолго, хорошо? И тогда все будет прекрасно, я
останусь доволен. Идет? Думаю, так будет лучше.
Люк стоял перед своей собственной дверью и читал записку, прилепленную Сюзан
под молоточком. В ней сообщалось, что она остановилась в "Паллингзе". В конце она
подписала: "Не бойся". Он представил эту сцену, и страх охватил его: с одной стороны
двери - Карла, с другой - Сюзан. И внезапно почувствовал: все, о чем его
предупреждает Эллвуд, уже на пороге.
Валлас Эллвуд примостился на выступе валуна, возвышающегося над тропинкой,
которая вела к Меерз-Пойнт, и ждал, пока появится Том Кэри. "Сначала он вырулит на
машине, - размышлял Эллвуд, - уверяя себя, что едет куда глаза глядят, потом
повернет и пешком придет сюда".
Мощная волна гнева захлестнула Эллвуда. Глаза его были полуприкрыты, он долго
смотрел прямо перед собой, пока море не превратилось в расплывчатую серую массу.
Ему необходимо расколоть Гарольда Пайпера, необходимо до конца выполнить свою
миссию, и тогда он получит свободу выбора, что для Эллвуда самое главное в жизни.
Это обстоятельство и выдвинуло его на передний план в департаменте. Спустя какоето
время он смог бы претендовать на место Хилари Тодда. И если бы получил его, мог
бы стать над законом.
Эллвуд, помимо всего прочего, ненавидел слабость. Он пользовался чужой
слабостью, отыскивал ее, кормился ею, как хищный зверь. Любовь - слабость,
сострадание - слабость, привязанность - слабость, способность к прощению,
чувство вины, щедрость, жалость - все это слабости. Он подумал о Кэри, и ненависть
вновь вскипела в нем черной вулканической лавой. И, словно привлеченный этой
ненавистью, Том Кэри вышел из-за поворота с удочкой в руке. Он прошел мимо
валуна, на котором сидел Эллвуд, к узкой расселине, в которой обычно устраивался
удить рыбу. Эллвуд сидел некоторое время не шелохнувшись, ожидая, пока священник
скинет рюкзак и пару раз забросит удочку, после чего соскочил с камня и пошел по
тропинке.
Еще не стемнело, море оставалось спокойным. Поверхность его была гладкой, как
стекло, и заброшенный Кэри крючок исчез под водой с едва слышным всплеском. Не
оборачиваясь, он произнес:
- Это мой конец, Валлас. С опозданием на двадцать лет, но он все-таки настал -
мой конец.
У Эллвуда от напряжения голова пошла кругом. Гнев его кипел, наполняя тело
какой-то дикой энергией.
- Надо вести себя как следует, надо вести себя хорошо. - Лицо его застыло, рот
был слегка приоткрыт, губы почти не шевелились.
Кэри не понял, что он сказал, слова фонтанчиком вырвались наружу через рот и
нос, словно глоток воды, сделанный второпях. Когда наконец он обернулся, то увидел
искаженное, потемневшее от ярости лицо Эллвуда.
- Чем же ты мне будешь угрожать, Валлас? Как собираешься шантажировать
меня? Теперь, когда мне на все наплевать? - Он смотал леску на барабан, готовясь
снова забросить крючок, полностью поглощенный своим занятием.
На какой-то момент Эллвуд почти ослеп и выкрикнул что-то нечленораздельное.
Кэри взмахнул удочкой, собираясь забросить крючок, но Эллвуд вырвал у него удочку,
и, отступив назад, полоснул ею священника, держа удилище обеими руками, мыча от
ярости. Стальное удилище с хрустом ударило Кэри по брови, оставив глубокую рану.
Двенадцать дюймов лески с грузилом, которое он собирался забросить, свисали с
конца удилища. Леска обмоталась вокруг его лица, а большой крючок впился пониже
скулы, рядом с носом. Он отвернулся, приплясывая от боли, схватившись обеими
руками за лицо. Эллвуд рванул на себя удочку, чтобы ударить еще раз, и крючок
вырвал полоску мяса, от носа до глаза. Эллвуд уже не понимал, что творит, и не мог
остановиться. Кровь сочилась сквозь сомкнутые на лице пальцы Кэри. Удочка хлестала
не переставая, рассекая кожу на голове, на шее, на челюсти. Пятясь, он не удержался на
ногах и тяжело рухнул на землю, повинуясь инсти
...Закладка в соц.сетях
