Жанр: Триллер
Сыны зари
...чем она успела
прикусить язык.
- Уеду? Куда?
- Только не надо, пожалуйста, вот этого, - выставила она ладонь перед ним. -
Зачем тебе хотеть узнать о ком-то, если ты никогда не собираешься увидеть его?
- Надеюсь, что на неделю. Ну, на столько, сколько это заняло бы у каждого. Ты
полагаешь, что они отпустят меня?
- А кого ты будешь просить? Протеро? Латимера?
- Обоих. Одновременно.
- И какую причину ты им назовешь?
- Никола Хэммонд. Не все, конечно. Но кое-что.
- Но ты же обещал ей, что не будешь этого делать!
- Так я солгал. - Он допил вино. - Сейчас она уже в безопасности. Кто-нибудь
другой может погоняться за ней, если Протеро захочет.
Элен взяла баранью отбивную с тарелки за косточку и стала ее есть. Она пыталась
удержать в себе тот гнев, который испытала раньше, но он уже выскользнул из нее,
испарившись вместе с вином. То, что Кэлли предал Никола Хэммонд, должно было
разозлить ее. Нет, не из-за самой Никола, но потому, что это напомнило ей о риске, на
который однажды уже пошла она сама и который, возможно, ей еще предстоял. Но,
как ни странно, это не разозлило ее. Ее даже позабавило, как легко он сказал это: "Так
я солгал".
- Выходит, дело было в этом? - спросила она. - В Сезаннах. Вот почему убили
Хэммонда. И всех остальных.
Кэлли приподнял брови и покачал головой, что означало: все это мне и хотелось
бы выяснить.
- На одной картине был пейзаж, - сказала Элен. - Вид его родного городка
Экса, в Провансе. Там всякие горы и кипарисы. На другой... ну, это просто натюрморт
из цикла, созданного во время его затянувшейся остановки в Париже. Ему не очень
нравился Париж. - Она откусила еще несколько кусочков мяса и отбросила кость на
тарелку. - Я думаю, это связано со страстью просто обладать картинами. Не так ли
окажется в итоге?
Кэлли целовал ее, обнимал, оставляя следы своих пальцев на ее бедрах, и она
пошире раздвинула ноги, потому что ей так хотелось. "Не одурачишь, - подумала
она, - не одурачишь".
- Откуда эта страсть обладания? - спросил он. - Ты достаешь картину из этого
подвальчика и смотришь на нее. Она твоя и ничья больше... Что-то в этом роде, да?
- Я не знаю. Спроси у какого-нибудь психиатра.
Его руки двигались медленнее, а мысли блуждали где-то еще. "Ах ты, ублюдок! -
подумала Элен. - Ты уже летишь на самолете, уже прилетел... Думаешь, меня это
волнует? Думаешь, я жила как монашка после того, как мы расстались?" Она быстро
наклонила голову и слегка куснула кожу на его груди. "Ты думаешь, что твое "я хочу,
чтобы ты вернулась" - это игра только с одним набором правил? Думаешь, все
держится на твоих желаниях, на твоих амбициях, твоих усилиях, твоей похоти?" Ее
волосы скользили по его животу. Она куснула его чуть ниже бедра и внимательно
посмотрела, не дернется ли он. "О нет, это и мои правила тоже. Нечего тогда тащить
меня в постель, чтобы потом я тебя дожидалась. Такая уж у меня участь. Такое уж у
тебя удовольствие". Элен облизала губы. "Я заставлю тебя понять", - подумала она. А
Кэлли удивился, с чего это она вдруг рассмеялась.
Протеро приподнял усы указательным пальцем, словно желая набрать побольше
воздуха в рот. Он сказал:
- Я говорил с Тедом Латимером.
Протеро любил позволить себе подобную фамильярность: она давала ему
ощущение своей принадлежности к клану.
- Спасибо. - Это слово, конечно, не могло одурачить ни одного из них, но Кэлли
думал, что это вполне разумная поблажка.
- Я полагаю, вы тоже говорили с ним.
- Я думал, что так будет лучше всего.
- А где... - Протеро заглянул на другую сторону рапорта Кэлли, ища имя. -
Вот, Никола Хэммонд?
- Я не знаю. - Кэлли пожал плечами и развел руки. Только и всего. "Переиграл"
- мысленно заметил он про себя. - Это был телефонный звонок, как я уже сообщал в
моем...
- Выследила вас?
- Она звонила мне домой. Мой номер есть в телефонной книге. - Кэлли еще раз
пожал плечами и подумал, что этого достаточно.
- А имя, которое она дала вам...
- Шмидт.
- Да.
- Ну, это все, что она мне дала. Отдел искусства и древностей сейчас проверяет
дела ее мужа. А она исчезла.
- Вам нравится эта теория, не так ли? Массовые убийства, чтобы прихлопнуть
одного.
- Я говорю вам то, что узнал от нее. После того как убили Хэммонда, им
позвонили по телефону, пригрозив, что с ними будет то же самое, если они не отменят
сделку. Чего ради она стала бы выдумывать это? Да и как бы она смогла? Это должно
быть правдой.
Протеро снова взглянул на рапорт, отыскивая другое имя.
- Кемп - это предположение, - сказал он.
- Кемп - это зацепка. А что сказал Латимер?
- Мы разговаривали с департаментом полиции США в Таксоне, - с энергичным
вздохом сказал Протеро. - Вы тоже можете поговорить с ними. Они, кажется, против
этого не возражают. Но, как они заметили, нет никакой гарантии, что их мнение не
переменится.
- Почему?
- Они знают о том, что известно Биньону. Ясно, что это не произвело на них
особого впечатления. Все это слухи, если следовать их мнению. Этот Кемп, кажется,
важная шишка. Мало кто видел его, но, когда у местных школ и больниц возникает
нужда, он присылает им чеки.
- А с кем мне связаться?
Протеро приподнял какую-то бумагу со своего стола, взглянул в нее и отшвырнул
обратно.
- Бек, - сказал он.
- Вы с ним, с Беком, говорили, когда звонили туда?
- Среди прочих.
- На какое время я могу поехать?
- Прежде чем строить какие-либо планы, поговорите с Беком. Позвоните ему.
- Но если я поеду, то на какое время?
- Максимум на неделю. - Протеро перебросил Кэлли ту бумагу через стол. -
Поговорите с Беком. А потом - со мной.
На линии был какой-то шум, словно в дальней комнате у Бека упражнялся на
своем инструменте кларнетист. Кэлли даже попытался уловить мелодию. Это было
что-то напоминающее ему песню Эллы Фицджеральд. Ну, там где: "...если в знать нам
хоть немного, что окончится дорога..."
А голос самого Бека звучал так, как будто его мысли были заняты чем-то другим.
Проверкой краж со взломом за минувшую неделю или подведением итогов нарушений
правил дорожного движения.
- Бросьте это, Кэлли, - сказал он. - Здесь ничего для вас нет.
- Вы говорили с Кемпом?
- Разумеется. Это богатый человек, он коллекционирует картины. Все
приобретено законным путем. И у него есть... - Бек вдруг замолчал, и Кэлли
представил, как он просматривает свои записи. - Ну эти... бумаги о происхождении.
Так? Происхождение?
- Вы говорили именно с Кемпом?
- С его... ну, с этим парнем, который работает на Кемпа. С Генри Глинвудом.
- Кто он такой? Адвокат?
- Ну да. Что-то вроде этого.
- Но не с Кемпом?
- Я проверил. Послушайте, не надо приезжать сюда. Не тратьте зря времени. Мы
вынуждены сказать, что не можем вам помочь. Я уже поговорил, вы знаете, с кем
только можно. С ФБР... с этими ребятами...
- Так вы знаете Кемпа?
- Разумеется. Он славный парень.
- Мне говорили, что он немного отшельник.
- Ну, ему нравится уединение. Он имеет на это право.
- А что говорят в ФБР?
- Там тоже думают, что он славный парень.
- А вам известно о...
- Мне известно, что у вас там пропали какие-то картины. Ну и что? Это никак не
связано с Кемпом. Никак. Вы же не можете придраться к парню такого полета без... Я
хочу сказать, что вам надо бы для этого иметь хоть что-то.
- Хорошо, - сказал Кэлли.
- Я сожалею.
- Ничего, все нормально.
- И сожалею, что лишаю вас такого путешествия. Сейчас в Аризоне отличный
сезон.
- Как-нибудь в другой раз.
- Приятно было поговорить с вами, Кэлли.
И снова эта мелодия: "...этот знакомый звук: тук-тук, да тук-тук, да тук-тук..."
Латимер вошел в свой кабинет, чтобы ответить на звонок.
- Ну, так лучше? - спросил Бернард Уорнер.
- Лучше, чем что?
- Чем звонить тебе на службу?
- Отчасти. - Голос Латимера был полон неприязни.
- Ты не обязан любить меня, Латимер, - сказал Уорнер. - Это не важно. Ты
просто не вешай трубку - этого вполне достаточно.
- Ты от меня ждешь слишком многого.
- В самом деле? Ну давай тогда поговорим о том, чего ты сам ждешь. Я тут читал
твои речи. Видел отчеты о них в газетах, да и по телевизору тоже передавали. Они
вроде бы полны упоминаний о разных возвышенных вещах. Всякие там высокие
моральные материи... Идеалы. Знамена, которые нужно поднять. Вершины, которых
надо достичь. Но то, что мне известно о тебе, вообще-то не слишком возвышенно, а? Я
знаю кое о каких вещах, которые тебе нравится делать, и знаю людей, с которыми тебе
нравится это делать. И ты ждешь, надеешься, что я буду держать это в секрете, в
секрете от твоей жены, от твоих детей, родных, твоего начальства - словом, от всего
мира. - Уорнер помолчал, но не для того, чтобы побудить Латимера ответить. Он
выстраивал следующую фразу: - Кэлли хочет поехать в Аризону.
- Да.
- И что там ответили?
- Я не думаю, что ему там будут очень рады.
- А он это знает?
- Полагаю, что да. Они дали мне для него контактное имя, ну, просто такая
форма отказа, чтобы отмахнуться. Они попросту не желают об этом знать. - Латимер
поколебался, а потом добавил: - Как и я.
- Я тебе уже сказал достаточно, повторять не собираюсь. Что тебе там удастся
разузнать с помощью Кэлли - твоя проблема.
- И твоя тоже. Я не единственный, кому станет известно об этом. Он докладывает
некоему Протеро, а не непосредственно мне. И еще есть его сержант, Доусон. Кэлли
делится с ним, я полагаю.
- Это становится проблемой, - сказал Уорнер и замолчал.
- Что ты собираешься...
- Заткнись, - сказал Уорнер. И после новой паузы: - Что собирается делать
Кэлли?
- Он хочет поехать. Он попытается убедить меня, что это необходимо. Будет
лгать насчет ответа из Аризоны.
- Он может проделать это и надеяться потом выйти из воды сухим?
- Он прекрасный сотрудник, занимающий ответственный пост. Мы же тут не
скот гоняем. Мы читаем донесения и на этом строим свои суждения.
- Пускай едет.
- Что ж, это я могу. Это не будет...
- Он становится серьезной помехой. Пускай едет.
Глава 30
Фрэнсис налил себе рюмку и вопросительно поднял бутылку. Мартин Джексон
покачал головой.
- Ты упустил его, - сказал Фрэнсис.
- Да, - согласился Джексон. - Но я был почти рядом.
- Рядом - это недостаточно хорошо.
- Я и сам это знаю, - с легким холодком раздражения сказал Джексон.
- Ты знаешь, где он сейчас?
Джексон стоял у окна, немного склонившись набок и рассеянно глядя вниз, на
улицу. Но теперь он повернулся, и его глаза обежали взглядом квартиру Фрэнсиса.
Дедушкины настенные часы, буфет на гнутых ножках, старинная серебряная
подставка для графинов с вином на полированном раздвижном столе, коврики на
вощеном паркете. Все как-то немного слишком к месту, немного слишком очевидно.
Джексон повернулся назад к окну, пряча улыбку. Дурные деньги.
- Я знаю, куда он направится, - сказал он.
- Куда?
- Это не адрес. Место.
- Ты сможешь найти его?
Джексон говорил тихо, все еще выглядывая из окна и отвернувшись от Фрэнсиса.
Тот, не слыша, спросил:
- Что-что?
Джексон повысил голос, тон его был до странного кротким. Фрэнсис не знал, чем
объяснить это, и непонимание беспокоило его.
- Я думаю, мы найдем друг друга, - сказал Джексон.
- Есть и еще некто.
- Да? - Джексона это явно либо не удивило, либо вовсе не заинтересовало.
- Человек по имени Кэлли. Робин Кэлли. Полицейский, мы уже говорили о нем
раньше.
- Ах, полицейский...
- Да.
- Это что, контракт? - спросил Джексон.
- Он собирается в Америку ненадолго. А вот когда вернется...
- Ладно. - Джексон улыбнулся, так и не поворачиваясь к Фрэнсису.
- Но есть и Росс, ты знаешь! Его очередь первая.
- О да, - сказал Джексон. - Его очередь первая. Это я понимаю.
Контрольная следственная комната была полна бездействующей техники:
молчащие телефоны, пустые экраны, Майк Доусон сидел у невключенного
компьютера, барабаня по клавиатуре и улыбаясь во весь рот невидимой аудитории.
Только он знал ключевые слова в песенке, которую выбрал.
- Я сдаюсь, - сказал Кэлли. - Тебе придется сказать мне.
- Элтон Джон.
- Как я мог забыть?
Доусон изобразил левой рукой на клавиатуре некий пассаж в стиле буги-вуги, а
правой прошлепал арпеджио.
- Кодовая основа для персонального компьютера, - подсказал он.
- Ты считаешь, что я примерно вот это проделал? - спросил Кэлли.
- Трудно сказать, к тому же ты перестал мне доверять свои секреты. - Доусон
прошелся пальцами вниз по клавиатуре компьютера и закончил басовым гулом,
сильно надавив указательным пальцем и оттопырив большой в сторону. Он подошел к
Кэлли и остановился рядом. - Дела идут прекрасно, а?
Синяк имел вид тускло-зеленоватого серпа чуть пониже скулы, а дальше еще была
этакая багряная запятая на боку носа, словно Кэлли носил очки, которые трут.
- Я добыл имя - Кемп. Тебе что, в самом деле необходимо узнать, каким
образом?
- Полагаю, что Протеро уже спрашивал.
- Я сказал ему, что пролил чье-то пиво.
- Он человек с ограниченным интеллектом, - ухмыльнулся Доусон. - Ладно,
проехали. Никто и не думает, что ты будешь поступать по правилам. Это на тебя
совсем не похоже.
- Они дают мне неделю. И кажется, думают, что это напрасная трата времени.
- Так оно, вероятно, и есть. Кемп - это все же слишком расплывчато, а?
- Я получил его имя из очень надежного источника.
- От этой Хэммонд?
- Да, косвенно. Я пошлю Протеро факс, если будет нужно. Мне бы хотелось
надеяться, что я смогу позвонить тебе домой, если мне здесь что-нибудь понадобится.
Доусон засмеялся и медленно помотал головой.
- Да ради Бога, Робин, разумеется. А ты полагал, что я мог бы повесить трубку?
- Я полагал, что ты, возможно, немного расплевался со мной.
- Ну, это пройдет.
Доусон уселся перед компьютером и побренчал по клавиатуре. Что-то быстрое и
шумное. Он взглянул на Кэлли, подняв брови.
- Песенка "Эти глупые дела"? - предположил Кэлли.
- Это первый фортепьянный концерт Бетховена, - вздохнул Доусон. - Не
узнал, что ли?
- Мы говорим о ком-нибудь конкретно, - спросил Стюарт Келсо, - или о
коллекционерах живописи вообще?
- Почему вы спрашиваете?
- Потому что здесь и обсуждать-то особенно нечего. Я хочу сказать, что картины
собирают многие люди. Я бы не рискнул предположить, что, фигурально выражаясь,
поперечный разрез их неврозов выявил бы одинаковый рисунок на срезе.
- Я думаю, что этот парень слегка отшельник.
- И не очень-то заботится о своем члене?
- Похоже что так.
- Затворился от всего мира?
- Да.
- По всему выходит, что это впечатлительный и милый парень.
Они договорились встретиться в одной из пивнушек в Сохо, неподалеку от
квартиры Элен. У Кэлли было ощущение, что от Келсо будет больше пользы, если
потолковать с ним не в служебное время и не в служебном помещении.
- Могу я предложить вам еще выпить? - спросил Кэлли.
- Определенно.
- Парочку?
- Определенно.
Кэлли направился к стойке бара. Чья-то рука толкнула его под локоть, и он
обернулся.
- Привет, мистер Кэлли.
- Дайте три, - сказал Кэлли бармену. - Привет, Стэн.
- Это очень мило с вашей стороны, мистер Кэлли. Я не предполагаю, что вы
могли суметь... - Он оборвал себя, кивая как бы для ободрения. Его губы,
растянувшиеся в улыбку, окаймляла засохшая корочка слюны.
Кэлли получил от бармена сдачу с десятифунтового банкнота и передал ее Стэну.
Потом он отнес стаканы на стол, за которым сидел Келсо. Стэн опрокинул свой стакан
и направился к выходу. Келсо наблюдал, как он шел, а потом поднял свой стакан.
- И все же за удачу! - сказал он.
- Это Стэн Коллинз, - пояснил Кэлли. - Он доставлял письма владельцам
нескольких клубов в этом районе. Одно или два письма попали не к тем адресатам. И
кто-то прибил руки Стэна к дверям гаража. После этого он, кажется, потерял всякий
интерес к жизни. Жестокий дефицит радости в жизни. Он часто наведывается в
местную больницу, где они делают ему укол чего-нибудь, что заметно взбадривает
его. Иными словами, он полагается на то, что ему кто-то предложит выпить.
- А вы нашли тех, кто это сделал?
- Нашел ли я их? - Кэлли засмеялся. - Это была не такая уж тайна. Стэн не
очень рвался давать показания. Спустя некоторое время мы посадили парочку из них
по обвинению в преступном завышении цен. Не думаю, чтобы это было именно их рук
дело, но своей цели мы достигли.
- Вам нравится ваша работа? - Келсо крутил свой стакан и слегка наклонял его,
чтобы расшевелить лед.
- Ну, - ответил Кэлли, - я до сих пор волнуюсь, когда иду на службу.
- Коллекционеры, - сказал Келсо. - Что ж, коллекционеры в целом... Ну, это
аномальные типы, возможно, эгоистичные, они преданы своей страсти. По всей
видимости, одержимы навязчивыми идеями, которые могут быть и интересными и
опасными, бывают и неописуемо скучными. А иногда все это вместе. Навязчивая идея
может быть лишь проекцией - за картинами или иной страстью что-то стоит.
- Что же это, например?
- Ну, возможно, самомнение. Какой-нибудь объект любви. - Келсо покачал
бокал, как бы помогая себе припомнить цитату. - Невроз навязчивых идей обычно
связан с прерванным в детстве половым актом, который совершался с удовольствием.
- Что это такое?
- Фрейд, старый ублюдок с навязчивой идеей. Что он мог знать? У того, кого вы
ищете, возможно, есть склонность к жестокости, ну, что-то вроде страсти
господствовать над людьми, над теми или иными ситуациями, создавать собственные
правила, стремление брать и нежелание отдавать. Я все больше прихожу к такому
выводу. Возможно, это какой-нибудь жалкий неудачник.
- Что-то не похоже, чтобы вы пришли к такому выводу, - сказал Кэлли.
Келсо допил свой стакан и протянул руку за стаканом Кэлли.
- Моя очередь, - сказал он. - Я, между прочим, и сам собираю табакерки.
На улицах было оживленнее, чем в полдень. Какой-то жонглер развлекал очередь в
театральную кассу, подбрасывая и ловя по кругу одно за другим: апельсин, книгу и
кастрюлю. Вот он бросил апельсин одному из театралов, потом наклонился, чтобы
поднять стеклянный кувшинчик, а книга и кастрюля тем временем еще были в
воздухе. Группки молодых мужчин, только что вылезших из туристических автобусов,
смеялись над рекламными картинами перед стриптиз-клубом, в шутку хватаясь за пах
и толкая друг друга. Потом они гуськом, напустив на себя торжественный вид, вошли
в театр.
- Давай сходим куда-нибудь поесть, - сказала Элен. - Тебе ведь надо
вернуться, чтобы уложить чемодан, не так ли?
- Да, верно, - согласился Кэлли.
Она по телефону заказала столик в ресторане, совсем рядом с пивнушкой, где
Кэлли встречался с Келсо. Они сидели и разглядывали меню.
- Что ты хочешь? - спросила Элен.
- Итальянский суп, - ответил он, - телячью печень, тушеную картошку и
цветную капусту.
- Это ужасно смешно.
- А ты?
- Я знаю, ты мне уже это только что сказал. Я спрашиваю тебя не о еде, а об
условиях.
- Ты, похоже, хочешь, чтобы я составил контракт между двумя высокими
договаривающимися сторонами и подписал его первым?
- Не так далеко от истины. Это не такой уж маленький шаг, а? Ты что же,
переезжаешь ко мне? Нет, моя квартира слишком мала. Я должна переехать к тебе?
Что ж, твоя квартира немного побольше, но и она невелика. Где мне там разместить
свои вещи? И, что более важно, где мне там самой разместиться? Я уже как-то раз
пробовала жить с тобой. У нас был дом, где хватало места для всего, если, конечно, не
считать того, что там не хватало места для нас с тобой, не так ли? Недостаточно было
места, понимаешь, для твоей жизни и для моей. А теперь у меня есть пространство,
которое приютило и мою жизнь, и мои вещи, и меня в придачу. И вот ты говоришь:
"Давай-ка возвращайся обратно, давай-ка..."
- Нет, я этого не говорю. Я совсем не этого хочу. Не возвращения обратно.
- Вот в это я как раз вполне могу поверить, - сказала Элен.
- Ну, ты-то, конечно, должна хотеть этого. - Кэлли помолчал. - Ведь хочешь?
- Да, думаю, что так. Я не вполне уверена.
- Ты не уверена, что хочешь быть со мной, но ты здесь, со мной, просто чтобы
сказать это?
- Ну, я подумаю над этим. - Она улыбнулась и посмотрела в сторону.
- Время для раздумий, знаешь ли, ограничено.
- В самом деле? - На лице ее промелькнуло удивление, а потом раздражение. -
Предложение с ограниченным сроком действия, так?
- Не совсем так, просто... у всего есть свой срок, разве что-то длится вечно?
Тут подошел официант, и Элен сказала ему:
- Итальянский суп, телячья печень, тушеная картошка и цветная капуста.
Вверх по реке медленно плыл прогулочный катер, тросики с разноцветными
лампочками тянулись через шесты от носа к корме. По палубе двигались туда-сюда
фигурки. Когда судно подошло поближе, Элен увидела, что люди там танцевали.
Отзвуки музыки взлетали над водой. А Кэлли стоял у двери.
- Ты идешь в постель? - спросил он.
Она подождала, пока пройдет катер.
Посередине этой толпы, приезжающих и отъезжающих людей, потерявшихся
детей, режущих ухо объявлений, людей, стоящих в очереди к зарешеченным
окошечкам касс, и тех, кто инспектировал магазинчики при аэропорте, и тех, кто
волочил за собой чемоданы в рестораны... вот посреди всего этого Кэлли высматривал
кого-то одного.
Он не знал, кто это такой. Некто, способный привлечь твое внимание, но сам
невидимый. Какой-то наблюдатель, какой-то прячущийся глаз. Кто-то, способный
коснуться тебя даже на расстоянии, и только крошечная будоражащая рябь пробежит
по твоим плечам, напрягая мышцы и обостряя чувство опасности.
Кэлли повернулся и не увидел никого. Просто увидел всех. Он получил свой
посадочный талон и отыскал место в кафетерии, которое позволяло ему смотреть
вниз, на суетящуюся толпу. В какой-то момент он полуобернулся: ему показалось, что
он вот-вот увидит Майка Доусона. Немного погодя он посмотрел вниз, на это
скопление лиц, надеясь, что где-то там может быть Элен. А потом он понял, что там
не было никого, кого он мог бы узнать.
Но это страстное желание повернуться, эта необходимость взглянуть... Кто-то был
там.
Мартин Джексон сидел среди людей, ожидающих у барьерчика прибытия
пассажиров, и читал какой-то журнал, который он купил в газетном киоске. Он нашел
в нем статью о прибрежном рыболовстве и погрузился в нее. Там была довольно
претенциозная фотография автора статьи, забрасывающего удочку на покрытом
галькой берегу. А на соседнем фото он же, выстроив ряд из трех удочек, пристальным,
но несколько затуманенным взглядом смотрел поверх поплавков. Впрочем, оснащение
у него было на уровне произведения искусства и он хорошо знал, как писать о
морском рыболовстве.
Когда Кэлли прошел мимо, Джексон сосчитал до десяти и пошел следом за ним к
барьерчику для отбывающих. Ему нравилось, как выглядел этот человек: его
телосложение, да и все остальное, очень напоминало самого Джексона, только вот
лицо было тощим и слегка желтоватым. Двигался Кэлли до приятного ритмично, руки
свободно покачивались. Тускловатый синяк под глазом вызывал почему-то странное
волнение.
"Кто-то есть, - подумал Кэлли. - Кто же?" Дойдя до зоны отбытия, он ловко
перекинул свою прогулочную сумку из правой руки в левую и достал из кармана брюк
посадочный талон. Чиновник в униформе проверил его и вернул обратно. Кэлли
обернулся перед тем, как войти в зону вылета. У барьерчика толпились люди, они
вытягивали шеи, чтобы бросить на родных или знакомых последний взгляд.
Джексон слегка улыбнулся и поднял руку. Он ведь мог улыбнуться кому-то, кому
угодно.
Густые, расползавшиеся тучи повисли над торфяником. Солнечный свет миновал
долину, а по его пятам шел дождь. Мотор пронизываемого встречным ветром
автомобиля Джексона и сам он, борясь с внезапным препятствием, прилагали усилия
сдвинуть с места колеса. Улыбка все еще была на лице Джексона, словно никогда и не
покидала его.
"Эрик. Я ведь прав, не так ли? Куда же еще ты мог направиться? Куда же еще мог
ты поехать, чтобы отыскать меня?
Эрик... А я ведь искал тебя. А теперь вот мы ищем друг друга".
Часть третья
Ни улыбки, ни приветственного рукопожатия, ни полицейского по имени Бек. Но
о себе и не стоит объявлять, если ты знаешь, что в тебе никто не нуждается. Кэлли
доехал до своей гостиницы и зарегистрировался. В самолете он не ел и не спал - он
всегда так делал, чтобы его не укачало. Кэлли заказал себе в комнате обслуживания
сандвич и виски, да еще и пива вдогонку. А потом присел к окну и принялся
уничтожать все это.
Гостиница представляла собой что-то вроде полого прямоугольника с внутренним
двориком посередине. Фонтан чуть слышно журчал водой, стекавшей с пяти круглых
ярусов в широкую мраморную чашу. С ее ободка ныряли птицы, они ополаскивали
спинки, а потом веером распускали перья, словно колоду карт. Все, освещенное
солнцем, было окрашено в цвет старого золота, а все, что оставалось в тени, было
голубым.
Кэлли отправил в рот приличный кусок сандвича, подошел к тумбочке у кровати
и, достав оттуда местную справочную книгу, вернулся к окну. Быстро пролистав
страницы, он выбрал имя Карла Мэзерса, потому что ему понравился резкий и
бесцеремонный тон объявления: "Расследования. Оплата ежедневная".
А номер Элен был занят. Кэлли повесил трубку, собираясь позвонить снова, и
растянулся на кровати для последнего глотка виски. Когда он проснулся, комната
была светло-голубого цвета, иначе говоря, залита лунным светом вперемешку с
отблесками освещения внутреннего двора. Звонить было уже поздновато. Он
распахнул окно и прислушался к шипению и журчанию фонтана. В комнате напротив,
с противоположной стороны двора, беззвучный телевизор излучал клинок света, и
издалека было похоже, что луч огромного фонаря играет на стенах. Тело Кэлли гудело
от усталости, и по нему пробегала легкая дрожь, хотя вечер был очень душным. Он
стянул с себя одежду, сдернул с постели простыню и забрался туда. Из какой-то
соседней комнаты доносилась музыка, нежный, медленный ритм...
Он подумал: "А завтра я... А какого черта я должен..." А пот
...Закладка в соц.сетях
