Жанр: Триллер
Тающий человек
... одного
из кресел. Затем я взял со стола ружье. Это было замечательное ружье - "Когсвелл и
Харрисон", с бескурковым эжектором и прекрасно инкрустированным ореховым
ложем.
Я открыл дверь в холл и приготовился к встрече гостей.
Входная дверь открылась, и в дом вошел Аристид. Он снял берет и махнул им,
приветствуя меня, а затем остановился и покачал головой, то ли сожалея о том, как я
выгляжу, то ли прогоняя остатки сна. За его спиной стоял шофер - здоровый детина в
голубом спортивном костюме и водительской кепи с длинным козырьком.
- Ружье, мой друг, - сказал Аристид, - не понадобится. Ты уже
уезжаешь? - Он кивнул на чемодан у двери в гостиную. Затем он потянул носом
воздух и спросил. - Кофе?
- На кухне. Угощайся.
- Ты должен составить мне компанию.
Он подошел ко мне, взял у меня ружье и передал его шоферу.
- Осмотри все хорошенько, Элберт. Не упусти ничего.
Он взял меня под руку, ввел в гостиную, осмотрелся, одобрительно кивнул и
сказал:
- Всегда мечтал о доме в таком месте. Уединение, горы, покой и воздух
настолько чист, что можно неделю в белой рубашке и она ничуть не почернеет.
Мимо нас тяжело прошагал Элберт. Я направился на кухню. Пудель встретил
меня такой бурей восторга, словно я отсутствовал целый месяц. Кот открыл один глаз,
а затем закрыл его и вновь погрузился в сон.
- Извини, - сказал Аристид и начал наливать кофе. Я нашел коробку
шоколадного печенья и поставил перед ним. Не потому, что я хотел добиться его
расположения, а потому, что я знал, что он все равно найдет ее.
- Откуда ты узнал, что я здесь? - спросил я.
- Я не знал, но я рад, что ты здесь. Мне сообщили, что здесь проживает Макс
Анзермо и что место может представлять большой интерес. Лично я уверен, что все
это было сделано, чтобы смутить тебя. Ты смущен?
- Не более, чем обычно. Кто тебе сообщил?
- Женщина, по телефону. Она назвалась мисс Пандой Бабукар. Конечно, имя
фиктивное. Это всегда так, или имя вообще не называют. - Он тепло улыбнулся мне
и спросил. - А сливки есть?
Я нашел ему сливки.
- А ты знаешь, - продолжил он, - что кофе, который так ценится на
Ближнем Востоке, когда-то пили во время молитв в мечетях, а еще раньше перед
гробом Пророка в Мекке? А турки когда-то обещали женщине в момент
бракосочетания, что в дополнение к любви, почитанию и ежедневно исполняемым
супружеским обязанностям у нее всегда будет в достатке кофе и что появлению этого
гадкого растворимого состава мы обязаны твоему соотечественнику по имени
Вашингтон, который, живя в Гватемале... да, Элберт?
В дверях появился Элберт.
- Он здесь, мосье.
- Отлично. Иди и побудь возле него. Мы скоро к тебе присоединимся.
- Что и где? - спросил я, когда Элберт ушел.
Аристид отправил в рот шоколадное печенье и щедро бросил одно пуделю,
который ходил перед ним на задних лапах, а затем спросил:
- Этой ночью у тебя был гость?
- Нет.
- Тогда дверь взломал ты. Фомка лежит на столе в гостиной.
- Сделай мне одолжение, Аристид, - сказал я, - не оставляй главную тему
разговора напоследок. У меня впереди долгая дорога и я хочу побыстрее выехать.
- Ты узнал, где "Мерседес"?
- Нет.
- Жаль.
- Почему?
- Если бы ты знал, я бы, возможно, повременил с темой. С главной темой, о
которой ты только что говорил. Хороший кофе. С Мартиники. Один мой великий
соотечественник, некий Дюкло, несмотря на строжайший запрет привез на
Мартинику первые зерна кофе. Всегда можно узнать кофе с Мартиники - большие,
закругленные на обоих концах зерна зеленоватого цвета. В это посещение ты не видел
Макса Анзермо?
- Нет.
- Ты становишься односложным.
- Что ты хочешь в такую рань?
- Чтобы ты лежал в кровати и спал сном праведника. Однако это хорошо, что
ты уже одет. Ты уверен, что не знаешь, где машина?
- Честно, нет.
- Великолепно. Если ты скажешь мне, где она, ты сможешь уехать, а я забуду
все, что мне сказала мисс Панда, и закрою глаза на то, что видел Элберт и я сам, и
даже на твои отпечатки пальцев - что, несомненно, определят криминалисты.
- Я, пожалуй, выпью кофе, а то в голове как-то сумрачно.
Он любезно налил кофе мне, а затем себе, тепло, по-совиному, улыбнулся и
сказал:
- Скажи мне, где машина, и я огражу тебя от неприятностей. У меня все же
есть власть, к тому же я испытываю определенную привязанность к тебе. Этой ночью
у тебя был гость, иначе бы ты не собрался в дорогу в этот час. Машина, мой друг, где
она?
Я зажег сигарету и покачал головой.
- Ты настаиваешь?
- Я настаиваю, - сказал я. - И, более того, я настаиваю на своих правах.
Если у тебя нет никакого обвинения против меня, я хотел бы уехать. Хорошо?
Я повернулся, чтобы уйти.
- Я думаю, что сперва нам стоит присоединиться к Элберту, - сказал
Аристид. - Хороший парень, Элберт. Крепкий, немного тугодум, но первоклассный
шофер. Он - выходец из Британии, где делают суррогат кофе из семян нута и
люпина. Сюда.
Он вытянул руку с пистолетом и указал на дверь в дальнем конце кухни, через
которую удалился Элберт.
Я вышел в дверь, он последовал за мной. В конце коридора я увидел
ожидающего нас Элберта. Я уже был здесь, когда осматривал дом в свое первое
посещение. Тут находились две кладовые и погреб. Элберт стоял у двери погреба.
Когда мы подошли, он повернул ключ в замке и открыл для нас дверь. Аристид
рукой указал мне входить первым и включил свет.
На одной из боковых стен были ряды полок, уставленные бутылками с вином. У
второй боковой стены высилась гора пустых ящиков и коробок. Окна в погребе не
было. У стены напротив стоял большой морозильник. Крышка его была открыта и
было включено внутреннее освещение, отбрасывавшее на потолок мягкий свет.
Один из них аккуратно подтолкнул меня к морозильнику. В нем лежал Макс
Анзермо - ноги согнуты в коленях, а голова вдавлена в плечи. Рядом, на коробках с
замороженным шпинатом, лежал пистолет, из которого Наджиб застрелил его. Мне не
нужно было говорить - потому что мне уже было сказано - что на нем были
отпечатки моих пальцев. Наджиб все устроил, пока я без сознания лежал в гостиной.
Наджиб был не из тех людей, кто выбрасывает вещи, которые могут пригодиться в
один прекрасный момент.
- Ну? - сказал Аристид.
Я отступил от морозильника.
- Вам лучше закрыть крышку, - сказал я, - а то содержимое испортится.
- Ты убил его, - сказал Аристид.
- Нет, и ты знаешь это.
- Я узнаю это только тогда, когда ты скажешь мне, где машина. Иначе мы
поедем в следственное управление. На пистолете будут твои отпечатки.
- Это не будет для меня неожиданностью.
- Если ты скажешь, где машина, это оградит тебя от бесконечных
сложностей... медленный процесс доказания твоей невиновности... протоколы. Ты не
знаешь, сколько это займет времени?
- Как, - сказал я, - я могу сказать тебе, где машина, если я этого не знаю?
Аристид пристально посмотрел на меня, покачал головой и сказал:
- Если бы было можно узнать, говорит человек правду или нет.
- Это бы намного облегчило работу полиции и внесло бы большую сумятицу в
семейную жизнь.
Аристид кивнул, затем сказал:
- Обыщи его, Элберт.
Элберт подошел, повернул меня лицом к двери - видимо, из уважения к
умершим - и прошелся по моей одежде. Он выполнил процедуру с большой
тщательностью и передал обнаруженные им вещи Аристиду. Тот быстро просмотрел
их - паспорт, кредитные карточки, бумажник и тому подобное - и вернул мне.
Я сказал:
- Послушай, Аристид, ты знаешь, что я не убивал Макса. Это совсем не
значит, что я не рад его смерти, но я его не убивал. Сейчас ты просто попался на
уловку другой заинтересованной стороны, которая хочет помешать мне найти
машину, и действуешь им на руку.
- Возможно, ты прав, мой друг, но правда так же и то, что я не хочу, чтобы
именно ты нашел ту машину, поэтому... очень удобно, что есть что-то, что займет тебя
на какое-то время.
В этот момент за дверью раздался лай и в подвал, прыгая и крутясь волчком,
влетел пудель. Он сделал вокруг нас троих полный круг, а затем встал на задние лапы
и выпрашивающе затанцевал перед Аристидом.
Тот весь просиял.
- Очень милый, да? - Его огрубевшее, полицейское сердце слегка отошло.
- Не обманывай себя, Аристид. Он смотрит на тебя как на одно большое
шоколадное печенье. - Я был рад, что они отвлеклись. Они оба смотрели на
выкрутасы глупого пуделя со счастливыми улыбками на лицах. Я немного отступил
назад, давая пуделю больше сценического пространства, завел руку за спину и взял за
горлышко ближайшую бутылку на полке. Резко выбросив руку, я ударил бутылкой по
лампочке. Раздался хлопок и свет погас. Следом послышался какой-то гром и рев
Элберта, но я уже выскочил из погреба, закрыл дверь и повернул ключ.
Я рванул к кухне, но меня опередил пудель. Можно всегда быть уверенным, что
собака первая выкрутится из любой опасной ситуации.
Миновав кухню, я вбежал в гостиную, схватил ружье, выдернул из-под
подушки карту, прихватил свой чемодан и устремился в сопровождении пуделя к
выходу. Дверь погреба была достаточно крепкой, но под напором мощных плеч
Элберта она не выдержит более пяти минут.
Вылетев из дома, я разрядил оба ствола в задние колеса машины Аристида.
Выстрелы напугали пуделя и он, заливаясь истерическим лаем, устремился в лес, а я
побежал к "Мерседесу", решая на ходу, была ли та бутылка с бургундским или с
бордо. Но в любом случае Аристид очень рассердится. Я был уверен, что вино - это
та вещь, к которой он относится с уважением. Отто и Тони совершили ограбление
кассы в Сан Джин-де-Морьен, небольшом городке с семитысячным населением,
находящимся рядом с шоссе, соединяющим Шамбери с Турином. Место было выбрано
очень удачно, потому что до итальянской границы им нужно было проехать только
семьдесят с небольшим километров. В четырнадцати километрах к востоку от Сан
Джин располагался городок Сан Мишель, а за ним они повернули налево и поднялись
в горы к озеру. Это место было на достаточном удалении от Сан Боне, да и прямого
пути туда не было. Я прикинул, что буду у озера где-нибудь в районе часа дня. Как я
узнал позднее, ограблена была небольшая фирма, занимающаяся вопросами
освещения восточных пригородов Сан Джин-де-Морьен. А еще позднее я узнал, что у
Отто была разработана своя схема совершения ограблений - касса снималась в
восточных районах Франции, а затем быстрый переезд в Италию.
Из Сан Боне я выехал, когда уже занималась заря. Я ехал на север. Моросил
мелкий дождь, который заметно снизил мою скорость. Около девяти часов я
остановился в небольшом городке, чтобы выпить чашку кофе, и там же купил себе
маску, трубку, плавки и водонепроницаемый фонарь. Мне было известно, что озерная
вода прозрачна, как джин, но я все же хотел подготовиться должным образом. И еще я
знал, что она будет дьявольски холодной.
Я добрался до озера, как и предполагал, в первом часу. Оставалось проехать
километра три по небольшой дороге, которая уходила вверх по склону, заросшему
соснами. Дождь моросил по-прежнему и, поднимаясь все выше и выше, я заметил, что
обрывки облаков уже начинают проползать между деревьями. Дорога и деревья
кончились, и я выехал на широкое, поросшее травой плато, которое выходило на
озеро, имевшее почти такие же размеры, как и суссекское озеро О'Дауды. Этот берег
был довольно ровным, но усеянный валунами, прячущимися в зарослях папоротника.
Противоположный берег, который то появлялся, то исчезал в тумане, круто уходил
ввысь и заканчивался небольшой вершиной. Поверхность озера была спокойной и
имела цвет вороненой стали.
Я вылез из машины и подошел к краю плато. В невысокой траве виднелись
следы машины Отто, а у края плато не хватало большого куска, который был отбит
совсем недавно. До воды было метров пять. Я посмотрел вниз, но ничего не увидел.
Вода выглядела холодной и непривлекательной, и я почувствовал, как по моим плечам
и рукам побежали мурашки. Я вернулся к машине, развернул ее, затем разделся, надел
плавки и маску и подошел к обрыву. Туман быстро усиливался.
Где-то внизу была машина и Отто. Я был в этом уверен, потому что Тони
никогда бы не рискнул соврать мне. Мне можно было не нырять вниз и не передавать
привет Отто. Мне можно было не возиться в лежащей на дне озера машине и не
доставать то, что было спрятано за вентиляционной решеткой. Я мог просто доехать
до ближайшего телефона и сообщить О'Дауде, где находится машина, а затем послать
ему счет. Меня нанимали только для того, чтобы я нашел машину. А то, что в ней
спрятано, было не моим делом. Оно было нужно О'Дауде и Аристиду, да и Наджибу
для передачи своим хозяевам. Они могут сами разобраться. К тому же и погода не
располагала к плаванию и нырянию. Все, что я должен бы был сделать, - не лезть в
чужие дела. Но лишь немногие из нас могут устоять перед искушением влезть в них,
потому что иногда это дает комиссионные. Если бы рядом была Уилкинз, она бы
твердо встала на высокоморальные позиции и приказала бы мне вернуться в машину,
пока я не схватил двустороннее воспаление легких.
Я осторожно слез с кручи, и когда до воды оставалось менее метра, солдатиком
прыгнул в воду. Я погрузился с головой и с большим трудом выбрался на поверхность.
Вода сжала меня со всех сторон с такой ледяной силой, что я чуть было не лишился
жизни. Я всплыл, жадно хватая воздух, извергая проклятия и твердо намереваясь не
терять ни секунды. Я не хотел, чтобы мои пальцы отвалились, прежде чем я доберусь
до машины.
Я отплыл от берега на несколько метров, надел маску, пристроил трубку,
сделал глубокий вдох и, зажав в руке фонарик, нырнул.
Под водой было не так темно, как я предполагал, и машину я увидел сразу же.
Она лежала на дне метрах в трех от меня, слегка накренившись на один бок.
Водительская дверь была по другую сторону от меня. Я подплыл к правой передней
двери, зацепился за нее и включил фонарик. Окно было открыто. Я направил луч во
внутрь и увидел Отто. Зрелище было не из приятных. Он болтался под крышей, его
руки и ноги свисали и он был похож на карнавальный воздушный шар. От моих
движений его конечности зашевелились, как у марионетки. Я быстро отвел от него
луч, нашел решетку вентилятора, а затем отпустил дверь и всплыл на поверхность.
Секунду-другую я балансировал на поверхности, определяя свое состояние,
затем сделал очередной глубокий вдох и нырнул снова. На сей раз я работал без
фонаря, не желая больше наблюдать болтающегося под крышей Отто. Я ухватился
правой рукой за дверь, засунул фонарик в плавки, а затем просунул левую руку в
салон машины. Нащупав круг решетки, я повернул ее. Какое-то время она не хотела
поворачиваться, но когда весь мой воздушный запас был почти израсходован, она
поддалась.
Я выскочил наверх за глотком свежего воздуха и несколько секунд лежал на
поверхности, как вконец вымотанная опытной рукой рыболова рыба. Облачность
понизилась и над поверхностью воды медленно колебались клубы тумана. Где-то на
склоне противоположного берега мягко звякнул, как мне показалось, коровий
колокольчик.
Я опять нырнул, и на этот раз решетка повернулась без проблем. Я выбросил ее
и просунул руку в отверстие. Нащупав что-то плоское и толстое, я вытащил его
наружу. Предмет был размером с хорошую, пухлую книгу. Я еще раз пошарил рукой,
чтобы убедиться, что в тайнике больше ничего нет, и быстро всплыл, не тратя времени
на прощание с Отто.
На поверхности я сдвинул на макушку маску, сделал несколько глотков
холодного, влажного воздуха и посмотрел на предмет в моей правой руке. Он был
завернут в толстую коричневую вощеную бумагу и перетянут скотчем. Дрожа и почти
не чувствуя рук и ног, я повернулся, чтобы отправиться к берегу.
И в тот момент я увидел, что на краю плато стоят, слегка размазанные
обрывками тумана, мисс Панда Бабукар и Наджиб Алакве. Они смотрели вниз на
меня, а я прекратил движение к берегу и задвигал ногами, пытаясь удержаться на
одном месте.
На Панде было распахнутое короткое кожаное пальто, ее руки лежали на
бедрах зеленого мини-платья, а ее длинные, обтянутые капроном ноги казались еще
длинней с той точки, откуда смотрел я. Она была такой высокой, что временами ее
голова терялась в плывущих кусках облаков. Но когда ее смуглое лицо прояснялось, я
видел ее радостную хищную улыбку и блеск белоснежных зубов. На Наджибе - хотя
у меня совсем не было времени, чтобы удивиться - были строгий серый костюм,
белая рубашка и темный галстук. Он стоял немного сзади, поэтому я не мог
проверить, были ли на нем все те же рыжевато-коричневые ботинки. Но я хорошо
видел, что в правой руке он держит пистолет.
- Привет, Рекси-декси, - крикнула Панда. - Плыви сюда. Ты на верном
пути. Тебя ожидает теплая встреча.
- И будьте осторожны, не уроните сверток, - добавил Наджиб. И в
подтверждение необходимости проявления мной осторожности он выстрелил в воду.
Пуля вошла в полуметре от меня, я подпрыгнул, как идущий на нерест лосось, а он
прокричал. - Нет нужды беспокоиться о личной безопасности. Отдайте нам сверток и
все забыто.
- А мама сделает тебе добрую порцию бренди и бодрящее растирание. Гав,
гав! - Она сопроводила свой лай привычным ляганием.
Я покачал головой.
- Извините, - сказал я, - но я обещал себе сделать несколько рывочков,
прежде чем выйти на берег.
- Ты выходишь прямо сейчас, любимый, - сказала Панда, - иначе
замерзнешь и лишишься всех своих принадлежностей. Давай, иди к маме. Мама
быстро согреет малыша.
- Ныряй ко мне, - сказал я. - Это здорово. Ты не знаешь, какого
удовольствия ты себя лишаешь.
Я повернулся, зажал сверток в зубах и максимально быстро рванул кролем в
туман. Я знал, что Наджиб не станет в меня стрелять. Ему совсем не нужно, чтобы я
уронил ценную вещь. С другой стороны, это, вряд ли, было большим утешением.
Возможно, я и доплыву до другого берега быстрее, чем они успеют добежать туда, но
меня совсем не радовала перспектива лазания по горам в одних плавках. Даже если я
выберусь на дорогу, у меня будут проблемы с поимкой машины. Взгляды французов
не столь уж широки.
Проплыв метров двадцать, я остановился, вынул сверток изо рта и отдышался.
Туман уже полностью покрыл плато. Это было хорошо. Но он покрыл и все остальное.
Я не имел ни малейшего понятия, куда плыть. Есть люди, которым можно завязать
глаза, бросить в пучину тьмы и они всегда определят, где север. Ну, я мог бы с
натяжкой стать голубем, но и это бы не помогло, потому что дома у меня не было.
В этот момент я услышал восторженный лай Панды где-то в тумане и
хрустящий звук входящего в воду тела. Это меня напугало. Почти двухметровая живая
торпеда, невосприимчивая к холодной воде и обладающая встроенным радаром,
который способен найти мужчину и быть постоянно нацеленным на него независимо
от расстояния, отправилась в погоню за мной. И если я окажусь в воде в объятиях ее
длинных рук и прекрасных ног, то шансов у меня будет еще меньше, чем у карася,
попавшего в пасть щуке.
Снова зажав сверток в зубах, я на всех парах промчался метров сто, надеясь
коснуться берега. Но никакого берега я не обнаружил. Тяжело дыша и совсем не
ощущая своего тела, я подумал, сколько еще пройдет времени, прежде чем у Отто
появится компания. Где-то позади меня, немного правее, рассекала воду Панда, но
затем все стихло. Меня окружали только туман и ледяная вода. И тут до меня донесся
короткий звук. Где-то впереди звякнул колокольчик коровы. Я поплыл, но проплыв
метров тридцать, остановился. Позади меня раздавались мерные звуки гребков Панды.
Она не спешила, твердо держа цель на экране своего радара. Сквозь производимый ею
шум я услышал, как колокольчик звякнул снова, но на этот раз где-то справа от меня,
и мне в голову пришла неприятная мысль, что по берегу, вероятно, бродит не одна
корова. Я сделал единственно разумную с моей точки зрения вещь - выбрал среднее
между двумя колокольчиками направление и поплыл. Но разумность моя не означала
точность. Средний курс может привести к неприятностям. Со средними всегда
проблемы - они дают несколько кособокие результаты типа того, что средняя
английская семья имеет полтора автомобиля. Я выплыл прямо на Панду, просто
потому что я не сделал акустическую поправку. В тумане звуки доносятся не из того
места, откуда они в действительности происходят.
Она возникла из тумана в полутора метрах от меня, развернулась ко мне лицом
и поприветствовала меня широкой белозубой улыбкой. В зубах у нее был зажат
ужасного вида нож. Она вынула нож изо рта и сказала:
- Хья, милый. Часто купаешься здесь?
Я взял сверток в руку и, стуча зубами, произнес:
- Если ты приблизишься ко мне хоть на десяток сантиметров, я выброшу эту
штуку за борт. - Я поднял сверток.
- Как же мы согреемся, если будем оставаться на удалении друг от друга?
- Настраивай свой радар на колокольчик ближайшей коровы, - сказал я, - и
вперед.
Она покачала головой и сказала:
- Мы поплывем бок о бок, любимый. И не вздумай шутить с бедной девушкой,
которая просто сгорает от любви. Если ты уронишь сверток, я тебя разрежу пополам и
черт с ней, с потерей хорошего мужчины. - Она подмигнула мне и добавила. - Тебе,
наверное, уже говорили, что у тебя замечательные плечи. Широкие и очень
сексуальные. И мне нравится их синий цвет. Отлично сочетается с красным лицом.
Давай поплыли.
Панда держалась немного впереди, и между нами было метра полтора. Меня
совсем не волновало, что будет дальше. Я хотел побыстрее выбраться из замерзающего
озера. Мое тело промерзло насквозь, мой мозг требовал немедленной разморозки, а
руки и ноги двигались так, словно я плыл по грязной жиже. Единственное, что
работало нормально, - мои глаза, которые помогали мне держаться на достаточном
удалении от Панды.
Она улыбнулась мне и сказала:
- Здорово, что такое прекрасное место целиком принадлежит только нам
двоим. Говорят, летом здесь яблоку негде упасть.
Я не ответил. Мой рот был занят свертком. Но я ни на секунду не сводил с нее
глаз.
На ней был бюстгальтер и длинные розовые трусы, которые надувались
пузырем от рвущегося наружу воздуха. Периодически она поворачивалась ко мне и
ослепляла меня улыбкой, в которой бурлили и смешивались самые различные эмоции.
Самое меньшее, что меня ждало на берегу, так это быть изнасилованным, а затем
зарезанным. Я подумал было о молитве, но тут же отбросил эту мысль. В подобной
ситуации самцов богомола это никогда не спасало.
Радар Панды сработал. Мы выплыли прямо на корову. Большое белокоричневое
животное стояло между двух сосен и, выпуская из ноздрей клубы пара,
смотрело на нас большими, влажными бесстрастными глазами.
Панда выскользнула из воды и сказала:
- Привет, корова! Отличное у тебя здесь озеро. - А затем, повернувшись ко
мне, - я стоял по щиколотку в воде и прибрежной грязи - она направила на меня
нож. - Спокойно выходи их воды, парень, и бросай сверток маме. Сначала дела,
потом удовольствия, так ведь? - Она закинула голову и закричала. - Наджиб!
Наджиб!
Где-то далеко в тумане раздался ответный крик.
Панда стояла и ждала меня. Она не была дурой. Я мог не знать, что было у нее
на уме, но она точно знала, что еще теплилось в моих обледенелых глубинах. Я не
хотел отдавать ей сверток.
- Без шуток, милый. Ты мне очень нравишься и всегда, когда у тебя возникнет
желание, я разделю с тобой большую кровать в каком-нибудь уютном местечке и мы
займемся главной весенней работой. Но сперва Наджиб должен получить свой
сверток. Хорошо?
- Хорошо.
Я начал выходить из воды, но на первых же шагах она остановила меня.
- Оставайся там и кидай мне сверток.
Откуда-то слева донесся крик Наджиба. Панда отозвалась. Я посмотрел на
сверток в моей руке и вспомнил все, чему меня учил Миггз в своем зале. Я
догадывался, что Панда обучена гораздо большему, да к тому же она превосходила
меня в росте и быстроте, и хотя по силе мы были примерно одинаковы, у нее был нож.
- Ну же, милый. Кидай. И мы сразу станем опять друзьями и тебя будет
окружать только любовь и доброта. Ты нравишься Наджибу и, что гораздо важнее, ты
нравишься мне и у нас впереди розовое будущее.
Давая себе время подумать, я сказал:
- Вы здорово помогли - заморозили Макса для меня.
- Ах, это? Милый, это все так, для смеха. Ну, давай, гусиная кожа, бросай!
Я бросил. Бросил намеренно так, чтобы сверток упал, не долетев до нее, и чутьчуть
в стороне. Она согнула свои великолепные ноги и наклонилась, протягивая к
свертку свободную руку, и не сводя с меня глаз. Но она все же была вынуждена на
долю секунды отвести их, чтобы скоординировать движение руки в момент касания
свертка. Этого-то момента я и ждал. Я уже положил руку на то место, где под
плавками лежал фонарик. Выхватив его, я метнулся к ней как раз в тот момент, когда
она вновь взглянула на меня. Она среагировала прекрасно и успела полоснуть меня по
левой руке, но все было сделано в большой спешке и рана оказалась несерьезной. Я
изо всей силы ударил ее по правому виску, наплевав на всякое рыцарство. Удар
получился отменный. Она рухнула на спину и замерла.
Я схватил сверток и побежал по берегу в сторону, противоположную той,
откуда доносился приближающийся голос Наджиба. Бежал я недолго, поскольку мои
голые ступени вскоре невыносимо заболели. Но я продолжал движение, припадая то
на одну, то на другую ногу, и мне повезло. Я выбрался на узкую тропинку, покрытую
сухими сосновыми иголками, и в конце концов оказался на плато.
Рядом с моим "Мерседесом" стоял "Тандерберд" Наджиба. Он оставил ключи в
замке зажигания, поэтому я выдернул их и забросил в озеро. Затем, не тратя времени
на одевание, я вскочил в свою машину и рванул с места, на ходу включая обогреватель
на полную мощность. Мне не терпелось поскорее добраться до чашки горячего кофе с
коньяком.
Когда я был почти уже у шоссе, из-за деревьев впереди меня внезапно вырулил
обшарпанный желтый "Ситроен" и перегородил мне дорогу. Я тормознул и
остановился метров в восьми от него. Через заднее стекло "Ситроена" я мог видеть,
что за рулем сидит женщина. Ожидая, пока она сдвинется с места, я решил одеться и
повернулся назад за рубашкой и брюками. Я уже держал их в руке, когда в окошке
напротив меня появилось сияющее лицо Тон
...Закладка в соц.сетях
