Жанр: Триллер
Вороний парламент
...дело сделано, нервы уже никуда не годятся. И
все
это ради каких-то нескольких тысяч фунтов? Неделю проваландаешься с букмекером,
раздавишь несколько пузырьков, - он стукнул стаканом, - и опять на мели. Правда,
не надо платить налоги.
- Тебе за вооруженное ограбление и трех лет не дали.
Престон оскорбился:
- Ради Бога, Саймон. Да мне пришили то дело со складом. Меня там и рядом не
было. Очень странно, как это Старине Биллу [имеется в виду полицейский] удалось
найти полный комплект отпечатков пальцев, клочья волос, пинту или две крови,
маленький пакетик со стриженными ногтями, - и все это принадлежало мне. Для
перестраховки районный прокурор, занимавшийся этим делом, задал мне пару
вопросов. Я ему так и сказал: "Клянусь Богом, начальник, можно подумать, что вы
застукали меня на месте преступления". Блефовали, мерзавцы. Хотели взять меня на
понт. Уверен, они не прочь были еще раз поразвлечься за мой счет. Но мы вовремя
смылись и утерли им нос. Ну ладно, Саймон, какие у тебя проблемы?
- Мне нужно оружие, - ответил Герни.
- В самом деле, дружище? Это несложно. Когда?
- Сейчас.
Престон вскинул брови.
- Мудрено. Это тебе не выскочить в соседний магазин и приобрести пушку за
пять минут до его закрытия.
- Но ты же можешь, я знаю.
- Могу, только это стоит денег. - Герни вопросительно взглянул на него. -
Двести или двести пятьдесят - в зависимости от того, что тебе надо.
- Договоримся, в разумных пределах. Нужен пистолет, желательно тридцать
восьмого калибра. Но есть еще проблема. У меня нет денег.
- В самом деле? - Престон засмеялся. - Ты на мели?
- Я заплачу пятьсот, когда буду при деньгах.
- Очень заманчиво, однако складывается впечатление, что ты можешь не дожить
до этого счастливого момента.
- Рискни, - предложил Герни.
Престон зажег сигарету и отхлебнул виски.
- Хорошо, согласен, - сказал он. - Согласен, черт возьми, хотя не знаю
почему.
Допивай. На площади Сохо есть забегаловка, называется "Геркулесовы столбы". -
Герни кивнул. - Пойдешь туда и закажешь себе картофельную запеканку с мясом. По
виду напоминает птичий помет, но в ней много белка. Возьми пинту пива. Почитай
газетку. Не знаю, сколько это займет у меня времени. Думаю, час. Когда я войду,
не
обращай на меня внимания. Через некоторое время я спущусь в туалет. Сосчитай до
пятидесяти. Меня уже не будет - я уйду через боковую дверь. В туалете, за
бачком.
Понятно?
- Да, - ответил Герни. - Спасибо, Колин.
Престон загасил сигарету.
- Сколько патронов?
- А сколько можно?
- Не больше обоймы. Или десять, если это револьвер.
- Постарайся, Колин.
Престон встал.
- Примерно через час, - сказал он. - Долго не болтайся здесь. Мне надо
поддерживать репутацию.
Подремав час или два, Рейчел проснулась от чувства голода и пошла в комнату,
служившую кухней, в поисках съестного. В холодильнике и навесных шкафах над
раковиной было полно еды. На средней полке холодильника поддерживаемый куском
стилтона стоял листок бумаги, на котором было написано одно слово: "Пользуйся!"
Рейчел сделала себе яичницу-болтунью и взяла пиво с дверной панели
холодильника. Она не чувствовала ни опасности, ни надежного спокойствия. Эта
квартира, где во всем ощущалось присутствие другого человека, где все было
пронизано исключительно женской атмосферой и радовало глаз приятным сочетанием
рабочего места и домашней обстановки, - эта квартира тем не менее казалась ей
забытым и покинутым всеми местом. Кокаин обострил ее чувства. Ей нравилось
находиться здесь, среди чужих вещей, которые манили ее и раскрывали характер их
хозяйки, ее взгляды, ее манеру одеваться.
Она поставила тарелку в раковину и, взяв пиво, направилась к телефону. У нее
было подходящее настроение, чтобы звонить по незнакомому номеру и говорить нечто
маловразумительное незнакомому человеку. После двух гудков он снял трубку.
Рейчел
взглянула на бумажку, которую дал ей Герни.
- Здравствуйте, дядя Джордж, - сказала она. - Это Эрминтруд. Вы свободны
сегодня в восемь вечера? Может быть, мы встретимся и выпьем?
Мужчина был искренне рад услышать ее и радостно затарахтел в ответ:
- Эрминтруд, дорогая! Как я рад слышать тебя! Давай встретимся в пабе, что
возле парка, хорошо? Я буду с нетерпением ждать тебя.
Рейчел положила трубку. Кто он такой? Она вымыла тарелку и включила радио,
крутя ручку настройки, пока не поймала музыку. Она с огромным трудом удерживала
себя, чтобы не прочитать те письма.
Это был пистолет 38-го калибра. Патронов оказалось всего восемь, но оружие
сверкало чистотой и выглядело совсем новым. Перед тем как зайти в паб, он,
несколько отклонившись от инструкций, заглянул в супермаркет, чтобы купить
овощей. Теперь он переложил содержимое сумки так, чтобы пистолет лежал между
бумажными пакетами с овощами. Он воспользовался той же, что и Колин, боковой
дверью и направился прямо в "Уоппинг-Уолл".
Рейчел ответила на его условный стук вопросом:
- Кто там?
Когда она открыла дверь, они улыбнулись друг другу.
- Забавно, - сказал он и положил сумку на стол, выкладывая ее содержимое.
Рейчел посмотрела на картофель, морковь и свеклу, извлеченные из пакетов.
- Холодильник, - сказала она, - забит копченой лососиной, мясом и сырами, а
в шкафчиках полно банок с супом из раков.
Герни достал пистолет из кожаной кобуры и положил рядом с ним патроны.
- Да, - сказала Рейчел, - ты не очень-то разговорчив. Герни проверил работу
пистолета, зарядил его и опустил в карман пальто.
- Ты позвонила? - спросил он.
- Он назвал паб около парка. Это говорит тебе о чем-нибудь?
- Это говорит мне о том, что я встречусь с ним в пабе, что возле парка.
Называется "Спэньярдс Инн". Это в Хэмпстеде, в северной части города.
- Я знаю, где Хэмпстед. Кто такой дядя Джордж?
Герни не ответил. Он положил овощи обратно в сумку и поставил ее рядом с
раковиной. Рейчел разбирала злость.
- Черт возьми, Саймон. В конце концов, это я пойду на встречу с ним. -
Помолчав, она спросила: - Разве не так?
Герни направился к низкой софе, которая стояла у окна рядом с обеденным
столом, что должно было создавать зидимость гостиной. Рейчел удержала его за
руку.
- Послушай! - Она была настолько возмущена, что не смогла сдержаться и
сорвалась на крик. - Тебе пора решить, доверяешь ты мне или нет. Если ты
думаешь,
что я буду сидеть здесь сложа руки, то ошибаешься. Меня не устраивает роль
эдакой
женушки. Хорошо, оставим это. Откуда, черт возьми, мне было знать, что мои
напарники опередят нас? Что будет, если они доберутся до тебя? Или пронюхают про
это место?
- Твои напарники? - переспросил Герни. Рейчел тяжело вздохнула.
- Они уже пытались убить меня. Думаю, когда те двое не вернулись из
Сомерсета, кое-кто догадался, что их отсутствие объяснялось не только и не
столько
автомобильными пробками на автостраде номер пять. Они поняли, что у нас с тобой
нашлось время, чтобы обсудить информацию, которую я получила в Вашингтоне. Да,
я подставила тебя. До сих пор не знаю, правильно ли я поступила. Думаю, что нет.
Можешь не верить мне, но теперь, как ты понимаешь, у меня нет выбора. А мне
очень
хотелось бы, чтобы он у меня был, тогда ты смог бы мне поверить.
Она отошла от Герни и села на один из стульев. Какое-то время Герни молча
смотрел на нее и наконец сказал:
- Дядя Джордж - это человек по имени Джордж Бакройд. Он наш друг. Работал
на английскую разведку, теперь на пенсии. Он выуживает для меня кое-какие
сведения из своих бывших сотрудников. У меня совершенно иссякли идеи, и я
задыхаюсь без информации. Хочу предложить ему рискнуть.
- И он согласится?
- Не знаю. Вероятно.
- К чему все эти детские игры по телефону?
- Он считает, что его прослушивают. К тому же, насколько мы знаем, за его
домом следят.
- Боже мой. Что, если?..
- Знаю, - отрезал Герни. - Я уже думал об этом. Но придется рискнуть.
Уверен, он не приведет за собой хвоста. Раньше Джордж не допускал оплошностей.
- Тогда он был молод, - заметила Рейчел. - По телефонному звонку они
поймут, что мы в Лондоне. И действуем. А ведь они потеряли нас и до настоящего
момента не могли найти.
- Ты права, конечно, - согласился Герни. - Это следует ожидать. Я не думаю,
что звонок Эрминтруд введет их в заблуждение, но, во всяком случае, стоит
попытать
счастья. Ведь парень, сидевший на прослушивании, мог быть с тяжелого похмелья,
или он мог в этот момент обдумывать очередное любовное приключение. Они ведь
обыкновенные люди. Думаю, и Джеймсу Бонду случалось портить воздух, сидя в
ванне.
- Боже, развенчан еще один кумир, - улыбнулась Рейчел. Ей хотелось вновь
обрести дружбу Герни, но сначала необходимо было заслужить его прощение. - У
него есть племянница по имени Эрминтруд? Я имею в виду настоящую Эрминтруд.
- У него нет родственников, - ответил Герни. - Джордж работал на десятом
этаже и почти все дни проводил в одиночестве, да и ночи тоже. Однажды он
признался
мне в этом. Мы выпивали по случаю дня рождения - праздновали его
пятидесятивосьмилетие. Тогда я вышел и купил ему белую крысу. Он поселил ее в
довольно экстравагантной клетке, стоявшей на его бюро.
- Понятно, - обронила Рейчел.
- Ее звали Эрминтруд, - объяснил Герни.
- Я догадалась.
После звонка Рейчел у него улучшилось настроение. Он приободрился,
почувствовав прилив сил. Несмотря ни на что, приятно было сознавать, что Герни
жив. Его заинтересовала девушка, звонившая по телефону. На протяжении всего дня
он то и дело спрашивал себя, почему помогает Герни. Что он хотел искупить этим?
И
какой вред причинял, играя роль лесника, переквалифицировавшегося в браконьера?
По некотором размышлении он пришел к выводу, что ему в общем-то все равно. Какие
бы возражения ни возникли впоследствии, он будет считать, что Герни действовал в
интересах справедливости.
После стольких лет надувательства и обмана, которыми он занимался, ему
наконец-то представилась возможность продемонстрировать свою отчаянную
храбрость - почему бы не взглянуть на свои поступки в этом свете? Это проклятое
дело разворачивалось и разыгрывалось как международный фарс, напомнив ему
историю, когда на Кипр был послан агент с заданием убить архиепископа Макариоса,
служившего постоянной причиной дурного настроения и раздражительности
руководителя одного из отделов. Обитатели здания, расположенного по соседству с
плац-парадом Королевской конной гвардии, обменивались многозначительными
взглядами в ожидании конца операции. Агент прибыл за два дня до ее проведения,
купил ящик местного пойла и затаился в борделе. День спустя многозначительные
взгляды уступили место сердитым взглядам: видимо, кто-то передумал. Проблема,
однако, заключалась в том, что горе-агент окопался в притонах Никосии, и с ним
невозможно было связаться. Время шло, и эта история все больше смахивала на
бред.
Донесения открытым текстом разлетались по белому свету, охваченные паникой
офицеры военной разведки метались по закоулкам города, как хорьки в клетке. Все
напрасно. Потом выяснилось, что агент был с такого тяжелого похмелья и у него
так
тряслись руки, что он промахнулся. Бакройд вспомнил, как их всех - кто дорос до
такой информации - собрали и проинформировали о положении дел. Все хохотали,
даже руководитель отдела, когда рассказывал эту историю. Они смеялись над каждой
мелочью, пока у них не заболели животы. Чертовски забавная история.
Выйдя на улицу, он не заметил хвоста, но действовать все же приходилось,
соблюдая крайнюю осторожность. Он был уверен, что его телефон прослушивался, а
это означало, что Герни был на правильном пути. Если его прослушивали, то
наверняка будет и слежка. История с Эрминтруд, разыгранная по телефону,
свидетельствовала о том, что Герни очень серьезно относится к этому делу.
Бакройд
понимал, что чересчур усердно взялся помогать ему, излишне полагаясь на старые
представления о дружбе. При данных обстоятельствах прослушивание телефона было
обычным делом. Однако если подозрения Герни были оправданы хоть наполовину, то
они все подвергались огромному риску.
Бакройд действовал просто, а значит, наиболее эффективно. Он сел в свою
машину
и спокойно поехал по Эджуэр-роуд, останавливаясь перед светофорами так, чтобы
перед ним не было ни одной машины. Подъезжая к очередному перекрестку, он
помедлил немного в ожидании момента, когда светофор начнет переключаться на
красный свет, потом изо всех сил надавил на акселератор, так что автоматическая
трансмиссия с шумом включила первую передачу. Силой инерции его вдавило в
мягкую обивку сиденья. Он обогнал две машины, описав вытянутую букву, и вылетел
на очередной перекресток. Теперь красный сигнал только зажегся, но он проскочил
на
него, не глядя по сторонам. К моменту, когда он миновал третий светофор, красный
горел не более трех секунд, а стрелка спидометра дергалась вокруг цифры
семьдесят.
Ему некогда было думать о столкновении с транспортом, который в этот момент
пересекал перекресток на зеленый свет, - пришлось маневрировать тем водителям.
Вслед неслась их ругань, оглушительно гудели машины, пятеро мотоциклистов были
перепуганы насмерть. Никто не рискнул последовать его примеру.
Он оставил машину в переулке рядом с Парк-лейн и взял такси. Водитель поехал
по Саут-Одли-стрит, обогнул Гроувенор-сквер и направился к Марилебон-роуд. Он
пересел в другую машину на перекрестке с Бейкер-стрит и еще раз поменял такси в
Суис-Коттедж. Когда Бакройд появился в "Спэньярдс Инн", Рейчел и Герни уже
сидели в баре.
Бакройд подошел к ним и, садясь за столик, взял протянутый ему стакан виски.
Он
улыбнулся.
Герни показал на Рейчел.
- Джордж Бакройд, - сказал он сухо, - Рейчел Ирвинг. Бакройд по-прежнему
улыбался. Герни вскинул брови:
- Вы выглядите до неприличия самодовольным, Джордж. Надеюсь, за вами не
было хвоста.
- Не надо думать, Саймон, что я настолько легкомыслен. Сегодня утром у меня
было ужасно мрачное настроение. А теперь я сижу здесь, совершив ряд злостных
нарушений правил уличного движения на Эджуэр-роуд, заметая следы и петляя по
улицам Лондона. И у меня хорошее настроение, но ненадолго, поэтому разрешите мне
насладиться им. Так что же случилось?
- Вы не возражаете, если я кое о чем умолчу? - осекся Герни, чуть не сказав:
"Ради вашей же безопасности". Не только инстинкт самосохранения заставлял его
лишь частично вводить Бакройда в курс дела. За этим крылось другое соображение:
чем меньше связей, тем короче цепь информации. Кроме того, были вещи, которые
Герни не смог бы объяснить: лицо, отраженное в оконном стекле... Рейчел,
входящая в
комнату... игральные карты, разбросанные по полу... путешествие по живописной
местности... безумные создания, тени которых по-прежнему тревожили его во сне.
Бакройд пожал плечами:
- Знать только то, что необходимо знать. Так?
- Нечто вроде этого.
- Я не возражаю, Саймон. - Бакройд отпил виски. - Меня это даже больше
устраивает.
- Итак, на сегодняшний день мы знаем наверняка, - начал Герни, - что парня
похитило ЦРУ и перебросило сюда с молчаливого согласия британской разведки. И с
ее помощью.
Бакройд поставил свой стакан.
- Так-так, - сказал он. - Вы уверены?
- Уверен.
- Почему?
Герни пожал плечами:
- Не знаю.
Он рассказал Бакройду о том, что произошло в Сомерсете, изложил кое-какие
детали разговора Рейчел с Эдом Джеффризом, но умолчал об источнике информации.
Старик слушал, не выказывая ни малейшего скептицизма.
- Экстрасенс из Новой Англии, - сказал он, когда Герни закончил.
- Да.
- Вы, конечно, подсчитали шансы... - Бакройд даже не потрудился закончить
фразу.
- Я любопытен, - сказал Герни. - И очень сердит.
Бакройд посмотрел на него оценивающе.
- И мстителен, - добавил он. - Это я понимаю. Простите меня, Саймон, но не
лучше ли вам выйти из игры и вернуться домой? - Он бросил взгляд на Рейчел,
словно ожидая ее поддержки, потом обратился прямо к ней: - Вы ведь в курсе всего
этого, иначе зачем вам здесь быть? - Он снова повернулся к Герни: - Итак, вы оба
знаете, на что можете рассчитывать, но если не знаете, я скажу. Вам не на что
рассчитывать, у вас практически нет шансов.
В разговор вмешалась Рейчел:
- Слишком поздно выходить из игры. Думаю, это уже невозможно. Бакройд
заметил еще не зажившую царапину на ее щеке.
- В самом деле? - спросил он. - Понимаю. - На мгновение он задумался и
добавил: - Я помогу по мере сил.
- Я не могу все взять и бросить, Джордж, - сказал ему Герни. - Слишком
много неясного.
- Складывается впечатление, что вам не дадут ничего выяснить. Герни пошел в
бар купить еще виски, а когда вернулся, Бакройд повторил:
- Помогу по мере сил.
- Я скажу, что меня интересует прежде всего, - сказал Герни. - Выслушайте
меня и решите сами. Если вы откажетесь, я пойму.
Бакройд улыбнулся:
- Надеюсь.
- Вам ведь до сих пор ничего не было высказано. Никаких намеков, никаких
замечаний?
- Нет.
- Вы уверены, что ваш телефон прослушивается?
- Думаю, да. Хотя ни в чем нельзя быть уверенным. То раздается щелчок, то
возникает странная тишина, то слышится треск - любой телефон ведет себя так. Но
для меня это доказательство того, что он прослушивается.
- Понятно. Когда подобное повторяется, приходится признать, что это уже
факт.
- Вот-вот.
- А как со слежкой?
- Кто знает? Может быть, есть, а может, и нет.
- Предположим, они решили, что пора схватить вас за руку и задать пару
вопросов.
- Думаю, прослушивание началось после того, как я бросил пробный камень:
коснулся похищения людей, упомянул Нью-Хэмпшир, то есть затронул вопросы,
которые могли вывести их на вас. Ничего не могу сказать о том самом моменте,
когда
вы позвонили, чтобы узнать о Кресте Уайтлиф. Но после этого точно стали
прослушивать. Мне кажется, вы утерли им нос.
- Похоже на то.
- Хорошо. Об этом вы мне расскажете в следующий раз, если захотите. Они не
знают наверняка, виделись ли мы с тех пор.
- А как вы объясните звонок Эрминтруд, не говоря уже о вашей драматической
езде по улицам западного Лондона? Бакройд пожал плечами:
- Мне кажется, я должен не оправдываться, а нападать. Я перейду в
наступление.
Заявлю, что протестую против прослушивания и слежки. Потребую объяснений - что
происходит, в конце концов? В ответ, конечно, получу совет научиться вести себя
и не
совать нос в чужие дела. Однако у меня все же нет уверенности, что за мной
следили.
- Хорошо. Понятно. Учитывая обстоятельства, думаю, вам ничто не мешает еще
раз сунуть нос не в свои дела.
- Вы хотите сказать, до того как мне укажут на это? - Герни кивнул. - Они не
заставят себя долго ждать.
- Это в последний раз. Я больше не буду обращаться к вам с подобными
просьбами.
- А если обратитесь, не стану слушать.
- Мне необходимо знать, зачем им парень. При чем здесь телекинез,
электроимпульсы, компьютеры. Все это интересует меня, но я не имею ни малейшего
представления, как все это связано между собой. Тот человек, рассказавший вам об
экстрасенсе... вы сказали, что он занимался только организационной стороной
дела.
- Она, - поправил его Бакройд.
- И вы доверяете ей. - Слова Герни прозвучали скорее как предположение,
нежели как вопрос.
- Она начала работать в разведке секретарем. Умная девочка и очень
хорошенькая. Вскоре после этого ей предложили квартиру в Брюсселе, зарплату в
три
раза больше прежней и довольно веселую жизнь. Разумеется, она состояла при
посольстве. Кое-что передавала, собирала информацию. У нее было несколько
искусно подстроенных и мастерски закрученных романов с мужчинами, которым
случалось выбалтывать ей ценные сведения. К сожалению, она влюбилась, и, что еще
более печально, влюбилась в русского. В этом не было ничего страшного, во всяком
случае, ничего, что могло бы взволновать Сенчури-Хаус. Там считали, что она
добросовестно делала свое дело. И все же шила в мешке не утаишь - кое-что всетаки
всплыло, потому что она слишком любила этого парня, чтобы признаться ему, чем ей
действительно приходилось заниматься, или чтобы переводить любовные разговоры в
секретные донесения. Так она сказала мне, даже не сама сказала, а я расколол ее,
и она
не стала этого отрицать. Я ей очень симпатизировал. И я нашел способ заставить
ее
вспомнить о своем долге.
- Ей хотелось этого? - спросила Рейчел.
- Нет, конечно. У нее была какая-то безумная идея, что она со своим русским
сможет скрыться и жить в тайном блаженстве где-нибудь на задворках Европы.
Глупая.
- Глупая, - как эхо повторила Рейчел. - Ну а что русский?
Бакройда, казалось, начали раздражать ее вопросы.
- С ним произошел несчастный случай, - сказал он коротко. - Наезд. Все
кончилось трагично.
- И она бесконечно благодарна вам за это?
- Она оправилась, - ответил Бакройд, почувствовав себя уже не таким
довольным и счастливым, как в момент встречи с ними. - Человек может многое
пережить. Она осталась жива, была свободна, ее карьера не пострадала.
- Ну и на что она согласна ради прошлого? - поинтересовался Герни.
- Я узнаю, но, думаю, она знает не более того, что рассказала мне...
- Но она работает на кого-то, кто знает больше?
- Да.
- Возможно, есть документы?
- Должны быть. Типа "Только для служебного пользования".
- Пока я не выясню, Джордж, почему их так заинтересовал Дэвид Паскини, я
буду тыкаться, как слепой котенок. У меня есть один источник, собственный, но не
знаю, насколько он окажется надежным.
- Хорошо, Саймон. - Бакройд допил виски и встал. - Сделаю, что смогу.
- Когда?
- Скоро. - Бакройд пожал плечами. - Почему бы не попробовать?
- На Портобелло-роуд есть паб "Граф Лонздейл". Встретимся там в двенадцать
тридцать через четыре дня.
- А вы не думаете, что к тому времени они возьмут под наблюдение каждый паб?
Герни широко улыбнулся:
- Будем соблюдать осторожность.
- Хорошо, Саймон. Да! - Бакройд вынул что-то из бокового кармана. - Думаю,
вам это пригодится. - Он протянул Герни маленький сверток. - Если, - он перевел
глаза с Герни на Рейчел, - за мной действительно был хвост, то они из вредности
могут попросить полицию заблокировать колеса моей машины. Представляю, как это
позабавит их. Это, конечно, худшее, что может случиться.
Он попрощался и стал пробираться к выходу сквозь толпу посетителей.
Герни опустил сверток в карман, даже не развернув его. Он поднял свой
стакан, но
не стал пить. Рейчел спросила:
- Он сделает это?
- Сделает, - кивнул Герни.
- Она может отказаться помогать. Та женщина.
- Не откажется. Не волнуйся.
- Он нравится тебе? Я хочу сказать, ты любишь его?
Герни не ответил.
- Что в свертке?
Герни допил свое виски.
- Деньги.
Глава 15
Хорошее самочувствие придавало ей решительности. Просмотренный накануне
вечером фильм доставил огромное удовольствие. Обед был превосходным. Она крепко
спала, вытянувшись во весь рост, на своем месте первого класса, а когда
проснулась,
предупредительные стюарды подали отменный завтрак.
Полет оказался не примечательным на события. После вылета из Международного
аэропорта имени Джона Кеннеди их около часа слегка болтало, но это не беспокоило
ее. Она чувствовала себя бодрой и веселой и в то же время спокойной и уверенной
-
так чувствует себя водитель, сидящий за рулем гоночной машины.
Небо уходило ввысь бледно-голубоватой громадой ледяного айсберга. Она
наклонилась к иллюминатору, чтобы посмотреть на сверкающую дорогу,
прочерченную потоком солнечного света по заснеженному английскому пейзажу,
который временами сверкал ослепительной белизной, а порой чуть-чуть отливал
медью. Дороги темнели как глубокие застаревшие раны. Реки переливались серебром.
Заснеженная местность, казалось, утратила всякую индивидуальность и напоминала
сверху обычный чертеж. Она восприняла это как хороший знак.
Стюард вручил ей карточку с указанием порядка высадки пассажиров, и она
достала из своей дорожной сумки паспорт, в котором, кроме ее фотографии, все
было
чужим. Теперь ее звали Сюзн Поллард, родилась 12 июня 1962 года в Клирфилде,
штат
Пенсильвания. Она заполнила карточку, вписав в нее паспортные данные. Она была
поражена тем, как они мастерски подгримировали ее, чтобы сфотографировать на
паспорт, - изменили прическу, с помощью крошечных тампончиков придали
большую пухлость ее щекам, отчего она стала выглядеть моложе. На фотографии
виднелся только вырез летнего платья, но он довершал легко узнаваемый стиль
дешевого студийного снимка, сделанного как-то летом, возможно, года три назад.
Дело, которое ей доверили, волновало своей таинственностью, предстоящими
встречами, конечной целью. При мысли о нем охватывало необыкновенно
восторженное состояние, которое поднималось по позвоночнику и теплом
разливалось по плечам. Когда самолет стал в Хитроу заходить на посадку, она с
новым
интересом посмотрела в иллюминатор. Она не знала ни Лондона, ни Англии, поэтому
с нетерпением ждала встречи с ними.
Пит Гинсберг, напротив, прекрасно знал Лондон. Вот уже больше года, как он
обосновался в посольстве, почему, собственно, выбор и пал на него. Никто не
знал, как
засветились Дик и Гарри, когда были приставлены к Дэвиду Паскини, но говорили,
что им просто не повезло и их отозвали.
Пит слышал, что Том погорел. Его настоящее имя было Джерри Мартин, и Пит
был немного знаком с ним - как-то вместе работали, выполняя пустяковое задание.
Джерри всегда казался Питу тошнотворным типом, среднестатистической серостью,
поэтому его смерть не тронула Пита. Правда, угнетало сознание, что пришлось
занять
место покойного.
На сей раз их будет двое - он и англичанин. Задание им дали проще простого:
присматривать за какой-то девицей и в нужный момент доставить ее, куда
требуется.
В общем, подрядились в няньки. Но возможно, предстоит кое-что еще. Его
проинструктировали насчет Герни: одинокий волк. Это озадачивало. Удивляли
мотивы Герни. Он ничего не выигрывал. Он никому не подчинялся. Версия выкупа
отпала сама собой. Почему бы в таком случае ему не выйти из игры? Чего ради с
какой-то пукалкой лезть на танк? И входить в такие расходы?
Эта мысль вновь пришла ему в голову, когда он стоял у ограждения терминала
номер три, ожидая появления Полы Коул. Однако, в конце кон
...Закладка в соц.сетях
