Жанр: Триллер
Слава
...йхью, - просто это немного упростило проверку.
- Пара кивков в местном пабе? - предположил Дикон.
- И ставка у ближайшего букмекера. Да... Мне не совсем ясно, что ты хочешь
узнать о них. - Мэйхью смотрел, как справа от него женщины выкладывались в
гребле. Тело сжато в пружину, колени подтянуты к подбородку, пока лопасти
касаются воды; потом ноги выпрямляются и торс отклоняется назад. Все происходит
синхронно, даже стон, который раздается, когда весла входят в воду. - Что ты
ищешь?
- Я задался вопросом: может быть, кто-нибудь из них умеет больше, чем хочет
показать?
- Это не много мне говорит.
- Это только предположение...
- Или ты боишься показаться глупым, или мы действительно пробираемся
ощупью в темноте.
- Я имею в виду программирование, - сказал Дикон, помолчав.
- Что-что? - Мэйхью громко рассмеялся. - Это же бывшие полицейские, Джон.
У них расколется голова, если они попытаются рассчитать четырехсильный
аккумулятор.
- Именно это я и хотел от тебя услышать.
- Ну, хватит. - Они дошли до деревянной скамьи, с которой открывался вид на
реку. Мэйхью плюхнулся на нее и развернул пакет: в нем лежал бутерброд с
колбасой.
Сложив внутрь намазанные маслом ломти белого хлеба, он начал есть. - Так в чем
там дело? Промышленный шпионаж? Кто-нибудь пытается надуть банк?
- Я не уверен, но похоже на то.
- И обнаружила это Лаура Скотт.
- Наткнулась случайно, - соврал Дикон.
- Тогда это может и не иметь отношения к смерти Кэйт Лоример. - Мэйхью
говорил с набитым ртом, и слова были неразборчивы.
- Все очень неопределенно.
- Особенно если рассказывать об этом так, как это делаешь ты. Мимо них по
дорожке промчался трусцой бегун, поднимая пятками облачка пыли, какие рисуют в
мультфильмах, чтобы показать скорость. Мэйхью хмыкнул.
- Он же расплавится. - Потом повернулся спиной к реке, продолжая жевать.
Женщины подняли весла и теперь отдыхали, упав головами на руки, вытянув усталые
спины.
Дикон думал о том, как заставить Мэйхью поверить себе, не посвящая его во все
детали. Он сказал:
- Держу пари, что дело нечисто. Но в этом ты Прав - даже если в банке и
орудуют мошенники, то, возможно, ничто не связывает их с Кэйт Лоример. И тем
более с леди Коклан. Похоже, там обыкновенное надувательство. Если это окажется
действительно так, то я передам это дело тебе, если ты захочешь. Можешь делать с
ним все, что угодно: торговаться за жирный кусок с копом из другого участка или
с
самими мошенниками. Я возражать не буду. Но если связь с Лоример есть, то я тебе
сообщу, и мы вместе решим, что делать. Пока что мне приходится блуждать в
потемках.
Часть из того, что он сказал, была правдой. Дело вполне могло дойти до такой
точки, когда ему потребуется от Мэйхью большая помощь, чем та, на которую он
вправе рассчитывать, и, если так случится, ему надо будет отдать что-то взамен.
Мэйхью кивнул, запихивая в рот остатки бутерброда. Некоторое время он молча
жевал, глядя на воду.
- О'кей, - сказал он и, словно в подтверждение заключенной сделки, добавил:
- Ясно, что в деле Коклан будет иметь место заговор молчания, хотя, может, это
слишком сильно сказано. Понимающие люди усматривают связь между Коклан и
Лоример, но поступило указание не обращать на это внимания.
- Негласное указание? - уточнил Дикон.
- Более или менее. Д'Арбле погрозил мне пальцем и постарался создать
впечатление, что дело взято на контроль где-то там еще.
- Это действительно так?
Мэйхью покачал головой.
- Кому это нужно? И для чего? Даже ее муж думает, что она перепила и
отключилась в ванне. Здесь работает известное "правило трех обезьянок": не
видеть
зла... Ну, ты его знаешь. Другое правило: не задавать лишних вопросов.
Будто сговорившись, они одновременно поднялись и пошли вдоль берега.
- Даже самому себе? - поинтересовался Дикон.
На щеках Мэйхью, вокруг рта прилипли жирные крошки. Над его головой летали
мухи.
- Дело, конечно, темное. - Мэйхью замолчал. - Я догадываюсь, что мы думаем
об одном и том же. Связь между Лоример и Коклан, может быть, и есть, но черт его
знает, в чем она заключается. Именно это ты и ищешь, я думаю. Если найдешь, буду
рад узнать об этом. А потом - как ты сейчас сказал - я решу, что с этим делать.
Может статься, никакой связи и нет, а просто они обе умерли одинаковой смертью.
- Или были одинаково убиты...
- Ну да. Я имею в виду, что связь может быть совершенно элементарной - обеих
прикончил один и тот же парень. Сначала обобрал их или что-нибудь в этом роде. У
Лоример были деньги?
- Нет.
- Ну я не знаю - но ведь так часто бывает, правда? Особенно в тех кругах, где
вращалась Коклан. Такие вот франтоватые коровы однажды решают пуститься в
крутые спекуляции. Деньги переходят из рук в руки - он говорит, что знает о ее
рискованных вложениях. Или другой случай. Она получает с ним такое удовольствие,
что готова скорее опустошить свой банковский счет, чем потерять его. Потом
начинаются проблемы с наличными, о которых узнает муж, или ее жеребец требует
слишком большой кусок, а леди сжимает колени и угрожает позвать полицию.
Огласка, однако, нежелательна. Это еще детская шалость по сравнению с продажей
фамильного серебра. Наконец единственным выходом для любовничка остается
"несчастный случай" - мне приходилось видеть такое. Пару лет назад жена одного
брокера - помнится, ее звали Беатой - свалилась со скалы в Шотландии.
Выяснилось, что один жулик почти дочиста разорил ее. Этот мерзавец, едва
обзаведясь
приличным костюмом и научившись правильно произносить слова, завел себе целую
ораву баб с Плац Бошам и площади Белгрэйв. Ему удалось убедить ее, что у него
есть
человек, который может быстренько провернуть десяток-другой завалявшихся у нее
тысчонок. Он знал, что любовница будет недовольна, когда не получит назад свои
деньги, но надеялся, что она промолчит и спишет эту сумму. Его надежды не
оправдались. Она решила прижать его и наплевать на последствия, а он помог ей
упасть с утеса. - Мэйхью махнул рукой над головой, будто приветствуя кого-то.
Мухи поднялись и зажужжали, потом снова снизились и начали летать, образуя
вокруг
головы Мэйхью подобие нимба.
- Вряд ли кому-нибудь удалось бы подловить таким образом Лоример, - заметил
Дикон.
- Конечно. Я ни в чем не уверен - просто проговариваю возможности. У Коклан
нет вклада в...
- Нет.
- Пусть, нет. Ты, конечно, подумал об этом в первую очередь.
- Ты тоже.
Мэйхью искоса посмотрел на него, не поворачивая головы.
- Н-да... О'кей. Я просто тебя проверил.
- Ну а что, если между делом Коклан и Лоример нет ничего общего? - Дикон
решил сделать вид, что не заметил его хитрости. Он не был ни раздражен, ни
удивлен,
считая, что Мэйхью просто обязан быть дотошным.
- Ага. Если это так, то происходит что-то особенно мерзопакостное. Такие вещи
никого не могут оставить спокойным. Ты помнишь серию смертей - ту, которая
началась в Бристоле?
Дикон кивнул. Четверо ученых, работавшие на электронные компании и
привлеченные к каким-то секретным правительственным разработкам, скоропостижно
умерли друг за другом в течение буквально двух месяцев. Два дела были закрыты
как
самоубийства. В одном случае парень, по-видимому, связал себе руки и повесился
на
мосту. В официальном заявлении говорилось, что он находился в состоянии
депрессии, хотя его семья утверждала, что он был доволен жизнью. Любому была
очевидна важная и зловещая связь между этими смертями. Но, несмотря на это,
полицейское расследование было вскоре свернуто и через два месяца забыто.
- Даже такие дела можно прикрыть, - заметил Мэйхью, - но нельзя исключать
и то, что здесь орудовал псих. Если это так, то ставлю доллар против цента, что
Лоример была не первой.
- И Коклан будет не последней.
- Чертовски верно. Так что рано или поздно Д'Арбле придется доставать оба
дела
из своего стола и кое-кто в "Атенеуме" потеряет лицо.
Их обогнала лодка с гребцами. Мужчина выкрикивал в мегафон команды, задавая
темп гребцам. Волны поднимались, сверкая на солнце, и с шипением опадали.
Мимо прошел прогулочный пароходик с туристами на борту, подняв за собой
волны. Не обращая на них внимания, женщины налегали на весла. Они направляли
нос лодки прямо в водные валы, не допуская ни малейшего отклонения от курса.
- Думаешь, дело только в этом? - спросил Мэйхью.
- А в чем?
- Есть кое-что еще, над чем тебе стоит подумать. Нечто основное. Нечто
решающее. То, что должен знать каждый, кто сталкивается с серией случайных
убийств.
- Я понимаю, - сказал Дикон.
- Надо выяснить, как он выбирает свои жертвы. - Мэйхью круто повернул в
сторону тропинки. - Пора возвращаться, - сказал он. Некоторое время они шли
молча.
- Как далеко ты собираешься зайти в этом деле, Джон?
- Я полагаю, это зависит от того, что я найду.
- Так ли? - спросил Мэйхью. - Скорее, это зависит от того, что найдет тебя.
Ты проходишь через дверь и закрываешь ее за собой. Потом проходишь еще одну.
Идешь по коридорам, поднимаешься по лестницам. Третий этаж, четвертый. И вот ты
уже заблудился. Дверь за дверью, комната за комнатой - становится все труднее
найти путь назад.
Они перешли через мост Хаммерсмит. На северном берегу толпы людей сидели за
столиками или расположились в аллеях: Пабы у реки еще никогда не видели такого
скопления народа.
- Уборкой офисов занимается агентство "Спрус", - сказал Мэйхью, отпирая
машину. - Их контора в Сохо, на Дин-стрит. Адрес есть в телефонной книге.
- Спасибо, Фил, - ответил Дикон.
- Бывай. - Мэйхью сел за руль и завел мотор. Не глядя в зеркало заднего
обзора,
он вывернул колеса и вклинился в поток машин. Девушка в красном "фольксвагене"
зашлась в беззвучном крике и изо всех сил надавила на тормоза; потом запоздало
дала
гудок.
Комната за комнатой, подумал Дикон. Повинуясь некоему импульсу, он вернулся
назад и встал посередине моста, наблюдая за движением судов на реке.
Сумрачный, едва освещенный дом. Неподвижный, тяжелый воздух, пропитанный
кислым запахом. Он рисовал себе эту картину. Он представлял, как идет к двери,
входит в полутемную прихожую. Нестерпимая вонь ударяет ему в ноздри. В квартире
стоит зловещая, фантастическая тишина.
Он знал это безмолвие смерти. Лаура описала его, когда рассказывала о том,
как
нашла тело Кэйт. Воображение Дикона перенесло его через коридор к другой двери.
Он подозревал, что искомое находится в глубине дома, дальше, чем ему хотелось
бы заходить.
Глава 15
Зазвонил телефон. Она сняла трубку и сказала "алло", но никто ей не ответил.
В
трубке слышалось лишь негромкое шуршание, похожее на шум, который вы слышите,
прикладывая к уху раковину. Она подождала немного и повторила свое "алло". Снова
молчание. Лаура повесила трубку.
Она подошла к буфету и плеснула в стакан немного виски, потом добавила туда
воды из-под крана. Не успела она вернуться в гостиную, как вновь зазвонил
телефон.
В трубке слышались звуки, похожие на шум далекого моря и завывание ветра, но
никто ей не отвечал. Невесело усмехнувшись, девушка положила трубку, решив, что
кого-то подводит техника.
Лаура села в кресло, взяла книгу и прочитала пару абзацев. Зазвонил телефон.
Она
чертыхнулась и отложила роман.
- Алло, слушаю вас, алло... - Она уже почти не надеялась получить ответ.
Лаура
начала говорить громче, словно пытаясь перекричать неполадки на линии и
внимательней прислушиваться к гулу бесконечных километров проводов и
сочленений. В конце концов она повесила трубку.
Только после пятого звонка она начала беспокоиться.
В шестой раз она ничего не сказала. Ей пришло в голову, что кто-то специально
молчит на другом конце провода, и от этой мысли ей почудилось что-то зловещее в
телефонном потрескивании. Провода как будто прогнулись и гудели под тяжестью
непроизнесенных слов. Она положила трубку, но не ушла, а осталась около
телефона.
Она знала, что позвонят опять, и оказалась права.
Это было и странно и смешно: два человека, связанные телефонной линией,
молчат в трубки. Они похожи на двух слепцов, внезапно решивших посмотреть друг
другу в глаза.
Наконец Лаура уступила этой непреодолимой силе.
- Кто это? - спросила она.
Молчание.
- Кто звонит? Что вам нужно?
Снова молчание.
- Что происходит?
На секунду ей показалось, что она услышала что-то похожее на приглушенный
смех, но на самом деле это были обыкновенные разряды в электрической цепи.
- Что вам надо? - спросила она. - Ну хорошо, я кладу трубку, а потом я
отключу телефон, так что не трудитесь перезванивать.
Этого говорить не стоило. От ее угрозы в линии возникла напряженность. Это
была угроза изгнания, угроза разделения любовника и предмета его вожделений.
На том конце линии послышался тихий шепот, он уговаривал и словно
обволакивал паутиной. Было невозможно понять, кому он принадлежит: мужчине или
женщине.
- Лаура... Лаура... Ты знаешь, кто я? Конечно нет... - Голос не давал ей
времени
ответить. - Конечно, не знаешь. Зато я знаю тебя, Лаура. Я многое знаю о тебе. Я
знаю...
- Кто это?
- ...где ты живешь, и как ты выглядишь, и что ты носишь. Мне нравится...
- Кто вы?
- ...твое желтое платье без рукавов. Это твое любимое, да? Ты часто его
надеваешь, Лаура, оно симпатичное, и ты выглядишь такой привлекательной,
особенно когда закидываешь волосы назад... Я видел тебя у окна, Лаура, пару дней
назад; был вечер, ты выглянула на улицу, твои волосы поблескивали в свете лампы;
на
улице стояла тишина, и мне представилось, что ты можешь наклониться и заговорить
со мной; мы были так близко, и если бы ты заговорила, я бы услышал тебя, тебе не
надо было бы даже повышать голос, и если бы я ответил, ты бы тоже услышала меня;
было так тихо, мы с тобой как будто стояли рядом друг с другом, ты наклонилась
через
подоконник, помнишь? Ты выпрямила руки, изогнула плечи и подняла голову; ты
смотрела мимо меня, куда-то наверх, как... как тонущий пловец, борющийся за
глоток
воздуха на поверхности, а я смотрел на тебя...
- Кто вы? Чего вы хотите?
Голос и то, что он шептал, завораживали ее, она слушала рассказ, как ребенок,
который хочет и поскорее узнать конец, и чтобы история никогда не кончалась.
Голос
звучал тихо, почти без выражения, но в его мягкости и вкрадчивости, даже в
монотонности крылось что-то недоброе.
- ...ты стояла в обрамлении света из окна, как Рапунзелла, пленница из башни,
и
на тебе было платье, Лаура, желтое платье! Мне хотелось бы, чтобы оно сейчас
было
на тебе. Я следил за тобой, а ты не знала о моем присутствии; я шел за тобой по
улице
и стоял рядом, прямо за твоей спиной, когда ты покупала газету, и потом, в
метро, в
давке, а ты не знала, что я там, - была такая жара, правда? И я видел маленькие
капельки на тонких волосках у рта, Лаура, так близко, так близко... оно сейчас
на тебе,
желтое платье? Если бы я пришел сейчас к тебе, если бы я стоял снаружи, а ты бы
высунулась из окна, было бы на тебе желтое платье? Если бы я стоял за дверью и
позвонил...
Это была сказка. Разумеется, сказка. И принц пришел в мрачную башню, где была
заперта его возлюбленная.
- ...ты будешь в желтом платье? Странно, не правда ли? Ты меня совсем не
знаешь, а я знаю о тебе очень много, я думаю о тебе, Лаура, я часто о тебе думаю
и
часто вижу тебя во сне. Мне снилось, совсем недавно, что ты заболела и пришла ко
мне, я был хирургом, и я изменил тебя, ты изменилась в моих руках, мне надо было
только коснуться тебя, только дотронуться, я ощущал свою силу, и я дотронулся до
тебя там, где тебе было больно...
Лаура положила трубку. Ее била дрожь. Она чувствовала себя опустошенной,
словно была ужасно голодна или ужасно устала. По ее лицу текли слезы, она
плакала,
не подозревая об этом. Запястье и Плечо тупо ныли, а пальцы, державшие трубку,
онемели и не разгибались, она не могла ими пошевелить. Она стояла неподвижно,
ощущая наполнившее комнату напряжение, а от стены, словно от гигантской туго
натянутой мембраны, отражалось несмолкаемое эхо шепота.
Зазвонил телефон, и она машинально сняла трубку.
- Я ведь думаю о тебе, Лаура, я часто думаю о тебе, я представляю себе, как
ты
ходишь из комнаты в комнату в своей квартире; в ту ночь, когда я стоял под
окном, я
знал, что увижу тебя, я знал, что одним своим присутствием я могу привлечь тебя
к
окну, я знал, что ты не обманешь мои ожидания, Лаура, и ты появилась,
облокотилась
о подоконник, и твои волосы мерцали в свете...
Принц пришел в мрачную башню...
- ...я видел тебя и потом, после того как ушел, я видел, как ты ходишь по
комнате,
из спальни в ванную; да, я думал о том, как в тот день ты вернулась и пошла в
ванную,
где лежала Кэйт...
Какое-то время она слушала, потом отключилась. Очнувшись, она увидела, что
трубка лежит на рычаге.
Ее мотало из стороны в сторону. Обеими руками она нажимала на трубку, словно
поймав некое смертоносное существо и сосредоточившись на том, чтобы не выпустить
его из ловушки. Странным образом ее сознание сохранило ясность: она знала, что
нужно делать. Она постояла в этом положении, как будто выжидая, пока зловредное
существо не задохнется. Потом подняла трубку и протянула руку, чтобы набрать
номер.
- Я хотел знать, Лаура, я хотел знать, как она выглядела, ты можешь мне
рассказать? Я хотел знать, неужели она была такой же, какой я ее оставил; я
хотел
знать, что ты сделала и что подумала; я наблюдал за тобой, мысленным взором я
видел,
как ты открываешь дверь ванной и входишь...
- Кто вы? - Ее голос стал хриплым, она пыталась подавить свой страх. - Что
вам от меня нужно?
Она спросила, и голос ей ответил. Он рассказал ей все: что он хочет сделать и
как
сильно ему этого хочется. Он рассказал о желтом платье, о волосах, о ее теле и
ее
лице, и что произойдет, и что он будет ощущать при этом; рассказал во всех
подробностях - дюйм за дюймом, минута за минутой, - не забывая ни малейшей
детали; она слушала, ошеломленная безумными фантазиями, как ребенок, увлеченный
страшной сказкой, а голос все шептал и шептал, то и дело повторяя ее имя -
Лаура...
Лаура... - точно Божье благословение.
Когда раздался звук входного звонка, она сразу нажала на кнопку, чтобы
открыть
замок. Это не играло никакой роли. Кто бы ни пришел, ей нужна была хоть одна
живая
душа. У нее не осталось сил, чтобы контролировать происходящее.
Когда Дикон вошел в комнату, она сначала посмотрела на него невидящим
взглядом, потом приоткрыла рот и подняла руку, словно защищаясь от надвигавшейся
и растущей на глазах фигуры.
Из горла у нее вырвался глухой звук, потом другой, более резкий. Она была
похожа на проснувшегося человека, пришедшего во сне на край высокого утеса.
Дикон молчал и не приближался к ней.
Она сделала неуверенный шаг к обрыву, потом еще один, вытянув руки в надежде,
что он увидит, с какой высоты она упадет и как долго ей лететь. Потом она
шагнула в
никуда, словно взлетая с обрыва; члены ее обмякли, и она упала бы, если бы он не
подхватил ее.
Лаура долго рыдала.
Она ходила по квартире вместе с ним, боясь оставаться одна. Он пошел на
кухню,
чтобы приготовить кофе; она последовала за ним и стояла рядом, пока он доставал
чашки и наполнял чайник. После, когда к ней начал возвращаться голос, Дикон
подошел к окну и выглянул наружу; она пошла с ним и встала позади него - так,
чтобы на нее не падал свет.
Постепенно Лаура рассказывала ему все больше и больше, начиная и умолкая,
собирая куски сказки, слышанной ею по телефону. Теперь она поняла, что это был
не
рассказ: рассказ уже в прошлом, и у него есть конец. А то, что слышала она,
больше
напоминает обещание.
Дикон обнял ее, когда она рассказывала о том, что обещал голос. Истощенная
воспоминаниями, она поспала с полчаса, уткнувшись ему в плечо. Проснувшись,
Лаура сразу же схватила его за руку, будто испугавшись, что он отодвинулся от
нее
слишком далеко. Страх парализовал ее волю. Между ними все было сказано и
сделано,
и ему ничего не оставалось, как пойти в спальню. Она последовала за ним и
спокойно
дала себя раздеть, а потом прижималась к нему, когда он раздевался сам. Они
легли в
постель, и Лаура крепко обняла его, обвив ногами.
Внезапно она вскрикнула и раздвинула бедра; стремясь к максимально тесному
соитию, она скрестила ноги у него на спине и обхватила его руками. Казалось, они
склеились намертво, но она вжималась в него все плотнее и плотнее, раскачиваясь
из
стороны в сторону, руководимая одновременно и страхом и страстью. Казалось, она
была одержимой, а он - изгоняющим бесов.
Лучи палящего зенитного солнца проникали сквозь шторы спальни и наполняли
комнату каким-то подводным светом. Дикону снился дом.
Этот дом стоял в чаще леса, в зарослях вереска. Сначала Дикон был снаружи,
разглядывая каменный фронтон и переплеты оконных рам; потом он оказался внутри,
где царил вечный полумрак и было так много пыли, что он почувствовал ее на
зубах.
Вокруг стоял слабый непрекращающийся шум. Прислушиваясь к нему, он понял, что
это удары закрывающихся дверей; они хлопали одна за другой, словно звуки его
прохода по дому где-то задержались и донеслись до него только сейчас. Как
повторное воспроизведение записи, как напоминание. Перед ним встала еще одна
дверь, но, еще не доходя до нее, он почувствовал что-то и остановился. Сначала
это
было просто предчувствие опасности, животный инстинкт, предшествующий знанию.
Его насторожил резкий и горячий запах, раздражавший ему ноздри и горло. Дикон
вернулся в ту сторону, откуда он пришел, и, хотя ничто не указывало на это,
сразу же
понял, в чем дело. Дом горел.
От страха сон отлетел. Дикон проснулся и подпрыгнул на кровати, словно к его
груди приложили электроды. С минуту он испуганно озирался вокруг, но мягкий
зеленоватый свет успокоил его. Первой его разумной мыслью было: "Что теперь?"
Женщины, которые были у него после смерти Мэгги, приходили и уходили из его
жизни бесследно. Он не знал, как их звали, не помнил, как они выглядят и как
говорят.
Если бы ему потребовалось найти их, он долго бы вспоминал их голоса и лица.
Его беспокоило то, что произошло между ним и Лаурой минувшей ночью. Он знал,
что это можно рассматривать как случайность, причиной которой послужили
телефонные звонки и страх Лауры, - все было как бы нереально, никто из них не
собирался делать это и, следовательно, не может отвечать за свои действия. Надо
сейчас же встать и уйти и никогда не упоминать о происшедшем; пару дней не
встречаться с Лаурой, а потом - не холодность, конечно, а товарищеское
отношение,
дружба, но на расстоянии вытянутой руки. Конечно, это никак не будет связано с
тем,
что почувствует или в чем будет нуждаться Лаура, но исходить придется из
принципа:
боль других - это боль других. У тех, кого отвергли, есть свои методы -
замкнутость, раскаяние, ненависть к себе.
Дикона беспокоило не то, может ли он забыть о случившемся, а то, насколько
ему
этого хочется. Ему вспомнилось, как Лаура сидела на полу в спальне Кэйт с
открыткой
из Греции и ревела. Дикон обнимал ее, когда она плакала, хотя это было
необязательно. Постель стала логическим продолжением, и он понимал, что не
жалеет
об этом. Но ему было трудно отделить жалость от желания: ведь он провел столько
времени, жалея самого себя.
Лауры не было слышно, но он предполагал, что она где-то в квартире. С улицы
доносился приглушенный шум машин, внутри же царила тишина. Дикон вспомнил
свой сон и снова ощутил тот запах, который разбудил его. Запах гари.
Он быстро прошел через коридор в гостиную. Лаура сидела, голая, на корточках
перед открытым камином. Сквозняк задувал в трубу большие языки желтого пламени,
которому Лаура помогала разгореться при помощи чего-то, похожего на керосин или
спирт. Она потыкала огонь кухонным ножом, не замечая Дикона, - то ли была
слишком занята, то ли слишком поглощена своим занятием, чтобы узнать его. Он
подошел ближе и посмотрел в камин через ее плечо; она не обернулась.
В камине горело платье, хотя поначалу было трудно сказать это с уверенностью,
потому что оно было того же цвета, что и языки пламени.
На одной стороне улицы находился лучший лондонский магазин деликатесов. На
другой располагался автомат "Загляни в глазок".
Мужчины, которым было нечего вспомнить, бросали туда монетки и жадно
смотрели в щелку пустыми немигающими глазами. Зажигался свет, и включалась
музыка. В кабинке появлялась усталая девушка и широко расставляла ноги,
демонстрируя промежность, потом поворачивалась, наклонялась вперед и виляла
попой. После этого она покачивала грудями и совала палец между ног. Проделав все
это, девушка озиралась по сторонам и смотрела, в какой из кабинок зажжется свет.
Мужчины фантазировали; они были грубы и неуемны в своих фантазиях, веря, что
девушка на самом деле их хочет. Им действительно было нечего вспомнить.
Между рестораном и мясным рынком стоял небольшой домик. За его узкой дверью
возвышалась лестница из пяти пролетов. Контора "Спрус" находилась на последнем
этаже. В маленькой приемной на столе стояли пишущая машинка, телефон, лак для
ногтей, лежала пачка сигарет, бумага и номер "Космополитена". Дикон прошел
сквозь
приемную и открыл дверь в кабинет. За письменным столом сидел мужчина и ел
принесенный из ресторана сандвич с соленой говядиной. Он посмотрел мимо Дикона в
приемную и вздохнул, потом отложил сандвич и встал, протягивая руку. "Коттерел",
- назвал он себя. Это был довольно высокий мужчина, хотя полнота скрадывала
рост.
Его светлые волосы уже начинали редеть, улыбка обнажала немногие оставшиеся
зубы. Он показал на пустую приемную:
- Она приходит и уходит, когда ей вздумается. Ее поведение - загадка для
меня.
Дикон присел на стоявший у стола обтянутый черной кожей стул с прямой
спинкой.
- Клиенты обычно звонят, - продолжал Коттерел, - и наши работники
выезжают к ним на дом, чтобы подписать договор. Сколько у вас квадратных метров?
- У меня нет квадратных метров, и я не собираюсь подписывать договор, -
ответил Дикон.
Коттерел снова вздохнул.
- Вы кто? Коп?
Дикон подал ему визитную карточку. На ней под фамилией было напис
...Закладка в соц.сетях
