Жанр: Триллер
Сыны зари
... - осклабился Санчес. - Ваши деньги целы.
- Так мы можем поговорить?
- Здесь сейчас пойдет борьба голыми шпорами. Я знаю самый верный путь к
удаче. - Он взглянул на другую сторону арены, где стояла, чего-то ожидая, толстая
женщина в блузке со шнуровкой. У ее груди приютился большой, грифельного цвета,
петух.
- Так делайте ставку.
- Сейчас рано. С голыми шпорами бой будет долгим. Он медленно начинается. Я
могу удвоить ставку после первого удара и получить более крупную разницу.
- Рискните, - сказал Кэлли, - и я удвою вашу ставку за вас.
- Пятьдесят, - сказал Санчес. - Это будет и вашим выигрышем тоже.
Серовато-коричневый петух с торжествующе важным видом прогуливался по
кругу, длинношеий, с мощной спиной. Глаз его горел безумием восторга. Он понесся
на противника и, встав на одну ногу, толкнул его, а потом нанес удар. Синий петух
увернулся от стальной шпоры, набрал высоту и, нырнув, как чибис, спикировал на
противника, нанеся ему удар в голову. Серовато-коричневый упал, а синий, преследуя
его, приземлился, полный упоения победой, и стал топтать соперника, вонзая шпоры в
его сердце, словно нажимая на педали.
Санчес забрал выигранное, затолкнул половину пачки денег в карман рубашки, а
вторую половину вернул букмекеру. При этом он что-то сказал ему на ухо, а тот
уставился в землю, словно это могло помочь ему сосредоточиться. Потом он быстро
взглянул на толстую женщину, державшую петуха со шпорами без наконечников.
Снаружи небо было уже сумеречно-черным, а воздух теплым и душным. В
направлении короны городских огней упал метеор. Санчес отошел на некоторое
расстояние и уселся, скрестив ноги, на голую землю. Поблизости стояли пустые,
заброшенные здания, стены кое-где обрушились, крыши оползли...
- Я здесь тоже рискую, - сказал Кэлли. - Чем более неравны шансы, тем
крупнее выигрыш.
- Я так прикидываю, что вы, может, и выиграете.
- Вы работаете на человека по имени Гуго Кемп.
Санчес залез в карман рубашки и вытащил оттуда промасленную самокрутку. Он
прошелся по всей ее длине пальцами, разглаживая вмятины.
- Это верно, - сказал он, - работаю.
Он вставил эту самокрутку с наркотиком в рот и поднял обе ладони ко рту,
раскуривая ее. Тусклый свет колебался на ветру, окаймляя тенями его губы, ноздри,
глазные впадины.
- Я бы хотел, чтобы вы поработали на меня. Совсем недолго.
Санчес рассмеялся, затягиваясь, и задержал смех вместе с дыханием на пару
секунд.
- Вы правы. Насчет шансов, - сказал Санчес, выдохнув эти слова на длинной
ленте дыма.
- Я что, понапрасну трачу время? - спросил Кэлли.
- Может быть, может быть...
- Он собирает картины. Иногда он собирает картины, которые нужны мне.
Кэлли решил импровизировать, например, сказать Санчесу, что на рынке
появилось нечто такое, чего, мол, страстно хотят и Кемп, и он сам. Ну а маленькое
шпионство должно понемногу вызреть в большое - что-то в этом роде. Кэлли
предполагал, что Санчес ничего не знает об этом процессе, поскольку просто
занимается присмотром за своей охранной командой.
- Вам нужен Дега, - сказал Санчес.
В коротком молчании Кэлли не было ничего, разоблачавшего его: ведь он и в
самом деле был захвачен врасплох, словно Санчес прямо подошел к сути дела, до
которой Кэлли намеревался добираться медленно.
- Да, - ответил Кэлли, - Дега.
- Тогда вам нужен не я. Вы должны поговорить с Генри Глинвудом. Кроме того,
Глинвуд не станет делать то, что вы просите сделать меня. Он человек Кемпа.
- Да ну?
- И душой, и телом.
- А вы?
Санчес собрал в ладонь пепел и глубоко затянулся. Дым повалил из его ноздрей.
Его тут же подхватывал ветерок и разносил в разные стороны.
- Вам это не поможет, - сказал он. - Мне не удастся услышать что-нибудь об
этом хламе.
- Но вы же знаете о Дега.
- Ну, мы иногда катаемся на лошадях в пустыне. Он со мной болтает. Только, -
Санчес коротко засмеялся, - болтает он сам с собой. А я просто поблизости, пока он
это делает. Но я не знаю обо всех этих сделках, понимаете? Кто, откуда, когда,
сколько.
Кэлли подумал, что раз уж они зашли так далеко, то можно и предложить Санчесу
немного поторговаться.
- Нет, я прошу не об этом, - сказал он.
Санчес тут же поднял голову, изображая полное внимание. Он снова затянулся
самокруткой и задержал дыхание.
- Я хочу поставить туда жучок и хочу, чтобы вы сделали это для меня.
- А как же я это сделаю?
- Мне надо вам рассказать?
- Так вы же здесь именно для этого.
Со стороны прямоугольника резкого белого света, футах в пятидесяти от них,
долетел гул криков и свист. Сквозь распахнутый дверной проем Кэлли видел суету
вокруг арены и тени, теснящиеся на стенах. Все сейчас стало сплошной авантюрой,
сплошным риском.
- Уточните типы телефонов в гостиной и в спальне Кемпа. Дайте мне знать об
этом. А потом вы войдете туда с двумя абсолютно такими же телефонами, а те,
которые стоят там сейчас, уберете.
- И всего-то? Заменить пару телефонов?
- Этого вполне достаточно.
- Теперь давайте послушаем, что вы сделаете, - глубокомысленно кивнув,
сказал Санчес.
- Я дам вам треть закупочной стоимости Дега.
- Что-что?
- Сто тысяч долларов, возможно, немного больше, - сказал Кэлли, выхватив эту
сумму из воздуха.
- Треть этой трети вперед.
- Это невозможно, - развел руками Кэлли.
Санчес распрямил ноги и посмотрел в сторону арены.
- Я бы мог там сделать свое недельное жалованье.
- Я сам не покупатель, - сказал Кэлли. - Я работаю на этого покупателя. Он не
знает, как я это делаю. Не думаю, чтобы он сильно возражал, но я бы предпочел не
выяснять у него этого. А кроме того, это мое дело, а не его. Я получаю комиссионные
при продаже, понимаете? Если я уведу эту вещь из-под носа Кемпа и представлю
моему покупателю, он возьмет именно меня, когда ему снова понадобится агент. Кемп
часто бывает на рынке картин. Эти жучки, которые вы там воткнете, не изнашиваются,
так что я смогу подслушивать его в любое время. Это для меня очень много значит. А
вам я не смогу заплатить до тех пор, пока не куплю эту вещь и не продам ее. Я отдам
вам свои комиссионные - это очень хорошие деньги. Я вам сказал, что наша затея
дает мне огромное преимущество на любом аукционе, где Кемп будет покупателем.
Мы можем потолковать о том, какую долю будете получать вы. Всякий раз, когда я
смогу помешать Кемпу в том или ином деле, вы будете в выигрыше. Но я не смогу
заплатить вам до тех пор, пока мне не заплатят. А если это сработает, если я услышу
что-то такое, что смогу использовать, и это выгорит, тогда мы оба хорошо
подзаработаем, вы - прямо сейчас, а я - попозже. - Кэлли не мог понять, оказывали
ли его слова какое-либо воздействие на Санчеса: тот повернул лицо к свету арены, а
щека его была в плотной тени. - Вы же игрок. Риск тут невелик, а вознаграждение
отличное.
- Риск невелик для вас, - сказал Санчес, не поворачивая головы.
- Так вы не сможете сделать это? Пару телефонов внести, пару вынести.
- Это можно.
- Но вы не должны оставаться там. Только жучки. - Кэлли засмеялся. -
Найдите другую работу, а то и вовсе уезжайте отсюда. Деньги все равно будут
продолжать поступать. Подумайте об этом, я полагаюсь на ваше молчание. Если я
обману вас, пожадничаю, вы в любое время можете позвонить Кемпу и, не называя
себя, рассказать, что ему следует поискать в своем доме. И все мои преимущества
исчезнут. Господи, да вы в любое время можете это сделать. Я полностью в ваших
руках.
На минуту наступило молчание. Санчес встал, и они потихоньку двинулись
обратно, к арене. Карбидные лампы шипели в темноте. Санчес сказал:
- Я спросил: "И всего-то?" Вы ответили: "Этого вполне достаточно".
- Еще я хочу увидеть его дочь, Нину. Ведь когда Кемп уезжает, вы
присматриваете за ней, так?
Санчес приблизился к Кэлли на шаг, словно им надо было приглушить голоса. Его
дыхание стало от наркотика сладковатым, а голос впервые прозвучал встревоженно:
- Для чего она вам понадобилась? Она сумасшедшая.
- Просто потолковать. Она должна знать, что происходит в доме. Может дать мне
лучшее представление о том, что он делает, много ли денег тратит и на что именно.
- Слишком близко. Вы хотите подобраться слишком близко.
- Это всего несколько дней. А потом я уеду. - И поскольку Санчес не ответил,
Кэлли добавил: - Мы забыли о компенсации. Это ведь заработок на целую жизнь.
- Где я могу найти вас?
Санчес вообще ни разу не спросил имени собеседника. Кэлли дал ему служебный
адрес Карла Мэзерса. В белоснежном свете со стороны арены на фоне черного как
смоль проема разрушившейся двери индейские черты Санчеса проступали почти
рельефно: высокие скулы и тяжелая челюсть, крупный нос, широкая верхняя губа.
Со стороны арены донеслись нестройные возгласы, а за ними крики и бессвязное
бормотание. Санчес полуобернулся, потом внимательно взглянул на Кэлли и сказал:
- Хорошо.
Он протянул руку, и когда Кэлли пожал ее, у него было ощущение, что он держит
холодного таракана.
- Трубка мира, - сказал Санчес.
Шла уже седьмая схватка, и петух толстой женщины все еще был полон боевого
задора. Когда она наклонилась к арене, поддерживая своего петуха и слегка задыхаясь,
ее большие груди вывалились из-под блузки. Головы обоих петухов звучно стукнулись
друг о друга, а лапы молотили по воздуху. Айра Санчес предложил пари, и букмекер
кивком принял его.
В это время года Кемп любил совершать верховую прогулку около восьми часов
утра, до того как солнце поднимется высоко. Три раза в неделю Айра должен был
оседлывать пару пони, и они с Кемпом медленно ездили среди пышных,
склонившихся роз, слушая, как вода - жик-жик - обрызгивает цветы из пятидесяти
специальных разбрызгивателей. Им предстояло протрусить до плоской горы в двух
милях от розового сада и вернуться назад.
Кемп будет болтать об этой земле, будто бы он знает, как надо жить на ней. Он
будет путать названия растений, известных каждому индейцу с детства, он расскажет,
как каждую осень журавли мигрируют с дюн в долину Серных Источников, а может, и
прочтет небольшую лекцию об огромных круглых площадках для ритуальных танцев
и рингах для борьбы на Земле мертвых. Как-то раз он терпеливо рассказывал Айре о
специальном коде индейцев племени навахо.
А Айра будет степенно кивать, натягивая поводья своей лошади в сторону, чтобы
незаметно улыбнуться. Это не было дружеской улыбкой и означало "пошел ты ко всем
чертям!".
Айра подумал, что работа есть работа. Пора в путь.
А еще он подумал об этом англосе. Они хотят владеть всем. Они хотят владеть
друг другом.
На стороне черного петуха было преимущество в весе и бойцовской сноровке. Он
располосовал своему сопернику голову и поверг его на землю.
Установка для кондиционирования воздуха в этом служебном помещении
пыхтела, словно двухпоршневой паровоз. В холодном луче солнечного света вилась
полоска дыма. Карл Мэзерс сидел за своим письменным столом с телефоном на
коленях и небольшой отверткой в руке.
- Он звонил сюда впервые. Назвал мне модель телефона, серию и цвет. Именно
так! Будет здесь через час, чтобы забрать их. Что же такое, черт возьми, вы ему
предложили?
Кэлли взгромоздился на боковой валик потрепанного дивана и наблюдал за тем,
как работает Мэзерс.
- Новую жизнь, - ответил он.
- А получит ли он ее?
- А удается ли это кому-нибудь вообще? - развел руками Кэлли.
- Вы философ, - заметил Мэзерс. В его руке уже лежал разобранный телефон, и
он щипчиками извлекал из верхнего ящика стола круглое устройство диаметром в
дюйм.
- Вот таким манером, - проговорил он.
- И как же это действует?
- Ну, Кемп пользуется этим телефоном, как и любым другим. А он и есть такой
же, как и все. Никто не сможет заметить в них никакой разницы. Не считая вот этой
штуки, предназначенной только для вас. Кодирующее устройство. Ну знаете, как вы
вставляете специальный сигнал в ваши телеграфные донесения откуда-то? Вот
примерно так же. Вы набираете номер, потом подаете этот сигнал - тот же принцип.
Телефон не зазвонит, потому что будет примерно двухсекундная задержка, чтобы
подключить вас к устройству. Вы можете пользоваться любым телефоном,
приспособленным для прямой линии, в вашей гостинице, разумеется, есть такой.
Набираете девятку, а потом нужный номер, каким бы он ни был. Если же Кемп комуто
звонит, вы будете слышать обоих участников разговора. Вы также услышите все,
что говорится в этой комнате, в любое время, независимо от того, снята ли трубка или
нет. Просто набираете номер и слушаете, годится? Надеюсь, что этот индеец поверил
всему, что вы там ему наговорили.
- Он сообщил нам описание телефонов?
- Да, сообщил.
- Он собирается забрать их?
- Да, собирается.
- Вам ничего это все не напоминает? - пожал плечами Кэлли.
Мэзерс улыбнулся. Он вставил в рот сигарету, но не зажигал ее, пока не кончил
заново собирать телефон.
- Один игрок в покер по имени Слим Престон несколько раз выиграл игру в
трактире "Бешеная лошадь", - сказал Мэзерс. - А потом и говорит: "Не только же
охотникам ходить в меховых шляпах".
- А есть возможность записать то, что я услышу?
- Конечно. Самое простое для вас - это миниатюрный магнитофончик,
умещающийся в руке, со штепселем-присоской, который вы прилепляете к верхней
части трубки. Это еще тридцать долларов, которые вы будете должны мне.
- У вас всегда так холодно в комнате?
В горле у Кэлли пересохло и неприятно зудело к тому времени, когда появился
Айра Санчес. Индеец стоял в дверях, перекинув через плечо рюкзак, и смотрел на два
телефона на столе. Потом он двинулся вперед и засунул их в мешок. Он вел себя так,
словно Мэзерса здесь не было.
- Гостиная и спальня, - напомнил ему Кэлли.
- Мне не обязательно сразу возвращаться назад, - сказал Санчес. - Они будут
там к вечеру. Часам так к восьми. - Он помолчал. - Мне надо знать, как найти вас.
- А завтра вечером не будет петушиных боев? - спросил Кэлли. - Там я вас и
увижу.
- Нет, - сказал Санчес. - Где я сам могу найти вас?
- Здесь, - ответил Кэлли.
В ответ Санчес закинул рюкзак обратно на плечо. Он ждал. Кэлли назвал ему и
себя, и название своей гостиницы.
- Отлично, - кивнул Санчес. - Мы можем встретиться во время боя, меня это
устраивает.
Когда он уходил, Мэзерс помахал ему рукой:
- Пока, Айра, - а Кэлли он сказал: - Что ж, видимо, предполагается, что я тоже
знаю все это.
- Но он не говорил с вами.
- Так он же имеет дело не со мной.
У Кэлли слегка ныли зубы по всей линии десен. Ему показалось, что он чувствует,
как холодный воздух просачивается через его легкие, словно тающий снег в дельте
реки. Ему хотелось бы оказаться на улице, но гораздо больше, больше всего на свете
хотелось воспользоваться преимуществом охотника, еще разок взглянуть...
- Мы можем прокатиться туда еще раз?
- К дому Кемпа?
- Просто издалека взглянуть на него.
- А на что еще там глядеть? - приподнял плечо Мэзерс. - Вы все уже видели.
Господи, да вы же и так будете прямо внутри этого проклятого места, ну, фактически
будете, это ведь то же самое!
- Да, я знаю. Я просто хочу взглянуть.
Мэзерс встал и проверил, лежат ли в карманах ключи от машины и сигареты.
Потом он включил автоответчик и сказал:
- А почему бы и нет? Я ведь беру с вас плату за день.
Полуденные тени испещрили пустыню желто-коричневыми пятнами. То тут, то
там из складок земли вдруг появлялись бледно-зеленые столбики. Солнце, подобно
какой-то адской машине, вбивало и вбивало свой жар в скалу.
Кэлли вскарабкался на небольшой утес и присел на корточки, чтобы слиться с
камнем. Розы буквально роились в этой жаркой дымке, казалось, что они надвигаются
и отступают, взлетают вверх и скользят вниз, подобно волнам. Дом выглядел
безлюдным и безжизненным. Кэлли быстро наклонил голову к плечу и, потеревшись о
рубашку, стер пот. Когда он снова поднял взгляд, ничего нового он не увидел.
Дом. Большие красные волны. Кресло-качалка на веранде.
Глава 34
Какая-то девушка загорала, лениво развалясь на топчане прямо во внутреннем
дворе, напротив окна Кэлли. Гибкая, темноволосая, с резко очерченной талией,
придававшей ее торсу сходство с виолончелью. Она была в бирюзовых трусиках от
бикини, представлявших собой завязки с лоскутком материи. У нее был некий метод:
когда она переворачивалась на спину, она прикладывала чашечки расстегнутого
бюстгальтера к грудям и зажимала его концы согнутыми в локтях руками, прикрывая
свою наготу. День заканчивался, и девушка ловила последние лучи солнца. Она
передвигалась по мощеному дворику, плитка за плиткой, стараясь опередить тень.
Теперь девушка оказалась как бы загнанной в последний уголок света. Журчание
фонтана напоминало тихий перезвон китайских колокольчиков.
Мэзерс привез кассетник, умещавшийся на ладони, и присоску для телефона в
виде крохотной чашечки.
- Вот это вставляется в кассетник, - сказал он, - а это надо пришлепнуть к
верхней части трубки телефона. - Он сверился с карточкой на столике у кровати
Кэлли. - Да, набирайте девятку, а потом номер.
Пока Кэлли изучал его оборудование, Мэзерс подвинул свой стул к окну. Девушке
осталось еще примерно футов шесть солнечного света. Она перевернулась на грудь,
отбросила бюстгальтер в сторону и оперлась щекой о сложенные ладони. Мэзерс
закурил сигарету.
- Вам дали комнату с исключительным видом, - сказал он.
- Специально для туристов и любителей красивых мест, - согласился Кэлли.
- Очень сексуально, - задумчиво сказал Мэзерс. - Вся задница на виду, если не
считать этого лоскутка. Голая спина, так что вы знаете, что и спереди все голое. Но
все, что вы можете получить, - это лишь многообещающий намек на то, чего вы
никогда не увидите. Они знают, как это получше проделать. - Глаза Мэзерса между
тем были прикованы к тому самому намеку на округлость пониже подмышек
девушки.
- Дайте ей возможность попытаться, - сказал Кэлли. - Может быть, она
дожидается кого-нибудь, чтобы он показал ей город.
- Время для этого уже прошло, - вздохнул Мэзерс. - Эта девушка ждет какогонибудь
парня, который должен вернуться после заключения крупной сделки. Ему
будет лет тридцать пять, дряблая мускулатура, пачка кредитных карточек, длинный
лимузин, персональный самолет... Я ненавижу этого ублюдка.
- Он, возможно, отвратителен в постели, - предположил Кэлли.
- Думаете, ее это волнует? - засмеялся Мэзерс. - Когда вы собираетесь
попробовать насчет Кемпа?
- Через пару часов. Санчес сказал, что они вернутся к восьми. Я набавлю ему еще
немного времени.
- Я вам сейчас нужен для чего-то еще? Вы получили жучок, вы получили
Санчеса. Думаю, я могу раскланяться.
- Я не уверен, насколько надежно я буду себя чувствовать без вас, - сказал
Кэлли. - Мне бы все же хотелось иметь возможность позвонить вам.
- Я могу перевести вас на льготный тариф. Половина ежедневного гонорара. Я,
возможно, не всегда буду на месте точно в тот момент, когда вам понадоблюсь, но
время от времени буду заходить. Если возникнет какая-нибудь проблема, оставьте мне
сообщение. Завтра я должен провести некоторое время с моим малышом, но я буду
заглядывать к себе.
- Так вы женаты, - протянул Кэлли.
Он не мог себе представить Мэзерса в этой роли: пасующего футбольный мяч
какому-то ребенку со скрепами на зубах, одетого в смешной фартук и жарящего мясо
на семейном пикнике, мирно спящего под бочком у одной и той же женщины каждую
ночь...
- Был женат. В общей сложности семь лет.
- И что же случилось?
- Я был полицейским, когда мы поженились. Ей такая жизнь пришлась не по
нраву. Ну, вы знаете, как это бывает.
Кэлли с трудом подавил желание расхохотаться.
- Ненормированный рабочий день, работа по ночам... - сказал он, но не
упомянул ни о чем из собственной ситуации, потому что ему хотелось услышать
побольше о том, как это было у Карла.
- Ну да, это... Люди, с которыми ты общаешься: и друзья, и враги... Дело в том,
что часто бывает трудно отличить их друг от друга. Но главным образом, я думаю,
дело в одиночестве.
- А сколько лет ребенку?
- Десять. - Казалось, что Мэзерс закрыл эту тему. Потом он добавил: - Я даже
ушел из полиции, пытаясь сохранить наш брак. Первые два дела, которые я
расследовал, - розыск пропавших. Ну в этом нет ничего необычного: у ребятишек из
северных городов вместе с зубами прорезается и расовое сознание, и вот они
изобретают нечто под названием "Истинная Америка", слоняются по резервациям,
выискивая там духов чьих-то предков, черт бы их подрал! А третий случай - это
вообще черт знает что. Один парень спит с женой своего приятеля, и вот как-то раз,
ничего не зная, он где-то еще на стороне подхватывает триппер. Жена его приятеля, не
зная об этом, тоже получает его и передает мужу. Ну и очень скоро все узнают об
этом. - Мэзерс захихикал и вскоре уже хохотал во весь голос. - Господи, да мы ведь
никогда не знаем, с чем утром проснемся. Так или иначе, у этой жены возникла
воистину остроумная идея. Она обвинила своего мужа в том, что он трахается где-то
на стороне, и наняла меня, чтобы я доказал это. Может, он где-то и трахался - этого я
не знаю. Но прежде, чем мне удалось зарыться в это дело поглубже, этот самый парень
явился ко мне домой. Меня там не было, а вот жена и сынишка были дома. Парень был
пьян и рассержен. С учетом этого, я не могу его в чем-то обвинять. Ну, он разбил у
меня в доме несколько стекол и перепугал жену и сынишку до смерти, пока не явился
Тайлер Век и не охладил его пыл. Но в результате моему браку он нанес ущерба
больше, чем моему дому: через пару дней жена ушла вместе с сынишкой. - Со
времени своего появления Мэзерс выкурил уже пять сигарет. Он закурил шестую и,
выдыхая колеблющийся поток дыма, сказал: - Глупо это как-то все получилось,
теперь вот она живет с Тайлером. Попробуй разберись в этом!
Девушка во внутреннем дворике лежала на спине, когда солнце рассталось с ней
окончательно. Она села и вслепую потянулась к застежке бюстгальтера. При этом
всего на мгновение ее груди оказались на виду. Девушка продела палец под каждую из
сторон трусиков, разглаживая их на крестце, а потом не спеша направилась к двойным
стеклянным дверям, пересекая весь дворик. Кожа ее была бледно-кофейного цвета,
узкая талия покачивалась, и бедра вихлялись при движении.
- Я лучше пойду, - помотал головой Мэзерс. - А то я что-то начинаю
ненавидеть свою жизнь.
Кэлли набрал номер и подключился к разговору почти немедленно. Мысленно он
поблагодарил Айру Санчеса. Кто-то еще пустится в поиски новой жизни. У Кэлли
ушло не более нескольких секунд на то, чтобы решить, какой из голосов принадлежит
Кемпу. Он беседовал с мужчиной, говорившим резким, гнусавым голосом. Кэлли
представил одежду, подобающую такому голосу: отлично сшитая, дорогая,
ненавязчивая... Этот голос произнес:
- ...Буду иметь в виду, конечно. Я должен предупредить вас, что есть и другие,
которые интересуются этой вещью.
- А если через три дня? - спросил Кемп. Голос его был медленнее и глубже.
- Это было бы отлично. - И затем мужчина назвал адрес в Манхэттене, название
своей галереи, сделав это дважды, чтобы убедиться, что Кемп его верно понял.
- В три часа, - предложил Кемп.
Последовало молчание, и Кэлли услышал резкий шелест перелистываемых
страниц. Затем собеседник Кемпа сказал:
- Меня это устраивает, - и сделал паузу, вероятна записывая. Потом он сказал:
- Она должна была пойти на аукционную продажу, вы ведь понимаете это?
- У вас есть стартовая цена?
- Разумеется.
- Мы потолкуем об этом, мистер Брайант. А больше всего мне хотелось бы
увидеть этот эскиз.
- Я понимаю. Значит, до трех часов в пятницу.
Затем трубку повесили, и послышался другой разговор. Голос Кемпа был слышен
не менее ясно, чем во время телефонного разговора. Он сказал:
- Я поеду в Нью-Йорк в среду. Есть кое-что еще, о чем надо позаботиться.
- Вернешься вечером в пятницу? - спросил, как полагал Кэлли, Генри Глинвуд.
Его легкий голос ритмично понижался в конце слогов.
- Да.
- Он не назвал цену?
- Нет. Но он пока и не должен был. У меня уже были сделки с Брайантом раньше.
Он сделал ошибку, подпустив меня к начальной стадии, когда предлагал Писсаро. Я
гарантировал стартовую цену до тех пор, пока не получу последнего отказа, а он
выставлял на аукцион эту картину. Другие покупатели разузнали, что я мог бы
перекрыть предлагаемые ими цены, и никто не пришел на торги. И я купил картину по
цене своего первого предложения.
- Это ты сам дал знать другим, - сказал Глинвуд.
Смех Кемпа был полон неподдельного наслаждения. Отсмеявшись, он сказал:
- Он это подозревал, но, конечно, не смог бы доказать.
- Стало быть, он тебя недолюбливает.
- Так он и не обязан меня любить. Он любит мои деньги, и этого вполне
достаточно.
После паузы донесся звон бокала о бокал.
- Не клади туда льда, - сказал Кемп и чуть позже добавил: - Отлично, Генри.
- Пятница, - сказал Глинвуд. Он высказал предположение насчет времени
полета, и Кемп согласился с ним. - У меня есть для тебя кое-какие документы на
подпись. Долевые передачи.
- Завтра.
Последовал стук бокала, поставленного на стол, а потом захлопнулась дверь.
Оставшись в одиночестве, Кемп издал тихий вздох, за которым последовал
заглушаемый одышкой смех. Эти звуки как бы говорили: Глинвуд мне нужен, но он
мне надоел. Послышались шаги по деревянному полу, потом ноги вступили на ковер,
и шаги стихли. И в этой тишине раздались первые звуки концерта для флейты,
переливчатые и удивительно ясные.
Кэлли повесил трубку, а потом набрал номер Майка Доусона. Доусон ответил
только на четырнадцатый звонок. Голос его звучал так, словно он был под водой.
- Только, пожалуйста, не спрашивай меня, - сказал Кэлли, - знаю ли я,
который час.
- Я уверен, что ты совершенно точно знаешь, который час, ублюдок.
- Ты один?
Последовало молчание, означавшее, что Доусон либо рассержен, либо позабавлен,
возможно, и то и другое вместе.
- Я ведь красивый парень, - сказал он. - У меня еще сохранились все волосы и
большинство зубов. Но из этого не следует, что моя жизнь - это марафонский забег,
состоящий из отчаянного
...Закладка в соц.сетях
